Буря

      В Черном замке у Джона было ей хорошо. Конечно, жуть как холодно, полно мужчин, некоторые сначала уж очень пялились на нее - сердце екало. Сурово, по-нищенски было там. Но хорошо.       Джон был рядом.       Джон Сноу, сводный брат, сын ее отца и неизвестной женщины, вдруг стал ее опорой после многолетнего бегства - из Севера на Юг, а потом с Юга на Север. Санса, с своему собственному удивлению, чувствовала где-то глубоко в груди спокойствие и безмятежность.       Как будто отец вновь был рядом. Как будто он возродился в своем выросшем сыне, командовавшем Ночным дозором, и вернул ей, Сансе, землю под ноги.       Не сразу, конечно, но Санса пришла в себя. Забот добавляла цена, которую пришлось заплатить за путь до Дозора. Санса сначала выбиралась из занесенного снегом Волчьего леса, потом чудом выехала на Последний Очаг. Она не рискнула появляться в замке, выпрашивала у замковых крестьян еду. Притащилась к замку с обмороженными ногами-руками, как нищенка, исхудалая и больная кашлем. Пару дней лежала пластом, почти постоянно в забытье, в компании мейстера и Джона.       Джон смотрел на нее своим добрым спокойным взглядом, держал ее за локоть, смешил ее. Заставлял есть, как маленькую, хотя ее тошнило от тамошней еды. Гладил ее волосы. "Это просто неприлично, - иногда думала Санса, чувствуя тепло его рук на своей голове, но съеживалась от удовольствия в комочек и забывалась легким радужным сном.       "Спать, спать, забыть обо всем этом, как будто не было ничего, ничего не было. Я Старк, не было, не было, - в забытье, между сном и явью, когда являлись образы такого близкого прошлого, Санса говорила это про себя без передыху, и слезы, казалось, вот-вот разорвут ее горло.       А потом она встала. Стала ходить, сначала с помощью, потом без. Ее перестало тошнить, Санса опять была здорова.       Джон здорово помогал ей. Даже не вериться, что когда-то Санса в упор его не видела, подражая Кейтилин, держалась отстраненно и высокомерно. "Ты была неправа, мама, - с ужасом думала Санса, наблюдая, как с невозмутимым лицом Джон терпеливо возится с неуклюжими новобранцами во дворе, - и я тоже. Боги, как же я была неправа".       - Прости меня, - Санса стояла бледная, еще худая, в черном, наспех сшитом платье из грубого сукна, в дверях. Ее рыжие волосы, казалось, раскалились докрасна, пылали сильнее чем это возможно. Джон обычно ужинал, когда она уходила спать, и одновременно что-то читал, или писал, или рассматривал карты. Она любила к нему заходить, это настраивало ее на хороший лад, отгоняло кошмары. Но сегодня в груди жило что-то большое, печальное и невыплаканное. То, что было между ними и разделяло. Чего больше не вернуть. Джон отодвинул пустую тарелку из-под каши, поднялся со стула и подошел к ней. Санса ткнулась ему носом в грудь и заплакала.       - Мы все виноваты перед тобой, - всхлипывала она и отбрасывала мокрые пряди со щек, - особенно я. А ты был ни в чем не виноват. Прости...       - Мы были детьми, - Джон гладил ее рыжие волосы и смотрел куда-то вдаль. Как же он вырос, боги. Санса зарыдала еще горше. А она как будто и нет.       Так они и стояли, в скупых лучах солнца, уходившего под землю еще на одну ночь, тревожную, полную дрожащих мыслей, давящего бремени. Еще одна ночь в сером замке на краю земли, обтянутом густой паутиной гнилых ветвей, в самом его нутре.       Санса думала, что теперь все будет хорошо. Теперь никто до нее не доберется. Она почти выдворила из головы Русе Болтона и его сына, так и не ставшего ей хорошим мужем. Покинутый Винтерфелл больше не давил ей на грудь. Пугающие сны перестали душить ее по ночам. Она смирилась и ей было легче.       А потом пришло письмо с ободранным человеком. Оно лежало у Джона на столе, полуприсыпанное другими письмами, свертками, рядом растекалась подлива от жаркого.       Джон стоял у окна и пытался разобраться в мелком почерке мейстера, нацарапавшем рецепт какого-то распрекрасного зелья от простуды и рассказывал Сансе про то, что, наверное, нужно починить его плащ - от него остались одни лохмотья, так разрывают его на части. Сейчас всем нужен командор.       Санса, оглохнув, как зачарованная подошла к свертку и дрожащими руками взялась за него. Дыханье сбилось, все, что держало ее это время - покой, забота, тишина, Джон - все ухнуло в один раз, и пришел старый страх. Вот-вот дверь откроется и войдет он - Рамси Сноу, размером с целую комнату, жуткий, с белыми от возбуждения глазами... Огромные руки, копна черных жестких волос, такой впитавшийся в кожу запах железа и псины, что Санса не могла толком вдохнуть воздух рядом с ним. А дальше...       Она вздрогнула от воспоминаний и резко раскрыла письмо. Слова и строчки заплясали у нее перед глазами в бешеном танце, письмо было размером с раскрытую книгу. "Джону Сноу, бастарду и предателю...Винтерфелл...