Огонек от солнца

Крес встретил гостей, сопровождаемых болотниками, так, будто каждый день к нему на огонек заглядывали маги, едва не разрушившие деревню. - Приветствую, тенеш, - беловолосый дайне изобразил легкий поклон, не выпуская из рук по-прежнему бессознательного брата. – Я Лейано. Приношу свои извинения за вторжение и ущерб, нанесенный братом. Вы вправе взыскать с меня за любой причиненный им вред. - Поздорову, - Крес окинул гостя заинтересованным взглядом. – А твой правитель не осерчает, что так легко раздаешь обещания? Дайне улыбнулся неожиданно лукаво. - Не осерчает. Я гран-таэри Стоцветного леса и говорю от имени всего моего народа. Староста кивнул, принимая к сведению. Он ничем не выдал удивления, если и удивился. - Твой родич не причинил вреда деревне, лишь одному ее жителю. Мальверин может требовать с него виру. При звуке имени дайне болезненно дернулся, а, может, просто начали давать о себе полученные в схватке раны. Не ускользнуло это и от глаз Креса. - Если поручишься, что твой брат более не опасен, оставайся в деревне на ночь. О твоих ранах позаботятся. Думаю, ты хочешь задать много вопросов и услышать ответы, - Крес поманил стоящую в собравшейся толпе Инари, вернувшую свой человеческий облик, и попросил. – Позаботьтесь о нашем госте. Окажите ему любую требующуюся лекарскую помощь. - Благодарю, - губы беловолосого сложились в вежливой улыбке, хотя Илгай видел, как тяжело ему просто стоять ровно. - Прости уж, у нас все по-простому, не чета палатам правителя. - Я не прихотлив. Да и не мне требовать гостеприимства от тех, кому моя семья нанесла обиду. - Гай, - староста бросил быстрый взгляд на Илгая, держащего под локоть бледного до зелени Маля, и нахмурился. – Разместишь нашего гостя на постой в своем доме? Илгай согласно кивнул, поняв, что Крес тоже сложил два и два, и уяснил, кем приходится беловолосый маг их Малю. И дом Илгая выстроен наособицу от остальных, случись что. Гран-таэри, надо же! Выходит, Мальверин – сын правителя Стоцветного леса. Илгай задвинул подальше ненужные размышления. Ему давно не было дела, кто и какого рода его любимый. А увести Маля из деревни, если он сам не захочет… Пусть попробуют. Лейано без слов двинулся следом за провожатым, ступая осторожно, словно по тонкому весеннему льду. Илгай собирался предложить ему передать кому-то бесчувственного братца, но, по правде сказать, вовсе не жаждал прикасаться к треклятому магу. Да и состояние Мальверина тревожило его куда больше. Внутри все протестовало при мысли, что в их дом придется впустить чужаков, но разобраться в сложившейся ситуации все же было необходимо. Каждый из них заслуживал узнать правду. - Проходи…, - Илгай запнулся, не зная, как правильно будет обратиться к непростому гостю. - Просто Лейано, - теперь дайне улыбался как разумный, давно отвыкший от этого простого действия. – Спасибо за кров и гостеприимство. Илгай зажег на кухне все светильники и указал гостю на широкую лавку. - Клади своего брата и сам садись. Сейчас придут Инари с Ильяри и обработают твои раны. Братцу твоему помощь нужна? Лейано бережно опустил мага на лавку, придерживая запрокидывающуюся голову, убрал с его лица волосы. Во всех движениях чувствовалась какая-то горькая нежность, привычная забота, от которой невозможно отказаться, не смотря ни на что. - Литарес просто спит. Я усыпил его и отрезал от духа леса. Он больше не опасен. Илгай только хмыкнул, не доверяя заверениям дайне. Его волновал Мальверин, застывший истуканом возле печи и смотрящий в никуда, будто спал с открытыми глазами. Расстегнув на нем пояс с ножнами, Илгай, не