Огонек от солнца

День Прощания с солнцем в этом году выдался не по-осеннему жарким, словно сама Солнечная Дева щедро дарила тепло, перед тем, как скрыть свой золотой щит за облаками на долгие зимние месяцы. Женщины пекли пироги с ягодами и грибами, украшали притолоки и окна гирляндами из поздних цветов и листьев, благодаря солнце за урожайное лето, за богатые дары. Илгай с Мальверином спозаранку сбежали на болота, дабы не участвовать в предпраздничной суете. Илгай злорадно посмеивался над Ториком, которого супруга с вечера захомутала наводить порядок в доме и во дворе. Кассина, чей живот уже в дверь проходил впереди нее, крутого нрава не утратила, а, судя по обещаниям Рукханы, вскоре осчастливит мужа как минимум двойней. - Ты пойдешь вечером на праздник? – Мальверин бесшумно скользил за левым плечом, держа снаряженный лук наизготовку. - Пойду, - Илгай рассматривал землю под ногами, делая вид, что выискивает свежие следы. – Не пойти – проявить неуважение к Солнечной Деве и ко всей деревне. - Нужно принести угощение, так? – сейчас дайне интересовали сугубо практичные моменты. - Да, каждая семья приносит на общий стол что-то от себя. - Можно испечь пироги с рыбой, - предложил Мальверин. – Рыба у нас оставалась. Или набить птицы и запечь с травами. - Можно и то и то, - Илгай слегка оживился. – Пироги, если что, на мне. - Договорились, - Мальверин развернул плечи, улыбаясь, хотя на душе было вовсе не радостно. Проводив сестер, Илгай вернулся задумчивым. Сперва Мальверин думал, что наставник огорчен отъездом родственниц, с которыми видится редко. Но Гай не выглядел печальным, скорее решающим в уме некую сложную задачу. Судя по бросаемым на ученика взглядам, он являлся частью этой задачи. Еще и Зеленика, никак поверившая, что от внушений сестер и Креса Илгай образумится, все чаще крутилась рядом. То плечи голые выставит, то грудь при встрече выпятит так, что едва не рвет тонкий лен сорочки. Мальверин не мог объяснить себе, почему повышенное внимание к Илгаю его так раздражает. Зеленика была красивой, насколько он понимал в девичьей красоте, и рукодельницей хорошей. Возможно, именно о ней и своей дальнейшей судьбе думал наставник все это время. Хотя конфеты Илгай привез ему. Вкусные конфеты, у него еще осталось несколько про запас, после того как угостил Ильяри. В расставленные с вечера силки попалась пара откормившихся за лето куропаток, Мальверин подстрелил крупного селезня. Илгай помог ему справить новый лук, взамен потерянного в походе к кряжу. Новый лук, с короткими плечами, выточенный из светлого тиса и укрепленный рогом корша, ложился в руку как влитой и отличался дальнобойностью. Илгай потом признался, что похожими пользуются кочевники-шехи и у его деда хранился такой же. Подобрав упавшую в заросли камыша добычу, Мальверин погладил отполированное до золотистого медового блеска дерево рукоятки. Когда он отселится, у него навсегда останется память о заботливом наставнике. Возвращались домой, когда солнце едва перевалило зенит. Над Болотной деревней витала умопомрачительная смесь запахов свежей зелени и цветов и готовящейся еды. Мальверин вскипятил большой казан воды, подточил нож и пошел за дом ощипывать и потрошить дичь. Илгай присоединился через несколько минут. Молча закатал рукава рубашки и принялся щипать утиную тушку, откладывая жесткие маховые перья, годящиеся на поплавки и оперение стрел. Мальверин поймал себя, что продолжает выполнять работу механически, зацепившись взглядом за жилистые предплечья наставника. Под смуглой кожей напрягались мышцы и жилы, в размеренных уверенных движениях