Огонек от солнца

      В первые мгновения Илгай даже не понял толком, о чем Грайв толкует. Прозвучавшее имя бывшего ученика окатило ледяной волной, сгоняя всякую расслабленность. Шагнув вперед, он уже намеревался объяснить этому чужаку, вздумавшему затевать ссоры в светлый праздник, насколько тот неправ. - Погоди, - Крес говорил негромко, но что-то в его голосе заставило остановиться. - Что он творит? – процедил Илгай сквозь зубы, выискивая взглядом Мальверина. - Есть такой обычай, - неохотно признался Крес, следя за стоящим в Круге мужчиной. – К нему давно не обращались, но он есть. Однако Маль может не принимать вызов, он тоже в своем праве. - Я выйду вместо него, - прохрипел Илгай, чувствуя, как горло стискивает от подступающей ярости. Только усилившейся, когда староста отрицательно качнул головой. – Крес, он ни разу не был в настоящем бою. Против опытного наемника. Это просто… - Маль – взрослый. Предоставь решать ему. Илгай едва удержался, чтобы не взвыть в голос, когда к очерченной границе легко шагнул его бывший ученик, вскидывая голову и глядя противнику в глаза. - Я Мальверин. И я принимаю твой вызов. Грайв улыбнулся, уже никого не стремясь обмануть своей улыбкой. - Добро. Бьемся на ножах или в рукопашную? Выбор за тобой. Мальверин молча достал из ножен нож, становясь в стойку. - Только без магии. Уважаемый староста, вверяю вам судить исход, - мужчина изобразил полупоклон в сторону Креса. – И пусть побежденный исполнит желание победителя. Илгая словно вытянули по спине плетью. В словах Грайва о желании победителя слышалось что-то темное, мерзкое. В прозрачных глазах не было ненависти или обиды незаслуженно оскорбленного. Там была жажда, страшная, противоестественная, которую не должно одно разумное существо испытывать к другому. На что он рассчитывал, бросая вызов при всей деревне? Не сумел достать Маля втихую и решил зайти с другой стороны? Глядя, как противники медленно кружатся, приглядываясь и не спеша нападать, хотелось рвануться туда, к ним. Закрыть, защитить. Илгай нарочито гнал от себя мысли о том, что хочет от Мальверина Грайв. Иначе его не остановил бы ни закон поединка, ни сама Солнечная Дева, реши она спуститься с небес. Тяжелая ладонь на плече удерживала на месте, не позволяя ступить и шага. - Ты парня сам учил. Так верь в него, - прогудел Крес в ухо. – А никакого непотребства в нашей деревне я все равно не допущу. И Илгай смотрел, все больше убеждаясь, что победа Грайву вряд ли достанется. Мальверин мягко ступал по вытоптанной земле Круга, вроде и не глядя на противника. Когда Илгай только начал его обучать, он пояснил, что бой на ножах обычно короткий и служит для одной цели – убить противника. Ножом не пофехтуешь, как мечом. Весь рисунок боя – это короткие, точные удары на максимальном сближении и увороты, не позволяющие противнику добраться до тебя первым. Он видел Грайва на охоте и знал, что мужчина очень быстрый. И сильный. В рукопашную шансов было бы меньше.       Сложнее оказалось утихомирить огненную силу, почуявшую опасность. Грайв медлил нападать, кружил, приглашая атаковать. Вперед он прянул внезапно, метя в левый бок. Мальверин увернулся, перенося вес на другую ногу и нанося ответный удар. Он держал нож обратным хватом, как научил Илгай. Грайв оскалился, избегая удара с не меньшей ловкостью. - Лучше сдайся. Не хочу портить красивое личико, - в улыбке мужчины все меньше оставалось человеческого. - Я обойдусь с тобой помягче. Размениваться в бою на пустые разговоры Мальверин считал глупым, потому ничего не ответил. Человек говорил, стараясь отвлечь его, выбить из колеи. Маль подозревал, что рано или поздно придется схлестнуться с неприятным чужаком, но не ожидал, что так скоро. Тем лучше. Грайв был угрозой для его друзей и всей деревни. А угрозы следует устранять, если хочешь жить. Потому внимательно следил за мужчиной, а не за его оружием. Грайв танцевал, перебрасывая нож с руки в руку. Играл с противником, пугая и путая ложными атаками. Маль не спешил включатся в эту игру. Грайв был силен и уверен в своих силах. Даже слишком уверен. Привык, наверное, иметь