Огонек от солнца

      Сонная муть, затопившая голову, никак не хотела отпускать. Илгай очнулся от того, что его трясут, а над ухом знакомый голос повторяет: - Гай, проснись! Гай! Хотелось отмахнуться от голоса, как от назойливой мухи, и снова раствориться в белом тумане, но чувство близкой опасности, выручавшее в бытность наемником, стучало в затылок. Илгай помотал тяжелой головой, заставляя себя открыть глаза. Увиденное не понравилось совершенно. Вокруг стеной стоял лес, судя по заросшей травой дороге, они свернули с тракта. Корш лениво переставлял ноги, опустив рогатую голову, упавшие поводья тащились по земле. - Ты очнулся, Гай. В глазах Мальверина плескалась тревога, мальчишка тормошил его, вцепившись в плечи. - Что случилось, Маль? – мужчина потер ноющие виски и подобрал поводья, продолжая озираться. - Не знаю. Я сам проснулся недавно, а ты все не хотел открывать глаза, - дайне подозрительно шмыгнул носом. – По-моему, мы заблудились. Чувство опасности уже выло дурниной, Илгай чуял рядом запах чужих людей и холодного железа. Когда на дорогу из-за деревьев вышли пятеро, он почти одолел дурманную слабость, и нутро сжалось нехорошим предчувствием. Он узнал мужчину со шрамом, подходившего к ним на ярмарке. Притворяясь сонным, Илгай внимательно следил за чужаками. Все вооружены – у четверых мечи и ножи, пятый держит снаряженный дальнобойный лук. С добрыми намерениями так путников не встречают. Разбойники? Так у них брать нечего, кроме пары мешков с зерном. Разве что… - Доброго дня, - Илгай решил прикинуться простачком-деревенщиной. Слава Матери-Змее, мага с ними, похоже не было, скорее использовали усыпляющий артефакт. – Вы тоже заплутали? Помочь чем? - Оставь мальчишку и можешь уходить, - мужчина со шрамом, которого Гай определил, как предводителя, едва заметно поморщился от досады. Он не ждал, что жертвы так быстро скинут морок. Рядом подобрался Мальверин. - Когда я скажу, беги в лес, - одними губами произнес Илгай. Он боялся, что дайне начнет сопротивляться, полезет геройствовать, но мальчишка понятливо кивнул. - Сейчас! Илгай скатился с телеги, выхватывая нож. Он должен отвлечь нападающих на себя, давая Мальверину время уйти. А ловить дайне в лесу – удачи им. Слева мелькнула рыжая коса, исчезая за деревьями. Хуже всего, что предводитель разбойников сразу бросился следом, оставляя своих подручных. - Дурак ты, мужик, - выступивший вперед мечник, дюжий, на полголовы выше Илгая, держал оружие напоказ, словно привык больше запугивать, чем сражаться. – Пацана Зурхат все равно поймает. Стоит за него умирать? Илгай молча оскалился, перехватывая нож обратным хватом. Они напали одновременно, рассчитывая смять числом. Илгай кружился, уходя от ударов, прощупывая противников. Рослый мечник сильный, но неповоротливый, главное - не попасть под прямой удар. Худой тип с изогнутым клинком опаснее – верткий, осторожный, не лезет на рожон. Третий явно меч в руках держит недавно, судя по широким размашистым движениям, ему привычнее дубина или палаш. Спустя несколько минут стало понятно, что победа легко не дастся. Троица действовала слаженно, явно привычная, стараясь подставить его под стрелу лучника. - Рыжик твой лакомый кусочек, - первый разбойник растянул губы в паскудной усмешке. – Бураху понравится. Он любит молодых и нежных. Он хотел вывести из равновесия, заставить совершить ошибку. Однако добился обратного. Илгая охватила ледяная ярость, от которой разум становится чистым, подчиненным единственной цели – уничтожить врага. Он подвел Мальверина, привел его в город и подверг опасности. Он обязан защитить его от участи более страшной, чем смерть. И