Простая История

Жизнь — это либо отчаянное приключение, либо ничего.

Здесь сыро, немного холодно и очень темно. Свет может проникнуть в это место лишь через маленькое окошко или раскрытую дверь, а щели сверху были забиты заботливым хозяином дома несколько дней назад. Здесь крайне мало места, тем не менее хозяйка дома сидит на единственном стуле, перед ней кое-как умещаются два взрослых жука. Гораздо больше повезло четвёртому из присутствующих, он надёжно устроился на мягкой подушке из сухой травы прямо на столе. Здесь почти всё запущенно, а что — нет, то аккуратно украшено явно женской рукой и тут же забыто. Это место не для гостей, это место слишком мрачно для подобных глупостей, вроде семейных посиделок с друзьями. Даже полки, прибитые к стене и заваленные бумагами, не придают уюта или хотя бы ощущения жилого места. Здесь слишком одиноко. И тем не менее Изольда улыбается гостям. Она наливает всем сок, странную жидкость, состав которой никому, кроме неё, неизвестен, но от этого становящуюся лишь вкусней. Она тихо смеётся над забавными шутками мужа или Квиррела, однако почти не участвует в их беседе, предпочитая смотреть со стороны. Белый следует её примеру, ему гораздо интереснее слушать разговор двух опытных путешественников, чем скромно вставлять свои, наверняка уже всем известные, наблюдения. Корнифер чуть шевелит своим хоботком, особенно горячо споря с Квиррелом, но тот продолжает приводить доказательства этим спокойным ровным тоном. Изольда, конечно же, на стороне мужа, однако подтвердить точку зрения мужа она совсем не может, увы, почти не зная о предмете спора. А вот Белый знает, что роговиков легче ударить сзади, чем сверху, но Квиррел прекрасно справляется и без него, продолжая убеждать Корнифера, что уж лучше лишний раз прыгнуть за спину врагу, чем нарваться на его атаку в воздухе. Тихо шелестят наброски и готовые карты, перед глазами медленно плывут разноцветные булавки и перья. На самом деле в этом магазинчике нет ничего такого интересного, вроде оружия или кусочков странных предметов. Белый редко заходит сюда, разве что купить новое перо на замену или же очередную порцию булавок. По делу он заходит крайне редко. Гораздо чаще — поболтать с Изольдой. Изольда — она ворчлива со своими посетителями, она вся наполнена сарказмом, уныла и мрачна. Она прямо-таки идеально подходит для своего пыльного прилавка в этом не менее пыльном и сером Дёртмауфе. Помнится, в их первую встречу Белый был неприятно удивлён выбором Корнифера. Но это было в первую, а во вторую она лучилась радостью и нежностью, едва заметила своего мужа. Белый сам не знает, как эта серая женщина в один миг изменилась, надёжно скрыв тоску и сырость этого места глубоко в сердце, улыбаясь, поставила чистые миски и стаканы на прилавок, усадила мужа на почётное место, ласково ворча о том, что тот опять заходился в своих Подземельях. Не обошла вниманием и Белого, дружелюбно бросила на него мимолётный взгляд, спросив, не нужно ли ему новое перо или порцию булавок для очередной карты Корнифера. Её муж тоже улыбнулся, с любовью смотря на свою ненаглядную, и Белый сказал, что с удовольствием зайдёт через несколько дней. Он и правда зашёл, и Изольда встретила чуточку более приветливо. В тот день она рассказала, как редко Корнифер приходит домой. Бессмысленно двигая ящики с булавками, с непередаваемой тоской говоря о муже, она вскользь предложила навещать её изредка. Обсудив это предложение с Квиррелом, на следующую встречу Белый пришёл с букетом цветов, нарванных в Зелёной Тропе. Улыбка Изольды в тот день была адрессована только ему, а сдобные булочки разделены между ним и Корнифером, правда, половину своей порции Белый отдал Квиррелу. Честно говоря, Изольда очень скоро стала его надёжным другом. Не то чтобы он много говорил с ней, расскрывая