дело с беззащитными, готовыми обделаться от одного вида остро заточенного железа. На очередном выпаде Мальверин шагнул именно туда, куда Грайв ожидал. Предплечье куснуло короткой вспышкой боли, новая рубашка окрасилась кровью. Отпрыгнув, он прижал поврежденную руку к телу и удовлетворенно заметил, как противник самодовольно ухмыльнулся. Ухмылка не успела исчезнуть, когда чужой нож оставил широкий порез на груди. Зашипев, он бросился вперед без всякого изящества. Мальверин пропустил противника и нанес новый удар в плечо, едва обозначив, рассекая одежду и еле касаясь кожи. Вывести врага из себя, заставить позабыть об осторожности, захлебнуться собственной злостью. Этому Илгай его не учил. Оно пришло само, вынырнуло из глубин памяти, как сом из-под коряги. Грайв почувствовал новый укол ножа, пришедшийся в правое предплечье, и зарычал сквозь стиснутые зубы. Проклятому мальчишке слишком везло. Он рассчитывал на легкую победу. Откуда мог мелкий выродок, год назад впервые взявший в руки оружие, так наловчиться управляться с ножом? От болотников Грайв слышал, будто Маль – огненный маг, победивший целую армию каких-то хищных ящерок, но услышанному особо не поверил. Где это видано – дитя леса и огонь? Когда он победит, то выбьет из наглого мальчишки всю спесь. И бывший наставник, тревожно дергающийся от каждой новой отметины на своем любимом ученике, ничего не сможет противопоставить закону поединка. О, это будет очень увлекательно. Светлая кожа, украшенная затейливой вязью порезов… Если резать правильно, то они долго не закроются, но и не позволят истечь кровью. А если связать жертву особым образом, непрекращающаяся боль в рассеченных напряженных мышцах сломает любого гордеца за пару часов. И рыжий дайне будет молить о сострадании, готовый пообещать что угодно за мгновение облегчения. Погружаясь все больше в горячечные фантазии, он не замечал, как сам становится участником игры, в которой ведущая роль отведена отнюдь не ему. За границами Круга царила тишина. Ни подзадоривающих противников выкриков, ни разговоров. Маль был благодарен за эту тишину, позволяющуюся настроиться и выбросить из головы все лишнее. Не думать, не отвлекаться на тревожные внимательные взгляды, оглаживающие спину. Где-то под сердцем теплилось, что сражается он не только за себя. Правильнее было оставить тварь, скрывающуюся под обличьем человека, лежать в Круге. Однако не хотелось омрачать убийством добрый праздник. Потому пришлось подправить движение руки, и клинок, долженствующий вонзиться под ребра, оставил лишь кровавую борозду. Мальверин перешагнул, вновь пропуская Грайва мимо себя, словно в парном танце, и глубоко рассек левую руку мужчины над локтем. Конечность обвисла плетью, густо орошая кровью серую землю. - Сдавайся, белобрысый, - внезапно выкрикнули звонко. – За брехню встал – не будет тебе победы. Мальверин мягко улыбнулся. Ряска оставалась сама собой, хоть сражение, хоть праздник, хоть поединок. Ее голос отогнал назад выползающую из закоулков души темноту. В самом деле, пора заканчивать. Вон и Илгай тоже волнуется. И Маль сделал то, чего противник от него ждал меньше всего. Просто пошел навстречу. Открыто, не таясь и не уворачиваясь. Он кожей ощутил пораженный вздох Илгая за спиной и преисполнился каким-то злым весельем, уверенностью в своих силах. Не может же он подвести своего наставника.       Грайв неосознанно сделал шаг назад. Нечто внутри, глубже разума, доставшееся от звериных предков, внятно шептало, что продолжать бой, значит умереть. Его смерть двигалась неспешно и уверенно, почти не оставляя следов в пыли, и глаза ее светились желтизной, обжигая, как полуденное солнце. Однако его рассудок был слишком поврежден, чтобы прислушаться к инстинктам. С хриплым воплем Грайв рванулся вперед. Мальчишка ранен, он просто ослабел от потери крови, потому и медлит. Грайв уже почти наяву видел, как изумленно расширяются золотые глаза, как легкая улыбка на смазливом личике сменяется гримасой боли и страха… Рука с ножом ушла в пустоту, дайне внезапно оказался сбоку, подхватил под локоть, направляя движение дальше. От