его собственная жизнь роли не играет. Тело двигалось в смертоносном танце заученных движений. Первым умер болтун, падая на землю и захлебываясь кровью из перерезанного горла, не успев понять, откуда пришла погибель. Бестолково размахивающим мечом разбойником Илгай прикрылся от свистнувшей стрелы. Зрение и слух обострились, позволяя предчувствовать атаки. Детина не понял, что за сила повела его в сторону, жестоко выкручивая запястье и лишая меча. Илгая хорошо учили в свое время, он впитал жесткую науку с вывернутыми суставами, синяками и ссадинами, и сейчас был благодарен своему первому командиру. За то, что не относился к угрюмому, нихрена не умеющему подростку, как бесполезному довеску, не посылал на убой, что вбивал способность выживать и побеждать. Илгай пнул растяпу, лишившегося меча, под колено, сбивая с ног, и добавил рукоятью ножа по затылку. Ему никогда не нравилось убивать. Если парень будет лежать смирно и не попробует снова напасть, останется жив. Илгай крутанулся, уходя от косого удара сабли. Нужно было обезвредить лучника, нельзя оставлять за спиной такого противника. Худой не давал передышки, нападая, запутывая ложными выпадами и молниеносными ударами. Меч давал Гаю неплохое преимущество, но он давно не выкладывался на полную силу и чувствовал, что начинает уставать. Нацеленную в него стрелу он почувствовал кожей. Первый наставник учил следить за пространством боя, а не за конкретным противником, ощущать направленное недоброе внимание. Лучник – молодой парень с красивым злым лицом – досадливо искривил губы, когда широкий наконечник стрелы едва задел бедро Илгая. - Ты хороший боец, - худой разбойник отскочил, прекращая атаки, окидывая тяжело дышащего Илгая внимательным взглядом. – Умелый воин всегда сможет найти тех, кто одарит его по достоинству деньгами и почестями. Подумай, стоит ли погибать здесь без славы? Илгай не посчитал нужным отвечать на эти посулы. Он подался в наемники не ради почестей, и деньги никогда не застили ему глаз. Внутри тревожно натягивалось, дрожало беспокойством. Пока он здесь разводит разговоры, Маль остался один на один с главарем разбойников. - Хватит болтать! – лучник терпением не отличался, поведение товарища его злило. – Добивай его, Курух. Разбойник разочарованно покачал головой, и на Илгая обрушилась сплошная стена атак. Противник был силен и перестал сдерживаться. Изловчившись, Илгай несколько раз достал его по касательной, однако мелкие раны не остановили врага, лишь побудили действовать осторожнее. Перебросив нож в левую руку – обеими он мог действовать одинаково ловко – Илгай сделал вид, что открылся. У него был один шанс, и он собирался рискнуть. Лезвие ножа вошло в переносицу лучника точно между глаз. Одновременно Илгай почувствовал, как бок окатило жгучей болью, и новая рубаха начала быстро пропитываться кровью. Поняв, что остался один, разбойник обозлился. Он явно не рассчитывал, что пустяковое вроде бы дельце обернется настоящей опасностью. За несколько минут деревенщина положил двоих опытных бойцов отряда, переживших и облавы, и драки. Убив его, можно будет вернуться к Зурхату со спокойной душой и убедить самого себя, что полукровке просто везло до определенного момента. Но упрямый болотник и не думал сдаваться. Курух был уверен, что серьезно ранил его, однако двигался тот, будто не чувствовал боли. Матерого разбойника против воли начал разбирать мерзкий затаенный страх. Так, не щадя себя, не ощущая ран, сражаются не за себя. И не останавливаются, пока не уничтожат угрозу для того, что ценнее жизни. Илгай сморгнул заливающий глаза пот. В боку словно засела горящая головня, противно