Вслепую. На ощупь

— Вы больше не боитесь приходить сюда, — отметила доктор Окамото. — Я и не боялся, — отрезал Уилл Грэм. — Как он высказал свое мнение? — Никак. Но я чувствую, что он знает. И, раз я здесь, видимо, не против. — Это хорошая новость. Но сегодня Вас также ожидает рыжий мальчишка? — Томми, — уточнил Уилл. — Доктор Лектер не будет приходить сюда. Сам я еще не в состоянии добраться, так что взялся обучать Томми. Вдруг это окажется его призванием, — ухмыльнулся профайлер. Доктор Окамото дотронулась ручкой до нижней губы. Как и всегда, эта женщина выглядела утонченной. Она подбирала одежду от светлой обуви на небольшом каблуке до голубой заколки, удерживающей волосы на затылке. Сегодня от ее волос слышался нежный цветочный аромат. Уилл Грэм не мог бы определить цветы, но этот весенний запах ему определенно по вкусу. — Как прошла последняя пара дней? Уилл задумался о болезненных беседах, воспоминаниях и о ночных кошмарах, из которых сложно выбраться. — Насыщенно, — после небольшой паузы отметил он. — Я выяснил, что не обладаю суперслухом и первый раз поужинал в компании. Тао Окамото молчала. — Ладно, у нас с доктором Лектером произошло несколько очень личных и болезненных разговоров на тему того, что случилось со мной. Но я не хочу обсуждать это повторно. Я не намерен рассказывать о своей встрече с Потрошителем больше, чем нужно следствию. — Вы не выходите из дома, потому что не хотите слышать вопросы на эту тему? — В том числе. Так или иначе, всем интересно. Но нужно же иметь совесть — мне выжгли глаза — это весьма интимная история, — усмехнулся Уилл Грэм. — Вам стало легче после того как Вы поделились этим с доктором Лектером? — Я вспоминаю ангелотворца, на которого когда-то охотился, — сказал Уилл, меняя тему. — Он вырезал на спинах своих жертв крылья из лоскутов кожи. Грэм поднял руки, жестикулируя. И вдруг замер, а затем опустил их на подлокотники. — Я не уверен, что Вы хотите слышать подробности кровавых убийств, доктор Окамото. Простите. — Что ж, я с самого начала знала о специфике Вашей работы. Уилл не мог видеть, как она взялась правой ладонью за предплечье, перекрестив руки. — Продолжайте, — произнесла доктор спокойным голосом. — Его разрушающийся от опухоли мозг искал внутри него дорогу. Он жаждал нащупать этот путь и понять, что он бесконечный. Он должен был быть уничтожен тем, что творилось у него в голове. Так и случилось. Если честно, я был уверен, что со мной произойдет то же самое. До некоторой степени это успокаивало. Делало финал предсказуемым. Уилл погладил бугристую сплавленную кожу на месте глаз. Она была гладкой и неровной одновременно. — Такой конец был уготован. Не это. Это безумие. — Вы жалеете, что ввязались в эту работу? Уилл Грэм представил спасенных им людей, вспомнил о том, как останавливал маньяков. Вспомнил одобряющую улыбку Кроуфорда. Вспомнил, как Беверли Катц спрашивала о его состоянии. Вспомнил совместные обеды с Кроуфордом и доктором Лектером. И, наконец, что они с Ганнибалом стали… Наверно, проще назвать эти отношения странной формой дружбы. — Нет, — спокойно ответил Уилл. Произнесенный вслух этот вывод принес ему какое-то облегчение. В последнее время отчаянье понемногу отпускало, и дышать становилось легче. Жизнь не закончилась там, в руках Чесапикского Потрошителя. Но было это к лучшему или нет, Уилл Грэм точно не знал. — Ваши отношения с доктором Лектором помогают почувствовать себя «живее»? — Это хороший вопрос. Думаю, да. Наши «игры» продолжаются. — Вы не думали нанять сиделку и остаться в привычном для себя