Огонек от солнца

      Хлопнула входная дверь, огонек масляной лампы качнулся от ворвавшегося потока холодного воздуха. Задремавший за столом Мальверин подскочил, хватая лежащий под рукой лук, и только потом сообразил, что он уснул дома, а не в дозоре. В прихожей что-то упало, послышались тяжелые шаги и глухой удар, будто пришедший не удержался на ногах и врезался в стену. Сон слетел моментально. Выбежав из кухни, Мальверин остановился, чувствуя, как сердце тошнотоно заколотилось в горле. - Гай?.. Тебя ранили? Илгай помотал головой, по ввалившимся щекам хлестнули слипшиеся пряди волос. Кое-как стянув кожух – правую руку он явно берег – и спинав сапоги, мужчина прошел на кухню, грузно рухнул на лавку возле стола. Мальверин поставил котелок воды, чтобы занять руки. Он не спешил приставать с расспросами. И так понятно, что случилось что-то дурное. Что-то еще похуже происходящего последние несколько недель. Отпив теплого чая из подсунутой в руки кружки, Илгай долго, с присвистом выдохнул, скованные напряженные плечи расслабились. - Братка погиб, - произнес он, сжимая кружку двумя ладонями и глядя строго перед собой. – Кимик без глаза остался. - На вас снова напали? – Мальверин сел напротив, обхватив себя руками, словно в доме повеяло ледяной поземкой. - На обратном пути, - подтвердил Илгай и вдруг грохнул кулаком по столу. – Сволочи, они следят все время. Знают, когда и где напасть, чтобы не ушли. - Что с рукой? - Пустое, - махнул Илгай и поморщился, на лицо набежала болезненная судорога. – Бревном падающим задело. Мальверин отодвинул свою нетронутую кружку, проверил, надежно ли заперта входная дверь и подбросил в печь толстое полено. Взгромоздил сверху большой казан и вернулся в прихожую за ведром воды. В последнее время после заката без особой нужды из дома никто не выходил. Илгай продолжал сидеть, опустив голову на скрещенные руки. Мальверин не знал, что следует говорить в подобных случаях, как помочь. Он знал Братку, отца Вятки. Странно было осознавать, что никогда больше не увидит рыжего мужчину с доброй, щербатой, как и у его сына, улыбкой. - Гай, я воду нагрел, - он осторожно тронул наставника за здоровое плечо. – Давай ты вымоешься, поешь и отдохнешь. Я запру дверь, когда буду уходить. Илгай встрепенулся. - Куда это ты на ночь глядя собрался? - Моя очередь дежурить на стене, я же говорил, - Мальверин мягко улыбнулся, подталкивая наставника к бадье, исходящей паром. – Вода стынет. Илгай остановился на середине движения, полуснятая рубаха повисла на предплечьях. - Погоди… Сколько раз ты за неделю был в дозоре ночью? - Я вижу в темноте и хорошо стреляю, - дайне пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно. – И рубашку оставь, от нее пахнет, будто ты в волокушу вместо корша впрягался. - Зубы мне не заговаривай. Сколько? Илгай плюхнулся в бадью, сверля ученика взглядом. - Пять. Ровно на два дня меньше, чем ты ходил на вырубку. - То есть, ночью ты отбиваешься от тварей, днем готовишь есть и ходишь на охоту. А спишь когда? Сарказм получился вялым. Илгай понимал, что ситуация изменилась и каждый из них делает, что может. Не время жаловаться на усталость и жалеть себя и других. - Днем и сплю, - Мальверин понаблюдал, как Илгай пытается намылиться одной рукой, и неожиданно предложил. – Помочь? - Валяй. Сейчас Илгай был благодарен кромешной усталости, убивающей посторонние желания почище любого зелья. Можно было просто сидеть в теплой воде, чувствуя, как под нажимом мыльной ветоши в осторожных сильных руках распускаются стянутые узлы мышц, как уходит из тела напряжение. Мальверин, видимо, ничего предосудительного в такой заботе о наставнике не видящий, вылил в бадью еще ковшик горячей воды и скомандовал. - Наклони голову. На макушку потекла теплая вода, в волосы вплелись мыльные пальцы, разбирая образовавшиеся колтуны. Илгай прикусил губу, чтобы не застонать. Происходящее казалось более интимным, чем любовные ласки. Он много лет не мог себе позволить настолько расслабиться, подставить другому беззащитную спину. Мальверин не ощущался чужим, ему он бы и горло подставил без сомнений. Не доверяя себе полностью, отобрал ветошь и домылся самостоятельно. Ушибленное плечо разнылось сильнее, рука в суставе двигалась плохо. Мальверин подал полотенце. - Я вчера у Рукханы мазь взял. Нужно