тянула царапина на бедре. Хуже всего, что он шкурой чувствовал, как истекает время для Мальверина. Рыжему дайне было страшно, Илгай ощущал чужой страх горьким привкусом на языке. Тощий разбойник мешал добраться к Малю. Значит, помеху нужно уничтожить. Отобранный меч был дрянным, с отвратительным балансом, однако он и не собирался фехтовать. Сделав вид, что запнулся, неловко перенеся вес на раненную ногу, Илгай припал на одно колено. Разбойник радостно ринулся вперед – добивать. Подпустив его ближе, Илгай использовал меч как копье, ударяя снизу вверх. Курух разгадал хитрость слишком поздно – ни увернуться, ни блокировать удар он не успел. Напоровшись на лезвие всем телом, по инерции сделав еще шаг, он повалился на Илгая, хрипя и заливаясь кровью. Столкнув с себя тяжелое тело, Гай поднялся, цепляясь за борт телеги. Флегматичный корш, казалось, и не заметил ожесточенной схватки поблизости, пережевывая пучок выросшей на обочине травы. Лес перед глазами качался, деревья извивались в диком танце, расплываясь и меняя цвет. На клинке разбойника был яд, понял Илгай. Или на наконечнике стрелы. Оттолкнувшись, он заставил себя встать ровно. Нельзя сейчас просто упасть. Он не имеет права падать. От резкого движения в раненный бок будто воткнулось несколько стрел разом, к горлу подкатила тошнота. Упрямо понуждая тело двигаться, Илгай сделал пару шагов. Мир завертелся и начал заваливаться на бок. Сквозь плотную пелену боли просочился знакомый запах трав, щедро смешанный с тяжелым духом крови, перед глазами вспышкой пламени промелькнула рыжая коса. Проклиная себя за слабость, Илгай провалился в темноту.       Весенний лес не давал укрытия, подлесок еще не успел обзавестись листвой, и беглеца было видно, как на ладони. Зурхат не спешил. Мальчишке негде скрыться и убежать он не успеет. Огонек рыжих волос мелькал между деревьями, словно дразня. Один раз он практически настиг добычу – дайне запнулся об узловатые корни и почти упал. С белого лица на Зурхата взглянули глаза непривычного цвета с расширенными зрачками. Странные глаза – словно старое вино, которое подают на стол по большим праздникам. Он уже протянул руку, предчувствуя, как намотает на кулак эту роскошную косу, как винные глаза наполнятся страхом и осознанием своей участи. Мальчишка вывернулся в последний момент, выскользнул рыбкой. Зарычав, Зурхат кинулся следом. С каждым шагом крепла злая, безумная решимость. Он не отдаст мальчишку Бураху. Оставит себе, цепью прикует. Но сперва выпустит кишки его чернявому приятелю. Чтобы знал, что помощи ждать не откуда. Сейчас он не помнил, что дайне не зря называют детьми леса, все желания сосредоточились на узкой спине, обтянутой простой белой рубахой. В голове теснились и сталкивались горячечно-багровые образы, как сладко будет разорвать эти тряпки, повалить на палую листву, сжать гибкое тело, выкручивая руки с тонкими запястьями. Мальверин слышал шаги за спиной, тяжелое дыхание человека со шрамом. Он петлял, стараясь не слишком удаляться от дороги. Гай остался один на один с четырьмя противниками, чьи недобрые намерения были очевидны. Все внутри противилось приказу бежать, бросив наставника. Споткнувшись, он почти позволил человеку себя поймать, и беспокойство сменилось злостью. Мальверин трезво оценивал свои шансы в открытой схватке. Илгай хорошо обучал его, но в бою с более опытным и сильным человеком он может проиграть. Значит, нужно схитрить. Дайне заметался, будто потерял голову от страха, уводя преследователя к замеченному сосняку. Будь у него копье, можно было бы заманить человека в ограниченное пространство и нанести решающий