стесняясь гостей, обнял рыжика, провел ладонью по спине. Мальверин глубоко вздохнул, взгляд стал осмысленнее. - Посиди, пока я приготовлю чай и че-нить перекусить, - в пол голоса попросил Гай. – Или хочешь лечь отдохнуть? Маль неопределенно мотнул головой и направился к свободной лавке. Ставя на огонь казан с водой и потроша запасы, Илгай спиной чувствовал нарастающее напряжение. Он надеялся, что у Лейано хватит ума не лезть сейчас к Мальверину с выражением пылких отцовских чувств. Да и воспримет ли рыжик родителем дайне, которого видит впервые в жизни? В дверь постучали, стоящие на пороге Ильяри и Инари тревожной атмосферы либо не заметили, либо не стали заострять внимания. На столе был сноровисто разложен лекарский скарб. Ильяри уговаривал вяло сопротивляющегося Мальверина не упрямиться и позволить его осмотреть. Не сводящий с него взгляда Лейано отвлекся только когда Инари решительно подергала остатки широкого рукава его рубашки и во второй раз попросила снять полностью. Илгаю показалось, что просьбу целительницы дайне выполнил немного смутившись. Инари откупорила флакон с резко пахнущей жидкостью и, смочив ею чистую тряпицу, принялась промывать самые крупные ожоги на плечах и верхней части спины, успевшие взяться черной коркой. Лейано терпел, опустив руки на колени и глубоко, размеренно дыша. Закончив процедуру, Инари нанесла на очищенные раны густую желтую мазь и провела над ними ладонью, не касаясь кожи. Лейано разжал окостеневшие пальцы, на белых щеках появился слабый румянец. Поблагодарив целительницу за помощь, он произнес несколько шипящих фраз на незнакомом языке. Изумленно расширив глаза, Инари ответила тем же переливчатым шипением, указывая на Ильяри и прикладывая раскрытую ладонь к сердцу. На небогатом эмоциями лице дайне промелькнуло печальное выражение. Раскланявшись и обменявшись короткими фразами, они распрощались с Инари. Целительница подцепила за локоть мужа, безуспешно пытающегося растормошить Мальверина, и, пожелав всем доброй ночи, ушла. Илгай покосился на зябко поводящего голыми плечами Лейано и принес чистую рубашку. Почему-то правитель Стоцветного леса сейчас напоминал Мальверина при первой встрече. Обладающий огромной силой, но одинокий и неприкаянный. Дайне смотрел на предложенную одежду с таким видом, будто не мог сообразить, что происходит. - На Болотах осенью холоднее, чем у вас в лесах, - пояснил Илгай как можно ровнее. – Незачем мерзнуть. Выставляя на стол кружки с исходящим паром травяным чаем и зерновыми лепешками, Илгай мрачно прикидывал, что ему делать с тремя магами – один из которых опасен и явно нездоров на голову, а двое других, похоже, получили сильное истощение. Щедро сдобрив чай медом, он высказал самое разумное предложение: - Твой брат еще долго проспит? А то и тебе бы не помешало отдохнуть, Лейано, а разговоры вести на свежую голову. Мальверин неожиданно резко выпрямился, вскинул голову. - Я хочу знать правду. Почему меня выбросили, как вещь, а теперь пришли вернуть, угрожая жизни моих друзей, - он запнулся и продолжил хрипло. – Почему убили мою маму… Лицо Лейано исказилось мучительной гримасой, светло-зеленые глаза на мгновение вспыхнули и погасли. Он низко склонил голову. - Справедливо, - дайне коснулся погруженного в магический сон мага. - Просыпайся, Литарес. Пришло время отвечать. Маг поднялся и сел на лавке, неловко опуская ноги на пол. Заторможенными движениями и пустым взглядом он до жути напоминал ожившего мертвеца из страшных сказок. - Ты слышишь меня, Литарес? – голос Лейано звенел силой, пронизывающей все помещение. Маг пошевелил пальцами поднятой