обработать. Сейчас. Махнув рукой, Илгай сел за стол, зябко поводя голыми плечами. Мальверин энергично шуровал в своей комнате. И откуда только силы берет? Хорошо быть молодым. Наверное, он задремал с открытыми глазами, потому что, когда моргнул в следующий раз, на столе стояла миска с каким-то приятно пахнущим варевом, а Маль втирал в травмированное плечо мазь, от которой по коже распространялось приятное онемение. - Ты ешь, пока горячее. Это Ильяри принес, я не успел ничего приготовить. Зачерпнув ложкой густую похлебку, Илгай подозрительно уставился сперва на нее, потом на своего ученика. Не то чтоб он боялся, что Снежок отравит его из ревности, но кулинарные таланты слепого парня внушали здравое опасение. Мальверин заметил его сомнения, улыбнулся светло, почти как раньше. - Готовила Рукхана. Так что можешь не бояться. Когда ложка скребанула по дну миски, глаза уже практически закрывались. Мальверин ушел к себе и вернулся полностью одетым. - Я ухожу. Запрешь за мной? – попросил он, затягивая поверх кожушка пояс с двумя ножами. Илгай смотрел и не узнавал своего ученика. Словно любознательный улыбчивый мальчишка повзрослел за недели на годы. Появилась хмурая морщинка между бровей, под глазами залегли тени усталости. Для посторонних, возможно, это было не столь заметно, но он видел Маля каждый день. Илгай и раньше наблюдал, как быстро взрослеют мальчишки, столкнувшиеся со смертью. Вдруг захотелось стиснуть в объятьях, прижать, закрыть собой. Не отпускать во враждебную черноту, где за ненадежным барьером частокола бродят хищные твари. Илгай беззвучно вздохнул и нахлобучил шапку на рыжую голову. - Уши отморозишь, - и добавил, выжимая усмешку. – Сожрут – домой не приходи. - Непременно. Доброй ночи, Гай. Дверь за спиной закрылась, лязгнув засовами, отсекая от тепла. Мальверин спрятал шапку за отворот кожуха, поправил колчан на спине. Темные улицы деревни встречали могильной тишиной. Кое-где в окнах мелькали огоньки, пробиваясь сквозь плотные ставни, словно боялись привлечь лишнее внимание. Предупреждение Лия сбылось. Пришедшие следом за разведчиками шидже были хитрее и осторожнее. Они нападали поодиночке и группами, пробирались в деревню, загрызали и воровали домашний скот. И исчезали, будто зимние призраки, не спеша попасть под стрелы и копья охотников. Люди начали спешно укреплять сараи и хлева и запирать дома на все засовы. Старый частокол, установленный больше от недобрых людей, чем от животных, их не останавливал. Тогда Крес принял решение выстроить новый. Со стороны болот, где пролегал неглубокий овраг, часть ограждения давно завалилась, никто ее не подновлял – звери прежде к деревне близко не подходили, разбойников в окрестностях с незапамятных времен не видели. Для частокола требовались крепкие и длинные бревна, в рощицах поблизости, где болотники собирали хворост и заготавливали дрова, таких не было. Деревья решено было рубить в лесу, в трех лигах от деревни, и доставлять на волокушах, запряженных уцелевшими коршами. На вырубку отправили самых сильных мужчин, в том числе и Илгая. Остальные вместе с Кресом трудились над установкой частокола. Первые пару дней шидже притихли и не появлялись. Впервые они напали на караван с бревнами около двух недель назад. Охотники дали отпор, но ящеры вначале метили не столько в людей, сколько в тягловых коршей. …Мальверин замер и насторожил уши, уловив подозрительный звук. Постройка защитного укрепления была практически закончена, на вершине стены постоянно патрулировали стрелки, однако шидже уже не раз демонстрировали не свойственную животным смекалку. И все же самым плохим было не это. Осенний перелет гусей, на который все надеялись, прошел стороной. Наверное, гусей тоже спугнули кишащие на болотах ящеры. Небольшие стаи все-таки опускались передохнуть на отдаленных озерах, и самые отчаянные охотники выбирались небольшими группками на промысел. Мальверин ходил вместе с ними на каждую такую вылазку. Он был удачливым охотником, хоть и возвращался вымотанным до состояния «упасть и уснуть». На болотах приходилось постоянно соблюдать осторожность, передвигаться быстро и бесшумно, страхуя товарищей. Дойти до озер, выследить и не спугнуть стаю, вернуться живым и с добычей стало главной задачей. Им везло, за время вылазок они не потеряли ни