удар. Мальверин не колебался и не испытывал угрызений совести – идущий за ним был опасным хищником, и относился он к нему соответственно. Низко нависшие над землей ветви беспрепятственно пропустили дайне и хлестнули колючками разбойника, заставив зло выругаться. - Стой, сученыш. Все равно не уйдешь, - человек хрипел, словно ему пережали горло. – Твоего приятеля мои люди уже добили, тебе же лучше быть сговорчивее. Мысль, что Илгая могли убить, расцветила мир черным и багровым. Не помня себя, Мальверин выдернул из поясных ножен подаренный наставником нож и притаился, вжавшись в шершавый, пахнущий смолой древесный ствол. Сердце, будто покрывшись каменной коркой, больно бухало в ребра, почему-то начали ныть десны и между лопаток. Казалось, его ненависти сейчас хватит, чтобы поджечь этот лес, весь мир, уничтожая малейшую угрозу для наставника. Сосна, будто откликаясь на его призыв, начала медленно вибрировать, распушивая иглы. - Вот и попался, - человек, наивно полагающий, что его топота никто не слышал, вынырнул справа. Мальверин пригнулся и крепче стиснул рукоять ножа, готовясь нанести удар. В шею, туда, где бьется жила, как учил Илгай. Человек и вправду выглядел, как больной бешенством волк – разума в налитых кровью глазах не осталось, только что-то темное и жуткое. Однако, прежде чем дайне прянул вперед, дерево за спиной вздрогнуло, как живое. Нижние ветки, мгновение назад опущенные шатром, выпрямились, частоколом ограждая Мальверина, обзаводясь острыми сучьями. Преследователь напоролся на них, как на копья, и несколько минут еще бессмысленно перебирал ногами, словно пытаясь добраться до своей цели, орошая палую хвою темной кровью и загоняя острия глубже в тело. Мальверин вжимался в ствол за спиной, держа нож наизготовку, пока человек не затих. Ощущение полыхающей внутри силы исчезло, оставив слабость в руках и дрожащие колени. Неловко, боком выбравшись из сосняка, дайне припустил обратно по своим следам, чутко ловя долетающие с дороги звуки. Тишина не успокаивала, напротив. Он нутряным чутьем понимал - будь Гай в порядке, пошел бы искать запропастившегося ученика. Воздух пах железом и кровью, тяжело, удушающе. Мальверин потер лицо и уставился на ладонь в алых разводах. Он не был ранен, значит кровь принадлежала разбойнику, гнавшемуся за ним. Затолкав подальше неуместное сейчас желание стереть с себя любой след, напоминающие об этом человеке, дайне бесшумно приблизился к месту, где оставил Илгая. Здесь пахло еще хуже. Телега с коршем осталась там же. Четверо разбойников не подавали признаков жизни, потому не интересовали. Гая он нашел, обойдя телегу, и сердце сжало железным обручем. По всему выходило, что наставник сражался и победил, но сил на большее не хватило. Разрывая подол новой рубашки, Мальверин ощутил отстраненное спокойствие, накрывшее завывающий внутри страх за Илгая, как котел накрывают плотной крышкой. Жизнь наставника сейчас зависела от него, пришло время отплатить за заботу и доверие. Очнулся Илгай от мерного покачивания, и сразу пожалел об этом. Болело все так, будто его заживо поджаривали на медленном огне. В груди и вовсе полыхал костер, в горле пересохло и царапало. - Не двигайся, пожалуйста, - прохладная ладонь тронула лоб, выдергивая стон облегчения. – Потерпи, я сейчас. В губы ткнулось горлышко баклажки, теплая вода немного пригасила пожар, перед глазами прояснилось. Не слушая увещеваний, Илгай со стоном приподнялся, озираясь. Мальверин, стоящий рядом на коленях, выглядел ужасно. Всклокоченный, в порванной одежде, с древесным мусором в волосах и кровавыми разводами на щеках. - Маль… - боль отошла на задворки, от ужасной