Хочешь жить — умей скрываться

Она снова плакала. Нет, не от того, что кто-то из близких сказал грубое слово в ее адрес. Совсем иная причина, куда более страшная, нежели случайно слетевшая с острого языка грубость. Женщина отнюдь не ожидала, что все обернется не в ее пользу. Одно из первых заданий, сразу же после таинственного исчезновения Локдауна, три года назад... И почему Лера в последний момент решила, что ее несовершеннолетняя сестра попросту не сможет справиться с миссией? В ту пору ей было двадцать. С какой-то стороны, еще пока детский возраст, но она постоянно твердила себе, что ни фига, уже взрослая, что вполне могла отстоять свое право на жизнь и суметь отнять ее у другого. Все, как учил Локи. Кодекс был заучен, список заказчиков оценен, жертвы тщательно изучены, но правильно говорят: первый блин комом. Она не справилась. Мало того, что, гордо вздернув нос, пошла на задание одна, оставив младшую дома, так еще и по глупости умудрилась попасться в хитроумную ловушку. Возможно, окажись Лика вместе с Валерией в тот трудный час, все сложилось бы по-другому, но нет. Гордыня и завышенное о себе мнение — весьма дурные черты характера. Ей не удалось грохнуть жертву, зато Колесниковой досталось. Одно неосторожное движение, и она уже прижата к полу. Старый извращенец злобно хохочет, заламывая ей руки и приставляя к виску ее же браунинг. Страх сковывает тело, разум работает на полную мощность, генерируя различные выходы из ситуации. Зрачки лихорадочно мечутся из стороны в сторону, но ничего не находят. Тем временем старикан срывает с нее все, что можно сорвать, при этом громко хохоча и шипя какие-то обидные слова. Уши слышали каждый шорох, идиотский и ненавистный смех эхом отдавался в взбудораженном мозгу. Колесникова знала, что сейчас произойдет, жалела о том, что оказалась глупой малышкой. Слезы полились из глаз. Она пыталась вырваться, но несколько сильных ударов по голове заставили мозг искаженно воспринимать информацию, а зрение затуманиться. Из носа пошла кровь. Она навсегда запомнила этот день. День боли, оскорбления и унижения. Этот страшный маньяк насиловал Колесникову, не прекращая смеяться и ругаться, а женщина только и могла, что кричать от боли, просить о пощаде и помощи, но разве кто мог их услышать? Ее слышали лишь немые стены да различная мебель. Вдоволь поиздевавшись, старик бросил ее одну. Лера плохо помнила, как вернулась домой. Хорошо, что Анжела не видела ее в таком отвратительном состоянии, иначе... С тех пор в душе Колесниковой-старшей поселился страх, тянувший ядовитые и липкие черные щупальца к сердцу и больно сжимая его. Больше всего на свете женщина боялась, что изнасилование повторится. Подвал... Толстяк разрезает ей футболку кинжалом... Страх разъедает бешено стучащее сердце. Неужели... опять? За что, Господи? Что она сделала не так? Вот Слэг тянет жадные лапы к джинсам... Закричав от страха, Валерия подскочила на кровати и автоматически приняла сидячее положение. Ей все еще было страшно: кровь бешено стучала в висках, хотелось бежать, скрыться там, где будет безопасно, там, где никто ее не тронет. И Лера действительно собиралась дать деру, но кто-то схватил ее за плечи и насильно уложил обратно. Не понимая, что происходит, женщина принялась бить незнакомца по рукам. — Тише, тише, успокойся! — зазвучал знакомый женский голос. — Тебе только что приснился страшный сон! Посмотри на меня! — Не надо так кричать, Лик, — сказал кто-то другой. Мужчина. — Дай ей время. Врачи и сами предупреждали, что у нее шок. — Шок? Альберт, не неси чушь! Пока люди спорили между собой, Лера отчаянно пыталась вспомнить, кто же это. Мозг работал плохо. Где она? И кто тут так кричит, разрывая барабанные перепонки? — Вообще-то, мой братец абсолютно прав, русская! Наверное, ты бы не так визжала, если над тобой хотели совершить насилие! Поставь себя на ее место! — в перепалку вмешался третий голос, так же принадлежавший мужчине. Девушка что-то рявкнула, послышалось рычание. Валерия закрыла уши руками, желая оградиться от