Смерть в массовке

      Снова не сработало.       В лесу было достаточно тихо, чтобы слышать, как белка прячется в ветвях, но недостаточно тихо, чтобы ощущение пустоты стало тревожным. Странно, что в этот раз все продлилось еще меньше, чем до этого. Он мог чувствовать, как немеют плечи и все ниже шеи, особенно неприятно зудела правая рука, а нога не хотела подниматься для следующего шага, волочась и оставляя взрытую полосу земли за собой.       Мужчина брел в предрассветной тиши, нетвердым шагом направляясь в глубь рощи. К его сожалению, он не мог вернуться в излюбленное место, где ему могли помешать случайно попавшие в его и так неаккуратный план незнакомцы в форме, однако всегда можно найти другое дерево.

***

      — И почему у меня получился корень из 92, а у тебя 13?       — Вообще-то правильный ответ 27, так что никто из вас не справился с заданием, — тон Лидии походил на то, как разговаривают уставшие воспитатели детсадов с детьми, которые никак не могут научиться читать по слогам.       — Ну, я головой ударилась, а у Стайлза вроде такого оправдания нет, — Анна предприняла вялую попытку защититься, утягивая свой лист с домашней работой по математике из рук Лидии, которая кинула ей острый взгляд, из-за чего девушке стало немного не по себе.       — У меня есть оправдание: я был занят чем-то более важным, чем математика, — торжественно сказал Стилински, глядя в упор сначала на МакКола, а потом обратно на Анну. В ответ Скотт лишь понимающе склонил голову набок и почему-то после этих слов за столом воцарилась напряженная атмосфера, делая воздух тяжелее. Все начали переглядываться между собой, но почему-то не встречаясь с Адамиди взглядами.       Она подозревала, что они чего-то недоговаривают, может даже подозревают ее в чем-то. Несмотря на то, что в последние дни она начала больше общаться с их неординарной группой, где-то глубоко внутри ее ело чувство, что она здесь только для того чтобы было легче наблюдать. Впрочем, то же самое ей говорила Виктория.       — До теста по математике еще есть пара дней, так что успеем подготовиться, — тихий голос Киры зазвенел в тишине вокруг, немного ее облегчив.       Дальше обед продолжился уже в более комфортной обстановке, пусть никто так и не заговорил.       Одной из вещей, которой весьма удивилась Анна после обнаружения себя в новом теле (если не считать всю ситуацию и так довольно необычной), другое тело означало другие правила, в том числе вкусовые предпочтения. Раньше она никогда не любила сельдерей, однако, недавно она ела с ним салат и даже его не заметила, а когда попросила Миру купить пирог с вишней, та кинула на нее странный взгляд. Как оказалось позже, этот рот явно не любил вишню в любом ее возможном виде. Вот и сейчас она кривилась над кусочком ранее любимого шпината, думая о том, насколько это будет неприятно для остальных, если она его выплюнет обратно в тарелку.       — Знаете, я, наверное, закончу этот замечательный обед пораньше, мне еще надо проверить домашнее задание по литературе, — стараясь не делать лицо великомученицы и сожалея о потраченных впустую на салат продуктах, Анна закрыла керамический судок с салатом, укладывая его в рюкзаке.       — Увидимся, — ответила одна Кира, а все остальные лишь кивнули, и, отойдя на некоторое расстояние, она услышала приглушенное «что-то было задано по литературе?» точно сказанное голосом Стайлза.       В коридоре было немноголюдно, большая часть учеников сидела во дворе, а кто-то все еще находился в кафетерии. Виктории сегодня нигде не было видно, и, с одной стороны, это навевало тоску, которой девушка не ожидала, с другой стороны, она пыталась придумать, где может сейчас бродить призрак и чем она может быть занята, если в принципе она мертва? Есть ли у призраков какие-то особые обязанности? Пока девушка рассуждала о возможном местонахождении и занятости Виктории, открывая на телефоне файл со скаченным «Гамлетом» и параллельно читая свое эссе, чтобы сверить точность фактов, краем глаза она заметила какое-то темное пятно. Аккуратно повернув голову, она вперила взгляд в угол рядом шкафчиками. Темное пятно оказалось не пятном, а человеком, чьего лица она не могла увидеть из-за недостаточно острого зрения и потому что человек стоял в темном углу. Анна почувствовала, как ее тело невольно напрягается, словно приготовившись бежать, но она, переборов импульс, вернула внимание обратно к записям, стараясь продолжить читать, хотя буквы расплывались, а смысл слов ускользал. Еще раз метнув взгляд в угол, она никого там не обнаружила, что еще больше встревожило девушку. Она начала оглядываться, вертясь на месте, подобно арахнофобу, потерявшему из виду паука.       — Снова странные видения? — послышался голос позади.       — Прости?       — Ну, или что у тебя было? Тени, все такое, — голос принадлежал Айзеку, который в данный момент, изображая потусторонний ужас, комично приподнял брови и широко раскрыл глаза, оглядывая коридор. Возможно в другой ситуации ее бы это рассмешило, но в данный момент она была больше сосредоточена на осматривании всех темных углов. Однако, не увидев ничего подозрительного, она повернулась обратно к однокласснику.       — Ты точно ничего не видел? Точнее никого? — Анна большими глазами смотрела то на Айзека, то ему за спину, в тот самый угол. Веселье пропало с лица парня, и он тоже обернулся, прищурившись смотря в направлении, куда рукой указывала Анна.       — А что там было? — уже серьезно спросил парень, не отрывая взгляд от стены.       — Оно выглядело как человек, — неоднозначно ответила Анна, прекращая сверлить взглядом темное место, засовывая телефон, который все еще был у нее в руке, в карман штанов, а лист с эссе в тетрадь. — Но это не был человек.       — Уверена? Тогда тебе стоит сказать об этом Скотту, — упоминание Скотта и его стаи еще больше омрачило настроение девушки.       — Они меня как будто в чем-то подозревают, будто я связана с чем-то или в чем-то виновата, — неожиданно для себя сказала Анна, скривив рот.       — А ты ни с чем не связана? — с очевидно натянутым безразличием спросил Айзек, смотря куда-то поверх плеча Анны. На секунду в ее голове пронеслась мысль, словно острое лезвие, больно уколов где-то между ребер , что он тоже может быть какой-то частью странного плана по слежке за ней. Хотя она редко видела его в окружении стаи, возможно что он тоже был частью их странной операции.       — Если и связана, то сама еще не знаю с чем, — неожиданная обида оставила ноющее чувство в напряженной челюсти. Понадежнее ухватив тетрадь, Анна пошла дальше по коридору.       — Нам же надо было написать эссе? «Любил ли Гамлет Офелию», что-то такое, да? — обычно, когда между Анной и Айзеком завязывался короткий разговор, в конце они расходились в разные стороны, даже если урок у них был вместе. Однако, сейчас парень шел сбоку от нее, явно не обеспокоенный быстрым темпом ее ходьбы. — Я особо не вчитывался, так что и эссе, наверное, не очень получилось. Анна кинула на парня взгляд из-под нахмуренных бровей, но ответила после небольшой заминки:       — Я написала, что возможно, он действительно ее любил, однако это чувство в своей силе явно уступало жажде мести и сводящему Гамлета с ума призраку отца. И растянула эту мысль на 500 слов.       — Мм, — коротко промычал одноклассник и не заговорил, пока они не дошли до кабинета. — Наверное, мы все иногда видим призраков, — на его лицо легла тень отдаленной грусти и скорби, — или хотим верить, что видим их.       Не зная, что ответить на подобное, Анна промолчала, еще раз бросив внимательный взгляд на парня, перед тем как зайти в кабинет и занять место. Несмотря на все усилия сосредоточиться на уроке, девушка возвращалась обратно к диалогу в коридоре, раздумывая о причине такой печали в голосе Айзека.