мысли нутро сжало когтистой лапой. Непослушной рукой Илгай потянулся к ученику. – Что он с тобой сделал?.. - Ничего. Тот человек мертв, - дайне сурово сжал губы, выражение холодной решимости на юном лице смотрелось незнакомо и жутковато. - Ляг, пожалуйста. Тебя тяжело ранили. - Нужно выбраться назад на тракт, - пара движений лишили остатков сил, от боли начало тошнить. - Я помню дорогу, - этот незнакомый, резко повзрослевший Мальверин деловито проверил повязки, намотанные прямо поверх одежды, поправил скатку одеяла под головой и перебрался на козлы, попросив напоследок. – Постарайся уснуть, болеть будет меньше. Дорога домой слилась для Илгая в одну нескончаемую мутную полосу. Он честно пытался уснуть, но какая-то часть разума то и дело вскидывалась, не позволяя уйти в забытье. На одеяле под спиной словно выросли колючки, впивающиеся в тело, когда колесо телеги наезжало на камень или кочку. Мальверин оглядывался на каждый невольный стон, и Илгай терпел, сцепив зубы. Яд не убил его сразу, значит, не смертельный. Доберутся до деревни, и Рукхана быстро поставит его на ноги. Вокруг темнело, из-за горизонта выплыл диск большой луны. По прикидкам Илгая, им осталось проехать совсем немного. Телегу тряхнуло, Маль щелкнул вожжами, понуждая корша идти быстрее. Пересечение границы Болот он ощутил, не глядя. Будто тенькнуло внутри, и грызущее беспокойство сразу улеглось, позволяя забыться. Огни Болотной деревни, загоревшиеся в ночной темноте, заставили Мальверина облегченно выдохнуть и прикусить губу, давя подступающие слезы. Каждый стон Илгая отдавался физически ощутимой болью в теле, он заставлял себя следить за дорогой и не оглядываться ежеминутно. Подъезжая к воротам, дайне уже плохо соображал, отмечая поднявшуюся суету отстранено, как через толстый слой воды. Дозорный поднял на ноги старосту, вместе с Кресом прибежала Марика. Мальверина тормошили, расспрашивали, но он мог только кивать и мотать головой, не в силах выдавить ни звука из онемевшего горла. Подошедшая Рукхана разогнала взволнованных болотников и велела отнести раненного в его дом. Мальверин вцепился в край одеяла, на котором несли Илгая, стараясь ступать как можно осторожнее, и отпустил только для того, чтобы открыть дверь и зажечь светильники. Он не заметил, как в доме осталась одна целительница, раскладывающая на столе извлеченные из поясной сумки склянки, мотки чистого полотна и изогнутые иглы с вдетыми нитками. Рукхана поманила его к себе. - Разожги огонь и нагрей воды, будь добр, - ровный, доброжелательный голос целительницы выдернул дайне из сумеречного состояния. Мальверин неловко дернул головой, мышцы словно одеревенели от напряжения, не спешащего уходить. Огниво выскальзывало из закосневших пальцев, растопка никак не желала разгораться. Он сам не понимал, почему стало так плохо сейчас, когда все позади и они вернулись в безопасное место. - Подойди сюда, - Рукхана мягко взяла его за руку, глядя в глаза. – Я понимаю, что тебе тяжело, но прошу потерпеть еще немного. Мне нужно задать тебе несколько вопросов, Мальверин. Не сможешь говорить, просто кивай. Хорошо? Получив подтверждение, целительница одобрительно улыбнулась. - На вас напали? Мальверин кивнул. Он хотел рассказать, что произошло, однако горло словно пережало. - Ты видел, чем ранили Гая? Отрицательно помотав головой, Мальверин испытал прилив жгучего стыда. Он бросил наставника сражаться в одиночку. - Сколько времени прошло с того момента? Дайне несколько раз открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба. - Ч-четыре часа примерно, - выдавил он, хрипя. - Это хорошо. Ты сам делал перевязку? – весь вид