Смерть не приходит дважды

Дин Палмер. Наше следствие тянулось довольно долго, но, в конце концов, было закончено. Все необходимые бумаги оформлены, показания сняты, результаты экспертиз задокументированы. Не совсем понятно было то, каким образом Дерек так быстро сумел устроить смерть Тони, ведь между тем моментом, когда я увез мальчика из клиники, и обнаружением изуродованного тела прошло очень мало времени, но это уже не играло решающей роли. Я еще немного сомневался, мне казалось, что Энджи мог знать о попытках Дерека устранить Тони, а, стало быть, был соучастником преступления, но Тони раз за разом приводил мне многочисленные доводы, свидетельствующие о невиновности брата, и я, наконец успокоился. Для меня наступил момент абсолютной ясности, однако мой Одуванчик все еще колебался. Понимая, как ему не хочется принимать решительных мер, я не торопил его. Тони слишком был привязан к брату, чтобы вот так вот легко разрушить его жизнь, посадив Дерека Майлза на скамью подсудимых. Поэтому, в очередной раз вернувшись в наш лесной дом, Тони почти на неделю заперся в своей комнате, выходя оттуда только за тем, чтобы поесть, а я ждал его решения. Ни за что на свете я не хотел, чтобы мальчик догадался, как действует на меня его присутствие в доме, как будоражит мою кровь его запах, мне совершенно не хотелось добавлять ему проблем помимо тех, в которых он еще не разобрался. В конце концов, я же цивилизованный человек, дипломированный врач и могу держать свои инстинкты альфы в узде! Я пачками пил подавители и терпел, ждал, пока он полностью придет в себя и наконец-то обратит на меня внимание. Это утро ничем не отличалось от всех остальных. Я с трудом разлепил глаза, поскольку всю ночь промучился, поминутно просыпаясь от накатывающих эротических видений с Тони в главной роли. Такие сны мне снились почти каждую ночь, правда сегодня они как-то совсем уж распоясались, и мне пришлось даже пару раз за ночь поменять белье. Мрачный и недовольный, я встал с постели и, прикрыв распахнутое на ночь окно, потащился в ванную. Водные процедуры меня несколько взбодрили и я, предвкушая чашечку горячего кофе, распахнул дверь в коридор, намереваясь идти на кухню. И вот тут меня накрыло. Запах. Этот потрясающий запах моего омеги… Боже, да у него течка! Как же я мог забыть! Тони уже вполне здоров, времени прошло более чем достаточно, да и все признаки были налицо… Нет! Я не должен сейчас идти к нему! Омега в течке не всегда может отвечать за свои действия, я не должен пользоваться его слабостью! Ни в коем случае я не должен приближаться к Тони. Да, я уеду, мне нужно уехать… Но если я все решил, то что я делаю перед дверью в его комнату? Зачем моя рука тянется к дверной ручке и поворачивает ее? Я должен уйти сейчас же! Ну же, Дин! Возьми себя в руки и просто уйди. Сядь в машину и уезжай в город на недельку, а Тони пусть побудет под присмотром медбрата-омеги, которому нужно позвонить и… Дверь тихо приоткрылась. Манящий, нежный, одуряюще прекрасный запах окутал меня легким покрывалом, лишая последней возможности связно мыслить. А когда я услышал голос Тони, выстанывающий мое имя… Дверь громко стукнула о стену и с грохотом захлопнулась за моей спиной, а я, потеряв последнюю волю к сопротивлению, бросился на этот чарующий голос, срывая с себя одежду. Мой! Взять, присвоить, пометить! Мой! Воспитанный и цивилизованный альфа еще маячил где-то на окраине сознания, нудным тоном выводя свою унылую песню: «нельзя, уйди, оставь», но я уже ничего не слышал. Важно было только то, что мой мальчик, мой омега извивался сейчас передо мной на широкой кровати, обнаженный, нежный, страстный и, широко разведя колени в стороны, смотрел на меня горящими глазами. Кровь вскипела, в глазах поплыл багровый туман и я, застонав, рухнул на кровать рядом с ним, сгребая его в охапку и прижав к себе так сильно, что малыш болезненно охнул. Слова были не нужны. Его тело жило своей собственной омежьей жизнью, требовало, жаждало, умоляло. Тони, поскуливая, прижимался ко мне, его горячечные, судорожные движения приводили меня в экстаз и я не стал медлить, сразу и на всю длину войдя в его тесный, девственный проход. Он