чудовищной боли, растекающейся от локтя выше по плечу, пальцы разжались сами собой, роняя нож. Земля ткнулась под колени, Грайв прокусил губу, лишь бы задавить позорный скулеж. Горла коснулось острое лезвие, холодя кожу как взмах пера. На один вздох прижалось сильнее и исчезло. - Я победил, - громко произнес Мальверин, легко отталкивая стоящего на коленях противника и выпрямляясь. Подобрал оброненный им нож и вышел из Круга, направляясь к Кресу, стоящему каменным изваянием в трех шагах от границы ритуальной площадки. Тишина начала давить, не позволяя заглушить раздражающую пульсацию крови в ушах. Крес кивнул и зычно объявил, так, чтобы услышали все собравшиеся. - Мальверин победил в поединке, - повернулся к Малю и закончил. – Ты можешь просить у Грайва-бродяги, чего желаешь. - Ничего мне от него не нужно, - Мальверин почти выплюнул слова, мечтая поскорее уйти домой и вымыться. – Пусть идет на все четыре стороны. Просить оставить в покое Ильяри и остальных было наивно и глупо. Такие, как Грайв, слов не слышат, и обещания для них – пустой звук. Завтра Маль поговорит со старостой и расскажет все как на духу. Следовало сделать это сразу, не доводя до поединков и не заставляя друзей волноваться за него. Сейчас его ждет родной дом, бадья теплой воды и Илгай рядом. …Грайв с трудом поднялся с колен. Тело будто одеревенело, прибитое вспышкой боли в вывернутом суставе, но разум пылал. Проклятый выродок. «Ничего не нужно»… Как в лицо плюнул. Сыграл в благородство, шлюхин сын. Все взгляды были устремлены на победителя, на него никто не обращал внимания. Искривив губы в усмешке, Грайв вытянул из-за голенища метательный нож без гарды. Узкая спина в белой рубашке была прекрасной мишенью. Две ладони отточенной стали отправилась в смертоносный полет. …Мальверин успел только открыть рот, собираясь успокоить бывшего наставника, разбить окружающее его напряжение, когда вдоль позвоночника мазнуло ледяным холодом. Чужое недоброе внимание ощущалось как дыхание зимы, от которого стынет кровь. Он не успел ни развернуться, встречая вероломного противника лицом к лицу, ни даже голову повернуть. Резкий рывок едва не выдернул руку из плеча, его повлекло вперед и вбок, а между ним и опасностью стал Илгай. Время словно завязло в древесной смоле. Мальверин внятно видел летящий в грудь Илгая нож, понимал, что не сможет ни отбить его, ни сдвинуть наставника. У него осталось мгновение между двумя короткими вдохами. Закрывая Маля собой, Илгай не думал. Это было инстинктивным движением тела, всего естества. Он не боялся, просто не успел бы – все произошло слишком быстро. В лицо Илгаю пахнуло жаром, заставляя зажмуриться. Нож упал на землю шипящей каплей расплавленного металла, а поперек груди обхватили сильные руки. Замерший мир разом взорвался шумом и движением. К Грайву, временно ослепшему от вспышки магического огня, метнулась Ряска. Храмн удерживал рвущегося вперед Лия, быстро-быстро говорящего что-то на родном языке с искаженным от гнева и боли лицом. Над возмущенным многоголосьем возвысился рык Креса. - Тихо все! Ряска, отпусти! Ряска ответила бешенным высверком глаз, но хватку на горле Грайва разжала, позволяя придушенному мужчине упасть словно мешок с навозом. - Грайв, ты презрел закон поединка, напав со спины. Ты отринул гостеприимство принявших тебя и замыслил убийство, - слова падали веско и тяжело, как камни горного обвала. – Я изгоняю тебя. Храмн, Торик. Выведите его за границу деревни и объясните, что обратной дороги лучше не искать. Двое мужчин без усилий подхватили Грайва под руки, волоком утягивая с площади. Мальверин понял, что все это время почти не дышал. Всплеск силы против обыкновения оставил за собой не усталость и легкую сонливость, а какое-то жгучее, вибрирующее напряжение. Он не чувствовал боли в порезах, хотя Илгай уже порывался рвать свою рубашку на срочную перевязку. Илгай, который… Которого только что чуть не… - Идем домой, - попросил Мальверин, пытаясь сладить с собственным голосом. Внутри царил раздрай. Хищное нечто не верило, что врагов больше нет, держа мышцы в напряжении, заставляя сердце