Огонек от солнца

Перебирая стрелы и придирчиво осматривая новую тетиву, Мальверин мечтал только об одном. Чтобы сегодня им улыбнулась удача и охота закончилась. Еще одной ночевки рядом с Илгаем он не переживет. Тело будто взбесилось, и разум не помогал его обуздать. Только подливал масла в огонь, подбрасывая безумные сны ночью и не менее безумные мечтания наяву. Хоть вставай посреди ночи и бегай кругами по Болотам, как волк по весне. Мальверин умел складывать одно к одному. Временами подозрения, что Гаю его фантазии покажутся не такими уж безумными, перерастали почти в уверенность. Он никогда не замечал в глазах бывшего наставника того особого блеска, который появлялся у других мужчин при виде красивых женщин. Будучи здоровым и сильным, Илгай не хотел обзаводиться семьей. Зато на самого Маля смотрел временами с какой-то безнадежной нежностью, словно на нечто несбыточное, о чем лучше и не мечтать. И с весны такие взгляды на себе Мальверин ловил все чаще. Конечно могло статься, что Гай просто чувствовал ответственность за бывшего подопечного, ухитрившегося едва не помереть зимой. Мальверин натянул тетиву и убрал лук в налуч. Надо бы по возвращению переговорить с Храмном, сможет ли он изготовить полукруглые наконечники–«срезни». Такие использовали шехи для охоты на крупную дичь. В Болотной деревне чаще пользовались обычными лезвийными или зазубренными. Потом Маль вспомнил, чем закончился его последний поход к кузнецу, и к щекам невольно прилила краска. Он давно обещал Гаю сделать браслет-наруч, как у его деда, и решил вечером заглянуть в кузницу. Хотел укрепить наруч полосой металла, чтобы надежно защищал запястье и выдержал даже удар ножа. Двери в кузницу были приоткрыты, Мальверин заглянул внутрь и тут же спешно отступил, как никогда радуясь своему умению двигаться бесшумно. Потому что зрелище явно для посторонних не предназначалось. Мальверин не помнил, как добрался до дома и долго плескал в лицо холодной колодезной водой, надеясь вытравить из памяти, как суровый Храмн, которого уважали и побаивались наравне со старостой, обнимает своего помощника. Как широкие, словно лопаты, ладони бережно поглаживают спину, сгорбленные после тяжелого рабочего дня плечи, убирают за уши прядки черных с проседью волос. Как неулыбчивые губы невесомо касаются чужого виска, острой скулы, губ. Сколько тепла и нежности плещется в обычно холодных, как северное море, глазах. Зато теперь он знал, что подобные чувства и отношения возможны. Он не один такой. Однако дальше мысль лучше было не развивать – перед охотой стоило выспаться. - Идем, огонек, - Ряска оказалась рядом и положила руку на плечо, заставив невольно вздрогнуть. Наклонилась ниже, шепча почти в ухо. – Не украдут твоего наставника, не волнуйся. Резонные возражения Мальверин проглотил. Как и пожелание хоть изредка не задевать Слава, стоит тому оказаться в поле зрения. С Ряской им предстояло, как и в прошлом году, прикрывать охотников и не дать кабанам прорвать кольцо загонщиков. В паре с Илгаем встал Грайв, легко управляющийся с копьем. Мальверину это не нравилось. И ситуация, и сам человек. Он не забыл и не простил обиду, причиненную Ильяри. Нужно будет по возвращению предупредить друга ходить с оглядкой.        Илгай напоследок одарил его привычным заботливо-тревожным взглядом, однако под ним в глубине темных глаз чудилось что-то еще, кроме привычного беспокойства наставника. Маль постарался выбросить из головы посторонние мысли, нарушающие сосредоточение, натер руки и лицо загодя припасенной смесью из земли и трав. Ряска процедурой пренебрегла, бросив вскользь, что ее и так ни один зверь не учует. Зимние холода и бескормица сократили количество дичи. Одни неугомонные пернатые возвращались на Болота целыми стаями, вить гнезда на привычных местах. За крупным зверем приходилось либо идти ближе к лесам, либо долго выслеживать. Болотники уже третий день искали следы кабанов и с утра заприметили небольшое стадо. Маль собирался присоединиться к загонщикам, но Крес снова отправил его к лучникам, велев им с Ряской присматривать друг за другом. Будто они дети малые. Едва добрались до всхолмка и залегли в траве, послышались крики загонщиков.       