месте? Возможно, дома Вы быстрее бы научились ориентироваться в пространстве. — Сиделка? Это новый человек с незнакомыми повадками, незнакомыми мыслями, непредсказуемыми поступками. — А Ганнибал Лектер предсказуем? — Его непредсказуемость предсказуема, — усмехнулся Уилл. — Чужой человек в доме добавляет только больше неуверенности. Он сделал паузу. — А еще люди приобрели неприятную особенность жалеть меня. И еще спустя пару секунд добавил, улыбнувшись уголком рта: — А еще им нужно платить. Доктор Окамото ответила на его улыбку. — Что касается уборки, слепым невозможно контролировать действия горничной. Вы представьте, доктор, к вам придет друг и неожиданно обнаружит на стенах сатанинские символы и картины, на которых у людей выцарапаны глаза. — У Вас есть друзья? Вопрос довольно жесткий. Он заставил Уилла запнуться перед ответом. — Джек Кроуфорд — мой друг. — Джек Кроуфорд — Ваш коллега. Пальцы Уилла дрогнули, немного сжавшись. Доктор Окамото на секунду задумалась, стоит ли ей быть мягче, но решила, что Грэм не нуждается в мягкой терапии. — Беверли Катц — мой друг. — Вы ни разу не упомянули ее имя за 3 наших встречи. Пальцы Уилла повторили предыдущее движение. — Алана Блум — мой друг. Она как никто переживает за меня. Сегодня она придет на ужин к нам домой. «К нам домой», — перекатил в голове Уилл Грэм. «К нам домой?» — Доктор Лектер тоже переживает за Вас. — Доктор Лектер не нормален, — улыбнулся Уилл. — И иногда это вызывает сильное беспокойство, но меня также нельзя назвать нормальным. Мы используем друг друга, а это залог хорошей дружбы, раз мы позволяем это. — Я уже слышала такое определение дружбы, но никто так искренне не верил в это как Вы. Уверены, что это здоровые отношения? — А как иначе? Доктор Лектер использует меня, чтоб удовлетворять свое любопытство и рассеивать скуку. Это сродни научному интересу. Разве вы не хотели бы понаблюдать за таким? Доктор Окамото не стала бы отвечать, но Уилл Грэм продолжил, сочтя этот вопрос риторическим. — Но он действительно заботится обо мне. Искренне. — А как Вы используете доктора Лектора? — Я позволяю это, получая взамен удобства и хорошие условия для жизни. Вкусную еду, чистый дом. Кстати, хороший дом. Собеседника, участие, но без жалости. Новую стрижку, — Уилл с улыбкой погладил бороду. — Мне казалось, Вы переживаете о своей зависимости? — Лучше от него, чем от кого-то другого, — ответил Уилл уже без улыбки. — Я покончу с этим как можно скорее. Но, пока я учусь… Он не закончил фразу. — Кстати об этом. Прежде чем я уйду, хочу обратиться к вам за помощью. — Я Вас слушаю. — Мне нужно найти рецепт салата. Довольно необычного, но не такого уж сложного. Я запомню ингредиенты на слух. Заодно проверим, в каком состоянии моя память. Уилл накидывал одежду, выходя из кабинета. — Добрый день, доктор. Если Вы не положите в приемной хоть что-то интересное, мне придется брать с мистера больше денег, — сходу произнес рыжий мальчишка. — Ну, хотя бы журналы по компьютерам, а не… — он обвел взглядом глянцевые журналы о природе и на другие нейтральные темы, — это все. — Вы только взгляните, — искренне улыбнулся Уилл. — Ему совсем не стыдно обкрадывать слепого! — Просто не каждому выпадает такая возможность, — без тени смущения ответил Томми и улыбнулся во весь рот. — Марокканский апельсиновый салат, — сказал Уилл сам себе, опираясь на столешницу. — Если я справлюсь, это будет отличным блюдом. И я даже смогу его достойно подать. Уилл еще минутку постоял, собираясь с духом, а потом приступил к готовке. На днях он попросил Ганнибала купить