Цвет настроения фиолетовый

      Тревога. Нет, не так, не определенность, не известность, ощущение какой-то неправильности и из-за этого всего постоянная напряжённость, словно кто-то все время наблюдает и ждёт, когда же ты оступишься, вот, что в последнее время чувствовала глава приюта. Камэ Оно, женщина около пятидесяти лет с уже седыми волосами, морщинами, что несильно очерчивают лицо, но не портят. Может показаться, что эту даму уже нечем удивить, прожив долго, можно и многое узреть. Суровый, оценивающий взгляд и постоянное спокойствие это только подтверждают, хотя это лишь очередная маска очередного человека. Но сегодня что-то по-другому, что-то должно случится не самое приятное, так говорит ей внутренний голос, но в интуицию она не верит, или просто старается не обращать внимание. И как-то странно, именно сегодня она перестает ощущать тот незаинтересованный, но выжигающий следы взгляд, и это ей ещё больше не нравится, словно затишье перед бурей. А тишина в коридоре только усиливает ее тревоги, уже все кажется подозрительным и навязчивым, не таким, как должно быть, но, взяв себя в руки, женщина дальше продолжила путь в сторону кабинета врача и изолятора, чтобы проверить больных ребятишек и провести немного времени со своей младшей дочерью.       Войдя в помещение без стука, Камэ Оно спокойно прошла к рабочему месту Югору, девушка абсолютно не обращала на нее внимание. Постучав по столу, чтобы на нее уже обратила внимание дочь, та, не поднимая головы, поздоровалась, продолжая заполнять бумаги. –Утро доброе. Кого-то уже выписывают?-для справки спросила женщина, хоть и не дело в этом, все же это был вопрос за избежание неприятного молчания. Мэй не любила, когда ее отвлекают от работы, но зная, что мать не любит, когда ее игноририют, поднимает голову от документов. –Да, только двоих мальчиков. Остальных на днях должны уже выписать.–сонно ответила та, надеясь, что больше вопросов не будет. Работать ночью не очень-то и приятно, но деваться некуда. –Это хорошо. Надеюсь, у нас не будет в дальнейшем так много больных.–монотонно проговорила глава приюта, скорее для себя, чем для дочери, и медленно направилась к выходу, напоследок бросив, чтобы она заканчивала работу и шла домой. Уже в изоляторе чуть дальше по коридору было шумно, ведь дети не любят долго сидеть на одном месте. Войдя в средних размеров светлое помещение и поздоровавшись со всеми, узнав, как у ребят самочувствие, выслушав все, что им сегодня снилось, поговорив немного ни о чем, Камэ пожелала скорейшего выздоровления и ушла. После такой недолгой беседы на душе женщины сразу стало спокойно, а те неприятные ощущения отошли на второй план, о них она и вовсе позже забыла.

***

      Закончив проверять работу сотрудников Оно решила взглянуть, как воспитатели занимаются с детьми. И зайдя в группу, где были дети двух-трех лет, там также должна была находится и Наруто Узумаки, но не найдя ненавистной ей блондинистой макушки, женщина ничуть не удивилась, та часто где-нибудь ошивалась. Она знала, что многим работникам приюта она была противна, и лишь единицам она была попросту безразлична. Сама женщина ненавидела ее, хоть и понимала, что это глупо, но смерть сына она ей простить не могла. Поэтому не могла терпеть ее близкое присутствие, и ей было бы даже в радость, если бы Узумаки не было здесь. Но что-то мерзкое прошлось по всему нутру, как бы намекая, что это не к добру. Как выяснилось, воспитатель, ответственный за эту группу не имеет представлений, где девочка. Приняв это как данность, женщина выдвинулась к своему кабинету, по мере приближения к нему усиливалась тревога, взявшаяся по непонятным причинам, словно кто-то держит холодными мокрыми руками за плечи и тянет совсем чуть-чуть на себя при этом. Встряхнув головой, как будто избавляясь от наваждения, она открыла дверь кабинета, и то, что она увидела внутри ужаснуло ее. Будто мини торнадо прошлось по помещению, все бумаги были разбросаны в разных местах, лежали аккуратно сложенные оригами, но либо прожженные насквозь, либо испачканные в жидкости бордового цвета. И тут в нос ударил хоть и еле уловимый, но запах тухлятины, при этом не менее тошнотворный. Отойдя от шока, женщина прошла к окнам. Прохладный ветер чуть помог успокоится, хотя вопрос, кто и зачем это все сделал ее угнетал. Вообще, сейчас кабинет и вся нынешняя обстановка напрягала. Повернув голову влево и увидев коробку и лист с ужасным рисунком, сразу стало не по себе. Директор подвинула коробку ближе к себе и внимательно осмотрела изображение длинного черного монстра с острыми красными когтями и такими же глазами, и те, лежавшие около дверного прохода и на которые она не сразу обратила внимание тоже были изрисованы разными чудищами. С обратной стороны рисунка был вопрос "за что?", который наводил на не самые приятные мысли и чувства, а вонь, что исходила от коробки только больше отталкивала от того, чтобы открыть ее. И все же заглянув внутрь, женщина с ужасом и шоком отбросила ее как можно дальше от себя, там находилось истерзанное нечто, напоминающее кота или щенка, точнее сказать сложно. Она как можно быстрее покинула кабинет. А вопрос " за что?" теперь казался лишь сарказмом и насмешкой над ней самой.

