Огонек от солнца

Город Фрат произвел на Мальверина двоякое впечатление. Было шумно и душно, будто весь воздух остался за пределами городских стен. Многоголосье, сопровождающее повседневную жизнь людей, ощутимо давило, вызывая желание зажать уши ладонями. Мальверин придвинулся ближе к сидящему на облучке Илгаю, так, чтобы мешки с травами создавали между ним и улицей невысокую баррикаду. Присутствие старшего товарища привычно успокаивало, из укрытия можно было наблюдать за жизнью города людей. Пока обоз из двух повозок, сопровождаемый тремя молодыми болотниками, выбравшимися на ярмарку вместе с Илгаем и его учеником, двигался через лес и по тракту, Мальверин расспрашивал наставника о городе, о быте и обычаях населяющих его людей. Илгай отвечал, временами мрачнея невесть чего. Тогда подключались остальные сотоварищи, в красках расписывая то сдобную выпечку, то оружейные ряды, то прелести каких-то знакомых красоток. Дайне понимал, что над ним беззлобно подшучивают, видя в нем несмышленного подростка, впервые шагнувшего в большой мир. Мальверин посмеивался про себя, вежливо благодаря товарищей за ценные сведения. Из всего описанного его интересовало отчасти только первое, хотя куличи и пирожки Марики вряд ли окажутся хуже в сравнении с изысками городского пекаря. Разглядывая спешащих по своим делам людей, Мальверин невольно отмечал, насколько жители Болотной деревни отличаются от горожан. Ни у одного горожанина, даже носившего на поясе меч, не было такого легкого скользящего шага, их движения казались скованными и какими-то неуклюжими. Женщины болотников почти все были рослыми и статными, с прямой спиной и густыми волосами, убранными в простые косы. Они не опускали глаза в землю и не втягивали голову в плечи при встрече с мужчинами, и не носили длинных многослойных юбок, мешающих сделать лишний шаг. Дайне читал в одной из книг, написанной более ста лет назад, что у людей женщины ограниченны в занятиях и подчиняются мужу или старшему мужчине в семье, но считал это давно ушедшим в прошлое пережитком. Те же шехи, почитавшие женщин, как наместниц Солнечной Девы на земле, никогда бы не вздумали навязывать им свою волю. Илгай говорил, что у его предков частенько племенем управляет мудрая и опытная в походах матриарх, и воины слушают ее, как саму богиню. Про свой собственный народ Мальверин знал мало – в огромной библиотеке почему-то не нашлось книг о дайне. Или их никто не писал, лесной народ жил уединенно и не жаловал чужаков. Только однажды он нашел рисунок, выполненный черной тушью. Портрет молодой женщины, очень похожей на него чертами лица, с развевающимися вокруг головы, словно языки пламени, волосами. Не осознающий себя до конца, не знающий родителей и семьи, Мальверин часто разглядывал рисунок, представляя эту женщину живой. Он был уверен, она бы точно не стала гнуть спину и семенить маленькими шажочками. - Не спишь? Почти приехали, - на макушку опустилась широкая теплая ладонь, взъерошила волосы. – Сейчас выберем место, разгрузим повозки и пообедаем. Проголодался, небось? Илгай улыбался вроде беззаботно, но Мальверин чувствовал, что наставника что-то гнетёт. Гай никогда не отличался тягой к разговорам, иногда он мог молчать целыми днями или обходиться парой фраз. И веселым и общительным он тоже не был. Вроде ладил со всеми в деревне, а все равно словно бы наособицу. Когда на наставника нападала мрачность, Мальверин старался его не беспокоить лишний раз. Гай ни разу не сказал ему грубого слова, не запрещал ничего, кроме очевидных вещей вроде похода на болота в одиночку или купания в холодной воде. За полгода под одной крышей дайне привык к мужчине и привязался к нему. Илгай был надежным, словно скала за спиной, терпеливым и всегда держал слово. Он редко выражал свои чувства, но и не стеснялся их. Теперь же за болтовней он пытался неумело скрыть что-то