частить, гоня по венам вскипающую кровь. Илгай без слов сжал его неповрежденную руку повыше локтя, повлек за собой. Бережная надежная хватка успокаивала и распаляла одновременно еще сильнее. В груди зрела злость. Сколько можно?! Так безрассудно рисковать собой. Будто его жизнь ничего не стоит. Будто он ни для кого не важен. Будто Мальверину не было бы легче поймать тот нож самому, чем видеть, как умирает самый дорогой для него человек. За сотню шагов до дома злость уже полыхала ярче разожжённых на площади костров. На пороге она могла бы испепелить полмира. Мальверин прикрыл глаза, позволяя огню поглотить себя. Илгай шел рядом, придерживая затихшего и вообще прибывающего будто не здесь Мальверина. Он чувствовал, как парня пробирает дрожь, и списывал все на не прошедшую горячку боя. В голове царила пустота, страх словно выпалил все эмоции, кроме всепоглощающего облегчения. Его рыжик жив и почти цел. Сейчас они зайдут в дом, закроют надежную дверь, отгораживаясь от всего мира. Он согреет воду, обработает раны, попеняв за безрассудство, перевяжет и уложит спать. В голове вертелась гаденькая, несвоевременная мысль, что снова нарушает данное себе обещание. Но после всего пережитого заводить разговоры о сердечных проблемах и чаяниях казалось неправильным, да и просто жестоким. Меньше всего Илгай ожидал, что его прижмут к стенке с глухим рычанием, стоило им переступить порог. - Зачем, Гай?.. Зачем? – Мальверин тряс его, вцепившись в рубашку на груди, и трясся сам. Глаза светились двумя золотыми искрами в полутьме прихожей, губы искривились в страдальческой гримасе. – Почему ты опять рискуешь из-за меня? Тебе мало ран, полученных по моей вине? Я достаточно силен, чтобы… Повинуясь глубинному внутреннему порыву, Илгай опустил ладони на закаменевшую каждой мышцей спину Маля, провел вверх-вниз несколько раз. - Я знаю, что ты силен, - улыбка, долженствующая стать мягкой и успокаивающей, вышла горькой, пропитанной осознанием своего поражения. – Ты вырос сильным и смелым, огонек. Я горжусь, что у меня такой ученик. - Тогда зачем? Мальверин навис над ним, сверля взглядом, упрямо повторяя свой вопрос. Вытягивая ответ, который Илгай никак не мог найти смелости произнести вслух. Воздух не желал наполнять стиснутые железным обручем легкие. Сдавленно вдохнув, Илгай произнес самый безопасный ответ. - Потому что мне легче сдохнуть, чем жить в мире, где тебя нет. Где я не смог тебя уберечь. Внезапно все происходящее показалось каким-то тревожным, неоднозначным. Наполненным скрытым пока смыслом. Полутьма, размывающая очертания, твердость стены под лопатками, прижимающееся спереди жесткое горячее тело, чужое частое дыхание над ухом. После зимы в Мальверине временами пробуждалось что-то хищное, опасное и влекущее. Обмирая от сладкой тревоги, ядом распространяющейся в крови, Илгай понял, что скинуть хватку тонких рук запросто не удастся, даже если захочет. Его рыжий огонек действительно стал очень сильным. - А мне? – Мальверин говорил тихо, наклонившись так, что на коже оседало тепло дыхания. – Как мне будет жить, зная, что ты умер из-за меня? Что в этом мире больше нет моего… От него пахло кровью, потом и неведомыми травами. Каждое слово щекоткой проходилось по губам, вызывая покалывания. Мальверин напоминал натянутую тетиву, сжатую пружину, удерживающую себя из последних сил. И проигрывающую в этой попытке. - Кого, Маль? Я только твой бывший наставник и, надеюсь, друг… Илгай не мог объяснить внятно, чего он добивался, подталкивая. Его уже трясло не слабее Мальверина, они словно входили в резонанс этой нервной спрессованной дрожи. Кончики пальцев зудели, желая стиснуть крепче, впиться в обнаженную кожу. Услышать ответ. Любой. Всяко лучше, чем мучительные мгновения между надеждой и черным отчаяньем. Мальверин качнулся вперед, прильнул неожиданно мягко. Поцелуй был легче вздоха, однако он обрушился на Илгая как расколовшееся вдребезги небо и разбил что-то внутри. Может, ту броню, в которую он оборачивал сердце, тщась защитить от боли и разочарований. Теперь она лопнула, открывая все неприглядное кровоточащее нутро. Илгай не мог заставить себя поднять глаза, не мог взглянуть в лицо своей несбыточной грезе, боясь увидеть приговор. - Ты – мое солнце, Гай.       