к лицу пятерни и произнес таким же неживым равнодушным тоном. - Слышу. - Тогда расскажи нам, зачем ты напал на эту мирную деревню? Зачем ты тайно разыскиваешь молодых магов в человеческих землях? И почему я только сейчас узнал, что у меня есть сын? Эмоции все же прорвались. Не волновала Лейано ни Болотная деревня с ее жителями, ни репутация дайне и Стоцветного леса. Илгай бесшумно опустился на лавку подле Мальверина, придвинулся так, чтобы тот мог почувствовать его присутствие и тепло. - Что именно ты хочешь узнать? – в вопросе не было иронии, лишь механическое уточнение. - Что произошло сорок три весны назад, когда Элла исчезла без объяснений? Она ведь уже носила ребенка? И почему у Посланницы родился сын? Последний вопрос заставил Илгая удивленно выгнуть бровь, однако он не вмешивался в странную одностороннюю беседу. Литарес тяжело поднял голову и вперился немигающим взглядом в собеседника. - Ты знал, что все Посланницы объединяют в себе богиню и зверя? Когда они ждут ребенка, звериная часть может возобладать над разумом. В таком состоянии ее оказалось легко убедить, что твой старший сын может представлять опасность для ее ребенка. Она никогда не доверяла мне, но я умею быть убедительным… У Илгая кулаки зачесались от желания стереть самодовольную усмешку с этих красиво очерченных губ. Поймав мелко подрагивающую руку Маля, он переплел их пальцы под столом. - Удача сама шла мне в руки, - продолжал Литарес, оживая с каждым словом, хотя сдвинуться с лавки явно не мог. – Сила Посланницы уступает лишь силе самой Солнечной Девы. Столько возможностей… Восстановить наш мир в его первозданном виде, вышвырнуть чужаков прочь, так, чтобы и памяти не осталось. Я создал идеальное убежище. Элла не хотела уходить. Хотела увидеть тебя еще раз. Посланницы устойчивы к любому виду магических внушений, но их можно опоить соком «дымной звезды». Забавно, правда? Лейано выдохнул со странным сипением, будто ему пережало горло. - Ты воспользовался моим отсутствием и отравил Эллу? Зачем, Лито? Я думал, ты влюблен в нее. Печалился, что мое счастье причиняет тебе страдания… Литарес скривился в гримасе, будто в рот попало что-то вязкое и противное на вкус. - Лито… Ты давно не называл меня так, брат. Что ты знаешь про меня? Во времена Великой Тьмы не ты отстаивал границы Леса. Ты видел вырубленные до последнего юного ростка леса? Сожженные поселения? Женщин, у которых не осталось даже сил оплакивать своих детей? Ты витал в высших сферах, прикинувшись бесстрастным и мудрым, пока мы проливали кровь. Заигрывал с людьми, которые забывают любой договор о мире уже через поколение… На светлой коже мага проступил болезненный румянец, безжизненные глаза лихорадочно заблестели. Илгай незаметно опустил руку на рукоять поясного ножа. Оставалось верить, что Лейано контролирует своего брата, и вечер не придется завершать смертоубийством в родном доме. - Но Солнечная Дева снизошла к тебе, - продолжал Литарес, не сводя глаз с брата. – Я лишь собирался восстановить равновесие. Но оказалось, что идеальная защита имеет свои недостатки. Без контакта со своим предназначенным Элла быстро начала терять силы. Искусственная подпитка энергией не могла остановить этот процесс. К сожалению, она не смогла доносить ребенка до нужного срока, - маг досадливо поморщился, будто речь шла о неудавшемся эксперименте. – Я извлек плод из мертвого тела и дорастил до приемлемого возраста в Колыбели… На мгновение Илгаю показалось, что правитель Стоцветного леса сейчас просто упадет замертво. Последняя краска сошла с лица дайне, превращая его в белый призрак. Скрюченными