чувствовалось что-то гипнотизирующее. Мальверин незаметно скосил глаза, разглядывая сидящего на корточках мужчину. От темных волос, слегка завивающихся, когда отрастали, носа с небольшой горбинкой и упрямо сомкнутых тонких губ, которых редко касалась настоящая улыбка, до острых ключиц, видных в вырезе расшнурованной рубахи. Кто-то мог бы сказать, что Илгай не отличается особой красотой, но Мальверин никогда не задумывался о таком. Для него Илгай всегда был самым лучшим, и внешность роли не играла. Он был… правильным. Нож неудачно скользнул по птичьей кости. Мальверин дернул рукой, прижимая пострадавшие пальцы к губам. - Сильно порезался? – казалось, полностью ушедший в свои думы Илгай моментально поднял голову. – Брось, я доделаю. Перевяжи лучше. Мальверин дернул плечом, зализывая кровоточащие ранки. На нем все быстро заживало, не с чего тревоги разводить. Илгай бросил на него непонятный взгляд, прокашливаясь, словно что-то в горло попало, и быстро отвернулся. Готовили праздничный ужин они слаженно, обмениваясь ничего не значащими фразами. Пироги у Илгая подошли пышно, светя румяными боками. Мальверин вызнал от сестер наставника, что готовить тот научился, еще когда болела мать. Выпечку вкуснее дайне пробовал разве что у Марики. Разложив угощения на деревянных блюдах и прикрыв чистым полотном, Мальверин с Илгаем вышли в ранние сумерки. В центре деревни уже разжигали большой костер. С окончанием праздника каждая семья заберет по угольку, чтобы разжечь домашний очаг. Болотники верили, так заступничество Солнечной Девы пребудет с ними во время суровой зимы. Столы, на которые каждый складывал свое подношение, расставили по двум сторонам от костра. Марика со старшими женщинами разливали по кружкам и кубкам терпкую травяную настойку и хлебный квас. Вновь пришедших приветствовали, Вятка с Ториком сразу устремились к Илгаю, норовя захапать один пирог в единоличное пользование, смеясь и толкаясь плечами как два мальчишки. Сидящая рядом с Кресом Кассина взирала на это безобразие с неожиданно мягкой усмешкой, поглаживая огромный живот. Староста же вел себя с невесткой как медведь с синицей, опекая с трогательной неуклюжестью - избранницу сына он любил, не взирая на задиристый характер последней. Когда собрались все жители Болотной деревни, включая древних стариков и грудных детей, Крес поднялся, приветствуя болотников. Это тоже было частью древней традиции. Староста не только управлял деревней, но и отвечал за своих людей перед богиней, следя, чтобы жили по правде, чтили заветы предков. - Доброго вечера, други мои, - Крес обвел замолчавших болотников теплым взглядом, словно за столом собралась его семья, его дети. – Рад видеть вас. Солнечная Дева была благосклонна к нам этим летом, да не покинет ее заступничество нас и в будущие годы. А теперь воздадим хвалу ей и нашим хозяйкам, приготовившим для нас столько вкусного. И чтобы ни крошки на столах не осталось! Дружный смех и благодарные улыбки разбили торжественную атмосферу, ритуал превратился в посиделки у вечернего костра. Воздав должное еде, молодежь отодвинула часть столов, освобождая площадку для танцев, в руках у нескольких парней появились дудочки и трехструнные гудки. Танцевать Мальверин не хотел, хоть и заметил несколько приглашающих взглядов. Зато ему понравилась бодрая мелодия, создаваемая незатейливыми инструментами. Было уютно просто греться возле костра, ловить краем уха обрывки разговоров, пить вкусный квас. Чувствовать себя частью чего-то большего, словно обрел семью, в которой все разные, но каждый важен для общего узора. Мальверин с радостью