ахнул и выгнулся мне навстречу, впившись в мою спину ногтями, а я… Я сорвался, уже не контролируя себя, жестко и сильно вбиваясь в истекающее смазкой тело. И мой мальчик принял меня полностью, стиснув пальцы на моих плечах и двигаясь в такт моим движениям, его кожа пылала, щеки алели, а с влажных, искусанных губ слетали стоны, слаще которых для меня ничего не было. Резко выйдя из него, что едва не привело малыша к истерике, я развернул Тони к себе спиной и вновь вонзился в бархатную, умопомрачительно сладкую тесноту. Похоже, эта поза особенно понравилась моему омеге, потому что Тони взвыл и, уткнувшись головой в подушки принялся так активно двигать попкой, что у меня окончательно потемнело в глазах, и я понял, что надолго меня не хватит. Похоже, мой мальчик разделял мои ощущения, потому что через мгновение я почувствовал, как оргазм сладостной судорогой скручивает его тело, заставляя упругие стенки обхватывать мой член еще плотнее. Уже не в силах выдержать этой изысканной пытки, я с громким рыком излился в глубину его тела, чувствуя, как набухает узел, до предела растягивая колечко его упругих мышц, даря моему малышу еще больше наслаждения. Тони протяжно застонал и покорно повернул голову, доверчиво подставляя мне нежную шею в древнем жесте подчинения и я, склонившись к нему, вдыхая восхитительный аромат моего омеги, впился зубами в эту соблазнительную шею, ставя на атласной коже свою метку. Мой! Теперь и навсегда! Если этот омега твой, его течка – это нечто особенное. Не успевала закончиться одна сцепка, как желание вновь накрывало нас с головой. Я исследовал каждый миллиметр любимого тела, не думая ни о чем и полностью отдавая себя моему любимому, и в ответ мне возвращалось сторицей. Редкие перерывы на еду и неглубокий, беспокойный сон только усиливали нашу страсть. Боже мой, прожив на свете двадцать семь лет, я даже и не подозревал, что сексом, нет – любовью, можно заниматься с таким самозабвением и получать от этого такие потрясающе прекрасные ощущения, а ведь я уже далеко не девственник. «Мой Одуванчик, мое сокровище, я так тебя люблю!» - не уставал я шептать в розовеющее ушко, и был на седьмом небе от счастья, слыша смущенный ответ: «Я люблю тебя, мой альфа». ***** Мы выбрались из спальни только через четыре дня. Течка закончилась и Тони, счастливый и довольный, принялся за чтение финансовых документов фирмы, присланных ему на электронную почту Хэмфри Бэром, начальником охраны «Горан Инкорпорейтед», дабы, как он выразился, «держать руку на пульсе», а я заботился о нем, изобретая новые блюда на завтраки-обеды-ужины и дожидаясь, когда он решит, что пора действовать. Кроме того, я потихоньку принялся готовиться к свадьбе, ломая голову, как бы половчее сделать моему Одуванчику предложение и при этом не напороться на отказ, ведь мой омега весьма самостоятельный и самодостаточный парень, да и навряд ли скромный врач может предложить ему больше, чем он уже имеет. Но мысли о том, что Тони может быть не со мной, я не допускал, поэтому, съездив в город, я провел почти три часа в лучшем ювелирном магазине, выбирая нам парные обручальные кольца, выяснил цены на свадебные банкеты в популярных ресторанах и маршруты для свадебных путешествий. Короче, все дни мы трудились в поте лица, а ночи… Наши ночи были волшебными. Горячка, вызванная течкой, прошла, и мы наслаждались каждым моментом неторопливой ласковой близости, единением тел и душ, страстью и нежностью. В этой сказочной эйфории прошло еще две недели. ***** Чем ближе был срок официального вступления Энджи в наследство, тем беспокойнее становился Тони. Утро для нас начиналось с чтения новостей, этим же заканчивался день. На все мои расспросы, чего же он ждет, Одуванчик только хмурился и не отвечал. И только когда до «часа Х» оставалось меньше двух месяцев, я получил ответ на свой вопрос. Мы сидели за завтраком, когда Тони привычным жестом включил планшет и погрузился в чтение очередных новостей. Я, жмурясь от удовольствия, прихлебывал ароматный кофе и вспоминал прошедшую ночь, пребывая в состоянии, близком к нирване. Внезапно Тони вскочил и с воплем: «Ублюдок, он все-таки это сделал!», выскочил из кухни