пальцами Лейано дернул свободную рубашку на груди, словно в кухне вдруг пропал весь воздух, и он задыхался. Рядом всхлипнул Мальверин, зажимая рот ладонью. Илгай сглотнул ставшую горькой слюну, гоня тошноту. В голове не укладывалось, что маг так буднично признавался в одном из самых чудовищных преступлений. Даже самые отпетые головорезы, наемники без чести и родины, никогда не тронут беременную. Женщина, ждущая ребенка, к какому бы народу не принадлежала, под защитой Солнечной Девы. Обидь ее и считай, что солнце для тебя больше не светит. Ни в чем удачи не будет. Вот почему Маль не помнит своего детства. У него попросту его не было. Мальверин неожиданно освободил свою ладонь из крепкой хватки Илгая. Обошел стол и сунул чашку с нетронутым чаем в руки Лейано. Беловолосый дайне выпил бездумно, ему можно было и болотной воды с тиной налить – не заметил бы. Но задышал ровнее, с удивленной благодарностью отдавая чашку Мальверину. Тот коротко кивнул и вернулся на свое место, снова переплетая пальцы с пальцами Гая. Литарес, следивший за немой сценой с болезненной жадностью, растянул губы в усмешке. - Как трогательно. Связь крови… Ты же почувствовал, что он твой сын, едва увидел, да, Лейано? - У меня не было отца, - жестко отозвался Мальверин. – Благодаря тебе. И ты ответил не на все вопросы. Литарес сокрушенно покачал головой. - А был таким послушным ребенком, - Илгаю казалось, что маг не осознает свое положение. Своими признаниями он уже подписал себе смертный приговор. Если не от доброго, мягкосердечного Лейано, явно любящего своего брата и не могущего до конца поверить в предательство, то от Мальверина, обманчиво спокойно наблюдающего за пленником наполненного золотым огнем глазами. – Но мы отвлеклись. Литарес попробовал сесть удобнее и иронично хмыкнул, когда не получилось. - Пока мой брат и правитель метался, как белка с подожженным хвостом, пытаясь возродить давно отжившие себе соглашения с соседями, я добился определенных успехов и обзавелся учеником. С мальчиками всегда работать проще. Любопытные, готовые поверить любому, кто укажет достойную цель и пообещает помощь в борьбе с общим врагом. Мальверин был превосходным материалом. Высокий интеллект, запредельная обучаемость и почти безграничная сила, не замутненная низменными желаниями… - маг осекся, экстатически выдыхая. – К сороковой весне он должен был раскрыться окончательно. Я все подготовил. Такое могущество не должно было пропасть зря. Но мне помешала глупая случайность! Стиснутый кулак не долетел до столешницы, зависая в воздухе. Маг дернулся несколько раз, как влипшая в паутину муха и зашипел. - Это произошло два года назад? – уточнил Лейано, сжимая тонкую переносицу двумя пальцами. – Когда нестабильный портал разрушил твою лабораторию? Ты же сам едва уцелел. - Я потерял результаты сорокалетнего труда, - яростно возразил Литарес и обвиняюще указал на Мальверина. - Я был уверен, что Посланница таки дотянулась до своего чада даже из-за грани. Больше не чувствовал его в пределах нашего мира. Пока он жил с этими любителями болотной грязи и опустившимися потомками некогда великих народов. - Язык придержи, - коротко и веско обронил Илгай. – Пока опустившиеся потомки тебе его не укоротили. На какое-то время воцарилась тишина. На лице Лейано сменялись неверие, боль и непонимание, пока не осталась одна мрачная решимость, как у того, кто принял тяжелое и неприятное, однако необходимое решение. Литарес не сводил глаз с брата, словно наслаждался его страданиями. Илгай растерял всю злость на этого лесавина. Маг вызывал у него лишь брезгливое отвращение, как