Огонек от солнца

Весна на болотах звенела мелкими речушками и ручьями, шелестела молодой осокой, перекликалась многоголосым птичьим гомоном. К полудню солнце прогрело землю, мягкая трава пахла остро и свежо, маня прилечь, как на перину. Илгай мужественно сопротивлялся соблазну, пока не увидел, как его ученик, чинно отложив острогу и лук с колчаном, рухнул в зеленую постель. - Устал? – мужчина опустился рядом, вытянулся на спине. - Нет, - Мальверин раскинул руки и ноги, щурясь на солнце и улыбаясь. Наука ориентироваться на болотах, распознавать следы зверей ему нравилась. – Я уже привык. И стал сильнее. Что правда, то правда. Худенький мальчишка, пришедший в деревню в начале осени, за зиму отъелся и заметно окреп. Даже подрос, кажется. К вопросу обучения Илгай подошел со всем тщанием. Рассказывал про повадки зверя и птиц, объяснял, как пройти по непролазной вроде трясине и не сгинуть, какие травы отбивают запах тела, позволяя подобраться к самой чуткой дичи, обучал обращаться с луком, острогой и нитяными силками. Ученик ему попался внимательный и любопытный. И упрямый до жути, похуже самого Илгая. Особенно это стало заметно, когда Илгай решил, помимо охотничьего дела, научить мальчишку оружному и рукопашному бою. Уметь оборонить себя и других будет не лишним. Легкий и тонкий Мальверин раз за разом поднимался с утоптанного снега на дворе за домом, выплевывал попавшее в рот белое крошево и становился в стойку. Он обучался с таким рвением, словно от этого зависела его жизнь, и Илгай давил в себе жалость, желание облегчить тренировки. Он помнил себя подростком. Мрачное упорство и способность так же вставать после падений спасали его там, где более удачливые и легкомысленные товарищи сгинули. - На рыбалку пойдем? – вопрос отвлек от воспоминаний. Мальверин смотрел одним глазом, на мордахе притаилось тщательно сдерживаемое нетерпение. - Завтра. Я место новое разведал, - пообещал Илгай, усмехаясь при виде радостно подпрыгнувшего дайне. – Наловим вязем и закоптим. Только лесу возьмем попрочнее, вдруг ты опять решишь силами с рыбой помериться. - Я же не специально, - временами сложно было понять, шутит Мальверин, или действительно обиделся. Илгай взглянул в лукавый карий глаз и решил, что не обиделся. История с первой рыбалкой рыжего дайне облетела всю деревню и служила источником шуток и подколов пару недель. Когда озерца на окраинах Болот схватило надежным льдом, Илгай повел ученика постигать премудрости рыбной ловли. Мальверин внимал молча, сосредоточенно рассматривая короткие снасти. Илгай пояснял свои действия, неторопливо выбирая место, где лед надежный и не даст трещину. Показал, как пробивать лунку и как лучше закрепить наживку, чтобы рыба не оборвала. Мальверин кивал, повторяя достаточно ловко для первого раза. Успокоенный Илгай выбрал себе место чуть поодаль, наивно полагая, что уж рыбалка никакой опасностью ученику не грозит. Созерцание поплавка из крашеных перьев навевало ленивое настроение, зимнее солнце пригревало в спину, клева не было. Приглядывая в полглаза за сосредоточенно сжимающим удочку Мальверином, Илгай думал, стоит ли брать мальчишку на зимнюю охоту или погодить до следующего года. Удивленный возглас заставил подскочить, едва не выронив снасть. Похоже, подопечному повезло больше. Когда Мальверина, не выпустившего из рук удилище, потащило к лунке, Илгаю стало не до веселья. Дайне, упавший задницей на лед и упирающийся ногами, тянул изо всех сил, толстая, в две жилы леска звенела от натяжения, но, похоже, противник ему попался неравный. - Бросай, - крикнул Илгай, заметив под прозрачным льдом очертания чего-то темного и огромного, как колода. Озерный обитатель рванулся, и лед под ногами начал потрескивать. – Брось, дурной, лед проломите. В этот момент упрямо закусивший губу Мальверин ухитрился половчее перехватить лесу, наматывая на руку, и в полынье показалась приплюснутая усатая голова. Громадный сом, не иначе как прадед всех окрестных рыбешек, разевал страшную полукруглую пасть и удивленно пучил глаза на нахального сухопутного детеныша, дерзнувшего потревожить его в родной стихит. - Давай потихоньку, - Илгай перехватил лесу, помогая тянуть. Сом сопротивлялся яростно, оба рыбака взмокли, охваченные азартом. Вытянутая на лед рыбина оказалась длиной локтей в десять, а усы толщиной превышали палец Мальверина. Дайне обходил добычу, опасливо поглядывая на зубастую пасть. - Мы донесем его до деревни? Нужно найти палки и веревку, - практичность ученика Илгая радовала. Не пропадет парень, случись что. - Лучше волокушу сделаем, - мужчина заметил, что мальчишка бережет правую руку, то и дело потирая запястье. Подошел, задрал рукав промокшего кожушка. На тонком