Огонек от солнца

- Огонек, я правильно понял? – Илгай сидел, подогнув под себя ноги, на разворошенной постели, обнимая закутанного в одеяло Мальверина, и старался изо всех сил уложить в голове только что услышанное. – Некий маг-дайне держал тебя в плену почти сорок лет, пока ты не сбежал, а теперь хочет тебя вернуть. - Он не просто маг, - Маль мягко вывернулся из объятий, сел напротив, отзеркалив позу. Смотрел он на сцепленные в плотный замок пальцы, словно боялся посмотреть на Илгая. – Думаю, он один из сильнейших магов нашего мира. Не знаю, как он смог пленить мою маму, однако если ему удалось… - Удалось одолеть посланницу самой Солнечной Девы, то этот говнюк действительно силен, - задумчиво подтвердил Илгай и усмехнулся при виде удивленно вскинувшегося Маля. - Гай, я не говорил… - Да я сам догадался, - Гай дернул уголком губ. Помолчал и добавил. – Я встречался один раз с твоей матерью. Во сне, когда искал тебя позапрошлым летом. Только не сразу понял, кем она тебе приходится. И магия твоя, она особенная. Слишком сильная и на человеческую мало похожа – огонь и солнце. Мальверин тряхнул головой и спрятал лицо в ладонях. - Ко мне она приходила зимой, - произнес он сквозь пальцы. – Когда я умирать собрался. Я забыл об этом, и только сегодня вспомнил. Я же ее вживую никогда не видел. Убрав руки от лица, Маль взглянул Илгаю в глаза, прямо и жестко. - Гай, мне действительно нужно уйти из деревни. Я не знаю всех его возможностей и границ силы, но этот маг безумен. Ему нет дела до чужих жизней, если они мешают его целям. Все жители деревни окажутся в опасности. Илгай изо всех сил растер виски ладонями, пытаясь мыслить здраво, отодвинув на время чувства. - Зачем он хочет тебя вернуть? Что ему от тебя нужно? Спросил и тут же пожалел. Мальверин дернулся как от сильного удара, обхватил плечи руками. - Я не помню своего детства. Словно меня вообще не существовало. Первые воспоминания связаны с этим магом… Он говорил, что прячет меня от моего отца. Что я рожден не в супружеском союзе, и потому представляю опасность для его старшего сына. Учил меня по книгам и запрещал покидать дом, накрытый специальными барьерами. Иногда проводил со мной целые дни, иногда уходил на недели. В доме не было ни слуг, ни других жильцов. Я всегда ждал его возвращения. Он… Он вначале был добрым ко мне, расспрашивал о прочитанном, интересовался, что понравилось, что думаю. Часто говорил, что мой отец хотел избавится от меня с мамой, и ему спасти удалось только меня. Мальверин замолчал, нервно растирая ладони, будто замерз. Илгай придвинулся ближе, чувствуя боль любимого как свою. - Однажды я подслушал, как он говорил в библиотеке с кем-то через магический кристалл, который всегда носил с собой. Я не понял, о чем разговор, только что мой отец – его родной брат, и в чем-то его подозревает. После того он стал нервным. Часто повторял, что я важен для нашего мира, и не может меня потерять. Очень разозлился, когда я спросил, кем была моя мама. А однажды вечером пришел… Он был будто не в себе. Рассказывал о бессмысленном использовании силы, о том, что моя мать была слишком глупа, если думала помочь нашему миру. Что от нее пришлось избавиться. Сказал, что со мной не повторит своей ошибки… Гай, он говорил очень страшные, неправильные слова. Будто живущие в мире забыли, кто из всех потомков Солнечной Девы заслуживает большего уважения. Что другие народы должны или покориться, или исчезнуть, и я помогу ему в этом… После велел мне собираться и открыл портал. Я не видел, что на другой стороне, но чувствовал, что там опасно. Я очень испугался. Шагнул в портал и очнулся уже в незнакомом месте. Вокруг была степь, я бродил несколько дней, лишенный памяти, пока не встретил тебя. Илгай накрыл нервно подергивающиеся пальцы Маля ладонью, осторожно сжал, помогая вернуться из