***

       Теплый день, время ближе к полудню, уже во всю зеленели деревья, и цветы то же имели яркий окрас. Можно сказать, расслабляющий глаз пейзаж, и просто невозможно испытывать какие-либо отрицательные эмоции, а тепло, что дарили солнечные лучи приятно грели все вокруг, но люди, что стояли сейчас перед директором приюта могли поклясться, как чувствовали холод, бегающий по коже. На улице собрались как сотрудники, так и дети от семи лет. А Камэ Оно явно была зла на кого-то, и оставалось только гадать, кто тот несчастный. Но уже полчаса никто не сознавался в своем преступлении, да и вообще, все были в шоке, когда узнали, по какому поводу их тут собрали. Работники недоумевали, кто такое мог сделать, а дети просто боялись злую старуху. Так бы они и стояли в напряженном молчании и дальше, меряя время по стуку каблуков, что напрягало и давило на нервы присутствующих, но кто-то выкрикнул довольно странное предположение: –А может, это была Наруто?       Довольно странно думать, что такой хаос могла сотворить маленькая девочка, как бы сильно ее не ненавидели, такая мысль ничью голову не посетила, ну или же она была где-то на границе сознания, но здравый смысл не давал ей проявится. И тут вдруг что-то переключилось в сознании директора приюта, и она вспомнила, как пару раз натыкалась на эту девчонку, но тогда она не выглядела подозрительно, хотя в данной ситуации подозрения пали на нее больше из-за личной неприязни, чем по каким-то намёкам на неё. Внутри старой женщины пылала ярость, жгучим огнем подтапливаемая ненавистью. Распустив людей, она и ещё пару воспитателей, которыми двигал интерес тоже направились в комнату Узумаки.       Стоя напротив входа в маленькое помещение трое взрослых людей буквально ворвались в помещение. И первое, что они уловили, так это странный запах, и нет, не тот запах, что был в кабинете директора, его природа была другой и больше походила на краску, чем на гниль, но что-то ещё в нем было. Было темно, и света, проникающего из коридора не хватало, чтобы рассмотреть комнату, но и так было понятно, что она пуста. Тьма надёжно скрывала все, что находилось внутри. Одна из воспитателей решила открыть окно, и пока шла, что-то хрустнула под ногой, а после девушка наступила в что то липкое, ей стало мерзко, а неизвестность того, на что ещё она может здесь наткнутся пугала. Но то, что группа из трёх человек увидела, когда всё-таки сняли с окна старую в чем-то испачканную мешковину, до холода в макушке шокировал людей. Это не было похоже на комнату ребенка, тем более такого возраста. Сомнений больше не было, именно Наруто Узумаки стоит за тем беспорядком в кабинете директора, и вид помещения, где она жила только и говорит о том, что с психикой девочки что то не так. Алые пятна на мебели, странные, наводящие жуть иллюстрации и многое другое, но самое непонятное и не менее странное и шокирующее - это петля, будто девочка готовилась наложить на себя руки, многое здесь наводило на эти мысли. После шока последовали только вопросы, которые никто так и не озвучил. Пожилой женщине уже было плохо от всего этого, для такого возраста слишком сильное потрясение, поэтому приказав прибраться одной из воспитателей, а другого послала найти джинчуурики девятихвостого, сама же, оправившись от шока, ушла к медикам за успокоительным.

***

      Выпивая очередную таблетку успокоительного, Камэ попыталась расслабиться в своем кресле, но у нее ничего не выходило. Она думала о том, как все это смог провернуть казалось бы, несмышлёный ребенок. Ведь девочка всегда казалась ленивой и не очень-то и умной, хотя и не отставала от сверстников, бывало и проказничала, но только когда отвечала обидчикам, если не было лень. И вот стук в дверь прервал поток мыслей о том, каким двуличным демоном оказалась миловидная блондинка. С разрешением войти внутрь прошли двое. –Можешь идти.– обратилась она к молодому человеку, тот решил не вмешиваться лишний раз, поэтому покорно вышел, итак было понятно, что демону устроят разнос по полной. А Наруто лишь стоит и слегка улыбается, прожигая взглядом женщину напротив, но та так же смотрит на нее, это уже долго продолжается, и в этой игре проигравший тот, кто первый скажет слово. Директор не выдерживает, вспыхивая от злости, презрения и ненависти к ребенку. Начиная с спокойной, даже можно сказать ледяной, тягучей и размеренной речи о поведении, продолжая повышать тон голоса и обвинять девочку напротив в всех грехах человеческих, та лишь с улыбкой на лице и слезами на глазах, поднятой головой пыталась найти, за что зацепиться взглядом, стояла так и не сказав ни слова, зная, что ее все равно не услышат. Ей не страшно, нет, ей смешно, хотя и обидно, но она знала, что так и будет и это того стоило, от вида, казалось бы, постаревший лет на десять женщины ей становилось в каком-то смысле приятно и совершено бессовестно. И только после того, как Оно начала задыхаться от нехватки воздуха и пересохшего горла она взялась за плечо ребенка, вонзая в нежную кожу ногти, оставляя следы красных полумесяцов. Они пошли в подвал здания, где находилась прачечная и склад с списанной мебелью. Коридор было влажным, оттого и холодным, мрачным, с непонятным цветом стен и трубами, было тихо. Женщина открыла ключём дверь и забросила девочку внутрь, можно было услышать эхо от ее падения, содрав колени и ладони в кровь. Ещё раз наорав на девчушку и сказав, что она наказана и будет теперь жить здесь, громко хлопнула дверью и ушла из подвала. Стук ее каблуков ещё долго отдавался эхом по коридорам и помещениям подземелья, так же, как и тихие всхлипы ребенка.