всю глубину своей чёрной душонки, но всегда выслушивал жалобы на Корнифера, притаскивал цветы, а, рассказывая о Подземельях, намеренно утаивал самые опасные детали. Когда Квиррел познакомился с ней, он сильно удивился её знаниям о Зелёной Тропе, как о прекрасном и безопасном месте, хотя в то время Белый не был уверен даже в первом. Правда поправлять Изольду никто не стал. В свою очередь Изольда знала о нём больше, чем многие другие. Однажды он, израненный, с половиной последней души, тяжело дыша, ворвался в маленький магазинчик. Мысль о том, что разобраться с Тенью в замкнутом пространстве будет гораздо проще казалась на тот момент отличной, и только после победы над этим тёмным клубящимся нечто, Белый заметил Изольду. Заметил и испугано замер. В тот день она дала ему порцию сока больше, чем обычно, и совершенно будничным тоном поинтересовалась, как дела внизу. Её руки немного дрожжали, но на их языке это простое приветствие означало обещание: «я буду молчать». Белый поверил. И передал записочку от Корнифера, который часто теперь посылал подобные вместе с маленьким мечником, сделал огромный глоток сока и приготовился слушать женщину. Кажется, в тот день они оба еле слышно вздохнули с облегчением. Но сегодня Корнифер дома. Он редко бывает здесь, однако всегда возвращается. Всегда. И как бы Изольда не волновалась, её муж вполне хороший боец, чтобы успевать сделать минимальные наброски карт самых глубоких уровней Подземелий. Правда, Белый никогда не видел того в битве, но это никак не мешало спорить отважному чертёжнику и опытному путешественнику, растерянно смотреть ни них Изольде, и наслаждаться беседой Белому. В разгаре спора, резко взмахивая хоботком, Корнифер встаёт и тянется к высокой полке, любимая жена тут же подаёт ему нужную карту. — Вот! Вот эта точка! — восклицает, показывая на жирную точку в новенькой карте, копию которой недавно купил Белый. Квиррел внимательно что-то расматривает, Белый вскакивает с подушки, чтобы тоже посмотреть. Однако жук не замечает его, продолжая держать карту довольно высоко от пола. Изольда с тихим смешком касается Квиррела, указывая на их маленького друга, и тот исправляет свою оплошность, подходя ближе к прилавку. Корнифер продолжает говорить, восторженно и громко, смешно размахивая лапками: — …и, представьте себе, там, за поворотом я услышал тоненький писк! Конечно, я решил, что это очередной несчастный житель прошлых лет, поэтому поспешно свернул с дороги. Но уже через несколько дней опять побывав там, я снова услышал этот звук. И что вы думаете? Это была гусеничка! Бедняжка звала меня изо всех своих сил, но я недостаточно хорош в прыжках, чтобы добраться до неё один. Но тем не менее нас, отважных исследователей, в этой комнате трое! А это число кое-что да значит, как мне кажется. Изольда медленно сереет, хотя её улыбка всё ещё сияет на лице. Корнифер вернулся только три часа назад и вот, даже толком не поев, собирается в новое путешествие. Но эта женщина слишком любит своего мужа, чтобы остановить, чтобы устроить скандал, чтобы… Она лишь медленно начинает собирать еду ему в дорогу, ожидая очередного прощального поцелуя и искреннего обещания: «Я скоро вернусь!». Белый часто видел моменты их воссоединения. Видел улыбки: радостную, нежную Изольды и немного рассеянную, но не менее нежную Корнифера. Ещё ни разу он не наблюдал их расставания и, признаться честно, совсем не хотел видеть их в этот момент. Он твёрдо качает головой, хватает карту и только у двери вопросительно оборачивается на Квиррела. Тот понимает. — Как бы я не хотел отправиться спасать гусеничку вместе с великим картографом Корнифером, — названный польщён и готов выслушать, — Однако, пробыть в доме несколько часов и тут же отправится снова в путь, позабыв про одинокую жену — разве мы можем