воспоминаний. Он и не представлял, что пришлось пережить любимому в прошлом, а неизвестному магу желал утопнуть в болоте, предварительно свернув себе шею. Подумать только, его любознательного, ласкового рыжика какой-то злобный безумец хотел превратить в живое оружие! На десятилетия запер ребенка одного в доме, не давая ступить шагу за порог и видеться с другими разумными! Однако, похоже, отец Маля не из простых дайне, раз у его больного на всю голову братца был такой огромный дом с библиотекой. И врал ли маг про отношение отца к сыну? Хотя сейчас последнее совсем не важно. - Маль, - позвал Илгай пребывающего где-то не здесь парня. – Послушай меня. Сейчас мы встанем, оденемся и позавтракаем. Мальверин отрицательно замотал головой на последнее предложение, и Илгай покладисто согласился: - Можешь не есть, если не хочешь. Но нужно выпить хотя бы чаю с медом. Потом мы пойдем к Кресу и все ему расскажем. В крайнем случае, уйдем к кряжу – пускай тот маг попробует поймать нас на Болотах. Маль поднял на него взгляд, полный такой мешанины чувств, что Гай на мгновение задохнулся. - Ты же не думал, что я отпущу тебя одного, огонек? – он ласково погладил замершего Мальверина по бледной холодной щеке. – От меня в магическом поединке, конечно, проку мало, однако кое-чем и я могу подсобить. А про себя дал обещание, что будет рвать голыми руками и зубами, если понадобится, но не допустит, чтобы его любимому причинили вред. Крес выслушал историю, повторенную Мальверином почти слово в слово, мрачнея все сильнее с каждой следующей фразой. - Мне очень жаль, тенеш Крес, что из-за меня над деревней нависла угроза. Потому считаю, мне лучше уйти до того, как меня отыщут, - Маль смотрел так, будто надеялся, что староста согласится и сможет убедить Илгая в правильности этого решения. Крес свел густые брови, становясь похожим на грозовую тучу. - Мы не бросаем своих в беде, какая бы она ни пришла, - произнес он уверенно. – Погоди бежать прежде времени, Маль. Гай, будь добр, попроси Ильяри с Инари заглянуть в гости как можно скорее. Стоило Илгаю ступить за порог Крес вперился в Мальверина внимательным взглядом. - Маль, я скажу один раз, но хочу, чтобы ты услышал. Мы живем на этой земле уже не одно столетие, и выстояли во всех переменах, потому что всегда стояли друг за друга. Кто бы не пришел – враги, голод, неурожай, холода. Мы – одна семья. Не обижай нас отказом от помощи. Мальверин низко наклонил голову, чувствуя, как сухо жжет под веками. - Я благодарен вам, тенеш Крес. Вы приняли меня в деревню, дали кров, защиту и поддержку, когда я ничего не знал о мире вокруг. Я сделаю все, чтобы не допустить ущерба для деревни и ее жителей. - Уже лучше, - Крес посветлел лицом, хлопая ладонью по столу. – Кстати, имя у того мага есть? - Он никогда не называл своего имени, - Маль сокрушенно покачал головой. – Я звал его наставником. Внезапно это воспоминание показалось гадким, как прилипшая к ладоням вонючая болотная тина. Маль называл наставником Илгая, вкладывая в это слово всю свою благодарность, уважение и любовь, даже когда еще не относился к нему как возлюбленному. Проклятый маг просто не заслуживал этого звания. Ильяри и Инари пришли вместе с Илгаем. Мальверин заметил, что друг сжимает запястье супруги, и держится на полшага впереди, готовый в любой момент закрыть собой. Он недоумевал, зачем Крес позвал семейство целителей. - Доброго дня, тенеш, - в один голос поприветствовали старосту Ильяри и Инари. – Чем мы можем помочь? - Тут такое дело, - Крес коротко изложил суть проблемы и обратился к Инари. – Я знаю, что нас хранит заслон, созданный еще Матерью-Змеей. Можно ли усилить его и преградить магу путь в деревню? Инари, внимательно слушавшая, виновато развела руками. - Будь этот маг человеком, можно было бы попробовать. Но он дайне и защита на него не