одного человека, хотя пару раз пришлось бежать наперегонки с оголодавшими шидже. Однажды они всей компанией влетели прямо в лежку. Тогда-то болотники и узнали, что старшие ящеры могут менять цвет своей шкуры, сливаясь с окружающими предметами. Увидев, как тело убитого шидже на глазах светлеет, меняя окрас с бурого на белесо-серый, некоторые охотники начали творить охранные знаки. Это открытие сберегло немало жизней, болотники приноровились выслеживать сидящих в засаде или подбирающихся к частоколу ящеров. Мальверину было стыдно признаться даже себе, но последние дни им владели только два чувства. Усталость и страх. И если усталость он мог преодолеть, то страх выгрызал изнутри. Не за себя. За Ильяри, живущего в старом, ветхом доме. За Илгая, уходящего каждое утро на вырубку и возвращающегося затемно. Ильяри они с Рукханой, в конце концов, уговорили перебраться к целительнице, но Илгаю он не мог помочь. Оставалось терпеть и верить в силу и удачливость наставника, отгоняя страшные мысли, что однажды и его привезут в деревню завернутым в окровавленный кожух, холодного и неподвижного. Мальверин постоял еще немного, унимая бухающее в ребра сердце, и вышел к горящему на центральной площади костру. У огня уже грелись ребята из ночной смены, пришедшие загодя. Дайне приветствовал двоих парней и девушку, махнув рукой, и расчехлил лук, проверяя тетиву. Девушка при его появлении залихватски свистнула, сложив пальцы кольцом. С вершины частокола раздался возглас и приглушенные ругательства. - Ряска, кикиморы дочка! Сколько раз просил?! – по приставной лестнице ссыпался невысокий коренастый парнишка с самострелом в руках. – Твой свист все Болота перебудит. - Кончай причитать, глухомань, - девушка ловко отобрала у парня самострел. – Мы чаю согрели. Пей и вали спать. Ряска подмигнула Мальверину и полезла на мостки, установленные изнутри на протяжении всего частокола. Дайне надел перчатки и взобрался следом. Ночь обещала быть морозной, стоило отойти от костра, холод начал пробираться за воротник и кусать щеки. Шапка, сунутая Илгаем, пригодилась. До рассвета им предстояло патрулировать расстояние от центральных ворот до начала оврага. Мальверин перегнулся через увенчанные железными остриями бревна, вглядываясь в чернильную темноту внизу. Шидже нападали без всякого порядка, предсказать время их появления было невозможно. Несмотря на немалые размеры, по вертикальным поверхностям они взбирались ловчее, чем белка по дереву. Дополнительную защиту в виде железных пик и шипов придумал Храмн, после того как одного из дозорных шидже сдернули прямо с вершины стены. Ящеров они пристрелили, но девушку спасти не удалось – ей разорвали горло. Мальверин долго не мог прогнать стоящую перед глазами картину, как совсем молоденькая девчонка, совсем недавно перешучивающаяся с товарищами у костра, тщетно пытается сделать вдох, захлебываясь своей кровью. Темнота безмолвствовала, но Мальверин отвык ей доверять. Темнота ночи пробуждала древние инстинкты, заставляла настороженно вслушиваться в редкие шорохи и дыхание ветра и мечтать оказаться в надежных стенах дома, с живым огнем и крепкими дверями. Захотелось вдруг не просто вернуться домой, а забраться под одеяло, причем не в своей постели, а под бок наставнику. Почувствовать его тепло, услышать дыхание. Убедиться, что жив и рядом. Мальверин энергично растер щеки, будто надеясь вытереть из головы дурные мысли. Недосып и холод плохо на него влияли. Справа раздались тяжелые шаги, из темноты выступила Ряска. - Замерз, Огонек? Вот, держи, - девушка сунула Мальверину кулек, скрученный из большого листа кленовника. В кульке оказалась сушеная клюква. Дайне благодарно кивнул, отсыпая на ладонь немного сладко пахнущих, багряных ягод. - Все забирай. Небось, опять не жрал ничего? С Ряской Мальверин познакомился на первой вылазке к дальним озерам. У девушки был низкий, словно охрипший голос, короткие жесткие, как щетина, черные волосы и немного покровительственная манера в разговорах с младшими товарищами. А еще она была нечеловечески сильной. Мальверин в жизни не поверил бы, что худая костлявая девица может поднять взрослого мужчину и нести на себе почти лигу даже не запыхавшись. Тогда это спасло жизнь одному из охотников. Дайне заметил, что Ряску немного сторонятся. Не обижают, но