допустить подобное? Корнифер, хотевший возразить вначале, сразу сдулся. Открыл рот и снова закрыл, поворачиваясь к любимой. Даже не смотря, Белый знает, что выбор сделан. Что, как бы Корнифер не любил путешествия и карты, он не менее сильно любит свою Изольду — немного ворчливую, но надёжную и верную. И что сегодня победила Изольда. Уже в Перепутье его нагоняет Квиррел. Жук молчит, явно рассуждая об отношениях этой пары, на его лице прямо-таки можно прочесть: «почему они вместе, если этот союз несёт куда больше страданий, чем счастья?». Белый тоже не знает, хотя Изольда пыталась объяснить ему ни раз и ни два. Он вполне согласен с мнением Квиррела, ведь женщина была бы куда счастливее где-нибудь далеко отсюда, а не за пыльным прилавком в мрачном магазине, очередной раз дожидаясь возвращения мужа, переживая за него, терпя лишения и тоску. Корнифер тоже мог быть более счастлив, если бы ему не пришлось разрываться между картами и любимой. Он страдает куда меньше жены, однако мечнику хорошо известно, что Корнифер всегда возвращается на поверхность и только ради неё, что это была его идея продавать карты, чтобы она не скучала дома, что в любовных отношениях он невероятно наивен и не видит страданий жены, искусно спрятаных во время их коротких встреч. Но тем не менее он готов исполнить любой каприз любимой. Так, однажды, он бегал по всей Зелёной Тропе, разыскивая цветок, о котором вскользь упомянула Изольда. Квиррел, всегда спокойный и уравновешенный Квиррел, сильно бьёт по маленькому камешку, бурча что-то наподобие: «Совершенно неправильные отношения!». Белый хочет возразить, хочет сказать, что они счастливы вместе, счастливы, отдавая самое дорогое, что они правда счастливы, продолжая любить друг друга. Но он молчит, ведь сам не совсем понимает смысл этих слов. В конце концов они оба ещё не встречались с Любовью лицом к лицу. По дороге они заходят к Отцу Гусениц, который радостно приветствует их. Белый кивает одной из гусеничек, которую он очень долго не мог спасти, но в конечном результате и она вернулась к отцу. Узнав о намерении спасти ещё одного дитёныша, огромная гусеница громко и радостно расхохоталось, а маленькие гусенички загалдели, видимо, желая удачи путешественникам. На самом деле эта семья гусениц очень нравилась Белому, каждая из спасённых им когда-то приветливо махала хвостиком, покачиваясь в такт незатейливой мелодии, которая исходила, видимо, от отца семейства. Они были настоящей семьёй. Ободрённые путники пошли быстрее, но уже через пару метров Белый с недовольством подумал, что либо Квиррел слишком большой, либо он сам слишком маленький, а всё-таки идти так совсем неудобно. Квиррел шёл чуть быстрее обычного, но меньшему из спасателей гусенички приходилось почти бежать, быстро передвигая нижними лапками. Больше всего раздражало то, что жук этого даже не заметил, а просьба идти медленнее — била по гордости мечника. Поэтому он с упорством бежал рядом, радуясь коротким передышкам при встрече с «восставшими». Жирная точка была на карте Туманного Каньона, однако ещё нужно было дойти до этой территории. Вообще Квиррел отлично ориентировался и без карты. Отмечая знакомые шляпки в грибном царстве, он легко находил нужную дорогу. А вот Белый часто открывал свою карту, чтобы не потерять направление. Может, память у него не такая замечательная, однако маленький странник почти злорадствовал, когда Квиррел повернул не в ту яму, а через мгновение выскочил весь в грязи, уворачиваясь от атаки комара, вылетевшего за ним, однако тут же сражённый ударом гвоздя. И всё же в битвах Белый даже не пытался взглянуть на карту, уворачиваясь от атак противников, продолжая следовать за опытным Квиррелом. Они почти дошли до нужного спуска вниз, когда в землю рядом с Белым бесшумно вонзилось копьё. Маленький путник даже