среагирует. К тому же заслон не является обычными охранными чарами. Он скорее отводит недобрый взгляд, не позволяя разглядеть и запомнить, - в речи Инари иногда проскальзывали шипящие звуки – увлекшись, девушка сама этого не замечала. – Я могу лишь попросить землю предупредить, когда на нее ступит пришлый маг. Однако если он владеет силой земли, даже этого окажется недостаточно. - Владеет, - тихо подтвердил смотрящий в стол Мальверин. – Один раз он на моих глазах вырастил за окнами целый лес. - Разве у магов нет ограничений? – отозвался молчавший доселе Илгай. – Использования силы? На кого ее направлять? - Если он пленил Посланницу, то уже отринул законы нашего мира, - строго возразила Инари. – Родители рассказывали, что в прежние времена маги дайне могли за несколько дней превратить бесплодную пустыню в сады или разверзнуть землю, поднимая горы на месте равнин. Во времена Великой Тьмы они первыми дали отпор пришедшим людям. Их сила велика, но дайне предпочитают созидать, а не уничтожать, и всегда, по возможности, избегают открытых конфликтов. Мне сложно представить, что толкнуло одного из них на такое чудовищное преступление. - Думаю, он считает, что Солнечная Дева приняла неверное решение, не изгнав людей и позволив им остаться в нашем мире, - Мальверин сцепил пальцы до побелевших костяшек. – И собирается это исправить. - Ты-то ему зачем сдался? – Илгай рубанул воздух ладонью. – Если он такой сильный… - Затем, что присутствие ребенка Посланницы сделает его действия оправданными и законными в глазах других народов, - тихо произнес Ильяри и покачал головой. – Было бы проще, если бы он хотел просто власти. Выслушавший всех Крес обвел собрание взглядом, хмурясь при виде сникшего, погруженного в себя Мальверина и нервно дергающегося Илгая. - Мы поступим так. Инари, потолкуй, пожалуйста с землей, как предлагала. Я переговорю с остальными деревенскими, может кто еще что дельное подскажет, - староста поднялся, распрямляя широченные плечи. – А теперь - обед. Воевать и думы думать с пустым животом всяко хуже. На попытки отказаться староста нахмурился сильнее, пряча в бороде улыбку, и вынул из печи большой казан с грибным супом. - Ешьте, а то уж просвечиваться скоро начнете. Или кто-то хочет обидеть Марику и ее готовку? Обижать добрую женщину никто не хотел. Мальверину кусок в горло не лез, он болтал ложкой в густом вареве, борясь со стискивающей нутро тошнотой. Напоследок Ильяри и Инари, не сговариваясь, обняли его с двух боков, словно заключили в незримый кокон. От маленьких ладоней струилось тепло, вычищая что-то в душе, разгоняя засевший внутри морок. - Ты не один, - певуче произнесла Инари, смыкая пальцы с Ильяри на его спине. – Как ты защищал нас, так и мы встанем на твою защиту. Мальверин обнял друзей – таких хрупких и таких смелых - в ответ, безмолвно возвращая обещание. На мгновение ему действительно стало легче. Они принимали его как есть, даже на известие, чей он ребенок, отреагировали как на нечто незначительное. На исходе второго дня терпение Илгая лопнуло. Он не мог смотреть, как рассудительный, смелый любимый превращается в испуганного растерянного паренька, каким был в их первую встречу. Мальверин бродил по двору как неприкаянный, пытался выполнять повседневную работу и злился, когда все валилось из рук. Видя магию Мальверина в действии, Илгай не понимал причину его страха. Чего может бояться тот, чья сила практически равна силе богов? В конце концов, он решил, что страх любимого сродни испугу, пережитому в раннем детстве, когда тонул в реке или упал глубокую яму – разум забыл причину, но нечто глубже разума раз за разом вытаскивает ощущения в похожих ситуациях. Из птичника потянуло дымком, на двор выбежало несколько голенастых цыплят, заполошно взмахивая куцыми крыльями. Показавшийся следом Мальверин бросил на