злобный безумец, захлебывающийся собственным ядом. - Поэтому ты начал разыскивать молодых магов в человеческих землях? – спросил Лейано, складывая руки на груди и едва заметно морщась. - Мое дело не должно было погибнуть, - торжественно подтвердил Литарес, выпрямляя спину. – Но откуда узнал?.. Я бы заметил… Ну, конечно. Ивераен, - маг рассмеялся неприятным, хриплым смехом. – Верная тень правителя, лучший друг и помощник… Эта бездарность! Он сам выболтал местонахождение твоего сына. Идя сюда, я и надеяться не мог на такую удачу. - Ивераен одарен гораздо больше, чем показывает, - невозмутимо заметил Лейано. – Не будь его, я еще долго пребывал бы в неведении. Однако я услышал достаточно. Ты преступил столько законов Леса и нашего мира, что я могу вынести приговор без суда. - Глупец, я пытался спасти наш мир, - в голосе мага сквозило презрение и бесконечная уверенность в своей правоте. – Вы еще обратитесь ко мне за помощью, когда поймете, куда завели ваши потуги на лицемерную дружбу. - Вряд ли, - Лейано разом подобрался, превращаясь из охваченного горем мужчины в правителя. Обернулся к Малю, слегка наклоняя голову. – Твое слово, Мальверин. Как гран-таэри я вправе приговорить Литареса к смерти без права на перерождение. Ты можешь потребовать другого приговора. Мальверин молчал так долго, что Илгай подумал, он вовсе не хочет отвечать. Он не знал, как бы поступил сам на месте любимого, хоть и считал решение Лейано справедливым. - Нет. Слишком легко, - Маль говорил с усилием, будто слова не хотели слетать с губ. – Его смерть никого не вернет и ничего не исправит. К тому же, он все-таки меня вырастил… Илгай чувствовал, как вокруг его любимого сгущается сила, уже видимая всполохами призрачного пламени между нервно стиснутых пальцев. Мальверин медленно поднялся, заворачиваясь в свою магию, как в драгоценное одеяние, в рыжих волосах венцом замерцали искры. Шагнул к замершему Литаресу, несколько мгновений вглядываясь в лицо мага, словно пытаясь что-то на нем отыскать. Илгай видел, как у того расширяются зрачки, и страх вытесняет веру в собственное могущество. Мальверин даже не дотрагивался до своего врага. - Солнце больше не будет светить для тебя. С этого дня и до момента, когда придет Молчаливая Старуха, - Мальверин произнес эти слова будничным тоном, словно сообщал об очевидном и не подлежащем обсуждению. Взгляд Литареса затуманился, глаза потускнели, поддёрнувшись мутной пеленой. Наблюдающий за происходящим Лейано еще раз кивнул, признавая и подтверждая приговор, вынесенный своим сыном. Коснулся указательным пальцем лба пребывающего в ступоре брата и одним росчерком вывел незамысловатую руну. Знак замерцал и впитался в кожу. - Я лишаю тебя покровительства духа леса. Больше ты не ступишь под сень Перводрева. Литарес выгнулся на лавке, запрокидывая голову как в припадке. Страшный крик отразился от стен и заметался по кухне. Маг кричал, срывая голос, крик перешел в хрипение, пока не стих. Илгаю не было дела до безумца, получившего по заслугам. Он смотрел как на лицах отца и сына, сейчас похожих как две капли воды, под маской решимости проступают глубокая, затаенная боль и разочарование. Что ж, месть еще никому не приносила облегчение, только горечь. - Приношу свои извинения, Илгай, - Лейано опустил потерявшего сознание брата на лавку. – Я вынужден снова использовать магию в вашем доме. Не хочу оставлять Литареса без присмотра, хотя он никому больше не сможет навредить. Илгай махнул рукой. Слишком многое произошло сегодня, он ощущал только бесконечную усталость и желание заползти под одеяло и беспробудно проспать