не вздрогнул, привычно оглядываясь, в поисках Хорнет. Квиррел насторожился и даже загородил друга, но второй атаки не последовало. Девушка с неприязнью взглянула на обоих, но больше не нападала, медленно отступая в тень. Правильно поняв это неожиданное привлечение внимания, Белый последовал за ней, махнув лапкой в сторону Квиррела, тем самым объясняя, что всё хорошо и до нужной территории он дойдёт окольным путём. Дождавшись ответного кивка жука, маленький мечник в один миг углубился в разветвленные тоннели, найдя Хорнет на одной из грибных опушек. Два-три монстра, лежавшие рядом с поднятыми вверх лапками, наглядно показали в каком настроении храбрая воительница. — Из всего, что ты мог и не мог совершить — это твой самый идиотский поступок, знаешь? Копьё шумно вонзается в стену, но тут же возвращается в руки хозяйки. Она даже не оборачивается в его сторону и, кажется, сегодня совсем не намерена нападать. Белый действительно рад этому. — Ты создан… — она запинается. Они оба не любят упоминать процесс рождения этого многодушного призрака. — Твоя цель слишком высока и важна для нас всех, чтобы отвлекаться на подобные игры. Этот жук лишь помеха. Белый медленно кивает. Однако он знает и то, что Хорнет злится, но злится не на него, иначе, давно бы сорвалась и напала. Мечник уже знает о своём происхождении, знает, что является самым разумным и сильным представителем своей рассы. Такая, идеальная «оболочка». И как в прошлый раз, чувства помешали победить эту заразу, так и сейчас всё медленно катится в пропасть, сгорая на глазах Хорнет, как особенно прекрасная прародительница улиток. Девушка готова прикончить его, пусть прекрасно знает, что ей это не удастся, не сейчас. Но она продолжает бессмысленно втыкать копьё в стену, злясь, не нападая, даже прекратив обвинять. Она приняла свою участь. Но Хорнет не сможет заставить принять эту же участь и Белого. Они оба это знают. Воительница наконец оборачивается, внимательно вглядываясь в своего собеседника. Мечник молчит, он не хочет огорчать сестру, но и просто так согласиться со всем этим — не даёт что-то глубоко внутри. Это «что-то» раздирает несколько его душ и лишь одну согревает приятным теплом, это «что-то» заставляет отступить от алгоритмов, давно прописанных в его голове, перехватить покрепче гвоздь и сбежать от всего. Хорнет знает. Она почти испугалась, когда обнаружила эту «ошибку» идеального сосуда. Сейчас им обоим легче. Чуть-чуть. — Глупо. И с этим ты тоже зря связался. Потом будет труднее, — она отворачивается, подбирает своё копьё, — Но… если ты не исполнишь своё предназначение, он тоже умрёт. Увы, это так. Белый знает, и от этого знания в глубине тёмной души неприятно покалывает. Увы, он прекрасно это знает. Брат и сестра ещё несколько мгновений смотрят друг другу в глаза, будто пытаясь найти ответы на терзающие их души вопросы. Но ответов нет, и оба, немного разочарованно, отворачиваются. Бросив короткое прощание, воительница исчезает в пыльце грибов, мечник даже не пытается проследить за её фигурой, спускается на уровень ниже, к своему удивлению, обнаруживая Квиррела. Жук не спрашивает. Белый не рассказывает. Они оба молча отправляются дальше, однако, кажется, оба чувствуют облегчение, увидев друг друга. Квиррел счастлив видеть друга в полном здравии, а маленький странник просто рад тому, что его подождали, показывая его важность в чужих глазах. Ещё немного пройдя по грибному королевству, путники добрались до нужного спуска вниз. Только здесь, в Туманном Каньоне, Квиррел достаёт карту, внимательно изучая её. Он плохо понимает линии и закорючки Корнифера, однако даже не задумывается, чтобы узнать у своего друга, куда им идти дальше. Да хоть бы нагнулся, чтобы показать карту! Тем не менее Изольды здесь нет, поэтому Белый должен обратить на себя