раздражителей. Голосовые связки словно ожили, пропуская воздух. — Заткнитесь, вы! — пропищала женщина, прячась под одеялом и сжимаясь в комок. Ее собственный голос послужил толчком к воспоминаниям, Лера даже вздрогнула. Замерев, прислушалась. В комнате повисла звенящая тишина. Выдохнув, все же высунула нос из-под одеяла. Не обращая внимания на трех человек, столпившихся около нее, Колесникова-старшая обвела помещение взглядом. Больничная палата. Она заметила небольшой столик в левом углу комнаты, рядом стояли две белые табуретки. В другом углу каким-то макаром расположился умывальник. Около большого окна, закрытого жалюзи, располагалась койка, на которой лежала сама женщина. Вдоволь насмотревшись по сторонам, Лера перевела взгляд на стоящих перед ней людей. Точнее, парни стояли, а младшая сестра сидела сбоку, близко-близко. Взгляд ее был беспокойным и взволнованным. — Узнаешь нас? — чуть прищурившись, спросил ее Айс. Моргнув пару раз, Валерия уставилась на него, затем кивнула. Лика шумно выдохнула и провела по лбу тыльной стороной ладони. Колесникова-старшая заметила повязку на ее плече. — Фух, слава Богу! Мы боялись, что у тебя могла быть амнезия. Айс сказал, что тебя сильно избили, а когда вы выбирались, он случайно впечатал тебя в стену, чтобы защитить. Мы этого не видели, так что целиком и полностью опираемся на его рассказы, — Анжелика с недовольным видом указала в сторону блондина. Тот опустил глаза, сел на краешек кровати. Лера нахмурилась. Замечательно — вот почему ее посещали только смутные отрывки воспоминаний. — Так получилось, — тихо произнес Альберт, старательно избегая озлобленного взгляда женщины. — Если бы я не прижал тебя к стене, то нас обоих в миг разорвало. Просто немного не рассчитал сил. — Тоже мне, немного! — накинулась на мужчину Анжелика. Вдобавок, девушка сильно сморщила нос, выражая негодование. — Это ты ей сотрясение мозга устроил! И ты виноват в том, что она оказалась здесь! — Эй, что вы так разорались? Можно подумать, кроме вас тут больше никого нет. Между прочим, стены здесь до ужаса тонкие, все слышно. А мы же не хотим, чтобы нас вышвырнули отсюда? — проворковал Рэндом, подходя к окну. Несколькими быстрыми движениями тот убрал жалюзи, затем взгромоздился на подоконник, открыл окно. Ветер тут же ударил парню в лицо, но он словно и не заметил этого. Блитцвинг-старший поднял голову и воззрился на младшую. Руки его непроизвольно сжались в кулаки. Лера отметила про себя, что правая конечность все же пришла в норму, слушалась приказов мозга, однако все еще была перебинтована. Айс смерил Колесникову-младшую холодным пронизывающим взглядом. Та передернула плечами, но глаз не отвела. — Я виноват? Конечно, лишь бы свалить на крайних. Ты там не была, не тебе судить, что я сделал так, а что не так. Я защищал себя и... другого человека, того, кто стал мне дорог. Разве мог поступить иначе? Мог, если бы не ценил чужую жизнь, — холодно процедил мужчина. Ни один мускул не дрогнул на его лице, лишь пульсирующая жилка выдавала злость. — Да ты никогда чужую жизнь не ценил, убивал всех подряд! И тебе это нравилось! — вставил Ричард. Альберт моментально развернулся к нему. Рэндом тут же пожалел, что открыл рот. Валерия непроизвольно подтянула одеяло до самого подбородка. Создавалось ощущение, что весь гнев выльется именно на нее, а не на кого-то другого. Блитцвинг-старший вновь повернулся к Анжеле. — Если тебе нравится искать виноватых, ищи их в другом месте. Я извинился. Мне очень жаль, что так вышло. Значит, было лучше, если бы я бросился напролом с дезориентированной женщиной на плече. Но тогда вы все не сидели бы сейчас здесь, а готовили похороны двух близких людей. И ты корила бы меня еще больше: недотепа Альби не смог защитить сестру! Так ведь? — голос просто обдавал холодом, сарказмом и алчностью. Мужчина скривился. Колесникова-старшая выпучила глаза: именно таким она знала его еще до более близкого, так сказать, вынужденного знакомства. Анжелика не нашлась, что сказать. Бросив еще пару резких слов, мужчина встал с койки