Ты украл у меня жену... Верни мне ее обратно, в мой Винтерфелл... я тебя не трону... Предатель..."       - Санса, ты что... - Джон наконец увидел, что она не слушает, а окаменела с письмом в руке, - Ах ты, черт, - он бросился к ней, вырвал письмо и швырнул в камин. Письмо вспыхнуло и осветило их двоих.       - Ты дурочка, чего ты испугалась? Знаешь, сколько таких писем приносят вороны после того, как я впустил одичалых? Можно весь замок протопить, что я собственно и делаю       - Джон покосился на камин. - Я не отдам тебя Болтону, и кто-там еще есть у тебя. Ты будешь здесь столько, сколько захочешь. Он обнимал ее, гладя рыжие гладкие волосы - от макушки до самой талии. Он был добр. Он любил ее.       - Хорошо бы оказаться далеко-далеко, где-нибудь в Хайгардене. Или Дорне. Слышал, там есть немало райских мест, где теплое море, куча еды и вечное лето. И никого рядом... Никакой зимы, - от шепота Джона защекотало в ухе, Санса улыбнулась, - Только, боюсь, вороны и там меня достанут. "Командор, у нас нет больше мяса, а на охоту нельзя. Белые ходоки, страшно. Лорды не шлют провизию и плюются в сторону дозора. Нет больше такой обязанности, раз одичалые здесь. Пусть целуется с ними, бастард Неда" - полушутливо, полугорько смешил ее он.       - Джон, не смешно. Он же притащится сюда, Рамси Сноу еще страшнее своего отца, - Санса отстранилась и жестко уперлась руками ему в грудь. Запнулась.       - Знаешь, когда я согласилась на этот брак, я мало думала, что это за Рамси. Мне было нужно попасть домой, чтобы дождаться Станниса. Я была готова терпеть Русе Болтона. Недолго. Кто знал, что его сын как ... бешеный пес. На вид - обычный болван из деревни, неотесанный, неприметный, таскается со своими собачками. А на самом деле ..., - Санса отошла к камину, собиралась с мыслями.       - Русе держит его как свою ширму. Надо знать его - руки не замарает, все за чужой спиной. Вот и бастард - послушный пес. Пес Русе. Ему место на поводке рядом со своими тварями. Делает за него грязную работу, а Русе только ручкой показывает. Вроде сын мне, пока ты слушаешься. Дурак. Хочет быть как его папа - настоящим Болтоном. Только он не такой как Русе. Он бешеный. Когда не воюет по указке папаши, охотится на людей просто так, режет их в подвале Винтерфелла, как скотину, развлекается по своему с девушками, даже постоянные есть, ненадолго, правда, - Санса вздрогнула и сглотнула. Смотрела пустыми глазами на превратившееся в золу письмо.       - И ты знаешь, я сначала по-настоящему жалела его. Все в замке его боялись, это было видно, сторонились его. Думала, потому что бастард, деревенщина. Не сопротивлялась, когда он волок меня прямо от чардрева в замок, в спальню, мимо гостей.       А он стал как зверь ... платье порвал, синяков наставил, расцарапал все... Ну ладно. Я только думала, чтоб не забеременеть. Думала, если не буду сопротивляться, то он отстанет, или хоть не будет таким... безумным. Днем с ним даже можно было спокойно поговорить, он даже привез мне откуда-то хайгарденовских тканей. Роскошных, теплых. Думаю, перехватил купцов на Королевском Тракте и ограбил. Я сшила ему плащ с этим ободранным человеком, - тут Санса вздохнула от стыда и унижения. - Откуда-то узнал про лимонные пирожные, приносил мне. Приставил охрану, но разрешил ходить везде, где захочу. И улыбался, как меня видел. Знаешь, удивленно так, как будто перед ним не я, а сама королева. "Красавица" - говорил он. Но когда мы оставались наедине... это был ужас. Джон, я туда не вернусь, - Санса развернулась от камина и смотрела на него большими голубыми глазами, не мигая, как сова. - - Пусть там будет хоть гнездо тысячи Болтунов, больше я туда ни ногой.       Джон то бледнел, то краснел, сжимал-разжимал кулаки.       - Я сожгла его псарню, когда убегала. С его тварями. Надеюсь, со всеми. И жалею, что его там не было. Вот такая я получилась жена своему мужу, Джон. Больше всего на свете хочу, чтобы он подох.       Она стояла, мнущая рукава своего единственного черного платья. Вот и все. Все сказано. А про то, что было в спальне каждую ночь, Джону знать вовсе не обязательно. И она, Санса, тоже скоро про это забудет.       - Просто так он это не оставит. Поэтому лучше мне, наверное, перебраться куда-то на юг, минуя Винтерфелл. Побыстрее. В Риверран, возможно. Тамошний наследник хорошо ко мне относиться, - Санса попыталась улыбнуться. "Боги, когда я уже перестану надеяться на наследников, которые хорошо ко мне относятся".       Джон долго молчал. Видимо, был смущен. Но можно конечно, было догадаться, что Санса не просто так тащилась к Дозору от Винтерфелла. Она бежала от Рамси, как от бури или вихтов.       - Оставайся. Придумаем что-нибудь. А теперь спать. Пожалуй, и я посплю. Все равно уже ни на что не гожусь.       Санса постояла и двинулась к двери. - Санса, - позвал Джон. Она обернулась. - Я рад, что ты выздоровела.       "Я рад, что ты здесь".       За ней закрылась дверь.