Огонек от солнца

Бурый секач рыл копытом болотный дерн, подслеповато поворачивая тяжелую лобастую голову. Мохнатые уши дергались, ловя звуки, черная щетина на загривке стояла дыбом. За его спиной в неглубоких лужах с прогревшейся за день водой ворочались, повизгивая, шесть самок и несколько дюжин полосатых поросят. Стадо облюбовало болотную низину, заросшую камышом с сочными корнями и болотным орехом. Мальверин наблюдал за животными, притаившись на вершине небольшого холма. Смесь травяного сока и толченой коры, которую перед охотой нанес на кожу, должна была надежно отбить запах, однако вожак волновался. Стадо выследил несколько дней назад Илгай, подивившись, что свиноматок в разгар лета сопровождает взрослый самец, вместо того, чтобы нагуливать жир на зиму в одиночестве, как обычно. Группа загонщиков должна была вспугнуть стадо, выгоняя его на охотников с копьями и рогатинами. Лучники, растянувшиеся цепочкой за холмами, прикрывали основной отряд. Из рассказов болотников Мальверин усвоил, что кабаны плохо видят, зато имеют отменные слух и нюх, а разозлившись или получив рану, могут бросаться на охотника без малейшего страха. К охоте готовились обстоятельно. Мужчины тщательно проверяли остроту копий – тяжелых, с широкими наконечниками и перекладиной поперек древка, сделанного из железного ясеня. Староста распределял болотников по отрядам, исходя из опыта и способностей каждого. Младшие пойдут загонщиками, Мальверина, как и предрекал Илгай, вместе с еще тремя парнями поставили лучником. Сам же Илгай попал в основной отряд, которому предстояло добыть зверя. Стоящий рядом Торик шепотом пояснил, что это почетно, но и очень опасно. Кабан – зверь сильный и яростный, норовит ударить клыками или затоптать копытами даже на последнем издыхании. Выслушав, Мальверин проникся важностью предстоящей ему задачи и до ночи отбирал и перепроверял каждую стрелу, пока Илгай не погнал спать. Взгляд скользнул к слившемуся с густой травой наставнику, держащему наизготовку копье. Недавно Мальверин обнаружил, что всегда знает, где Илгай находится. Словно протянули невидимую нить. Дайне поймал себя на том, что бездумно пялится в спину мужчины, наблюдая, как легкий ветер ворошит темные волосы, стянутые в небрежный хвост. После ранения Илгай сильно изменился, стал молчаливым и угрюмым. Не отшучивался на подколки болотников, отмалчивался на встревоженные вопросы Марики, старался лечь спать пораньше и начал пропадать на Болотах в одиночку. Сперва Мальверин решил, что наставника гложет собственная слабость от плохо заживающих ран, но было что-то еще. Поменялся даже его запах, стал слабым и каким-то тусклым. Дайне ожидал, что за расспросы ему влетит, однако Илгай только посмотрел в ответ тяжелым усталым взглядом и пробормотал, дескать, все с ним нормально, нечего огород городить. Он думал, что Мальверин не знает о его еженедельных визитах к Рукхане. Мальверину не нравились произошедшие с наставником изменения, они словно отдалились друг от друга. Илгай больше не трепал его по волосам, не хлопал одобрительно по плечу. Он вообще старался не прикасаться к ученику. Мальверин не мог найти точного определения чувству, вызванному этими изменениями. Больше всего оно походило на обиду, смешанную с недоумением. Ему не хватало тепла мимолетных прикосновений, вечерних посиделок и редкого смеха Илгая. Будто зима началась посреди лета, и он медленно замерзал.       …Громкое «ач-ач» загонщиков вспугнуло стадо. Бурые свиноматки с пронзительным хрюканьем сгоняли в кучу поросят, вожак пряданул ушами, опустил голову и попер вперед с целеустремленностью тарана. Прямиком в сторону залегшего в травяном гнезде Илгая. Мальверин вытянул стрелу из колчана, наложил на тетиву, выжидая. Он не сомневался в способностях наставника. Илгай был опытным охотником и опасность заметил. У кабанов плохое зрение, потому человека секач увидел слишком поздно. Широкий наконечник копья воткнулся в заросшую густой щетиной грудь до самой перекладины. Вепрь дико взревел, опрокидывая охотника. Илгай сноровисто откатился от бьющих по земле копыт, выхватил из-за пояса нож. Остальным охотникам повезло больше – от стада отбили троих свиноматок, не трогая молодняк и поросят. Мальверин поднялся в полный рост, растягивая тетиву. У секачей крепкая шкура, целиться лучше в глаз или под лопатку. Жесткое оперение стрелы щекотало щеку, даря странное успокоение. В последнее время на него часто накатывало чувство полной сосредоточенности, как у готовой к броску рыси, следящей за добычей, хищное предвкушение, заставляющее сердце быстрее гнать кровь по венам. Стрела с тонким свистом ушла в полет и чиркнула по лобной кости зверя, не нанеся серьезной раны. Мальверин выхватил вторую, отправляя следом. Металлическое жало впилось под лопатку, зверь, одуревший от боли и ярости, практически встал на дыбы. Чем и воспользовался Илгай, бесстрашно бросаясь к ревущему секачу, чьи клыки могли пробить человеческое тело насквозь. Дайне едва сдержался, чтобы не высказать вслух парочку подслушанных от старших болотников крепких словечек. Потому что его наставник или герой, или дурак – переть на такую опасную добычу с одним ножом и перерезать ей глотку, словно не замечая страшных клыков. Кабан тяжело фыркнул и осел на истоптанную и перерытую землю. Илгай стряхнул кровь с ножа и обернулся, глядя на застывшего с луком ученика, вскинул кулак в жесте одобрения. Сердце замерло и гулко бухнуло в ребра, разбивая разом всякую сосредоточенность. Мальверин не понимал, что с ним происходит, и не хотел сейчас разбираться. Хотелось сбежать вниз, присоединиться к остальным охотникам, тоже хлопать по спине удачливого Илгая, поздравляя с добычей. Дайне поправил колчан за спиной и чинно спустился с холма. Охота и вправду выдалась удачной. Мясо завялят, пополняя неприкосновенные запасы на случай суровой зимы. Такой запас всегда хранился у старосты, и каждая семья могла получить свою долю в случае голодного года. А клыками украсят ворота, отгоняя блуждающих злых духов, если Илгай не захочет забрать трофей себе. Вечером в центре деревни развели большой костер, празднуя добычу и чествуя охотников. На вынесенных столах расставили угощения, над огнем подвесили на вертеле целую кабанью тушу. Марика принесла несколько кувшинов с ягодным квасом и настойкой на червянике и землянике. Мальверин обратил внимание, что Илгай только пригубил из своей кружки и отставил. Мужчина вел себя вроде как обычно, смеялся над шутками товарищей, воздавал должное запеченной на костре кабанятине, отмахивался от тянущей потанцевать молодежи. Мальверин видел, как взгляд нет-нет, да останавливался на статной девушке с двумя русыми косами. Зеленика, вспомнил дайне. Девушка была красивой и помогала им, когда Илгай лежал с ранами, но Мальверину она все равно не нравилась. Хотя кто его спрашивал? Илгай давно живет один и не спешит брать жену, в отличие от других болотников. Может ждет, пока ученик подрастет и перестанет докучать, заодно и присматривается? Сладкий квас стал безвкусным, как талая вода. Он как-то успел позабыть, что по годам давно взрослый, разнежился от доброты и участливого внимания жителей деревни и вправду почувствовал себя ребенком. Пора вспоминать. С