нехорошее, болезненное, и от этого Мальверину становилось неуютно. - Я собрал еды в дорогу, - дайне указал на лежащий у ног сверток. – Или ты хочешь пойти в… кочму? - Корчму, - поправил Илгай. – Можно. Если торг пойдет хорошо, вечером сходим. А в свертке у тебя чеха копченая? Мужчина нарочито повел носом, принюхиваясь. - Да. Меня Марика угостила. Она волнуется, что мы плохо едим. - Угу, - Илгай усмехнулся. Марика всех норовила накормить, а отказываться от ее готовки было настоящей глупостью. – То-то по мне и видно, как оглодал. Скоро в одежку не влезу. - Ты не толстый, - возразил Мальверин серьезно, окинув взглядом невысокую жилистую фигуру наставника. – И ты сильный охотник, тебе нужно хорошо есть. На обычную фразу Илгай отреагировал странно. Закашлялся, отворачиваясь и бормоча что-то о наивных детях. Смуглые скулы подозрительно потемнели. Мальверин не понял, что такого он сказал, однако решил не заострять внимания. Если Илгаю что-нибудь не понравится, он пояснит, спокойно и без злости, почему так лучше не делать. Ярмарка занимала всю площадь в центре города, открытые деревянные прилавки с навесами из плотной ткани соседствовали с повозками с разложенными на откидных бортах товаром. Шумели, перекрикивая друг друга торговцы и покупатели, мычали вьючные корши, десятки запахов смешивались настолько причудливо, что в первые минуты у Мальверина закружилась голова. Болотники нашли место в ряду таких же повозок, выпрягли коршей и начали раскладывать товар. Мальверин помогал по мере сил, украдкой осматриваясь. Илгай отобрал на продажу зимние заячьи, лисьи и куньи шкурки, сушеные метелки семицвета, лунолютиков и сушеницы и пару десятков плотно укупоренных банок с рыбьим клеем, от запаха которого они не могли отмыться всю неделю, пока варили. Дайне разложил пушнину на бортиках повозки так, чтобы весеннее солнце красиво играло на мехе, вместе с наставником установил маленький раскладной прилавок и выложил на нем травы. Рядом, как и договаривались, дайне пристроил свои поделки и, устроившись на облучке, принялся ждать покупателей. С Илгаем здоровались какие-то люди, как Мальверин понял по разговору, из деревни на другом краю леса. От них пахло сладким и приторным, на продажу они привезли прошлогодний мед в небольших бочках и темный воск, использующийся для изготовления свечей. В Болотной деревне свечами пользовались редко, отдавая предпочтения масляным светильникам. Первой к их прилавку подошла невысокая худощавая женщина в сопровождении небогато одетого молодого мужчины. Ее заинтересовали травы, и Мальверин, вежливо поприветствовав покупательницу, позвал Илгая. Начался торг, дайне с любопытством прислушивался. Женщина расспрашивала, когда и где были собраны травы, как их сушили – на солнце или под крышей, отбирала прошедшие строгий осмотр пучки в большую плетеную корзину, поданную спутником, и откладывала другие в сторону. Заплатила она, не торгуясь, напоследок спросив, когда Илгай собирается приехать в город в следующий раз и не сможет ли он привезти сушенных ягод червяники. Поблагодарила, бросив на Мальверина неприятно-внимательный взгляд, и удалилась, вручив корзину мужчине. - Местная целительница, - пояснил Илгай, когда покупательница растворилась в толпе. – Я всегда ей травы продаю. Она настоящий лекарь, говорят, сам градоправитель ей доверяет. - Я думал, женщины людей не могут заниматься ремеслом, - удивился Мальверин. Хотя целительница не походила на других горожанок, в ней чувствовалась привычка принимать решения и вести дела. - В больших городах чаще всего, да. Исключение только целительницы, повитухи и учительницы, но последних совсем мало. Да еще продажные женщины. - Продажные? – не понял Мальверин. – А что они продают? Илгай снова закашлялся, как-то тоскливо почухал затылок. - Себя. Есть женщины, которые предлагают постельные утехи любому желающему, а им за это платят. - У