и поспешил к двери. Ричард соскочил с подоконника и бросился за ним следом. Громко хлопнула дверь. Сестры остались одни. Лера откинулась на подушку, уставилась в потолок. — Зачем ты так с ним? Он же ничего плохого не сделал, — пробормотала женщина. Лика насмешливо фыркнула, тряхнув головой. Сегодня, видимо, девушка решила завязать волосы в один хвост, было как-то непривычно видеть ее такой. — Ничего плохого не сделал? Да, конечно, тебе ли рассуждать, ежели ничего не помнишь. Айс тебя вообще полуживую домой принес! Мы перепугались сильно, в спешке принялись искать больницу. Кстати, — Анжелика понизила голос, — здешние врачи готовы тебе задницу за деньги вылизывать. Это я образно, если что, — девушка хихикнула. — Так вот. У тебя обнаружили сотрясение мозга. Тут сказали, что вполне может развиться амнезия, но, как вижу, с тобой все в порядке, и это главное. При хорошем стечении обстоятельств выпишут через пару дней. Слушай... — А сколько времени я провалялась в отключке? — перебила ее Валерия. За окном вовсю светило солнце, значит, день был в самом разгаре. Колесникова-младшая тоже бросила взгляд на открытое окно. — Относительно недолгое время. Мы поругались с тобой ближе к вечеру, тогда эти ироды на нас и напали. Вот, посмотри, что долговязый кретин мне сделал, чуть руку не отсек на хрен. Сука, — девушка указала пальцем на повязку. — А сейчас уже день. Наверное, часов восемь-девять ты отдыхала. Кстати... Ты всю ночь почему-то бредила, не отзывалась на свое имя и кричала, чтобы тебя не трогали. Валерия сглотнула слюну. Черт! Она так не хотела говорить младшей о том, что случилось на задании. Неужели придется выдать тайну? Колесникова-старшая лихорадочно соображала, что ответить. — Правда? — спросила женщина, скрывая дрожь в голосе. Она уставилась на свои ногти. Анжела кивнула. — Я что, врать буду? Мы все были жутко взволнованы, но врач пояснил, что это все последствия шока, но просил уточнить, было ли что-то подобное с тобой раньше. Я ответила, что нет. Доктор еще так странно на меня посмотрел, пожал плечами и удалился, — девушка сделала паузу. Лера нарочно не смотрела той в глаза. Она ожидала вопроса, и он все же последовал: — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Валерия снова уставилась в потолок. Сказать? И что дальше будет? Колесникова-старшая нервно облизала пересохшие губы, мысленно собираясь. — Да что рассказывать. Помнишь, после одного задания я... как бы сказать... переменилась и стала везде таскать тебя за собой? И еще объясняла, что синяки на руках — просто ушибы, типа по неосторожности ударилась несколько раз. Так вот. Дело в том, что тогда меня... страшно избили и изнасиловали. Тот человек, которого я должна была грохнуть. Он... издевался надо мной как только мог, а когда удовлетворил все свои желания, оставил одну истекать кровью. Все, больше не спрашивай меня ни о чем! — Воспоминания трехлетней давности заставили передернуться. Женщину тошнило. Лика все поняла. — Хорошо, хорошо! А теперь постараюсь тебя отвлечь. Знаешь, что эти троглодиты сегодня утром устроили? — Анжела принялась тараторить без умолку. Лера пыталась ее слушать, но усталость постепенно давала о себе знать. Она и не заметила, как заснула. Проснулась Валерия где-то в середине ночи. Женщина сначала не поняла, где конкретно находится, но вспомнила, что лежит в больнице с сотрясением мозга. Организм быстро напомнил о том, что великой отрадой ему послужил бы местный туалет. Приняв сидячее положение, замерла, смотря прямо перед собой. Вроде ничего не болело. Осмелев, Колесникова свесила ноги вниз. Там обнаружились тапочки. Поднявшись, женщина пошатнулась. Закружилась голова, но она все же сделала шаг, затем другой. Тошнота подступила к горлу, зрение затуманилось. Лера уже пожалела, что вообще решилась встать и куда-то пойти, как вдруг чья-то цепкая хватка не дала упасть на пол. Слегка удивленная таким раскладом, женщина хотела было выразить благодарность медсестре, чудесным образом оказавшейся в нужном месте и в нужный час, но замерла с открытым