внимание самостоятельно. Подходит к этому делу довольно оригинально: прыгнув на ближайшую стену, отталкивается и приземляется прямо на маску-шляпку Квиррела. Жук даже не вздрагивает, тихо извиняется и поднимает карту чуть выше себя, чтобы и злостный захватчик головы мог посмотреть. Маленькая лапка утыкается в одну из полосок, медленно проводит линию до жирной точки. — Это довольно близко. Что ж… думаю, к вечеру мы уже вернёмся. Ты готов, мой друг? Белый кивает, соглашаясь. И пусть его кивок Квиррел увидеть не мог, они легко поняли друг друга. Неуверенно сделав пару шагов, большой жук пошёл быстрее, а Белый, решивший не спускаться на землю, с интересом осматривал всё сверху. На самом деле подобное расположение очень помогает в сражениях. Квиррел обычно нёсся прямо на врага, уворачиваясь и атакуя в последний момент, а мечник напрыгивал сверху, наносил несколько ударов и, отталкиваясь либо от самого противника, либо от стены, возвращался на позицию. Редкие передышки помогали восполнять энергию, однако пока в лечении необходимости не возникало. А затем монстры резко перестали попадаться на пути. Они оба не расслабились, Квиррел был довольно опытен, а Белый просто привык оставаться настороже, однако появление огромной глыбы доспехов, размахивающей огромным копьём, было неожиданным. Настолько, что мечник пропустил первый удар. Летальный. Для простого жука, конечно. Битва была тяжёлой. Монстр был даже выше Квиррела, что позволяло Белому наносить удары по ногам, однако он оказался достаточно разумным, чтобы начать бить своим оружием по земле, сотрясая её и вызывая камнепад. Маленький боец несколько раз оборачивался в сторону друга, однако Квиррел держался хорошо. Мечнику пришлось хуже. Уже через две-три минуты у него было только три души, ещё одну он потерял, когда его резко откинуло в сторону копьём. Он кивнул Квиррелу, показывая, что всё в порядке и снова ринулся в бой. Но всё было гораздо хуже. Не будь здесь взрослого жука, Белый бы успел несколько раз залечиться и покончить с противником даже без отвлекающей поддержки. Но перед Квиррелом показывать это совсем не хотелось. Особенно теперь, после встречи с Хорнет. Оставался только один вариант — покончить с монстром как можно скорее. Удар. Ещё. И ещё один. Ловко увернуться. Теперь отбежать на метр, увернувшись тем самым от очередного камнепада. Прыгнуть со спины, ударить в ноги. И бить, бить, бить. И ещё. И снова. Нужно победить. Победить, не успев показать чёрную сущность. Это главная цель. Сейчас это почти битва жизни и смерти, хотя Белый вообще не может умереть. Вернее, может, но не от подобной ерунды. Ерунды, которая вновь оборачивается, чтобы прибить мелкую мошку, которая продолжает наносить опасные удары. Когда монстр с грохотом падает на землю, оба изрядно выдыхаются. И тем не менее Белый всё ещё стоит на ногах, хотя в глазах заметно темнеет, по сравнению с обычным состоянием. Квиррел, кажется, замечает странное поведение друга, но не комментирует. Молчит и тогда, когда мечник, наплевав на всё, лечится прямо у соседней стены. Энергия, исходящая из внутренних запасов души, мгновенно наполняет тело бодростью. Белый с опаской оглядывается на своего спутника, но тот так ничего и не спрашивает. Они оба опять молчат, но, наверное, впервые за всё их общение, это очень тревожная тишина. Между ними слишком много недосказанности. Гусеница находится в следующем зале, её первым обнаруживает мечник. Он отталкивается от стены и в полёте успевает задеть гвоздём пузырь, в котором томилась заточённая гусеничка. Уже приземлившись на землю, он с удивлением обнаружил, что спасённая вынырнула из-под земли рядом с ними, а не ушла, как делают обычно её родственники, и начала что-то восторженно мурлыкать. Иначе этот звук маленький путник охарактеризовать не мог. Квиррел