запястье вспухли сине-багровые рубцы. – Домой придем, сразу мазью смажь, из маленького горшка с крышкой. - Мне не больно, - дайне не спешил отнимать руку, смотрел снизу вверх своими невозможными глазищами. – Возвращаемся или ты еще хочешь порыбачить? - Все равно ты меня посрамил, - Илгай усмехнулся, наблюдая за растерянным выражением на лице ученика. – Да и не годится брать у Болот больше, чем нужно. После триумфального возвращения двух рыбаков, надрывающихся под тяжестью успевшей обмерзнуть рыбины, Илгая еще долго подначивали, дескать ученик скоро перещеголяет учителя, и тому останется только дома сидеть и нитки прясть, как древнему старику. Мужчина шутливо огрызался, внутренне раздуваясь от сдержанной гордости. Он не был завистливым и всегда радовался удачам близких больше чем своим. Хорошо, если Мальверин вырастет умелым охотником. Значит, сможет без него обойтись. Сам дайне переживал, временами поглядывая на наставника вопросительно и встревоженно. Илгай не сразу понял причину, пока Мальверин после ужина не схватился за книгу, как обычно, а остался сидеть за столом, положив на столешницу напряженные ладони. - Ты сердишься на меня, Гай? - За что? – не понял слегка осоловевший от тепла и сытной трапезы Илгай. - Снова ведро утопил? Не переживай, завтра достанем. - Ведро на месте, - длиннопалые ладони сжались в кулаки. – Тебя дразнят в деревне, я слышал. Я подорвал твой авторитет старшего. От удивления Илгай едва не свалился с табурета, не зная, смеяться или всерьез воспринимать это заявление. Мальверин не сводил с него глаз, весь подобравшийся, напряженный. Готовый принять гневную отповедь. - Да у нас просто народ языкастый, - мужчина ограничился легкой усмешкой. – Зимой скучно, вот и развлекаются. Ответишь таким шутникам – и себя, и людей повеселишь. Завидовать удаче других у нас не принято. Места на болотах и добычи всем хватит, а удача и отвернуться может. - То есть если я пошучу так же над кем-нибудь, это не будет проявлением неуважения? – Мальверин немного нахмурился, глядя в какую-то точку на струганной столешнице. - Нет, если шутка будет уместной, - помимо неприспособленности Мальверина во многих бытовых вопросах, проблемы создавала и разница культур, временами ощутимая очень остро. Илгай напоминал себе, что мальчик вырос в полной изоляции, и не умеет нормально общаться. Дайне учился невероятно быстро, однако запоминать повадки зверья и обращаться с ножом у него выходило лучше, чем просто завести разговор с соседкой. – У нас на прошлый праздник Перелома зимы молодежь Кресу под двери подложили мешок с рыбьей требухой и огневушками. Смердело на всю округу. - Их не наказали? – Мальверин осторожно улыбнулся. - В праздник можно. Традиция такая – в канун Перелома года подшучивать над соседями, делать мелкие пакости. Духи зимы боятся живого огня и смеха, - Илгай тоже вспомнил кашляющего сквозь смех старосту. – А так, если попадешься, можно и ремнем по заднице получить для вразумления. - Я не буду так шутить, - заключил дйане, немного подумав. – Крес мне нравится. И его супруга тоже. - Это да, - согласился Илгай. – Просто помни, что ты здесь не бесправный ученик и не найденыш без рода. Ты – один из нас, всегда можешь обраться за помощью и советом к любому из деревни. Мальверин опустил глаза, выводя пальцем круги на столе. Илгай уже знал, что значит такое погружение, когда мальчишка будто выпадает из окружающего мира. Память тревожит. Не возвращается, но дразнит бессмысленными обрывками. - Спасибо, - тихо произнес Мальверин после долгого молчаливого созерцания стола. Выпрямил спину и посмотрел вишневыми глазами прямо в душу, трогая давно замолчавшую струну, о которой Илгай предпочел бы забыть навеки. …Солнце припекало. Мальверин разнежился от тепла, задремал. Рыжие волосы, вечно норовящие выбиться из косы, растеклись по зеленой траве, бледные губы приоткрылись. Илгай сидел, закусив травинку, и смотрел. Не отрываясь, давя поднимающуюся из глубины муть. За неполные полгода он стал для мальчишки тем, кем обещал. Другом, наставником, старшим братом. Хотя временами ловил себя на совершенно не братских желаниях – запустить пятерню в мягкий огонь волос, приласкать пальцами по всей длине, коснуться губами обкусанных за время усердной учебы губ. Мужчина вздохнул, чувствуя горечь растекающегося на языке травяного сока. Взбреди ему в голову сделать это прямо сейчас, и Мальверин снова посмотрит снизу вверх своими большими глазищами и вежливо попросит пояснить, что происходит. Ему даже в голову не придет, что наставник, которому привык доверять, может замыслить что-то недоброе. Илгай выплюнул изжеванный стебель и осторожно потормошил ученика. - Вставай, Маль. Ужин сам себя не поймает. И