Мальверин с Ряской подстрелили парочку годовалых поросят, отбившихся от стада. Основному отряду досталась добыча поосновательнее, хотя секач-предводитель был и не таким огромным, как на прошлогодней охоте. Кабана в этот раз добыл Грайв, и Мальверин с досадой наблюдал, как этот потомок пятнистого кхума* пыжится, свысока поглядывая на остальных. Илгай, никакого видимого огорчения не испытывающий, еще и одобрительно ему кивнул. - Не нравится мне этот белобрысый, - проворчала вдруг Ряска, вскидывающая на плечо свою добычу. – Глаза пустые, как у призрака болотного. Мальверин только плечами пожал. Он понимал, почему Крес принял в деревню, лишившуюся за осень нескольких взрослых мужчин, сильного и способного держать оружие в руках чужака. И верил, что староста не настолько слеп, чтобы не заметить странностей в поведении нового односельчанина. Однако проследить самому будет не лишним. Безопасность его близких важнее всего. Илгай хлопнул по плечу гордого своей добычей Грайва. С тяжелым охотничьим копьем тот управлялся, будто родился и вырос на Болотах. - У вас принято отмечать окончание удачной охоты? – спросил мужчина, примериваясь выпотрошить кабана и ловко нанося разрезы так, чтобы можно было снять шкуру целиком. – Или можем поехать в город. В кабак сходим, выпьем по кружке пива. - В город – это лучше к молодежи, - Илгай заметил возвращающихся с тушками поросят на плечах Маля и Ряску и понял, что улыбка сама собой растягивает губы. - Твой ученик – хороший стрелок, - оказывается, Грайв проследил направление его взгляда. – Только больно острый на язык. - Маль-то? – удивился Илгай таким словам в адрес вежливого дайне. – Это ж чем ты его так задел? Да и не ученик он уже. Взрослый парень, просто семьей пока не обзавелся. - Вот как, - у Грайва была странная улыбка, будто мышцам требовалось огромное усилие для простого действия. Вести с ним беседу Илгаю резко расхотелось. Грайв уже несколько раз пытался зазвать его то в город, то на вечерние посиделки молодежи, расспрашивал об укладе Болотной деревни. При том, что особой приязни от нового знакомого Гай не чувствовал. И когда он только успел сцепиться с Малверином? Нужно дома расспросить рыжика, когда вернутся. Тем же вечером Илгай воплотил свое решение в жизнь, и результат ему пришелся совершенно не по душе. На вопросы о Грайве Мальверин сперва отмахивался, а после признался, хмурясь: - Он ударил Ильяри. За то, что не разминулись на тропинке. Неприятный человек. Мальверин умолчал, что магия реагирует на Грайва однозначно, как на врага, хотя прямой угрозы для самого дайне тот вроде не представляет. - Вот как, - Илгай и сам был не в восторге от нового односельчанина. – Передай Снежку, чтобы сразу к старосте шел, а не замалчивал обиды. И ложись спать, что-то ты бледный. От ладони, вознамерившейся потрепать по волосам, Мальверин ненавязчиво увернулся, делая вид, что смертельно устал и засыпает на ходу. Лишь бы не выдать, насколько сильно хочет ощутить прикосновение. Он не был уверен, что сможет держать себя в руках после двух ночей в палатке практически в обнимку с Илгаем. Слава Матери-Змее, он успевал сбежать до того, как Гай проснется и все поймет. Сейчас у него оставалась пара спокойных часов, пока горячечные сновидения снова не лишат покоя, заставляя метаться на смятой постели до рассвета. Илгай проводил взглядом бывшего ученика и выматерился под нос. В голове плавал кисель, в котором тонули все мало-мальски разумные мысли. Вдобавок острый слух играл с ним дурные шутки, подсказывая причину хронического недосыпа Маля. В самом деле, пытка какая-то – слушать шорохи и задушенные подушкой стоны в соседней комнате и представлять рыжика, охваченного любовной истомой. Напряженного, разметавшегося на белой простыне, с горящими румянцем щеками и капельками пота на висках. Желание зайти к нему в