ртом, встретившись взглядом с голубыми глазами. В них не было того холода и презрительности, что присутствовали днем. Скорее, выражали теплоту и заботу. Женщина была несказанно удивлена и хотела уже спросить, как он здесь оказался, но Альберт, шикнув, приставил палец к ее губам, затем все же удосужился спросить, что та собиралась делать. Лера ответила и от помощи не отказалась. Ей нравилось то, что он оказался рядом. Не будь Айса в палате, она бы упала и расшибла себе голову. Женщину мучил один вопрос: как Альберт смог пройти сюда? Хотя... Что там Анжелика говорила? Деньги решают все? Тогда все ясно. Спать больше не хотелось. И тут мужчина опять удивил Валерию: он принялся что-то рассказывать. Какие-то истории из своей жизни, которые оказались весьма занимательными. Его голос приятно скользил по коже, ласкал слух, успокаивал. Слушая Айса, Лера и не заметила, как уснула вновь. Она провела в больнице еще пару дней. Врачи вели себя крайне вежливо, часто посылали на процедуры. Такое повышенное внимание доводило до бешенства. Деньги — зло. За деньги люди становились такими лизоблюдами, что женщине порой становилось страшно. Но она их понимала: работники остро нуждались в средствах. Компаньоны посещали Колесникову довольно часто. В основном это были Ричард и Анжелика, Альберт почему-то предпочитал отсиживаться дома. И Лера даже догадывалась, почему. Рэндом как-то раз обмолвился, что Айс заваливался в квартиру ранним утром и дрых практически до вечера, затем, не слушая никого, снова куда-то сваливал. После этого юноша как-то странно посмотрел в ее сторону и, ухмыльнувшись, спросил, не знает ли она чего. Валерия лишь улыбнулась в ответ, мотнув головой. Лика же постоянно жаловалась на то, что ей досталось место повара на кухне. Блитцвинги, оказывается, совсем без нормальной еды одичали, вот младшая и крутилась как белка в колесе, выполняя их прихоти. Приходило время, когда оба удалялись, чтобы дать женщине отдохнуть. Тогда она предавалась различным мыслям. Совсем недавно та все же решилась перекрутить моменты заточения в подвале. Колесникова все время пыталась вспомнить, что же именно прокричал Альберт, загораживая ее собой. Слова постоянно путались, но женщина была на сто процентов уверена, что фраза, сгоряча произнесенная Блитцвингом-старшим, каким-то образом касалась ее. Как ни силилась вспомнить, ничего на ум не шло. Лера хотела было спросить его об этом в одну из ночей, но не решилась. В горле словно вставал комок, и вместо вопроса получалось невнятное бульканье. В конце концов Валерия плюнула на это. Ее выписали ранним утром. Встречающей оказалась Колесникова-младшая. Счастливо улыбаясь, та подставила ей локоть. Валерия приняла помощь, хотя чувствовала себя достаточно хорошо. По дороге домой Анжелика рассказала, что обозлилась на парней и лишила их завтрака. Причина была до ужаса банальной: ей просто все надоело. Лика все время суетилась на кухне совершенно одна, и никто ей не помогал. Мужчины наслаждались спокойной жизнью, а девушке было некогда. И вчера вечером она закатила скандал и отказалась готовить троглодитам пищу, заявив, чтобы сделали все сами. Сестры долго хохотали, пока шли. Подойдя к дому, обе учуяли запах горелого. Колесникова-младшая ахнула, поняв, откуда несется запах. Они бросились внутрь и поспешили на кухню. Картина маслом: Блитцвинги жались друг к другу, все перепачканные в чем-то. Кто-то из них явно не справился с микроволновой печью. Короче говоря, сунул туда что-то, бедная печка не выдержала и взорвалась, обдав перепуганных братьев чем-то непонятным. Приглядевшись в пятна внимательней, Лера заметила скорлупу. Рэндом честно признался, что ослушался приказа Айса. Он хотел сэкономить время и по дурости и незнанию запихнул яйца в печь. Услышав это, сестры сначала просто стояли в ступоре, затем расхохотались, держась друг за друга. Потом Анжелика состроила злобную моську и скомандовала начать немедленную уборку кухни, еще добавила, что у незадачливых немцев руки из задницы растут. Добилась того, что Альберт вообще