Огонек от солнца

      Мальверин остановился и прислушался. Густой утренний туман глушил звуки, и сперва он подумал, что просто почудилось. Но нет. В тумане кто-то плакал, горько и надрывно. Примерно определив направление, Мальверин двинулся на звук, проверяя тропу древком копья. Он не боялся, что это игры болотной нежити. Потерянные не плачут, да и рано еще для них. Плач стих, но Маль уже добрался до небольшого ручья, впадавшего в Круглое озеро. Болотники здесь часто охотились и рыбачили, а Ильяри и Инари собирали травы. Потому Мальверин особо не удивился, увидев серебристую макушку в высокой и по-летнему зеленой траве. Рассмотрев друга вблизи, Маль бросился навстречу. Судя по опухшему носу и покрасневшим глазам, Ильяри плакал долго. Более того, он, со своим чутким слухом, даже не услышал чужих шагов. - Ильяри, что случилось? – Мальверин опустился на колени напротив, встревоженно осматривая сжавшуюся хрупкую фигуру друга. – Обидел кто? Ильяри вскинулся, будто только сейчас понял, что не один, и вдруг заплакал еще горше. Мальверин осторожно обнял вздрагивающие плечи, чувствуя, как рубашка на груди пропитывается слезами. В голове проносились беспокойные мысли. Что могло настолько огорчить спокойного и сдержанного друга, чтобы он плакал в одиночестве? Что-то случилось с Инари? Он позволил Ильяри успокоиться, выплакать свое горе, поглаживая по худой спине, грея собой и не задавая вопросов. Наконец, Ильяри всхлипнул в последний раз и отстранился, растирая рукавом лицо. - Маль? Ты как меня нашел? - Услышал случайно, - не стал отпираться Мальверин. – Расскажешь, что за беда у тебя приключилась? - Рукхана…, - паренек шмыгнул носом. – Она сказала, что скоро уйдет. Чтобы мы занимали ее дом, потому что других наследников нет. И попросила… п-похоронить ее в саду… По щекам Ильяри снова потекли слезы. Мальверин безмолвно покачал головой, продолжая обнимать друга. Рукхана почему-то всегда казалась ему неподвластной времени. Он забыл, что никто не бессмертен. Даже дайне, живущие не одно столетие и до последней грани сохраняющие ясность ума и крепость тела. Целительница и вправду в последнее время все реже выходила из дома, препоручив большую часть работы ученикам. После лечения Лия она выглядела очень уставшей и вымотанной. - Я говорил с Инари, - Ильяри вздохнул с присвистом. – Но она иначе относится к смерти. Понимаешь, ее народ не считает смерть концом пути, потому не оплакивает умерших. А я не могу… так. Мальверин кивнул. Он действительно понимал. - И не надо, - произнес он погодя. – Если тебе грустно, ничего страшного. - После матери она первая так хорошо ко мне относилась, - признался Ильяри ломким голосом. – Кроме тебя. Прошлой зимой, когда дух морозов почти одолел меня, она же его сдерживала, да? - Я думал, ты не помнишь, - Мальверин зябко передернул плечами от одного упоминания того зимнего вечера. - Помню. И то, как ты пришел, тоже, - Ильяри склонил голову к плечу, словно пораженный внезапно пришедшей мыслью. – Ты выгнал духа зимы. Но… как? Ни один маг не совладает с такими существами. Разве что… - У меня прошлая зима вообще плохо в памяти сохранилась, - Маль порадовался, что Ильяри немного отвлекся, хотя тема разговора и не слишком радовала. – Я не знаю до конца, что намешано в моей крови и какими способностями владею. Да и не слишком хочу разбираться, если честно. Мне и того, что есть, за глаза хватает. - Конечно, прости, - поспешно извинился Ильяри. – Маль, как же мы теперь? Без Рукханы? - За всеми нами когда-то придет Молчаливая Старуха, - Мальверин горестно вздохнул. Он тоже плохо представлял Болотную деревню без старой целительницы. – Знать, когда пора уходить, по-моему, благо. Можно успеть закончить дела, попрощаться со всеми, кто дорог. А про себя возразил, что времени, сколько бы его не было, никогда не хватит.       