комнату, приласкать, заменить тонкие изящные пальцы своими, облегчая жажду тела, становилось почти нестерпимым. Илгай вздыхал, стаскивал себя с постели и гнал во двор. Холодная вода помогала ненадолго прочистить голову. Он не хотел самоудовлетворения, словно боялся расплескать до времени ту чашу робкой надежды, предвкушения и взаимного притяжения, которая полнилась день ото дня. А сегодня можно и во дворе поспать под навесом. Хотя от себя никуда не денешься. Разложив матрац на дощатом настиле, Илгай упал на него как подкошенный, закрывая глаза в надежде уснуть. - Чего это наставник твой мечется, будто корш с колючкой под хвостом? – Ряска забросила сеть мало не на середину озера и начала медленно вытягивать. Мокрая рубашка бесстыдно облепила тело, обрисовывая небольшую упругую грудь, но девушку это ничуть не смущало. В отличие от Слава, забрасывающего сети рядом. Парень переливался всеми оттенками красного, отвечал невпопад и мучительно пытался сделать вид, что интересует его исключительно рыбалка. Мальверин, поймавший себя на мысли, что подруга могла и голой бы стоять рядом, и его бы это совершенно не волновало, пожал плечами. - Повздорили, что ли? – продолжала допытываться Ряска, забравшись в воду по колено и вытряхивая вертких рыб в крупноячеистую плетенку. Чеха, спокойно перезимовавшая под ледяным панцирем, расплодилась неимоверно. Круглое озеро буквально кишело рыбой, и на промысел вышла половина Болотной деревни. Выловленную чеху закоптят, высушат или засолят в бочках – будет запас на зиму. - Мы слишком хотим защитить друг друга, - у Мальверина не выходило бросать сеть так же ловко, как у Ряски. – А получается ерунда. Стыдно вспомнить, как он решил, будто Гай запутался и тонет. Илгай научил подопечного плавать, хотя к воде Маль относился несколько настороженно. А тут до середины озера доплыл и не заметил. От прикосновения к прохладной коже словно молния в голову ударила. Мальверин затрепыхался, пытаясь удержать себя на плаву, глотнул-таки воды и был выловлен твердой рукой с наказом на глубину больше не соваться. Ряска понятливо покивала и прищурилась на полуденное солнце. - Припекает что-то сегодня, - с этими словами девушка задрала и завязала сорочку узлом под грудью. Маль мимолетно отметил, что огромный шрам от когтей шидже превратился в тонкую блеклую отметину. – Да что ж ты делаешь?! Вот горюшко мое. Слав, пытающийся одновременно смотреть в две стороны, ожидаемо оплошал с очередным броском и уронил сеть на себя. Заметив беду, Ряска кинулась выпутывать, вычитывая вяло огрызающегося парня. Мальверин хмыкнул и оттащил полную плетенку на берег, пока рыба не воспользовалась и не уплыла на волю. Наблюдая за друзьями, он давил в себе недостойную зависть. Сможет ли он когда-нибудь обнять так же дорогого сердцу? А вечером он обещал встретиться с Ильяри и Инари. Придется снова смотреть на счастливую парочку, загоняя горечь поглубже. Инари обещала отвести их с Ильяри в какое-то особое место после того, как узнала их историю жизни. К деревне она близко не подходила, потому встретиться договорились у Белого камня – приметного валуна, возвышающегося над топью как обелиск. Вернувшись домой с уловом, Мальверин помог Илгаю выпотрошить и нанизать рыбу на прочную лесу для просушки. Ополоснувшись и переодевшись, он выскочил из дома, когда солнце уже клонилось к закату. - Не задерживайтесь, - долетело в спину. Мальверин махнул рукой и едва не бегом бросился к месту встречи. Инари и Ильяри уже ждали, только при его появлении распутываясь из тесного клубка. Ильяри светил малиновыми щеками и припухшими губами, так что Мальверин не сомневался – друзья не скучали. Инари, не скрывающая больше свой истинный облик, приветливо заулыбалась и поманила за собой, призывая поторопиться. Однако стоило им пройти пару десятков шагов, девушка насторожилась, поднимаясь на хвосте. - Сюда идет чужой. Снова он, - фраза закончилась тихим, но грозным шипением. – Он точно выслеживает нас. - Подожди, - Ильяри обнял воинственную