перестал обращать на нее внимания. Устав слушать бесконечный ор бестий, Валерия решила прогуляться по Детройту. Она хотела отблагодарить блондина за спасение. До сих пор оставалось загадкой, каким макаром он ее нашел. Лера твердо решила, что обязательно спросит его. Должна же знать. Взяв небольшую сумму денег, Колесникова отправилась искать... какой-нибудь магазин. Она помнила, что Айс случайно раздавил свой любимый монокль и теперь ходил без него. В таком случае Валерия должна была искать что-то наподобие оптики или антиквара. Задача казалась сложной, но спустя час ей все же удалось забрести в какой-то захудалый магазинчик. Фортуна не стояла к ней задницей: Лера нашла то, что искала. Правда, пришлось немного поторговаться — продавец заламывал просто космическую сумму. Вернувшись домой, женщина поспешила спрятать коробочку до лучших времен. Осталось лишь выждать подходящий момент и вручить подарок Альберту со словами благодарности. Но... когда? Она не догадывалась, что все произойдет этим же вечером. Стоя у зеркала в ванной комнате, Лера старательно причесывалась. Нет, душ — отличная вещь. Наконец она почувствовала себя чистой как внешне, так и внутренне. Положив расческу на полку, женщина бросила взгляд на самое себя: одета та была в джинсовые бриджи до колен и серую майку. Непривычный для нее прикид, но надо же привыкать. Затянув резинку, Колесникова поправила хвост, затем поспешила вниз. Она обнаружила Лику и Ричарда в гостиной, на диване. Оба смотрели какую-то передачу и в полный голос спорили, что же будет дальше. Айса тут не было. Женщина осведомилась о нем, на что получила ответ: Альберт отказался от просмотра телевизора и отсиживался в комнате. Леру осенило: вот он, подходящий случай! По крайней мере, она вручит подарок лично и без посторонних глаз. Взяв коробку, она направилась к двери братьев, постучалась. Ответа не последовало. Колесникова решительно дернула ручку. В комнате никого не было. Кровать Ричарда была неаккуратно заправлена и как-то смята, словно он на ней часа два прыгал. Валерия сунула нос за перегородку. Старший брат явно поддерживал порядок в своем уголке: все вещи на своих местах. Дверца шкафа была приоткрыта, женщина успела рассмотреть стопку вещей. И когда те успели пробежаться по магазинам? Точно — когда она валялась в больнице. Глупый вопрос. На столе стоял небольшой музыкальный центр, из колонок чуть слышно лилась музыка. Прислушавшись, Валерия узнала группу Scorpions с гремящей когда-то давно знаменитой песней. На столе лежали какие-то бумаги. Забыв о том, что все это чужое, Колесникова склонилась над ними: какие-то фотографии, скачанные из интернета, записи, выведенные красивым почерком, куча стрелок, точки, наброски... Разобрав письмена, Лера вздрогнула. Как она могла забыть про месть за Хота! Другие обстоятельства совсем вскружили ей голову. Женщине стало совестно. Он уже вовсю разрабатывал план, а они... — Я не люблю, когда кто-то копается в моих вещах, но тебе, пожалуй, стоит сделать исключение, — мужской голос застал ее врасплох. Подпрыгнув и пискнув от неожиданности, Валерия отшатнулась от стола и уперлась спиной в подоконник. — Я... Я... — та попыталась было оправдаться, но так и замерла с открытым ртом. Альберт стоял около кровати в одних черных шортах, сжимая в руках полотенце. Видимо, он только что вышел из душа, об этом говорили мокрые волосы. Взгляд женщины прошелся по открытому телу мужчины. Да, он был худым, но более-менее поддерживал физическую форму. Неожиданно Лере захотелось коснуться его. Жгучее желание вновь расползлось внизу живота, но Колесникова до боли прикусила губу. — Чем обязан столь неожиданному визиту в такой час? — вежливо осведомился Альберт, проводя полотенцем по волосам. — Пришла о чем-то спросить? Или просто в гости? Кстати, что у тебя в руке? Валерия постаралась взять себя в руки. Сердце бешено стучало в грудной клетке, грозясь выскочить наружу. — Ты... извини за то, что мы совсем забыли про Мегатрона... — ее голос охрип. Лера прокашлялась, мысленно матерясь. — Я