гуляний дайне ушел, не забыв поблагодарить Марику за угощение. Когда Илгай вернулся заполночь, Мальверин сделал вид, что спит. От мужчины пахло дымом и немного потом, но чужого запаха не чувствовалось. Он сам не осознавал, почему от одной мысли о будущей супруге Илгая в груди ворочается мерзкий стылый клубок. Таков порядок вещей – всякий живущий в их мире ищет себе пару, строит дом, рожает и растит детей, оберегая их и готовя для взрослой жизни. Если какая-то беда не вынудит их оставить детей в одиночестве до срока. Илгай будет хорошим отцом, добрый и надежный как скала, закрывающая от бурь. Мальверин перевернулся на другой бок и попробовал представить, как сам однажды обзаведется семьей, но ничего внятного не представлялось. В Болотной деревне были красивые девушки, он знал, что некоторые из них точно не откажут ему, позови на танцы у вечерних костров. Болотницы ценили в мужчинах не внешность, а основательность, способность добыть пропитание и обустроить дом. Им все равно, какого рода Мальверин и насколько необычно выглядит. Жизнь с незнакомой девушкой казалась нереальным, абсурдным мороком, не имеющим отношения к реальности. Что он с ней делать будет? Лучше думать про охоту, про задуманный поход.       Накрывшись одеялом с головой, дайне прикидывал, что ему понадобится для долгого перехода по Болотам. Завтра нужно будет встать до рассвета и выбраться из дома тихо, не потревожив чуткий сон наставника. А по возвращению пускай ругается. Пришло время платить добром за добро и заботу. Из дома повезло выскользнуть незаметно. Мальверин сунул в заплечный мешок несколько сухих лепешек, баклажку воды, огниво, снял с крюка лук с колчаном и бесшумно прикрыл входную дверь. Теперь предстояло так же тихо миновать деревню, благо дом Илгая находился почти на окраине. Солнце еще не взошло, болота кутал густой туман, прохладный и вязкий, как остывший кисель. Мальверин шел осторожно, хотя эту часть Болот выучил так, что мог бы пройти и с закрытыми глазами. Но начинать поход с подвернутой ноги было глупо. В тумане хлюпало и булькало, слышались влажные шлепки. Дайне давно научился вслушиваться в это неумолкающее звучание жизни, выделяя опасность. Его путь лежал дальше от проторенных болотниками троп. Солнце выплыло из-за горизонта, туман редел, прозрачными клочками расползаясь по низинам. Мальверин осмотрелся, подтянул лямки заплечного мешка и двинулся дальше. Под ногами чавкало, в отпечатках ног оставались маленькие лужицы. Похоже, он слишком забрал на восток. До полудня предстояло пройти еще около двух лиг, но расстояние не пугало дайне. Ему нужно добыть крупного зверя. Кузнеца или лекаря из него не выйдет - ни к тому, ни к другому Мальверин не испытывал ни склонности, ни интереса, а охотник для подтверждения статуса взрослого должен самостоятельно одолеть секача, или пуму, или каменного тирса, и принести в деревню добычу. Дайне не считал себя безрассудным, потому остановился на последнем варианте – тирсы опасны, но неповоротливы и медлительны в ночное время. Главное, не наткнуться на самку, охраняющую кладку. Когда солнце приблизилось к зениту, Мальверин заметил, что местность начала меняться. Пропали деревья и кустарники, на сколько хватало глаз расстилалась зеленая мшистая равнина. Дайне знал, что безмятежный на вид пейзаж коварен – он приближался к сердцу топей, тянущихся на многие лиги. Никто не проходил Великие Болота от края до края, а если и проходил, то историй о смельчаке не сохранилось. По позвоночнику пробежал легкий холодок. Он никогда не забирался так далеко самостоятельно, без Илгая. Мысль о наставнике заставила