***

      На металлическом столе лежало тело мужчины, на соседней стальной поверхности лежал еще один молодой человек.       — Марк Андерсен, 23 года, при вскрытии обнаружено несколько переломов позвонков, в том числе один смертельный, обширные гематомы, — женщина указала рукой на тело парня, прикрытого простыней. — Эрик Сапато, 31 год, перелом шеи, правой ноги и вывих правой руки, тело также все в синяках и царапинах, — доктор продолжила говорить уже указывая на мужчину. Несмотря на уверенную речь профессионала, ее лицо не отражало и половину спокойной решительности ее голоса.       — Но это не убийства, — полувопросительным тоном сказал шериф.       — Поймите, — женщина замялась, обдумывая мысль, но твердо смотря в глаза шерифу Стилински, — поймите, мой опыт работы более пятнадцати лет, и я еще не видела, чтобы люди после таких травм не то что жили, хотя бы находились в сознании больше нескольких минут, если не секунд. Но тут, — она обвела рукой оба стола, — я ничего не могу сказать. Здесь травмам больше недели, — она указала на Андерсена, — а здесь около трех дней, — доктор переключила внимание на Эрика Сапато. — Но один мужчина умер четыре дня назад, а второй этим утром. Это не может быть возможным, — с неожиданной горячностью прошептала женщина.       — Однако, мы видим, что это возможно, доктор Блейк, — также тихо ответил мужчина.       — Я могу ошибаться, ведь такого не может быть. Хотя, как вы и сказали, это не убийство — травмы получены при других обстоятельствах, — женщина снова вернула внимание к телам. — Я могу написать эксперту в другом городе, у нее опыт больше моего.       — Делайте, что считаете нужным, — шериф кивнул, еще раз напоследок осматривая мужчин. Коротко попрощавшись с доктором, он покинул помещение, застыв посреди коридора больницы. Поток людей омывал его словно вода в шумной реке, однако эта суета не отвлекала его от размышлений о деле. Несмотря на то, что он, пусть и нехотя, рассказал об этом сыну, у того не было новостей ни о чем «сверхъестественном», происходящем в городе в последнее время. Хотя Стайлз никогда не умел врать, в этот раз он сам выглядел так, словно был не уверен в своих словах. Громко вздохнув, шериф пытался избавиться от неприятного липкого чувства тревоги. Выходя из больницы, он еще раз кинул взгляд на здание через плечо, надеясь, что в этот раз обойдется без древних демонов и злых духов.