В янтарных глазах нежность мешалась с тревогой. На их дне Илгай видел тот же страх, что надрывал его сердце. Быть отвергнутым. Оказаться ненужным. Неправильно истолковать узоры едва уловимых нитей, протянувшиеся между ними с первой встречи и крепнущие с каждым днем. Горло перехватило спазмом. Он, как старший, должен был что-то сказать, отозваться на искреннее и бесхитростное признание. Развеять страх. Слова умирали, едва родившись, жалкие и неспособные выразить всю глубину обуревающих его чувств. - Гай?.. Прости, я… Мальверин начал отстраняться, словно напуганный пониманием того, что сорвалось с языка, и Илгай потянулся следом, как привязанный. - Все хорошо… Тебе не надо извиняться, Маль, - руки жили своей жизнью, судорожно оглаживая напряженное, жесткое тело в объятьях. – Это мне стоит просить прощения. Я просто трусливый дурак, не мог сказать… Боялся потерять. Я так люблю тебя, солнышко мое. Мальверин обмяк в кольце его рук, доверчиво-трогательно ткнулся носом в шею. - Я тоже боялся, - признался он странно ломким голосом. – Что будешь презирать меня. Что… - Ч-ш-ш, - Илгай опустил ладонь на склоненную рыжую голову, мягко прочесывая пушистые волосы пальцами. – Я никогда не стал бы презирать тебя. Чтобы не случилось. Можно?.. Подняв голову, Маль робко улыбнулся, будто заранее соглашаясь на все, что бывший наставник решит с ним проделать. Ласково погладив рыжика по щеке, Илгай на пробу коснулся сухих от частого дыхания губ своими. Он не рассчитывал пока ни на что, кроме такой вот легкой, почти невинной ласки. Произошедшее слишком измотало их обоих. Мальверин изумленно распахнул глаза, прижимаясь теснее, зашарил руками по Гаю, словно не зная, куда пристроить ладони. Они долго простояли так, обнявшись, как напуганные ночной темнотой дети. Прикасаясь сомкнутыми губами, делясь частым дыханием и теплом, страхами и сомнениями. Первым пришел в себя Илгай, за шкирку вытягивая себя из сладкого дурмана. - Маль, - оторваться от бледно-розовых губ было сложнее, чем сдвинуть гору, однако он смог. – Огонек, тебе бы раны обработать. А то я себя злодеем каким-то чувствую. Счастливый тихий смешок теплой волной прокатился по телу. - Я и забыл про них, - Мальверин недоуменно посмотрел на окровавленную, присохшую к коже рубашку. – Жалко, новую рубашку попортил. Покачав головой, Илгай потянул его на кухню. Закатное солнце окрашивало знакомый до малейшей трещинки дом дымчатым багрянцем, наполняя каким-то завершенным уютом. Будто из жилища он только сейчас полностью стал домом. Пальцы дрожали, несмело сжимая подол чужой рубашки. Можно ли снять ее самому или попросить Маля раздеться? Не будет ли это слишком? Не напугает ли? Все сомнения разрешил Мальверин, с присущей ему безыскусной прямотой поднимая руки и прося: - Помоги, пожалуйста. Илгай засуетился, преувеличенно осторожно стягивая пропитанную потом и пылью ткань. - Погоди, отмочить надо. Порез оказался неглубоким и уже перестал кровоточить, но Илгай все равно тщательно промыл рану, смазал мазью и перевязал. Во время процедуры Маль начал клевать носом, норовя сползти с лавки и уложить отяжелевшую голову на плечо бывшего наставника. - Потерпи, огонек, - увещевал Гай. – Сейчас оботру тебя от пыли и уложу спать. – И, обмирая от собственной смелости, спросил. – Ляжешь со мной? Просто рядом, ничего такого… - Конечно, - кажется, Мальверина удивил его вопрос. – Я тоже хочу чувствовать, что ты рядом. Отведя засыпающего на ходу Маля в спальню, Илгай позорно сбежал во двор, предоставив парню избавляться от остатков одежды самостоятельно. Ему жизненно необходимо было прийти в себя, уложить в голове события прошедшего дня. Праздник, поединок, попытка убить Мальверина, едва не закончившаяся его собственной смертью. Признание и поцелуи в темной прихожей. Слишком много всего, слишком сильный контраст эмоций. Под веками сухо жгло, сердце бухало об ребра, как молот о наковальню. Признание Маля оглушило и перевернуло мир с ног на голову, затопив