упрямо тряхнуть головой и продолжить путь. Мальверин планировал добраться до начала небольшого кряжа, виденного на карте, хранящейся у Илгая среди книг. Каменистая гряда поднималась гребнем из болот и тянулась полукругом на пару десятков лиг к юго-востоку. Наставник рассказывал, что кряж изрыт пещерамии у его подножья часто селятся тирсы – в теплых пещерах удобно обустраивать кладки и оборонять потомство, пока ящерята не подрастут. Солнце припекало, и Мальверин высматривал место, где можно передохнуть и перекусить. Он ушел из дома голодным, и живот уже начал напоминать о пропущенной утренней трапезе. Приметив выступающий из зеленой массы небольшой валун, дайне двинулся к нему, прощупывая древком копья землю перед собой. Мягкий дерн пружинил, но держал. Камень давал небольшую тень, Мальверин устроился в затененном месте, положив под правую руку копье, готовый вскочить в любой момент. Вокруг разливалась тишина, ветер доносил запахи множества мелких живых существ, однако признаков опасности дайне не ощущал. Вытащив из мешка лепешки и воду, Мальверин прижался спиной к валуну, успевшему нагреться с утра, и принялся за трапезу. Илгай, небось, уже проснулся и роет носом землю в поисках ученика. Нужно было оставить ему записку, чтобы не волновался. Дайне едва не подпрыгнул, сраженный догадкой. Илгай наверняка пойдет за ним. Наставник прекрасный следопыт, а он совершенно не заботился о заметании следов. Хотя, может, Илгай решит, что Мальверин ушел поохотиться на птиц и вернется к ужину. Тогда раньше вечера его не хватятся. Тонкий звук, донесшийся откуда-то справа, заставил навострить уши. Мальверин быстро затолкал в мешок остатки обеда, перехватил копье и прислушался. Звук повторился, все больше напоминая слабый крик о помощи. Дайне раздумывал недолго. Болотники не раз рассказывали о прозрачных, заманивающих жертв в трясины, о блуждающих безликих тенях, однако все, как один, утверждали, что под дневное солнце, да еще и в летнюю пору, никакая нечисть не выползет. Идти пришлось недалеко. При виде бедолаги, угодившего в коварную трясину, Мальверин на мгновение все же замер. Белыми волосами и бледной кожей он и впрямь напоминал призрака. Только изрядно изгвазданную жирной коричневой грязью рубашку призрака украшала вышивка, которой расшивали одежду в Болотной деревне. - Стой на месте и не дергайся, - дайне зорко осматривал землю под ногами, прикидывая, как вытянуть мальчика и не провалиться самому. В мешке лежал моток веревки, но хватит ли у него сил добросить? – Сейчас я тебя вытащу. Услышав его голос, мальчик попробовал развернуться, сразу проваливаясь еще глубже. - Стой, дурень, кому говорю! – Мальверин приметил место, откуда несостоявшийся утопленник пришел и начал заходить с другой стороны. – Я брошу веревку. Обвяжешь себя. Понял? - Да, - голос мальчика звучал слабо, будто сказать слово стоило ему огромного усилия. - Вот и хорошо, - Мальверин подумал, что мальчишка изрядно перепугался. И чего его понесло на Болота в одиночку?! Дайне боялся, что испуганному и долго пробарахтавшемуся в болоте мальчишке не хватит сил удержать веревку, однако тот проворно схватил брошенную веревку и обвязал себя вокруг груди. Что-то в его движениях показалось Мальверину странным. - Я буду тянуть понемногу, - предупредил дайне, начиная медленно выбирать тонкий канат. Завязший в трясине бедолага понятливо расслабился, не дергаясь и не пытаясь встать в полный рост. Он был легким, как пятилетний ребенок. Болото глухо чмокнуло, пошло крупными пузырями, выпуская окончательно добычу, Мальверин потянул резвее. Ноги увязли по щиколотку, с