заметил Ильяри, сидящего рядом с Рукханой. Парнишка в новой, расшитой темно-зеленой нитью рубашке выглядел спокойным и довольным жизнью, тоже слушая музыку и перебирая пальцами, будто играл на невидимых струнах. С его идеальным слухом он наверняка смог бы стать прекрасным музыкантом. Радостное настроение портила только Зеленика, ради праздника явно нарядившаяся в лучшую юбку и рубаху, не гнущуюся от вышивки. Девушка танцевала, то и дело бросая взгляды на Илгая, увлеченного едой и содержимым своей кружки. Мальверин откровенно не понимал происходящего. Наблюдая за жителями деревни, он усвоил, что они привыкли открыто проявлять свои чувства и симпатии. Если Гаю нравилась Зеленика, почему он избегает ее? Если нет, почему не скажет прямо? Раньше все непонятные моменты жизни ему пояснял наставник, но с этим вопросом он к нему не пойдет. До руки дотронулись, Мальверин обернулся, ловя в отсветах костра робкую улыбку Ильяри. - Можешь взять для меня уголек? - Конечно. Обожди тут. Мальверин метнулся к крайнему столу, на котором женщины разложили заранее сплетенные туески-«гнездышки» с выстилкой из коры и трухи, позволяющие поддерживать огонь, пока несешь. - Держи, - дайне опустил в подставленные ладони туесок с живой искрой. Зеленика, раскрасневшаяся от танцев, подошла к Илгаю, протягивая руку, приглашая. – Проводить тебя? - Не откажусь, - Ильяри уцепился свободной рукой за предплечье провожатого. – Ты разве не хотел остаться и потанцевать? - Не умею танцевать, да и не тянет что-то, - Мальверин с усилием отвернулся от костра, сосредотачиваясь на осторожной хватке прохладной ладони на своей коже. Дома у Ильяри не было печи, только выложенный камнями очаг на кухне. Мальверин сгреб в сторону золу, сложил шалашиком дрова и сухой мох, поднес багровый уголек, осторожно раздувая. Огонь разгорелся, по голым стенам весело заплясали тени. - Можно я у тебя посижу? – попросил Мальверин, подбрасывая еще дров и протягивая руки к новорожденному пламени. - Тебе плохо, - Ильяри опустился на колени по другую сторону очага. – Почему? - Не важно, - возвращаться домой не хотелось. Видеть наставника, ощущать на нем запах чужого человека, представлять, как его касались жадные чужие руки. – Не бери в голову. - Хочешь остаться у меня на ночь? – Иляри тоже развернул ладони к источнику тепла, словно хотел дотянуться к собеседнику через огненную завесу. Мальверин кивнул и добавил, спохватившись. - Спасибо. От Зеленики пахло цветочными притираниями и немного потом. Ему давно следовало бы понять, что игнорирование – плохой способ решения проблем. Трусливый даже. Сестры точно надрали бы ему уши. По возвращению Илгай так и не поговорил толком с Мальверином. Однако зелье пить перестал, и постоянное легкое возбуждение делало его раздражительным. А рыжий паршивец как нарочно издевался – то в одних портках по двору щеголял, то потягивался по утрам, едва не роняя расшнурованную рубашку с плеч, то ранки зализывал, как кошак. Зеленика тянула танцевать, щебетала, призывно улыбаясь. Илгай отрицательно покачал головой. Не хорошо портить девушке праздник, но пора приводить свою жизнь в порядок. Перехватив больной, полный ревности взгляд Вятки, Илгай лишь утвердился в правильности своего решения. - Из меня плохой танцор. Да и спутник жизни неважный, - изящность словес никогда не была его сильной стороной. Зеленика посмурнела. - Любый ты мне, Гай, - тихо произнесла девушка, опустив голову. – Я хорошей женой буду, слова поперек тебе не скажу. В довольно размытых представлениях Илгая о семейной жизни это не являлось признаком хорошего. Он не хотел