протягивает лапку, пытаясь что-то промурлыкать в ответ. Белый стоит поодаль, наблюдая, но не подходя ближе. Гусеничка продолжает что-то объяснять Квиррелу, да и сам жук, подражающий ей — всё это настолько забавно, что мечник не может удержать тихое фырканье. Его друг этого даже не замечает, по крайне мере, не обращает внимание, а вот гусеничка сразу же оборачивается к нему. Белый спасал немало этих зелёных созданий, изначально от скуки, а затем ему правда стало не всё равно на маленьких и беззащитных пленниц. Он принимал их восторженный писк, но затем они тут же спешили к своему отцу, к братьям и сёстрам. И никогда не оставались. Эта гусеничка — исключение. Вблизи она оказалась почти такого же роста, как и Белый, что неприятно удивляло. И тем не менее гусеница свободно смогла обвить его три раза, растягивая маленькое тельце, а затем, когда мечник уже подумал, что его собираются съесть или ещё что-то в этом роде, тыкнулась своим носом в его. И что-то мурлыкнула. Тихо так, нежно. Будто поняла его внутренние страдания и таким странным образом сказала: «Все будет хорошо». Через секунду она скрылась под землёй, однако Белый, всё ещё неверяще, ощупал то место, куда она коснулась влажным носиком. Так и стоял, пытаясь осознать, что сейчас произошло, а затем услышал тихий смех Квиррела. — Ты ведёшь себя так, будто к тебе никогда не проявляли ласку, — объяснил жук, тихо и задумчиво добавляя: — Ты ей понравился. Белый молчит, он не знает, что ему нужно ответить. Ласкали ли его когда-нибудь? Да, конечно. Изольда крайне редко, но ласково трепала его по голове, когда он приносил особенно хорошие новости. Хорнет крайне редко, но специально промахивалась, когда видела, что он слишком устал от постоянных битв. Мастер Гвоздя даже назвал своим ребёнком, хотя они всё же больше ученик и мастер. Просто ещё никогда в его лицо не тыкался чужой нос, а чужие глаза не смотрели так понимающе. Квиррел на ответе не настаивает, а медленно идёт дальше. Главную задачу они выполнили, теперь можно и разойтись. Но Белый не хочет уходить вот так, когда между ними такая враждебная тишина. Помнится, однажды они разошлись подобным образом в Зелёной Тропе, и через несколько дней всё было по-прежнему. Однако, что-то подсказывает, что в этот раз также не произойдёт. Поэтому Белый бредёт рядом, изредка спотыкаясь от спешки, а Квиррел, кажется, даже не думает замедлиться. До определённого момента. — Ты правда не хочешь рассказать? — спрашивает в лоб, но не оборачивается. Белый виновато молчит, но он правда не может рассказать. И не хочет. Потому что тогда Квиррел может уйти навсегда. Уж лучше так. Уж лучше между ними будет пропасть из тайн, чем потеря дружбы. Если они друзья. Жук понимает молчание правильно, тяжело вздыхает. Но не настаивает. Чуть замедляется, и они вместе продолжают идти по Каньону, постепенно поднимаясь вверх. Возможно, сейчас Белый слишком очевидно высказывает свои эмоции, яростно атакуя врагов. Не то чтобы он правда мог чувствовать. Просто было больно. Хорнет всё-таки была права. Быть рядом с Квиррелом очень больно, но он уже слишком дорог, чтобы исправить эту ошибку. И всё же Белый — всего лишь оружие. Идеальный сосуд, созданный для уничтожения хаоса, царящего кругом. И он не может подвести Хорнет, которая считает своим долгом защищать королевство, Изольду, у которой есть Корнифер, а ведь чума всё ещё может задеть и его, не может подвести всех тех, кого повстречал на своём пути. Он должен просто продолжать уничтожать цель, не должен думать. Враг есть враг, а жалость и привязанность к чему-либо — это его главные слабости. И всё же, когда Квиррел окликает его, Белый послушно замирает. И опасный гвоздь тоже замирает, нависая над головами маленьких монстрят, которых продолжает пытаться защитить монстр чуть больше. На самом деле