Мальверин оказался на пороге у Рукханы через два дня после разговора с Ильяри. Он тщетно убеждал себя, незачем травить душу и себе, и целительнице, однако удержаться не мог. Увидеть Рукхану еще раз, поговорить с ней казалось почему-то важным. Маленький домик с шапкой пестрых хризантем и мелких фиолетовых астр на крыше в окружении пылающего осенним костром сада выглядел сонным и притихшим, будто в предчувствии расставания со своей хозяйкой. Рукхана сидела в кресле на крыльце, перебирая и связывая в метелки высушенные травы. Сердце Мальверина больно сжалось при виде тонких, как птичьи лапки, рук, закутанных в теплый не по погоде пуховый платок острых плеч. Рукхана не утратила ни красоты, ни прямой осанки, однако вся словно истончилась, а в густых черных волосах заметно прибавилось седины. - Добрый день, Мальверин, - целительница отложила последний пучок трав и повернулась к гостю с мягкой улыбкой. – Вижу, Ильяри уже поведал тебе мою просьбу. - Да, - Мальверин шагнул навстречу, не зная, о чем говорить в такой ситуации, и беспомощно взглянул на целительницу. – Я не хотел мешать, тэне. Я просто… - Я тоже рада увидеть тебя еще раз, солнечный лучик, - Рукхана указала рукой на несколько вязанных ковриков, расстеленных на досках крыльца, предлагая присесть. – Уверяю, ты мне совсем не помешаешь. Если хочешь, вон в той корзине сушенная синеглазка, нужно отобрать целую и связать в пучки по двадцать стеблей. Послушно принеся корзину, Мальверин принялся перебирать тонкие, золотистые, сладко пахнущие стебельки с колосками темно-синих цветов. У него были ловкие, привычные к тонкой работе пальцы, но временами стебли все равно ломались в руках c сухим, почти неслышным хрустом. Перед глазами все расплывалось от слез, в груди засел острый камень, больно втыкающийся под ребра с каждым вдохом. Маль вспоминал, как по-доброму приняла его Рукхана при первой встрече, ободряла, поила вкусным чаем. Сколько хорошего она сделала для него, Гая и Ильяри. Для каждого жителя Болотной деревни. Он вздрогнул, когда на макушку опустилась невесомая прохладная ладонь. - Не плачь, Мальверин, - Рукхана смотрела тепло и сочувственно. В темных глазах не было страха или скорби. Так смотрит тот, кто предвкушает долгое, увлекательное путешествие, даже если перед ним предстоит покинуть гостеприимный дом. – Я прожила очень долгую, хорошую жизнь. Побывала во многих уголках нашего мира. Многих отобрала до поры у Молчаливой Старухи. Я вырастила и похоронила детей и внуков. От долгой жизни устаешь, и отдых кажется благом, а не бедой. Мальверин кивнул, всхлипнув. Он понимал, но принимать не хотел. Его пугала окончательность смерти. - Я вернусь в землю, стану цветами, травой и деревьями, - Рукхана повела рукой, словно хотела обнять все видимое вокруг. - Я не уйду из этого мира насовсем. И ты, и Ильяри с Инари – вы всегда сможете меня услышать. Спасибо, что пришел навестить меня. Мальверин не помнил, как дошел до дома. Камень в груди исчез, уступив место тихой, светлой грусти. Все они путники в этом мире, и он не вправе лишать уставшего от дороги заслуженного отдыха. Даже если расставаться больно и грустно. Илгай, выглянувший из курятника, стряхнул налипшие на одежду пух и солому, и одним взглядом спросил, что снова приключилось. Выслушав, он покачал головой и сочувственно сжал плечо Мальверина. - Рукхана, уже придя в деревню, была в годах, - заметил Илгай и хмыкнул. – Мне она всегда казалась вечной и неизменной. Как наступление осени или восход солнца. Так странно понимать, что ошибался. Рукхана умерла на следующий день. Уснула в любимом кресле на крыльце с легкой улыбкой на губах, чтобы больше не проснуться. Похоронили целительницу, как она и просила, в ее саду вопреки обычаям Болотной деревни. Инари высыпала на холм свежей земли горсть семян, и под ее рукой к осеннему нежаркому солнцу потянулись ростки лунолютиков, раскрывая золотистые цветы. Мальверин стоял рядом с белым, как мука, Ильяри все время, пока Крес произносил прощальные слова, а остальные сельчане молча склоняли головы, провожая душу Рукханы в ее далекое путешествие.