такой необъятной лихорадочной радостью, что усидеть на месте стало невозможно. Набрав воды из колодца, Илгай разделся и вылил полное ведро на голову. Казалось, ледяная вода испарится, едва коснувшись горячей кожи, не способная остудить пылающий в груди костер. От одной мысли, что через пару минут он вернется в дом и в постели его будет ждать Маль, начинали дрожать руки, а сердце проламывало грудную клетку. Бесшумно ступая по вытертым половицам, Илгай ночным вором крался в собственную спальню. Изнутри не доносилось ни звука, в груди дернуло болезненным спазмом. Неужели передумал? Приоткрыв дверь, Гай заглянул внутрь и выдохнул сквозь крепко сжатые зубы. Мальверин уже спал, свернувшись на боку, не дождавшись его возвращения. Приподняв одеяло, Илгай со стыдливым облегчением увидел, что исподнее Маль снимать не стал. Хорошо. Он был не готов к столь стремительному развитию событий, и по-прежнему не вполне доверял себе. Стоило прилечь, Мальверин, не открывая глаз, придвинулся вплотную. Ткнул в бедро острым коленом, мазнул полурасплетенной косой по щеке, умащиваясь удобнее. Илгай сглотнул распирающий горло комок, переложил забинтованную руку Маля себе поперек груди, так, чтобы во сне не разбередил раны. Просунул ладонь под подушку, проверяя спрятанный нож. На всякий случай. Такие, как Грайв, ни просьб, ни угроз не понимают, хоть кол на голове теши. С оружием всяко спокойнее. Коснулся губами рыжей макушки и закрыл глаза, предвкушая завтрашний день. Коль сегодня им праздник испортили, можно будет дать себе день отдыха взамен. …Его вели долго. Деревня давно скрылась из вида, Болота окутал вечерний сумрак. Двое мужчин не произнесли ни слова и не ослабляли железной хватки. Его даже не стали бить, как ожидал. Выпустили, наподдав легкого пинка и напутствовав с внятной угрозой. - Иди и не возвращайся, Молчаливая Старуха тебя забери. Грайв дождался, пока шаги болотников стихнут, и побрел в другую сторону. Дурачье! Они думают, что веление старосты какой-то богами забытой деревушки имеет над ним власть? Его выкинули в ночь без вещей и оружия, но оружие добыть не проблема. Пробраться ночью в деревню после праздника, когда жители крепко спят, сморенные хмелем или усталостью – что может быть проще? Левая рука не двигалась, похоже, проклятый рыжий дайне перерезал-таки сухожилья, но правая осталась целой. Грайв разорвал длинный подол рубахи и примотал бесполезную руку к груди. Боль не чувствовалась, застящий разум гнев отодвигал ее на задворки. О, теперь он поступит умнее. Рыжий действительно оказался магом, но никакой маг не защитится от стали в горле, пока спит. И наставник не сможет снова пожертвовать собой за него. Осталось тихонько вернуться и позаимствовать у кого-нибудь хоть кухонный нож. Где живут Маль с Илгаем, он знал, а окна по летней поре никто не закрывает плотно. За несколько месяцев Грайв неплохо изучил окрестности и мог пройти по тропе хоть с закрытыми глазами. Тем сильнее удивился, что тропа вдруг исчезла, и вокруг обступила трясина с редкими, обломанными зубами валунов. Глянув на диск солнца, почти скрывшийся за горизонтом, он забрал южнее и вновь очутился посреди незнакомого мшанника. Внутри холодной змеей зашевелился страх. Солнце зашло, и чернильная темнота стала окончательно непроницаемой для глаз. Грайв ступал медленно, ощупывая ногой каждую пядь предательской трясины. Бледные тени, отделяющиеся от камней, встающие из моховых подушек, он заметил слишком поздно. Безликие скользили над топью, бесшумно и неумолимо, привлеченные запахом нечистой души и свежей крови. Обычно они не появлялись летом, но сегодня неведомая сила властно воззвала к ним и указала на добычу. … Мужчина бежал, не разбирая дороги, гонимый кромешным ужасом. Слабо светящиеся в темноте тени не отставали, окружая полукольцом, как загонщики зверя. Он чувствовал ледяное дыхание, вымораживающее волю, вытягивающее жизненные силы. На очередном шаге нога не нашла опоры. Он оступился и сразу провалился по пояс в стылую жижу, вцепившуюся в голени и потянувшую вниз. Отчаянный крик разнесся над топью и стих. Болота забрали свою добычу.