это довольно смешно. У монстров нет мозгов, лишь инстинкты, но даже своих детей они оставляют на съедение другим, более сильным тварям. Чем-то напоминает историю создания сосуда. Мечник останавливается и даже не думает о нападении. Он, как и Квиррел, наблюдает за этими маленькими кустиками, мать или отец которых нарезало беспокойные круги вокруг них, но, кажется, пока не предпринимало попытки нападать. — Они очень дорожат семьёй. Симбиоты, — объясняет Квиррел. — Думаю, не стоит их трогать… Хотя в будущем они могут принести новые проблемы. Жук делает несколько шагов назад, давая выбор. Но Белый уже опустил гвоздь, тоже отступая. И всё же. Он правда мог убить этих малюток, Квиррел бы ничего не сказал. Как это странно осознавать, что полностью подчиняешься тому, кто в общем-то даёт тебе полную свободу в действиях. Наверное, ему стоит обсудить это с Хорнет. Они же родственники. И та гусеничка не могла соврать ему. Белый верит в это. Они медленно отходят от монстров, те недоверчиво смотрят на них. Мать нападает, когда их отделяет три метра от её детёнышей. Квиррел как-то испугано пытается закрыть своим телом друга, но монстр уже нанёс удар. Опять летальный. Однако Белый даже не думает напасть, приняв ещё два удара, он поворачивается к Квиррелу. Говоря этим: «вот смотри! Видишь, меня не так просто убить. Но хочешь ли ты узнать больше?». Открывать свои секреты, пусть даже Квиррел догадывался об факте неубиваемости, очень сложно. Очень сложно и боязно, что жук правда захочет узнать больше. Захочет увидеть больше. Увидит Тень и уйдёт. Потому что Белый — это лишь сосуд, созданный для победы над чумой. Потому что, ну кто, кто будет с ним общаться? Исключая Хорнет и Изольду. Хотя даже они могут лишь подозревать об истинной тьме их маленького друга. Квиррел молча подхватывает мечника, сбегая от разъярённого кустовика в ближайший тоннель. Не торопится отпускать своего друга на землю, а наоборот, кажется, предлагает ему поудобнее устроиться на маске. Белый, пусть и с удивлением, предложение принимает. Между ними опять тишина, но она неопределённая. Не такая жуткая, как раньше, а скорее задумчивая. Белый открыл свой секрет, а Квиррел не оттолкнул друга. Но пока и не пошёл навстречу. Пока. Они остановились только у скамейки. Вернее остановился Квиррел, Белый всё ещё находился на маске, где с интересом наблюдал за всем происходящем внизу. Они всё ещё находились на Зелёной Тропе, правда, около скамеек никогда не встречалось монстров. — Прости. Это было первое за длительное время слово, которое произнёс Квиррел, едва маленький жук спрыгнул на скамейку. На самом деле это был очень странный способ начать диалог, хотя смутно Белый понял, что его друг правда чем-то провинился перед ним. Смутно, неосознанно, скорее всё ещё чувствуя отголосок обиды, но понял. И простил. — Мне не стоило так… глупо обижаться. Твои секреты — твоё право. Но это совсем не значит, что я не готов их принять и… — тут Квиррел немного замялся и совсем тихо закончил, —…поделиться своими? Белый перестал дышать. Он понял это только, когда шумно вздохнул несколько раз, продолжая смотреть на Квиррела. Секреты Квиррела. У Квиррела есть секреты. И, кажется, он согласен рассказать что-то из них. Позволить заглянуть душу. Это… очень сложно не только обдумать, но и просто принять. Потому что подобной реакции он никак не ожидал. — И… хей, я немного настойчив, но, возможно, мы правда можем стать ближе? То есть, без боязни своих раскрытых секретов. Как обычно делают хорошие друзья. Эм, что думаешь? Белый наклонил голову, разглядывая свои маленькие ножки. О да, они были друзьями. Наверное, с самого начала своего знакомства. И это казалось совершенно обыкновенным. Квиррел почувствовал родственную душу в маленьком мечнике, назвал его другом. Белый ни разу не возмутился