людей странные обычаи, - заключил дайне, не вполне разобравшись, что еще за утехи. Долго раздумывать ему не дали, к полудню ярмарка была в самом разгаре, приходилось помогать Илгаю упаковывать покупки, доставать из мешков невыложенный товар, загружать в повозку выменянные на мех мешки с зерном. Временами Мальверин ловил на себе взгляды, иногда любопытные, иногда откровенно неприятные, липкие. От одного мужчины с шрамом на щеке, заведшего с наставником беседу про охоту, захотелось спрятаться. Дайне чувствовал в человеке угрозу, хотя тот скользнул по нему равнодушным взором и отвернулся. К счастью, надолго разговор не затянулся – следующий покупатель, в ярко-красной куртке и с золотым перстнем на указательном пальце правой руки, потребовал показать ему лисьи шкурки, долго осматривал и едва на зуб не пробовал мех, то и дело хмыкая. Мальверину он не понравился, но заплатил крупными серебряными монетами и презрительно отмахнулся от сдачи. За хлопотами Мальверин сам не заметил, как день перешел в вечер, людская река поредела, торговцы сворачивали лотки, мычали корши, требуя вечерней кормежки. Илгай пересчитал выручку и удовлетворенно кивнул сам себе. Торг прошел хорошо, можно и в корчме посидеть, и Малю обновку какую-нибудь присмотреть, порадовать мальчишку. А лучше книгу – к одежде дайне равнодушен, украшения он сам навострился делать просто загляденье. Вспоминая, где в городе можно отыскать лавку книготорговца, мужчина неспешно загрузил остатки товара на телегу, похлопал недовольно гудящего корша по мохнатому боку. - Отгоним телеги за город и вернемся. Или устал? – Илгаю захотелось обнять притомившегося дайне, запустить пальцы в рыжую кипень волос. Он весь день дергался от взглядов, которые бросали люди на его ученика. По меркам людей все дайне очень красивы, не спасало даже то, что Мальверин еще совсем юный, почти ребенок. Слава Матери-Змее, дальше взглядов не заходило, Илгаю не хотелось бы портить торг поломанными пальцами какого-нибудь ценителя красоты. - Не устал, - мальчишка мигом встрепенулся, глаза загорелись. – Мы будем ночевать за городом? - Да. Ночи уже теплые, одеяла я взял. - Давайте я телеги отгоню, а вы идите, - один из болотников по имени Вятка, веснушчатый и болтливый, подошел к их телеге, щербато улыбаясь. – Кориш тоже сбежал, а мы с Ториком лучше спать пораньше ляжем. - Он просто жадный и тратиться на выпивку не хочет, - помянутый Торик, младший из сыновей Креса, такой же могучий телом и спокойный, сдал товарища с потрохами. - Я Зеленике бусы обещал, - Вятка смущенно отвел взгляд. – Красные. Они дорого стоят. - Ну раз обещал, то завтра пойдем выбирать, - от дружеского хлопка по спине парень едва не впечатался в бортик телеги. – Заодно и я Кассине выберу что-то, порадую. Илгай знал, что Торик женился прошлой осенью и жену свою очень любит. У старосты всего пятеро детей, трое сыновей и две дочери, и все как на подбор – мастеровитые, умные и с доброй душой. Правда, при отце с матерью остался один Торик, всего два года как отселившийся в свой дом. Мальверин уже едва не пританцовывал от нетерпения, безуспешно пытаясь выглядеть взрослым и степенным. Иногда в нем прорывалось что-то откровенно детское. Жадное любопытство к окружающему миру, наивная вера в доброту и справедливость, и тогда у Илгая не хватало совести рушить эту убежденность. Детство, с семьей и играми со сверстниками, у Маля и так отняли. Пока есть возможность, пусть наверстывает. Корчму Илгай выбрал неподалеку от рыночной площади. Кормили здесь прилично, не заламывая несусветных цен, и народ собирался приличный, не склонный к дебошам и пьяным дракам. Девушка в чистом белом переднике проводила их за дальний стол в углу, расписывая, что похлебка и печенный с мясом картофель сегодня у повара на диво вкусные, а пиво поставляет одна из лучших пивоварен города, самому градоправителю поднести