бы бессловесного, покорного любимого. - Дурное дело – жить с мужем нелюбимой, Зеленика. На щеках Зеленики некрасивыми пятнами проступил гневный румянец. Несколько мгновений она испепеляла его взглядом. - Сам дурак. Век один коротать будешь, не вечно ученику твоему рыжему с тобой возиться. Бросив злые слова, девушка резко развернулась, уходя с гордо поднятой головой. На душе стало гадко. Илгай допил оставшуюся в кружке настойку, стараясь смыть горечь на языке, и начал высматривать своего ученика. Среди танцующей молодежи рыжего дайне не наблюдалось, за столами тоже. - Он ушел с Ильяри, - количество людей, способных подкрасться к нему бесшумно, уже начало настораживать. Рукхана поправила состоящую из множества кос, связанных на затылке, прическу и величественно протянула руку. – Не откажусь, если меня тоже проводят. Дом целительницы с домом Ильяри разделяло не больше ста шагов, да и отказывать Рукхане было грубо. Илгай вежливо придерживал под локоть почтенную женщину, стараясь собрать лихорадочно носящиеся мысли в кучу. - Благодарю, Илгай, - Рукхана смотрела на него как-то печально, словно на безнадежно дурного, не способного к обучению, ребенка. – Помни, самые лучшие решения – они от сердца, не от ума. Но и ум терять тоже не стоит. Доброй ночи. Гадая, что имела в виду целительница и не оказалась ли ягодная наливка слишком крепкой для немолодой женщины, Илгай шел по темной пустой улице. Калитка у Ильяри никогда нормально не закрывалась, зато нещадно скрипела. Илгай подозревал, что для слепого парня этот противный звук служит оповещением о гостях. Однако на скрип никто не показывался, хотя хозяин точно был дома. Может, Маль ушел, а Ильяри спать лег? А может, не хотел, чтобы его беспокоили? Или их двоих? Не зря же Мальверин так прикипел к белобрысому парнишке, прямо пылинки с него готов сдувать.        Пораженный бредовой догадкой, Илгай застыл, занеся ногу над первой ступенькой крыльца. Перед глазами как вживую встала картина Ильяри в объятьях его ученика, тонких пальцев с пятнышками краски, перебирающих освобожденные из косы рыжие волосы. Даже красиво, наверное. Как ледяной цветок в объятьях пламени. Пришлось энергично потрясти головой, выгоняя дурацкие видения. С силой выдохнув, Илгай решительно преодолел ступеньки и постучал в дверь. - Не заперто, - тон был не слишком любезный. Илгай толкнул дверь и оказался в большой пустой кухне с пылавшим по центру очагом. Мальверин и Ильяри сидели возле огня на тощих подушках, напоминая нахохлившихся замерзших котят. - Простите, что побеспокоил поздно, - под прицелом холодных как льдинки незрячих глаз стало неуютно. – Я пришел за Мальверином. Ильяри пожал плечами. - Если он захочет уходить. Илгаю показалось, если его ученик скажет «нет», этот доходной парнишка вцепится ему в горло, но не позволит и притронуться к своему другу. Если это и любовь, то совсем другого рода. Так же он сам в юности защищал сестер. - Не надо, - Мальверин опустил ладонь на плечо Ильяри, легонько сжимая. – Я пойду. Спасибо тебе. Молчание в последнее время стало омерзительно привычным. Илгай видел, что Мальверин подавлен и злится, только не понимал, в чем причина. Странно, в начале праздника он был в более благодушном настроении. Кто-то из деревенских сболтнул какую-то гадость? Вряд ли, Мальверин всем нравился, к нему хорошо относились. Разве что Зеленика… Но за весь вечер они вроде не пересекались. - Гай, я хочу пройти ритуал совершеннолетия, - Мальверин нарушил молчание, когда они зашли в дом. – Ты дашь свое разрешение? - И пойду с тобой, - как бы не хотелось отговорить, он не имел