ненадежного места стоило убираться побыстрее. - Давай руку, - дайне потянулся помочь мальчику встать, и едва не отдернул руку, когда тот поднял голову. С белого лица в грязных разводах смотрели светло-голубые, как зимний лед, глаза без белков и зрачков. - Мальверин? – мальчик неуверенно поднялся на ноги. – Ты же ученик Илгая, да? А я Ильяри. - Подснежник? – от удивления Мальверин автоматически перевел имя на человеческий лад. И вспомнил, что мальчика он и вправду пару раз видел в деревне. - Можно и так, - на губах мальчика появилась робкая улыбка. – Спасибо, что спас. Ильяри смотрел в сторону, словно наблюдая что-то за плечом собеседника, и Мальверин вдруг понял, в чем странность. Мальчик был слепым. История, как он очутился в центре Болот, становилась все загадочнее. - Как ты сюда вообще забрел? – дайне не замечал, что копирует ворчливые интонации Илгая, когда тот, переволновавшись, выговаривает ученику за дурость. Не то чтобы это случалось часто. – И не знаешь разве, что на Болотах лучше не кричать – скорее хищник услышит, чем помощи дозовешься. - Я услышал твои шаги, - Ильяри безмятежно улыбнулся, пытаясь стереть грязь с лица и еще больше ее размазывая. – Я могу узнать каждого в деревне по звуку шагов. И добавил не то обиженно, не то восхищенно: - Только ты очень тихо ходишь. Как кошка. Люди обычно больше шумят. - Так я и не человек, - хмыкнул Мальверин. – Давай-ка выберемся отсюда на твердую землю и приведем тебя в порядок. Он ожидал, что найденыша придется вести за руку, помогая обходить препятствия, но Ильяри двигался, как зрячий. Не зная, и не поймешь сразу. Погодя, Мальверин понял, что новый знакомый ориентируется на слух, по звуку его шагов. - Рядом ручей, - Ильяри остановился, медленно поворачиваясь и указывая куда-то в сторону россыпи мелких камней шагах в ста впереди. Дайне прислушался, ничего не услышал и решил положиться на слова мальчишки. Отмыться им обоим и вправду не помешало бы – болотная грязь присохла, стягивая кожу и воняя гнилыми водорослями. Ручей обнаружился там, где указал Ильяри. Тонкая струйка воды стекала между двух наклоненных друг к другу камней, образовывая у их подножья крошечное озерцо поперечиной в несколько локтей. Ильяри опустился на колени, зачерпнул воду двумя ладонями, подержал немного, будто согревая. Убедившись, что с мальчиком все нормально и снова топиться он не собирается, Мальверин набрал воды в баклажку с другой стороны озерца, отмыл руки и умылся. По-хорошему, следовало свернуть свой поход и отвести Ильяри в деревню. Однако внутри зрела детская досада на внезапное препятствие. Ильяри вдруг вскинулся, завертел головой. - Сюда кто-то идет. Не человек. Очень большой. Мальверин сжал копье, внимательнее осматриваясь. Следы четырехпалых лап, не замеченные ранее, наводили на нехорошие подозрения. До кряжа еще больше полулиги. Неужели тирсы заходят так далеко? Хотя Илгай, кажется, упоминал, что иногда ящеры подбираются чуть ли не к деревне. - Он далеко? – если у Ильяри настолько острый слух, возможно, он услышал хищника издалека. - Не могу сказать. Вроде, далеко, - неуверенно подтвердил мальчишка. – И, кажется, он не один. - Поднимайся, - Мальверин принял решение. Охота охотой, да как бы самим не оказаться съеденными. – Идешь за мной, шаг в шаг. Услышишь что-то еще, говори. Теперь уже и он различал звуки тяжелой поступи, под которой чавкала болотистая земля, ветер донес тяжелый запах крупного зверя. Тирсы опасны не только своими острыми когтями и мощными челюстями с загнутыми зубами, но и способностью преследовать свою жертву по несколько дней, пока та не обессилеет.