отвернуться, не смотреть на кошачьи потягушки гибкого мальчишеского тела. За пределами деревни Мальверин становился раскованее, словно отпускал некую внутреннюю настороженность. Илгай упрямо цеплялся за мысль, что подопечный еще ребенок, хотя по годам дайне был старше своего наставника. Стрелял Мальверин так, будто родился с луком в руках. Серая утка камнем упала в заросли осоки, вспугнутая стая разлетелась с заполошным кряканьем. Забрав добычу, дайне гордо продемонстрировал тушку Илгаю. - Запеку с травами в глине, - за приготовление пищи чаще отвечал Мальверин. Илгай не возражал – готовил он очень вкусно – только ворчал, что раскормится на таких разносолах и болото под ним проваливаться начнет. С появлением ученика возвращаться домой стало намного приятнее. Раньше Илгая ждал пустой дом и привычное одиночество. Не то чтоб он сильно страдал – скорее просто не знал другой жизни. Одиночество устраивало его с того момента, как осознал, что семьи с женой и детишками у него никогда не будет. Живет же Храмн-кузнец бобылем, и ничего. Правда, он тоже дом делит не то с помощником, не то со старым боевым побратимом. Мальверин ловко разделывал ощипанную тушку, откладывая потроха для похлебки и что-то тихо бормоча под нос. Илгай расположился за столом, осматривая стрелы. Надо бы сходить к кузнецу – наконечников выменять, да и Мальверину собственный нож справить. Мужчина усмехнулся, поглаживая пальцем бурое оперение стрелы. Горящий в очаге огонь, вкусные запахи готовящейся еды, уютное присутствие рядом. Нельзя к этому привыкать. Мальверин повзрослеет и уйдет. На него уже сейчас девчонки поглядывают. Войдет в полную силу – и вовсе красавцем станет. Погрузившись в думы, Илгай не заметил, когда дайне успел поставить ужин в печь и устроился напротив. - Помочь? – этот вопрос в первое время Мальверин задавал постоянно, будто боялся показаться ленивым и бесполезным. - После ужина покажу, как правильно оперение клеить, - Илгай отложил стрелы. – Через пару недель дорога подсохнет, наши на ярмарку собираются. Поедешь? Мальверин кивнул. - На ярмарке же продают и покупают? - Или обменивают товары, равные по ценности, - подтвердил Илгай. – Мы обычно вымениваем зерно на шкуры, кожу и лечебные травы. Так-то деревня почти всем себя обеспечивает сама, у нас даже железо самородное есть. Мальверин вдруг поднялся и ушел в свою комнату, оставив Илгая гадать, что стукнуло в рыжую голову его ученика. Вернулся он быстро, неся небольшой мешочек. - Как думаешь, смогу я что-то выменять на это? Распутав завязки мешка, дайне выложил перед Илгаем несколько браслетов и что-то вроде ожерелья из переплетенных тонких полосок кожи и зеленых камней, называемых «змеиными слезами», частенько встречающихся на болотах. Все вещицы были сделаны очень искусно, незамысловато простые и в тоже время изящные. А Илгай все гадал, зачем ученик просил у него обрезки кож. - Думаю, тебе еще и приплатят за них. И девкам нашим предложи – с руками оторвут, - мужчина не кривил душой. Ювелиров в деревне не было, а принарядиться к праздникам хочется любой женщине, от девчушки-подростка до древней старухи. Мальверин собрал свои поделки обратно в мешок, на щеках проступили яркие пятна румянца. - Я видел похожие украшения в одной старой книге, - признался он. – О быте и жизни шехов. Я научусь лучше и сделаю ручные браслеты для тебя, если ты не против. Илгай сидел, стараясь не выдать, насколько поразили его эти слова. - Я никогда не жил с шехами. Шехом был мой дед по матери. Я его плохо помню, - мужчина мотнул головой, словно отгоняя не ко времени осадившие воспоминания. – Он носил такие наручи. Спасибо, Маль. Илгай не ожидал, что мальчишка неведомых кровей так, между прочим, напомнит ему о его родстве. В деревне никому не было дела – больше половины сами являлись потомками нескольких народов. Шехи, как и дайне, с расселением людей постарались уйти подальше от ненадежных соседей. Оставшись вдовой, мама хотела отправиться к родичам ее отца, но у нее не хватило сил на это путешествие. Как сложилась бы его жизнь, живи они с шехами? Бабушка была единственным человеком, принятым в клан и удостоившимся погребения в родовых курганах. Мама рассказывала, что ради нее дед готов был уйти из клана, разорвав все узы. Жена и дочь были ему дороже родства и гордости воина. Глава клана проявила уважение к его решимости, и приняла его необычную супругу, как законную пару своего младшего сына. Дед умер, когда Илгаю исполнилось пять лет, пережив жену на год. А у его матери даже нет могилы - после смерти ее приняли воды Болот. Илгай не знал, как повернулась бы судьба, живи он в клане степняков. И встретил бы он тогда мальчишку с колдовскими глазами и рыжей косой.