вон. Я, едва не захлебнувшись горячим напитком, успел подхватить отброшенный Одуванчиком планшет и тут же заглянул в новостную ленту, пытаясь понять, что же так расстроило Тони. В новостях скромно сообщалось, что единственный теперь наследник «Горан Инкорпорейтед» Энджи Майлз помещен в клинику доктора Рогана с неустановленным диагнозом. Супруг наследника и двое малолетних детей надеются на его скорейшее выздоровление. Все. Я поднялся со стула и направился следом за Тони. Похоже, мы начинаем действовать. Мы добрались до города в рекордно короткие сроки. Тони был молчалив и сосредоточен. Меня просто раздувало от гордости за моего омегу – он не потерял головы, действовал четко и продуманно, не каждый альфа так сможет. Добравшись до нашей съемной штаб-квартиры, мы собрали военный совет. Совещались мы долго, и в результате было решено, что Бэр, как представитель силовых структур, возьмет на себя связи с полицией, нотариус Чон подготовит документы для предъявления Дереку официального обвинения, а я попытаюсь договориться с профессором Роганом о сотрудничестве. Джонсону, как самому близкому к семье человеку, поручили контроль над всей пищей, передаваемой Энджи в больницу и, судя по его суровому лицу, ни одна капля яда в эту еду не попадет. Оставив Тони в квартире и взяв с него клятву, что он из нее никуда не выйдет, я отправился к профессору Рогану. Подъехав к клинике и убедившись, что машина профессора на стоянке, я довольно долго дожидался, когда дела заставят Рогана куда-нибудь отправиться, потому что о том, чтобы войти в клинику и официально попасть к нему на прием, можно было даже не мечтать. Наконец профессор вышел и сел в автомобиль. Я завел мотор и медленно поехал за ним. Уехали мы недалеко, всего лишь несколько кварталов, до здания нового перинатального центра, любимого детища профессора. Я вышел из машины и встал в тени недалеко от дверей центра. Минут через сорок профессор Роган вышел из здания и направился к стоянке. Мне повезло – он был один. В несколько шагов нагнав профессора, я остановил его: - Профессор Роган! Прошу прощения, что отвлекаю вас от дел, но мне нужно кое-что с вами обсудить. Приватно. Я Дин Палмер, врач вашей клиники. - Вот как? – густые брови профессора удивленно приподнялись. Он оглядел меня с ног до головы и спросил: - Вы тот самый доктор Палмер, который написал монографию о способах ранней диагностики рака? - Да, профессор, это я. – Что говорить, мне было чертовски приятно, что профессор помнит мою книгу. Кроме того, это могло сыграть нам на руку. Профессор Роган с минуту подумал, словно взвешивая мои шансы на разговор с ним, потом, видимо, счел меня достойным, и, кивнув мне на свой автомобиль, размашистым шагом пошел вперед. Я последовал за ним. Профессор привез меня в небольшой китайский ресторанчик на Восточной улице и, поинтересовавшись, не возражаю ли я против обеда с ним, занял столик в самом углу зала. Здесь профессора, видимо, хорошо знали, потому что меню принесли только мне, а перед профессором сразу же поставили блюдо с жареной рыбой и картофелем фри. Прервать трапезу Рогана я не решился и тоже заказал себе рыбу, о чем ни минуты не пожалел – еда была выше всяких похвал. Как только первый голод был утолен, профессор вопросительно поднял на меня глаза. - Ну-с, милейший доктор Палмер, и о чем вы хотели со мной поговорить? Я помялся, не зная, как начать разговор, но потом решился и рассказал профессору все, что знал сам. Роган выслушал меня внимательно и потребовал подробности, особенно его заинтересовали свойства яда и момент мнимой смерти Тони. Про яд я рассказал все, что мог, а вот с инсценировкой смерти… Я и сам мало что понимал. Профессор задумчиво кивнул. - Что ж, я понял вас, доктор Палмер. Я не стану разглашать сведения, полученные от вас, и постараюсь помочь вам выяснить все непонятные моменты и вывести преступника на чистую воду. Даже если он – спонсор нашей клиники. Такие спонсоры нам без надобности! – С этими словами профессор Роган поднялся и, взяв номер моего телефона, величественно удалился прочь. Я доел рыбу и помчался на квартиру, к Тони. Надо обрадовать малыша тем, что у нас появился могучий союзник.