не стыдно. Илгай поблагодарил и попросил принести похлебки и картофеля на двоих. Мальверину он заказал травяного взвара, а себе кружку пива. Дайне занял лавку между столом и стеной, озираясь немного настороженно. На него снова посматривали, и видно было, что мальчишке неуютно. Про еду девица не соврала – от одного запаха рот наполнялся слюной. Хотя мясо Маль все равно готовил лучше и на пряные травы не скупился. Наевшись и отодвинув опустевшие тарелки, мужчина отпил кисловатого пива, блаженно жмурясь. На невысокий помост в центре вышли парень с девушкой, заведя песню о путешествии и доме. Высокий чистый женский голос переплетался со перебором струн, и посетители притихли, слушая. Илгая всегда поражала противоречивая природа людей – корыстная, зачастую жестокая и не отличающаяся особыми талантами раса – они слагали песни, тревожащие сердце, заставляющие смеяться и плакать. Хотя не все люди одинаковы, есть среди них и умные, и добрые, и смелые. Как у любого народа, населяющего их мир. Может, все дело в том, что люди – гости, пришедшие незваными. Мальверин тоже слушал, подперев голову кулаком и незряче глядя перед собой. Когда песня закончилась, он встряхнулся, попытался улыбнуться, хотя уголки губ подозрительно подрагивали. - Понравилось? – спросил Илгай. - Очень красиво. Я раньше не слышал музыки, - признался Мальверин. – Спасибо. Илгай проглотил вопросы, прячась за кружкой. Временами его одолевала удушающая, бессильная злоба на того, кто заточил маленького дайне в том доме, закрыв от него весь мир. Мальверин попробовал свой напиток и поморщился, отодвигая чашку. - Слишком сладко. А что ты пьешь? - Пиво. Хочешь попробовать? - Илгай рассудил, что от одного глотка мальчишке плохо не станет. Мальверин кивнул и осторожно отхлебнул из кружки. Сморщил нос, словно собирался чихнуть. - Странный запах. Как у настоек тэне Рукханы. - Это из-за алкоголя, - пояснил Илгай, и сам не слишком любивший хмельное. В бытность наемником слишком часто видел, как пьяные люди ведут себя безрассудно, наражаясь на опасность и подвергая ей других. - Посидим еще немного? – попросил Мальверин. – Может, та девушка еще споет, хочу послушать. Возвращались они уже ночью. Центральные улицы освещались масляными фонарями на столбах, за стенами же стоял кромешный мрак, кое-где подсвеченный кострами торговцев, тоже решивших переночевать в поле. Илгай неплохо видел в темноте, у Мальверина, как выяснилось, и вовсе ночное зрение как у лесного кота, так что свой лагерь они нашли быстро. Успокоили вскинувшегося на шум Вятку и забрались в телегу, укладываясь прямо на мешки. Илгай достал одеяла, укрыл дремлющего ученика и улегся на спину, глядя в звездное небо. Малая луна светила лимонным боком, большая еще не поднялась над горизонтом. Мальчишка ворочался и зевал, но засыпать не спешил. - Гай, - шепотом позвал он. – Люди на ярмарке странно на меня смотрели. Я выгляжу как-то неправильно? Илгай нашелся с ответом не сразу. Как объяснить этому чуду, чтобы не напугать и не обидеть. И не выдать себя. - Ты выглядишь красивым, но слишком необычным для человеческого глаза, - наконец, проговорил он. – Людей привлекает и пугает все необычное. Не бери в голову. Мальверин, удовлетворившись объяснением, закопался в мешки поглубже и натянул одеяло до макушки.       … Еще несколько дней назад Илгай думал оставить Маля с болотниками, а самому поискать девицу на одну ночь. Молодое тело нет-нет, да и напоминало о своих потребностях, задвинутых слишком надолго. Теперь мысль, что нужно вставать, идти в город, слушать неискренний смех и дышать приторными благовониями ради плохой замены желаемого, внушала почти отвращение. Маль зашевелился и вздохнул во сне, придвинулся ближе, обдавая чистым травяным запахом, щекоча шею волосам. Илгай вдохнул этот аромат, как сонный дым, отпуская все тревожные мысли, и сам не заметил, как уснул.