обязательно тебе помогу, если можно. Зачем пришла? Отблагодарить. Вот, это тебе, — Колесникова протянула мужчине коробочку. Руки предательски дрожали. Альберт повесил полотенце на спинку кровати и взял коробку, раскрыл ее. Лицо его тотчас переменилось. Лера мысленно улыбнулась — значит, ей удалось ему угодить. — Где ты такой достала? — изумленно выдохнул немец, вытащив на свет монокль алого оттенка. Сбоку болталась небольшая цепочка. Айс поднял стеклышко ближе к лампе, внимательно рассматривая вещицу. — Неважно. Лучше посмотри, подходит ли он, — сказала Валерия. Блитцвинг метнулся к шкафу, что-то там сделал, затем повернулся к ней. Женщина не смогла сдержать вздоха. — Офигеть. Словно для тебя делали. — Думаешь? Возможно, — Айс бросил оценивающий взгляд на зеркало, потом сделал несколько шагов в сторону Леры. Та уже еле сдерживалась, чтобы не дать деру из комнаты. Чего греха таить, мужчина притягивал ее. Альберт остановился напротив женщины. — Спасибо. Как я могу тебя отблагодарить? — Что ты! Ты спас мне жизнь, этого было достаточно, — отмахнулась Колесникова. — Хотя... Можно вопрос? — Конечно. Могла и не спрашивать. — Хорошо. Дело в том, что я плохо помню, что ты кричал в... том подвале. Но это вроде меня касалось, так? — неуверенно протянула женщина, с большим усилием подняв на него взгляд. Мужчина моргнул. Та заметила проступающий румянец на его щеках. — Так ты не помнишь? Да, шок же... — Айс замялся, подбирая нужные слова. Лера благоразумно решила молчать. — Все верно. Я говорил этому паршивцу, чтобы тот не смел к тебе прикасаться. Не потерплю такого отношения. Как только к нам прибежала Анжелика, я тут же бросился на поиски. Повадки группировки знал на "отлично" и оказался прав в своих расчетах, — его взгляд метнулся в сторону. — И когда я увидел, что этот бандит собирался с тобой сделать... Меня захлестнул такой гнев, что эта мразь тут же меня испугалась. Я не позволю, чтобы с тобой так обращались. Ведь ты стала для меня очень близким человеком, смогла добраться до той части души, что была заморожена, — мужчина вновь воззрился на Валерию. Душа ее ликовала. Он медленно поднял руку и осторожно провел пальцами по щеке женщины. От желаемого прикосновения та задрожала. Сопротивляться было бесполезно. Альберт чуть приподнял ее голову за подбородок. Губы блондина тронула улыбка. В следующую секунду Лера ощутила его. Это был уже не тот поцелуй в подворотне, отдававший фальшью. Другой — нежный, спокойный, внушавший доверие. Руки женщины обвили шею немца, пальцы зарылись во влажные волосы. Блитцвинг плавным движением стянул резинку, распуская хвост Леры, затем принялся шарить по телу Колесниковой, изучая ее. Длинные пальцы мужчины проникли под майку. Неожиданно Лера прервала поцелуй. Оба тяжело дышали. — Прости, но я... не могу, — пролепетала она, краснея. Альберт понимающе кивнул. — Раз так, то... — тут он слегка приподнял светлые брови. — Покажи мне свой шрам, о котором ты говорила. Хочу на него посмотреть. Только вот еще что: сядь на кровать. Удивленная такой резкой переменой, Валерия подчинилась. Усевшись на ноги, она задрала футболку, обнажая спину. Колесникова почувствовала прикосновение мужчины. Блитцвинг медленно провел пальцем по шраму, пересекающему лопатки. Он уселся сзади. Шрам из сирены превратился в чувствительную точку, Лера вновь задрожала и закрыла глаза. Она машинально сбросила с себя футболку. Альберт уронил голову ей на плечо, пальцы сомкнулись на ее животе. — Может, не стоит пока? А вдруг кто увидит... — прошептала женщина, не открывая глаз. Айс уткнулся носом ей в шею, шумно выдохнул. — Я и не догадывался, что ты такая трусиха. Пусть смотрят. Не бойся. Я же не тот насильник, способный причинить боль. Расслабься, — мужчина нашарил пуговицу бридж Леры и расстегнул ее. Теплые пальцы проникли под одежду. Колесникова выгнулась и выдохнула. Прикосновения Блитцвинга пробудили в ней давно забытые ощущения. Она не могла больше сдерживаться. Валерия растворилась в чарующих объятиях человека, которого смогла полюбить...