подругу. – Может, он просто мимо идет. Мальверин тоже прислушался, различая приближающиеся тяжелые шаги. Волосы на затылке зашевелились, словно по болотам шел не человек, а крупный хищник. - Беленький, я знаю, что ты здесь, - Грайв тянул слова, говоря вроде бы ласково, но Маль и Инари зашипели почти одновременно. – Не надо прятаться. Все равно найду. Ильяри же выпрямился и потянул Инари за руку, заталкивая себе за спину. Мальверин, порадовавшись, что прихватил легкое копье, покачал головой. Боец из друга был такой же, как из него самого целитель. - Инари, можешь увести Ильяри в безопасное место? Я вас догоню. Выступив на тропу, Маль опустил копье острием вниз, ожидая преследователя. Инари напоследок коснулась его плеча, прошептав, что Болота сами выведут его куда следует. Грайв появился из-за поворота и остановился, словно налетел на невидимую преграду. Он явно не ждал встретить дайне здесь. - Доброго вечера, - Маль вел себя вежливо, решив вначале понять, что задумал человек. – Могу я узнать, что ты хотел от Ильяри? На лице Грайва проступила досада, как он не пытался ее скрыть. - Поздорову, Мальверин, - судорожная, неестественная улыбка снова не дошла до глаз. – Думал, твой приятель заблудился. Опасно слепому мальчишке одному ходить, всякое случиться может. - Благодарю за заботу, - Маль не верил ни единому слову, как не верил и в добрые намерения мужчины. Огонь урчал внутри, готовый вспыхнуть по велению носителя. Грайв перестал тянуть улыбку, делая пару шагов вперед. - Зря ты меня врагом считаешь. Больно вы с наставником подозрительные, везде подвох видите. Маль хладнокровно решил, если Грайв приблизится еще на шаг – проверит на себе, как дайне встречает настоящих врагов. Он трезво оценивал свои возможности. Грайв явно был сильным бойцом, однако против стали и огня мало что можно противопоставить. - Зря, - повторил мужчина, останавливаясь и поднимая руки в примиряющем жесте. – Поверь, лесавин, со мной лучше жить мирно. - Не приближайся к моим друзьями и будет тебе мир.       Мальверин перебросил копье за спину и посторонился, пропуская Грайва, готовый в любое мгновение отразить внезапную атаку. Разминулись без неожиданностей, хотя внутреннее пламя лизнуло кончики пальцев, словно укоряя хозяина в излишнем мягкосердечии. Неприметная тропка проявилась под ногами, стоило подумать про Инари. Мальверин шагал, чувствуя, как утихает злое пламя в груди. Каменная арка будто выпрыгнула из трясины – только что не было, а теперь высится над головой. Инари, застывшая изящной статуэткой в проеме, разом пришла в движение, нетерпеливо подхватила его под локоть. - Идем скорее. Круглый внутренний двор некогда величественного сооружения зарос невысокой травой и пушистым мхом. С поваленной колонны им навстречу подхватился Ильяри. - Ты цел, Маль? Все хорошо? - Все в порядке, - Мальверин легонько обнял встревоженного друга. – Давай узнаем, что Инари нам хотела показать. Следуя за девушкой, они взошли по широким ступеням, практически скрывшимся под ковром мха и трав, и очутились в полукруглом зале без крыши. Закатное солнце щедро освещало помещение последними лучами, и в их свете статуи у дальней стены казались живыми. Неизвестный мастер смог передать в белом камне малейшие нюансы поз и выражения лиц, создавая завораживающее ощущение, что скульптуры сейчас сбросят каменный покров и шагнут с постаментов. - Первый храм Солнечной Девы, - Инари благоговейно склонила голову. – Его построили до Великой Тьмы, и люди не могут переступить его порог. Мальверин рассматривал изваяния, чувствуя, как внутри отзывается тоненькая струна, резонирует с умиротворяющим спокойствием этого древнего места. Центральная скульптура изображала распахнувшую исполинские крылья золотую виверну – посланницу Солнечной Девы в первородном облике. По бокам выстроились белокаменная девушка-дайне в венке из листьев кленовника, суровый воин-шех, сжимающий в руках два изогнутых клинка, змеелюд с чем-то вроде свитка и стилуса для письма. Были здесь и представители других