землю охапку тлеющей соломы, опрокинул на нее ведро воды и побрел к колодцу. Рассудив, что цыплята никуда не денутся – зря они что ли забор новый ставили – Илгай направился следом. При его приближении Маль замер, опираясь на деревянный сруб сжатыми в кулаки руками. - Идем-ка чаю попьем, холодно что-то сегодня, - Илгай демонстративно поежился. – Я пирог испеку. Медовый. Мальверин мотнул головой, так что коса хлестнула по спине, не то соглашаясь, не то прося оставить его в покое. - Я веду себя глупо, - медленно выговорил он, не поднимая головы. –Чувствую себя, как приговоренный, над которым забавы ради подвесили топор и оставили. И жду, когда его наконец опустят. - С чего ты вообще взял, что этот клятый маг за тобой придет? – не выдержал Илгай, озвучивая давно мучивший вопрос. – Ты пропал почти два года назад. Магия у тебя впервые проснулась еще прошлой осенью. Хотел бы, давно явился. - Небесный огонь… - пробормотал Маль и повернулся. – Ильяри нашел у Рукханы старые хроники. Огненной магией владеют и человеческие маги, но совладать с небесным огнем могут лишь Солнечная Дева и ее посланницы. Выходит, я сам позвал его. - Значит, встретим, - Илгай недобро усмехнулся, и сжал плечо Малверина. – Идем в дом. Я и вправду продрог. Цыплят, квохчущих и обиженно косящихся в сторону Мальверина, они загнали в птичник вместе. Илгай подбросил в печь побольше дров, хотя холода еще не наступили, замесил и оставил тесто подходить, а Малю вручил миску с червяникой, наказав промыть и очистить от плодоножек. Он по себе знал, что ожидание боя выматывает сильнее, чем сам бой. И, чтобы не извести себя прежде времени, нужно уметь отвлечься. Чувства Мальверина отдавались жгучей болью за грудиной, будто внутренности полили кислотой для травки металла. Пирог был отправлен в печь, и Илгай сел на лавку рядом с снова смотрящим в одну точку Малем, легонько толкнул плечом. - Что именно тебя так пугает в этом маге, огонек? Пожав плечами, Мальверин бездумно покатал по столу потерявшуюся ягоду. - Я так долго был в его власти. Слушал, считал спасителем и наставником. Какое-то время даже мечтал отомстить отцу за гибель матери. Я только сейчас понял, что он – единственный мой родственник по крови, которого я знаю. И все, что он мне говорил, оказалось ложью, - под пальцами, выводящими узоры на столешнице, задымилось дерево. Илгай накрыл нервно движущуюся руку своей, не боясь обжечься. Про себя он пожелал таким родственникам сгинуть в трясине. – Теперь я лучше понимаю смысл его речей. Гай, он ненавидит всех, весь мир, хоть и говорит, что хочет защитить. Я боюсь его, потому что не знаю, чего ждать. Илгай обнял широкие костистые плечи, притиснул к себе. - Думаю, бояться, как раз, следует ему, - Мальверин недоуменно вскинулся, и Илгай продолжил. – Ребенок вышел из запертого дома, вырос, нашел друзей, стал сильным магом и воином. Тебя больше не обмануть речами, не испугать чарами. На поле боя никогда не знаешь до конца, чего ожидать от врага. Но ты не будешь сражаться в одиночку. Мальверин прижался боком, переплел пальцы с пальцами Илгая. - Извини меня. Я чувствую себя таким жалким… - Ты не жалкий, не говори ерунды. Не знающие страха в бою обычно погибают первыми, - Илгай поцеловал рыжий затылок и потянул носом. – Пирог готов. Давай поужинаем. После трапезы, Мальверин принес свое копье, разложил на столе два ножа, достал точильный камень и принялся править наконечник и лезвия. Илгай устроился напротив, перебирая стрелы и перетягивая тетиву на луке. Он чувствовал, что в настроении любимого произошли перемены. Маль выглядел хмурым и собранным, словно воин, готовящийся к опасному сражению. Из эмоций ушла обреченность, страх разбавило злостью. Тишину нарушал скрежет точильного камня и потрескивание огня в печи, и тишина казалась правильной. Когда время приблизилось к