***

Черные тучи заняли весь горизонт и почти касались багрово-черным распухшим брюхом земли. Собравшийся было переждать непогоду на Болотах Илгай, втянул носом воздух и скомандовал возвращаться. Мальверин был полностью согласен – творящееся в небе не походило на обычный дождь. От насыщенного грозовыми разрядами воздуха потрескивали волосы, долетающие резкие порывы ветра вместо бодрящей прохлады несли сухую духоту. - Поздновато что-то для грозы, - заметил Маль, забрасывая дорожный мешок на плечи и пряча лук в налучье. Обычно в их краях последние грозы приходили не позже третьего месяца лета. - Оно на грозу и не похоже, сам погляди, - Илгай сосредоточенно осматривал Болота, словно прикидывал, где можно будет укрыться, если не получится добраться до деревни раньше стихии. – Я такое пару раз видел в южных краях. Буря, которая вырывает с корнем громадные деревья, а дома разносит, как щепки. Только этого нам и не хватало… Только крышу починили. Мальверин безмолвно прибавил шагу. Буйство стихии откликалось тревожным трепетанием внутри. В ожидании первых стай осеннего перелета они забрались довольно далеко от деревни, и теперь приходилось практически бежать, вдыхая густой, почему-то пахнущий пылью воздух, оседающий на губах неприятной коркой. Когда до дома оставалось с четверть лиги и черные тучи накрыли болота, как плотная крышка казана, ударила первая молния. Сверкающий белый росчерк разорвал рыхлое тело облаков, ветвясь с оглушительным треском. Мальверин прикинул, что гроза пока достаточно далеко и они должны успеть. Оставаться на открытом месте во время бури слишком опасно, но надежных укрытий рядом не наблюдалось. Молнии били уже непрерывно, словно само небо раскалывалось на части. Тем более странно было, что из туч не пролилось пока ни капли дождя. Стоило об этом подумать, как сверху обрушилась сплошная стена воды. Стало темно, как поздним вечером, ливень размывал очертания предметов, так что в ворота они едва не врезались. Вымокший до нитки Мальверин тщетно пытался убрать с лица налипшие волосы и уже успел размечтаться о теплой печи и кружке горячего взвара. Небо полыхнуло еще раз, от страшного треска захотелось упасть на землю и зажать уши. Стало светло, словно днем, неприятный белый свет резал глаза. Мальверин изумленно смотрел, как тучи исторгли огромную, ослепительно сверкающую каплю, медленно превращающуюся в косматый шар. - Шаровица, - выдохнул рядом Илгай, хватая за руку и удерживая на месте. – Пригнись и не двигайся. Шар неспешно и величественно поплыл над деревней, будто приглядываясь, и, задев крышу дома кожевника, взорвался с оглушительным хлопком. Полыхнуло сразу, не смотря на дождь. Огонь растекся по мокрой черепице и перебрался на стены, загорающиеся, как сухая солома. - Как бы на другие дома не перекинулось, - пробормотал Илгай, медленно выпрямляясь. – Идем, Маль. Подсобить нужно. Дождь почти прекратился. Болотники, видевшие приключившуюся беду, выскакивали из домов, мужчины уже спешили с длинными баграми, готовясь растаскивать горящие бревна. Кожевник Никий, успевший выбежать из дома вместе с семьей, удерживал рвущуюся назад жену и пытался успокоить повисших на руках детей. Дом отстроить можно, а от человека, соприкоснувшегося с небесным огнем, и пепла не останется. Илгай не понял, когда идущий следом Мальверин, успел его обогнать. Он видел, как языки синеватого пламени облизывают жилище Никия, шипят и не спешат гаснуть, расползаясь по траве вокруг дома. Стоило бы не гасить пожар, а сперва обкопать по широкой дуге, преграждая огню дорогу к остальной деревне. Видимо, кому-то пришла в голову та же мысль. Несколько сельчан с заступами принялись копать неглубокий ров, пока остальные пытались залить огонь. Ряска наравне с остальными орудовала багром, оттаскивая горящее бревно, прежде бывшее частью стены. Крыша провалилась внутрь с тяжелым уханьем, разбрасывая веер синеватых огненных капель. - Я могу помочь, - произнес Мальверин и шагнул вперед, к самой границе буйствующего пожара. Илгай протянул руку, но успел схватить только пустоту. Маль, будто пребывая в странном трансе, шел прямо в огонь. Даже отсюда Гай ощущал страшный жар, от которого потрескивают и скручиваются волосы. - Эй, ты куда?! Ряска тоже заметила неладное и попыталась остановить впавшего во внезапное помрачение друга. Мальверин вытянул руки навстречу пламени, повел ладонями, словно гладил норовистого и пугливого зверя, и огонь рекой потек ему навстречу, на мгновение полностью окутывая с ног до головы. Илгай с остановившимся сердцем смотрел на происходящее, не в силах даже вскрикнуть. «Маль – маг