народов, о которых Мальверин не слышал и не читал в книгах. Те, кто покинул этот мир с наступлением Великой Тьмы. Хотя великан, опирающийся на боевой молот, очень напоминал старосту Креса. Не было среди них только людей. - Это все, что нам удалось сохранить, - Инари прильнула к плечу Ильяри, прижала узкие ладони к его вискам, и парень пораженно ахнул. – Смотри моими глазами, лим маэ**. Это наше с тобой наследие. То, что люди отобрать не смогут. Мальверин проглотил завертевшийся на языке вопрос. Сам же догадывался, что в жилах друга течет нечеловеческая кровь. Да и внешняя схожесть Ильяри и Инари бросалась в глаза. Повинуясь смутному порыву, он подошел к каменной виверне, погладил шершавое крыло, ощущая под пальцами прихотливый узор чешуек. Статуя словно благосклонно взирала на него сверху вниз, изогнув изящную длинную шею. Она обнимает крыльями всех находящихся рядом, понял Маль. Как мать распахивает объятья для уже взрослых, но все равно любимых детей. Очертания храма размылись, Мальверин мазнул ладонью по щеке и осознал, что плачет. Слезы лились из глаз помимо воли, падали на выглаженные временем белые плиты. В груди щемило, как у птицы, навсегда лишенной возможности летать и могущей лишь смотреть в более недосягаемое для нее небо. За себя и за всех ушедших, сгинувших во тьме катастрофы, павших от человеческого нашествия. - Не могу, лим маэ…, - в шепоте Инари тоже слышались слезы. – Прости меня… Не могу излечить, забрать с собой. Слишком изменилась кровь через века… Алые лучи падали на обнявшуюся пару, укрывая пурпурным плащом, превращая ожившие серебряные изваяния, эфемерно-хрупкие и прекрасные. Беззащитные в изменившемся навек мире. Мальверин отвел взгляд, не желая мешать друзьям и смотреть на непредназначенное для чужих взглядов. Сейчас, в этом древнем храме, они словно ненадолго сбросили покровы, возвращаясь к своим первозданным сущностям. - Я защищу их, - едва слышно пообещал Мальверин незнамо кому. – Их и всех, кто придет на эту землю за помощью. Огонек на вытянутой ладони вспыхнул и устремился в темнеющее небо золотой искрой. Мальверин стер слезы и расправил плечи. Он был уверен, что его услышали и обещание приняли.

***

Грайв возвращался в деревню кружным путем, пиная попавшиеся под ногу камни и зонтики цветущей заячьей капусты. Рвущее нутро бешенство не находило выхода, застилая глаза багровой пеленой. Мелкий рыжий выродок человеческой шлюхи, легшей под смазливого лесавина. А держится будто местный княжич. Попади он Грайву в прежние времена, уж он бы объяснил, как следует проявлять уважение. То, что дайне его совершенно не боится, бесило еще сильнее… Булыжник полетел в заросли осоки, вспугнув стаю уток, взлетевших с истошным кряканьем. Мало того, что этот отщепенец лесного народа угрожал ему чуть ли не напрямую, он еще и мальчишку белобрысого опекал, словно любимого братца. Грайв был уверен, что за слепого бесполезного парня без родни никто заступаться не станет. Так было везде, где довелось побывать. В его картине мира это казалось почти безумием. Но эти потомки болотных лягушек отличались чрезмерным миролюбием. Правда, такие тихие и ласковые, как беленький, легко ломаются, и играть с ними становится скучно. Рыжий выродок гораздо интереснее. Сильный, гордый, упрямый… Наверняка мнящий себя воином, не боящимся боли. Ломаются и такие, однако до того могут доставить немало приятных мгновений. Грайв даже остановился и зажмурился, представляя, что бы проделал со смазливым наглым мальчишкой, останься они наедине хотя бы на пару дней. Оставалось придумать, как обставить все так, чтобы деревенские, а особенно, клыкастый наставничек, ничего не заподозрили. …Прося приюта в Болотной деревне, Грайв солгал старосте о том, как действительно получил свои раны. И умолчал, почему даже суровые, не обремененные ни милосердием, ни излишним благочестием наемники выгнали его из отряда, пригрозив выпустить кишки, буде еще раз повстречают. Равно как и о том, что в нескольких городах людей его заждалась виселица.