полуночи, Илгай решительно отложил свое занятие, потянулся, хрустнув суставами. Взглянул на Мальверина, в десятый раз осматривающего заточенное до немыслимой остроты лезвие любимого ножа, и завил решительно. - Пора спать. А то будем завтра зевать на врага, никакого уважения. Мальверин бросил на него растерянный взгляд и улыбнулся тенью своей прежней открытой улыбки. В постели они укрылись одним большим одеялом и переплелись руками и ногами. Сон к Илгаю не шел. Маль вертелся под боком, то засовывая руки под подушку, то норовя сбросить одеяло. Обхватив руками поперек груди, Илгай прижал его спиной к себе, заключая в крепкие объятья. - Спи уже. С длинным глухим вздохом Мальверин резко вывернулся из хватки, опрокинул Илгая на постель. Перекинул ногу через бедра, седлая. Опустил ладони на грудь, медленно ведя вверх, поглаживая ключицы и шею. Глаза парня были полузакрыты, казалось он снова проваливается в магический транс, наощупь изучая распростертое под ним тело. Илгай не мешал, чувствуя зарождающийся внизу живота привычный жар. Даже рухни небо на землю, он не сможет оставаться равнодушным к прикосновениям Маля. Длинные тонкие пальцы коснулись губ, погладили без нажима. Илгай перехватил руку, прижимаясь легким поцелуем к жилистому запястью, чувствуя частое биение пульса в залегающих под светлой кожей венах. - Скажи, чего тебе хотелось бы, огонек? Я все сделаю. Мальверин обжег взглядом из-под ресниц, изогнулся с грацией танцовщицы, избавляясь от тонких подштанников и отбрасывая одежду в сторону. Наклонился к лицу Илгая, мазнув косой по голой груди, словно оставляя ожог. - Хочу чувствовать... Не щади меня. …Илгай не смог бы быть грубым, даже рискуя прослыть обманщиком, нарушающим обещания. Потому не слушал возмущенное шипение, растягивая Маля наскоро смазанными пальцами, не обращал внимания на болезненные царапины от ногтей на плечах. Едва пальцы покинули его тело, Мальверин сжал Илгая коленями, сам насаживась на член. - Ты что творишь?.. – Илгаю показалось, что вся оставшаяся кровь устремилась вниз, а в голове поселилась вспыхивающая редкими багровыми сполохами темнота. Опустил ладони на напряженные бедра Маля, удерживая неподвижно. – Тебе же больно… Мальверин упрямо мотнул головой, прикусив губу, и двинулся вверх, почти выпуская из себя, чтобы сразу опуститься с рваным стоном… Если прежние их ночи были полны нежности и взаимной жажды, то эта вышла безумной. Они соединялись в сумасшедшем ритме, будто хотели поглотить друг друга. Илгай уже даже не пытался контролировать происходящее, отдаваясь любовной схватке, до синяков стискивая разведенные бедра, оглаживая твердые ягодицы, впитывая ладонями пробегающую по телу любимого тяжелую дрожь. Кожа Мальверина разогрелась, жгла пальцы, в разметавшихся волосах вспыхивали и гасли золотистые искры. Магия вихрилась вокруг них невидимым штормом, вызывая в груди странный трепет. Мальверин не давал ни передышки, ни пощады. Прогибался в пояснице, безмолвно прося сильнее, быстрее, до самого края. Илгай подчинялся, выкладываясь до донышка, впитывая взглядом вид бесстыдно страстного любимого, отдающегося так, будто завтра не наступит. Будто больше ничего не будет, и нужно успеть забрать с собой все, что можно. На что хватит сил. Им не нужно было говорить о любви – они внятно видели правду на дне расширенных зрачков, но искусанные губы все равно шептали признания, добавляя огня.       Илгай не хотел смотреть в золотистые, поддернутые пеленой любовной горячки глаза, не хотел видеть в под исступленным желанием неуверенность в будущем и страх потери, но не мог отвести взгляд. Потому что знал чуть ли не с первой встречи, что готов разделить с Мальверином любую судьбу. Что проще умереть, чем жить в мире, где его не будет больше. Но он не собирался умирать, равно как и отпускать за грань своего любимого.