огня. Огонь не может ему навредить», - билось в голове спасительной мыслью. Пожар погас так же внезапно, как и начался. На месте недавней беды остался обгоревший остов дома, еще кое-где дымящийся, и стоящий напротив бывшего крыльца дайне в обрамлении пламенных лент, вьющихся вокруг него и медленно впитывающихся в кожу. Не раздумывая, Илгай бросился к Мальверину и был остановлен резко вскинутой рукой. - Не приближайся! Маль обернулся, сделал пару шагов, двигаясь неуверенно и тяжело, как поднявший непосильную ношу. По коже змеились синеватые сполохи, в волосах танцевали искры, словно огонь поселился у него внутри и бежал по венам вместо крови. - Не подходите ко мне, - предупредил Мальверин сиплым, непривычно низким голосом. Взглянул на Илгая золотисто-багряными глазами без белков и радужки и произнес. – Мне нужно… выйти из деревни. Гай, попроси, чтобы ко мне не приближались. Илгай шел за своим любимым, страшась лишний раз смотреть на высокую фигуру, роняющую рассыпающиеся пеплом клочки одежды и оставляющую цепочку черных выжженных отпечатков на земле. Следом на почтительном расстоянии следовала Ряска, невесть зачем прихватившая багор и сжимающая его на манер копья. Выйдя за ворота, Маль окончательно лишился одежды и, казалось, даже не заметил этого. Под светлой кожей багровыми реками пульсировали вены, расчерчивая тело парня как диковинные объемные татуировки. Мокрые от дождя волосы высохли и распушились вокруг головы. Илгаю показалось даже, что они слегка шевелятся. Отойдя с пару десятков шагов, Маль остановился, опустился на колени. - Простите меня, - прошептал он, прижимая раскрытые ладони к земле. Под пальцами сверкнуло, и трава на несколько шагов вокруг в мгновение обуглилась, рассыпаясь жирным пеплом. В нос ударили запахи горелого, словно освобожденный огонь пропалил саму землю. Мальверин выпрямил спину, повернул голову, не вставая с колен. - Ты видел, Гай? – гордая улыбка на запекшихся, посеревших губах смотрелась жутковато. – Я могу не только сжигать. Матерясь последними словами, Илгай сорвал с себя рубашку, накинул на плечи этого… этого защитника всех и вся. Его колотило так, что лязгали зубы. Хотелось сжать вяло отбивающегося Маля и трясти, пока не вытряхнет из рыжей головы всю дурь и не отпустит выгрызающий нутро страх. - С тобой не соскучишься, огонек, - нервно хохотнув, Ряска оперлась на багор и покачала головой. – Я чуть не обделалась, когда ты в огонь полез, дурень. Напрочь забывший о присутствии девушки Илгай вздрогнул и наконец смог нормально вдохнуть. Мальверин поднялся, хватаясь за руку бывшего наставника, и пожал плечами. - Я просто понял, что могу остановить пожар. Простите, что заставил волноваться. Ряска и Илгай возмущенно фыркнули в один голос. - Волноваться?! – зашипела девушка и прибавила несколько крепких выражений. – Двинуть бы тебе пару раз за такие выкрутасы, великий маг! - А можно чуть позже? – Мальверин виновато улыбнулся и зашатался. – Я что-то устал. Обратный путь прошел под шепотки и взгляды односельчан. Гай с трудом воспринимал происходящее вокруг, ведя Мальверина, у которого заплетались ноги, но враждебности в настроении болотников не уловил. Все они видели Маля во время нападения шидже и знали, на что он способен. Дома Мальверин позволял вертеть себя как куклу, пока Илгай поил его теплым травяным отваром, отмывал от копоти и грязи, тщательно растирал большим полотенцем и вел до кровати. Он все еще находился будто в полусне, однако к глазам вернулся привычный цвет, а под кожей больше не перетекал огонь. В эту ночь Илгай снова боялся уснуть, слушая неспокойное дыхание спящего рядом любимого. Он ждал неприятностей и почти не удивился, когда перед рассветом Мальверин вскинулся на постели с криком. - Маль, огонек, все хорошо, - мягким голосом увещевал Гай дико озирающегося по сторонам парня. – Ты дома, в безопасности. - Гай? – Мальверин зацепился за него блуждающим взглядом и зачастил, запинаясь и глотая слова. – Я вспомнил… Все. Про маму, и почему оказался там… Гай, мне нужно уходить. Как можно скорее… - Постой. Ты куда собрался? - Илгай перехватил порывающегося соскочить с постели парня, крепко прижал к себе. Маль забился, стараясь освободиться, а потом вдруг уткнулся лбом в согнутые колени и часто, с присвистом задышал, будто стараясь сдержать слезы. - Не понимаешь…, - с трудом различил Илгай за всхлипами, чувствуя, как сердце снова обрывается. Внутри Мальверина плескался страх, очень сильный, переходящий почти в панику. – Он убил маму… потерял меня на время… А теперь услышал и придет сюда. Он не успокоится. А я не хочу тебя потерять…