несколько дней. Желательно, в обнимку с Малем. Лейано вышел на середину помещения и создал портал, произнося несколько слов. Из зеленой дымки вышел уже знакомый рослый дайне со сложной прической, виденный в Медуницах. - Жду указаний, гран-таэри, - дайне низко поклонился, приложив сжатую в кулак руку к середине груди. - Забери Литареса и помести в Комнату зеркал под стражу до моего возвращения. Проследи, чтобы с ним никто не общался. - Слушаюсь, - на бесстрастном лице дайне отразилось легкое беспокойство. – Могу я узнать, когда ожидать вашего возвращения? Правитель Стоцветного леса обернулся на Мальверина и пожал плечами. - Скоро, Ивераен. Я должен во многом разобраться. - Тогда желаю вам удачи, - Ивераен без особого пиетета забросил на плечо Литареса и едва заметно улыбнулся, увидев Маля. – Доброго вечера и прошу простить за внезапное вторжение. Когда портал закрылся, Илгай подбросил еще дров в печь и поставил новый казан с водой. Мальверин и Лейано сидели за столом напротив в одинаковых позах, не глядя друг на друга. Объединенные общей утратой, общей болью и ничего друг про друга не знающие. Илгай сыпанул в закипевшую воду травы, полученные еще от Рукханы. Пахнущий летним лугом сбор успокаивал, позволяя ненадолго забыть горести и дать телу отдых. Поставил кружки с ароматным варевом перед двумя ушедшими в себя дайне и скомандовал, словно новичкам в походе. - Пьем, умываемся и ложимся спать. День был нелегкий. Лейано, я тебе постелю во второй комнате, если решил оставаться. Правитель Стоцветного леса вздрогнул, выныривая из своих мыслей, рассеянно забрал свою кружку. - Да, спасибо. Если позволите, я останусь до завтра. Смотрел он при этом не на Илгая. Мальверин вопросительного взгляда явно не замечал, сидел, опираясь головой на скрещенные руки. Гай сочувственно развел руками, мол, потерпи немного, все наладится. Как и когда, он сам представлял смутно, однако беловолосого дайне хотелось приободрить. Отец Маля ему нравился. Допив чай и устроив гостя на ночь, Илгай вернулся на кухню. Мальверин не сменил позы за все это время, только сцепленные в замок пальцы сжимались и разжимались нервным, судорожными движениями. - Идем-ка в постель, - Илгаю пришлось поднимать Маля на ноги и вести до спальни – парень, похоже, его даже не услышал. – Давай, я раздену тебя, оботру от пыли и уложу под мягкое одеяло. Продолжая ласково приговаривать, Гай избавил любимого от верхней одежды, принес смоченное теплой водой полотенце и принялся стирать с кожи грязь и пот. Его уже начало пугать безвольное состояние Маля, никак не реагирующего на его действия, только механически вытягивающего и опускающего руки и поворачивающегося, куда направляли. Уложив парня в постель и укутав одеялом, Илгай лег рядом, некрепко обнимая. Мальверин казался статуей из теплого камня, даже дыхание было едва слышным. - Спи, огонек, - Гай легко коснулся губами виска. Мальверин крупно вздрогнул, оживая от прикосновения. Обхватил Илгая двумя руками, сжал так, что хрустнули ребра, ткнулся носом в ключицу. - Я поступил неправильно? – вопрос осел горячим дыханием на коже. Илгай погладил сведенные лопатки, зарылся в волосы на затылке успокаивающим жестом. - Ты поступил так, как считал нужным. Отдыхай, обо всем подумаем утром. Сам Илгай убийце матери, скорее всего без затей бы открутил голову. Но у Маля своя история и своя правда. Проклятого мага можно даже поблагодарить – он действительно вырастил Мальверина. Без любви, как будущее оружие, но все же. Глубоко вздохнув, Илгай закрыл глаза. Жизнь продолжалась, и они уж как-нибудь разберутся, что с ней делать дальше.