Рукханы излучал деловитую сосредоточенность. – Ты все правильно сделал, молодец. Поможешь мне? Слова целительницы распустили тугой узел в груди, мешавший говорить и сделать лишний вдох. Мальверин заметался по кухне, наливая нагревшуюся воду в глубокую миску, доставая чистые полотенца и подбрасывая в печь несколько толстых поленьев. - Неси все в комнату, - Рукхана сложила на стул шерстяной платок, в который куталась, засучила рукава. Илгай бредил, находясь в зыбком полусне-полуобмороке. У него начался жар, на висках выступил лихорадочный пот. Мальверин вместе с целительницей раздел мужчину, обтер его влажным полотенцем, стараясь не смотреть лишний раз на страшную рану на боку. - Придержи его, - скомандовала Рукхана, беря иглу. – Я зашью рану на бедре. Илгай метался, явно не соображая, где он и что происходит. Мальверин налег на плечи наставника, боясь причинить лишнюю боль и прося немного потерпеть. Услышав его голос, Илгай перестал вырываться, задышал ровнее. - Вот так, - целительница наложила поверх шва пропитанную густым, пахнущим смолой бальзамом повязку. – Вторую рану зашивать пока не будем, пусть плохая кровь выйдет. Я оставлю тебе настойку, ее нужно давать Гаю каждый час по пять капель, смешав с ложкой воды. У него может быть сильный жар, тошнота и озноб. Не кутай и давай попить, если попросит. Можно обтереть холодной водой. Если откроется кровотечение, сразу зови меня. Справишься? Мальверин запоминал, кивая на каждое слово. - Хорошо. Я попрошу Марику посидеть с вами, - Рукхана убрала лекарский скарб, оставив склянку с настойкой, банку заживляющего бальзама и полотно на перевязку. Накинула на плечи платок. - Спасибо вам, тэне. Спасибо… Мальверин благодарил, не замечая, как по щекам потекли слезы. - Ну что ты, лучик, - целительница обняла его, невесомо погладила по спине. – Гай выздоровеет. Все плохое закончилось. Уткнувшись носом в пахнущую лекарствами ткань на груди целительницы, Мальверин на мгновение почувствовал себя совсем маленьким. Никто прежде не обнимал его так. Словно мать, которой он никогда не знал. Сразу захотелось поверить, что все действительно будет хорошо, даже если страх никуда не ушел, затаившись под сердцем. - Завари себе чаю с кошкиным зельем, - Рукхана вытерла его лицо краем платка, будто малышу. – И вымойся. Не дело рядом с раненным мусор из косы вытряхивать. Закрыв дверь за целительницей, дайне постоял немного, закрыв глаза и сосредоточившись на дыхании. Вернулся в спальню проверить, как самочувствие наставника. Мужчина спал, вытянувшись во весь рост и бессильно откинув голову на подушку. Ступая на цыпочках, Мальверин проверил, не усилилась ли лихорадка, укрыл тонким легким одеялом и пошел отмываться. Плеснул в бадью остатки кипятка и забрался с ногами, сбросив одежду прямо на пол. Кожа зудела, будто снова сдуру влез в куст крапивника, на руках засохла кровь. Поднеся ладони к лицу, Мальверин глубоко втянул воздух. Кровь Илгая, которой испачкался, пока перевязывал его на заброшенной дороге. Словно в трансе, Мальверин коснулся середины ладони губами. На языке растекся терпкий, солоноватый вкус, зуд разом утих. Дайне обмакнул тряпку в кувшин с мыльным раствором и принялся ожесточенно оттирать лицо и плечи. Окунулся с головой и намылился еще раз. Тщательно промыл волосы, вытаскивая запутавшиеся сосновые иголки, выбрался, наскоро растираясь полотенцем. Скоро придет Марика, негоже встречать ее в таком виде. Когда жена старосты постучала в дверь, Мальверин привел себя в порядок и переоделся, даже косу успел расчесать. Рубашка Илгая была ему велика, пришлось подвернуть рукава и плотно затянуть шнуровку на горле.