права. Дети становятся взрослыми, так устроена жизнь. Как правильно сказала Илая: «Ребенком он будет не всегда». – Только Креса нужно предупредить. Мальверин кивнул, устроился на своем любимом месте возле печи. Мысль, что скоро это место опустеет, острой иглой уколола за грудиной. - Если все получится, я сразу отселюсь. - На пороге зимы? – Илгай позволил себе скептически выгнуть бровь. - Поживу у Ильяри. Ему все равно нужна помощь, ты видел его дом. А сам он никогда не попросит. - Добро, - Илгай сжал кулаки, лишь бы немного унять позорную дрожь. – Ты же знаешь, что тебе не обязательно спешить. Я тебя не гоню. Мальверин вскинул голову, в глазах смешались злость, упрямство и печаль. - Пока я тут живу, ты не можешь привести жену, - дайне сделал глубокий вдох, переплетая пальцы, словно хотел удержать сам себя, сдержать пока не произнесенные слова. – Ты столько для меня сделал хорошего. Я не хочу мешать твоей жизни. Илгаю захотелось одновременно взвыть и рассмеяться. - И ты туда же! Далась вам эта жена, - рвущийся наружу нервный смех удалось задавить. – Не собираюсь я жениться. - Но Зеленика…, - Мальверин выглядел немного огорошенным таким заявлением. - Мечты Зеленики – ее проблемы. О чем я ей и сказал, - прозвучало грубовато, но одно воспоминание о настойчивой девице вызывало новый прилив раздражения. – Если это единственная причина, почему хочешь сбежать от меня, то живи здесь, сколько захочешь. Мальверин отвернулся к огню, так что лицо оказалось в тени. - Я бы никогда не уходил, будь моя воля. Слова прозвучали так тихо, что только острый слух Илгая позволил их различить. Дурное сердце кувыркнулось, едва не сломав ребра, и заскакало как бешеный заяц. - Ну, раз вопрос решен, то идем-ка спать, - хорошо, что Маль продолжал смотреть на огонь. Илгай подозревал, что выражение лица у него далеко от нормального. – Завтра пойдем на твое озеро, великий рыбак. Может, еще что интересное поймаем. Очередное утро, поддернутое легкой изморозью на траве и кусающееся прохладой, началось с криков и ругани. Вышедший за водой Илгай опознал по голосу Ирнику, известную на всю деревню сплетницу и вообще вздорную бабу. Отвечавший ей густой бас мог принадлежать только их кузнецу. - Да на кой ляд мне твоя коза сдалась, карга старая?! – Храмн взревел раненым вепрем. – Калитку запирать надо. В ответ последовала тирада, сочетавшая нелестную характеристику умственных способностей и уничижительное описание мужских достоинств, способная вогнать в краску трактирного вышибалу с двадцатилетним стажем. Тогда Илгай только посмеялся, заметив, как заалели щеки у выскочившего на шум Мальверина. Однако конфликт набирал обороты, обе стороны обрастали поддержкой. К обеду явился Крес, решивший выяснить, отчего его односельчане вот-вот перейдут от словесной битвы к кулакам. Надо сказать, что Ирника держала пару коз особой пушной породы и вязала из их шерсти пледы на продажу. И баловала своих любимиц безобразно. Рогатые пройдохи бродили по всему двору, иногда забредая и в соседние. У Храмна они по весне обглодали половину молодых яблоневых саженцев. Потому сейчас Ирника и надрывалась, указывая на очевидный мотив похищения ее Яськи. Крес разогнал стихийное сборище, пообещав Ирнике тщательное расследование, а Храмну шепнув, мол, меньше слушай дурных баб. Несколько охотников вызвалось обследовать окрестности деревни и вернуть беглянку, если животине вздумалось просто прогуляться в поисках нового пастбища. Козу так и не нашли. Точнее, нашли несколько клочков белой шерсти и обглоданную ногу с острым копытцем. А рядом отпечатки когтистых трехпалых лап.