***

Анжелике надоел телевизор. Она решила немного посидеть в своей комнате. Распахнув дверцу шкафа, девушка вскрикнула — на нее сверху упало что-то черное. Приглядевшись, Лика хихикнула. Ее напугала сумка. Усевшись на пол, она принялась шарить в карманах. Мало ли, что забыли достать. Пальцы наткнулись на нечто жесткое. Девушка удивленно приподняла темные брови. То оказалась старая фотография. Разгладив снимок, она с замиранием сердца узнала свою семью: мама сжимала в руках сверток, перевязанный розовой лентой, а на плечах папы сидела девочка. Лика тоскливо улыбнулась. Фотография девятнадцатилетней давности... Перед мысленным взором Анжелы пробежали мутные картины прошлого. Она настолько задумалась, что не услышала тихих шагов. Кто-то вырвал фото из ее рук. — Эй, это мое! А ну, отдай, скотина! — воскликнула Колесникова, вскочив на ноги. Ричард высунул язык, помахал снимком перед ее носом и дал деру из комнаты. Анжелика погналась за ним. Юноша добежал до конца коридора и остановился перед своей дверью, дернул ручку, скрылся за ней. Девушка проскользнула за парнем и замерла, услышав какие-то звуки. Рэндом тоже замер, прислушиваясь. Оба различили стоны, доносящиеся из другого конца комнаты, принадлежавшей Альберту. Мужчина приложил палец к губам, затем продвинулся вперед. Лика последовала следом. Оба неслышно преодолели перегородку. У Колесниковой округлились глаза. Ее старшая сестра забавлялась с белобрысым братом Ричарда. Сердце больно сжалось. Юноша, широко улыбаясь, потянулся расстегивать свои шорты. Анжела это заметила. Схватив озабоченного парня за ворот дырявой бордовой майки, девушка вытолкала его за пределы комнаты. — Нет, ты видела это? Видела? — взорвался Ричард. Анжелика, глотая слезы, бросилась прочь по лестнице. Она оступилась и кубарем покатилась вниз. Колесникова открыла глаза и чуть не взвизгнула, увидев над собой Блитцвинга-младшего. Тот состроил довольную рожицу. — Ну как ты? Сильно головой стукнулась? Так летела, что я сначала подумал, не свернула ли ты себе шею, — Мужчина протянул руку, помогая Лике сесть. Та схватилась за голову. Большую шишку уж точно себе заработала. — Ничего страшного, со мной все в порядке... А где я? — она обвела мутным взглядом комнату. Гостиная. А лежала девушка на диване, видимо, Рэндом перенес ее сюда после неудачного падения. — Блин! — Кстати, а ты чего так рванула? Что, ни разу не видела, как люди любовью занимаются? — засмеялся Ричард. Анжелика ударила кулаком по столику, отчего Блитцвинг тут же замолк. — Нельзя! Она обещала мне! Обещала, что не свяжется с ним! И сейчас Лера нарушила свое обещание! Предательница! — А, так ты из-за такого пустяка завелась? Не смеши меня, русская. Если два человека хотят быть вместе и развлекаться тоже, то почему бы и нет? — Ты не понимаешь! Она теперь... будет с ним! А я? Третья лишняя... — Лика даже пустила слезу, но тут же смахнула ее. Рэндом подсел к ней поближе и обнял, прижимая к себе. — Ревнуешь... Зачем? Знаешь, в чем польза? Пока эти двое будут заняты друг другом, у нас есть большие шансы побольше пожить такой спокойной жизнью! Мне так понравилось сидеть на одном месте и никуда не рыпаться! — юноша потрепал Колесникову по голове, затем улыбнулся. — Или подожди... Кажется, я все понял! Не волнуйся, найдешь ты своего принца на белом коне! — он хитро прищурился, словно затевая очередную гадость. — Думаю, это случится... в самое ближайшее время. Гарантирую. Ладно, мне некогда, нужно посетить здешний бар. Пока! — пока до Лики не дошла вся сказанная им информация, Рэндом чмокнул ее в макушку и поспешил ретироваться. Колесникова так и осталась сидеть в полном недоумении. И когда немец прекратит над ней издеваться?

***

Черная машина остановилась в глухом дворе. Спустя минуту оттуда вышел высокий человек. Заглянув в багажник, он вытащил большую сумку, повесил ее на плечо. Оглядевшись по сторонам, Локдаун сделал несколько шагов, удаляясь от ставшей ненужной машины. Он подобрался слишком близко. Осталась лишь одна незатейливая цель — найти четырех человек. А дальше — разобраться с мужчинами и забрать девушек. Стоило начать со слежки.