против этого наименования, хотя, что он знал о дружбе? Ничего. Так дружили ли они на самом деле? Они молчат ещё некоторое время, когда Белый медленно кивает, одновременно дёргая плечами и резко поднимая голову, вглядываясь в своего друга. Теперь точно друга. Квиррел улыбается уголком рта, он улыбался так лишь однажды, когда смотрел на звёзды, признавая их красоту. Кажется, маленькому страннику удалось во второй раз увидеть это редкое явление. Кажется, это делает его счастливым. — На самом деле я не думаю, что у меня есть секреты. Ну, никаких тёмных пятен на моей чести и в этом роде… Хах, я довольно обыкновенный, не находишь? А… Хотя есть кое-что, что… — Квиррел удивлённо моргает, когда его друг резко начинает мотать головой. — Не хочешь знать? Мы же только что договорились. Без секретов. Только те, которые не стоит рассказывать. Мой секрет не настолько важен. Скорее даже не секрет, а интересный факт. Белый чуть слышно вздыхает. Слишком много информации, он явно был не готов. То есть, испуганный Квиррел, Квиррел, который смотрит на него с презрением — вот к чему готовила его чёрная душа. А вот Квиррел, который предлагает быть друзьями, почти не реагируя на эту вообще не маленькую тайну, — вот этого никак было нельзя ожидать. Всё-таки они недостаточно хорошо знают друг друга. Мечник отодвигается, чтобы дать места Квиррелу сесть, тот принимает молчаливое предложение, продолжая: — На самом деле тёмных пятен на моей биографии и правда нет. По крайне мере я их не помню. Но… Есть штука, которая меня очень тревожит. Я мало, что помню о прошлом. Такое чувство, что я путешествовал всегда. Когда-то я делал это с определённой целью, но сейчас только ради удовольствия. Это не сильно страшно, таким я был уже очень давно. Проблема в том… что я никогда не бывал здесь раньше, однако некоторые места мне кажутся смутно знакомыми. Особенно одно из них… Может сходим туда вместе как-нибудь? Маленький жук кивает, и напряжение медленно начинает спадать. Квиррел замолкает, успев рассказать об особенных бабочках, которые очень красивы и не улетают, если не напугать их резким движением гвоздя. Белый внимательно слушает и внимательно обдумывает. Они друзья. Но что должны делать друзья? Пожалуй, стоит узнать об этом. И лучше не у Квиррела. — Корнифер будет волноваться, если мы придём только под утро, — рассеяно замечает Квиррел. — Хотя… Здесь трудно ориентироваться во времени, не так ли? Что ж, пожалуй, я провожу тебя до Перепутья. Не против моей компании? Белый знает, что его друг всё ещё не любит поверхность, однако всё равно придумывает причину задержать его там. Хотя бы ненадолго. На несколько часов, за которые Квиррел будет отделён от опасной чумы. Но все мысли мечника прямо-таки написаны на его лице, старший жук тихо смеётся и ласково треплет рожки младшего. — Так и быть. Но только сегодня. А пока, давай, залезай наверх. Белый совсем не ребёнок. И он способен передвигаться своим ходом. Его костяные выросты на голове чуть теплеют от неожиданного прикосновения, но мечник всеми силами старается не замечать этого. Он послушно запрыгивает на маску, хотя совсем не хочет причинять неудобств Квиррелу. Тем более он не хочет заставлять его делать что-то, что тому не нравится. Например, проводить с ним лишнее время ещё и на поверхности. И словно услышав его мысли, Квиррел смеётся: — Брось. Мне нравится смотреть на звёзды с тобой, маленький друг. В груди что-то теплеет. Как и рожки от прикосновения. Белый успокаивается, удобно устроившись на маске. Он твёрдо решил, что исполнит своё предназначение, Хорнет не о чем волноваться. Эмоции, спутавшие всё в первый раз, никак не помешают сейчас. Потому что Белый защитит Квиррела. И Изольду. И даже Хорнет. Да и остальных тоже. Потому что друзья заботятся друг о друге. Как та гусеничка о нём.