относятся с легкой опаской. С одним парнем, Славом, она и вовсе постоянно переругивалась. А разговорились они в одном из таких же ночных дозоров, девушка оказалась не прочь поболтать. - Так на правду не обижаются, - засмеялась Ряска в ответ на вопрос, почему Слав частенько ее обзывает. – Мой папаша, бывало, как напьется, все причитал, что с болотной нежитью меня прижил. Он, может, и не дружил с головой в последние свои годы, но брехать бы не стал. Вопрос происхождения Мальверин предпочел тогда тактично замять. Он и сам не мог похвастаться, что знает, кто его родители. У Ряски, как и у него, были непривычного, нечеловеческого цвета глаза – темно-зеленые, с черной каймой, так что, возможно, ее отец и не врал. Клюква таяла на языке, оставляя терпковатую сладость. В последнее время ему совсем не хотелось есть, запах пищи вызывал легкую тошноту. Заставлял себя есть, чтоб не терять силы, почти не ощущая вкуса. До утра они с Ряской пересекались время от времени – им выпали смежные участки – не давали друг другу впасть в дрему. Перед рассветом на отрезке возле оврага началось шевеление, всполошились дозорные, но шидже нападать не спешили, шныряя вне досягаемости стрел. - Ненавижу этих тварей! – один из парней со злостью швырнул со стены забытый деревянный брусок. - Ну и дурень, - откликнулась Ряска, флегматично провожающая взглядом исчезнувшую в кустах тварь. - Чего это? – взвился парень. - Потому что ящерки эти как дождь или снегопад, - разборчиво, словно глупому ребенку, пояснила девушка. – Можешь ненавидеть, сколько влезет, но они от этого не прекратятся. Смысл? Парень замолк, ошарашенно хлопая глазами. С такой стороны он на ситуацию явно не смотрел. Мальверину вдруг захотелось рассмеяться. Ряска временами умела поставить в тупик собеседника, выдавая вот такие фразы. Вроде бы язвила, но гнетущую атмосферу могла разогнать на раз. Домой Мальверин возвращался, зевая во весь рот. Илгай уже ушел вместе с остальными на вырубку, он успел только посмотреть в спину наставнику со стены, удерживаясь от глупого желания крикнуть что-то ободряющее или попросить быть осторожнее. От усталости голова совсем плохо соображала. Чем словами разбрасываться, лучше он немного поспит и дома порядок наведет, пока жилье не превратилось в берлогу. Или ужин приготовит, с прошлой вылазки еще половина гуся осталась. Проснулся Мальверин от того, что Илгай начал тормошить, настойчиво стаскивая одеяло. - А?.. Что случилось? – он подхватился, не соображая толком, где он и что происходит. - Тише, тише, - одеяло таки отобрали. – Ничего не случилось. Ужинать идем. Ты скоро просвечиваться будешь. Мальверин сполз с постели, со стыдом понимая, что в доме пахнет съестным, а он проспал целый день и ничего не успел из задуманного. Илгай поставил перед ним глубокую миску с супом, положил подсохшую краюху хлеба. Выглядел он повеселевшим, как человек, завершивший тяжелую и опасную работу. - Мы закончили заготовку бревен, - подтвердил догадки дайне Илгай. – Завтра все вместе укрепим частокол, дальше должно быть полегче. - Здорово, - Мальверин беззвучно вздохнул. Наставнику от него никакой пользы. – А мы с Ряской договорились на охоту выбраться. - Отдохни лучше, - Илгай неодобрительно покачал головой. – Маль, серьезно. Ты себя загонишь. - Да не устал я! – вскинулся дайне и сразу сник. – Я хочу помочь. Тебе, Ильяри… Всем жителям деревни. Я могу сделать больше. - И чем ты поможешь, сгинув на болотах? – похоже, Илгай тоже начал сердиться. – Выспишься, и пойдем утром заканчивать строительство. Ты парень зоркий, будешь нас охранять. Мальверин улыбнулся через силу, запихивая в себя остатки супа. На душе было муторно. Во время дозора было достаточно времени для размышлений, и он впервые подумал, что может являться причиной случившейся с Болотной деревней беды. Что, если устроенный им обвал на кряже открыл шидже дорогу на болота? И почему его странная магия больше не дает о себе знать, когда так нужна? Несколько раз тайком ото всех он пытался призвать силу, однако ничего внутри не откликалось. Уже начало казаться, что прошлые два раза ему померещились со страху. Этой ночью ему не снились сны, будто непроглядные мутные воды болот затянули с головой. А на рассвете поднял звук тревожного била, которым не пользовались с незапамятных времен.