банку консервированных маслин. — Они есть у меня в шкафу, — ответил Ганнибал. — Съедобными маслины или оливки становятся только в соленом или консервированном виде. Иначе они горькие, вязкие, и мало кому приходятся по вкусу. Их необходимо неделями вымачивать в воде с разной концентрацией соли, так что я не часто этим занимаюсь. Уилл добрался до обозначенного шкафа с консервами. Он открыл дверцы и замер в недоумении. Под пальцами представал ряд консервных банок. «Ну, конечно. Наверняка, здесь должны быть не только маслины, так как, черт побери, я найду их?». Уилл раздраженно ударил ладонью стену. «Что ж, в таком случае, надеюсь, мне повезет». Он взял первую попавшуюся банку и возблагодарил изобретателей относительно безопасных консервных ножей. По неосторожности на руки попала жидкость. Она пахла чем-то знакомым, но Уилл никак не мог идентифицировать. «Фасоль», — заключил он, коснувшись языком жидкости. Он собирался отставить банку, но, повинуясь внезапному порыву, запустил пальцы внутрь. Перед его внутренним взором представала картинка того, как он забирается кистью в брюшную полость мертвого тела. Гладкие скользкие зерна, плавающие в собственном соку, шевелились в ладони и проскальзывали между пальцами, словно внутренности в остывающем теле. Он перевел взгляд на лицо трупа и опознал самого себя. То старое лицо с глазами, которое он носил раньше. Дыхание сбилось, а руку, копающуюся в собственных внутренностях, свело судорогой. Уилл резко выдернул ладонь из банки. Острый срез крышки оставил длинную царапину вдоль указательного пальца. Он поднес рану к лицу и коснулся ее языком. Смешанный привкус красной фасоли и крови. Следующая банка оказалась оливками. «Значит, будут оливки», — заключил Уилл. Он вылавливал их по одной и не спеша разрезал пополам. Работа с ножом требовала сосредоточения и осторожности, но это возбуждало интерес. Нарезав огурец, Уилл почувствовал, словно в нем нарастает некая внутренняя сила. «Победа над огурцами придает уверенность в своих возможностях. Мир полон неожиданностей». Чистка лука и его измельчение заняли больше времени, чем хотелось бы. Уилл осторожно коснулся влажным пальцем шрамов, словно ему было необходимо убедиться, что глаза больше не способны плакать. На угловой тумбе стояла широкая фруктовница из цветного стекла. Она холодила ладони. Оттуда Уилл взял несколько апельсинов. Во время чистки кожура обнажала сладковатый цитрусовый запах. Уилл складывал мягкие влажные дольки на разделочную доску. Не рассчитав длину лезвия, он полоснул его концом по ладони. Кислый сок немедленно стал разъедать рану. С тихим шипением, Уилл бросился к раковине. Вымыв и вытерев насухо руку, он приступил к поиску специй. На полке стоял целый ряд небольших баночек. Если на них и были надписи, они вряд ли помогли бы Уиллу. Он начал открывать их по очереди, изучая запахи. Он нашел кориандр по запаху жженого апельсина, а потом попытался вычислить кумин. Доктор Окамото сказала, что он обладает ореховым запахом, но это не имело значения, потому что все попробованные запахи смешались вместе, вызывая чихание. «Господи, я даже не знаю, как Ганнибал разбирается в этом. Некоторые банки пахнут просто одинаково!». Уилл решил, что хватит и одного кориандра. Готовка порядком измотала. Оказалось, что все требует больше времени, больше осторожности, больше навыков и, наконец, больше терпения. Больше, чем было у Уилла. Он рвал руколу уже почти со злостью. В финале ему пришлось снова вернуться к апельсинам. Он разрезал их пополам и выскабливал изнутри мякоть. Уилл использовал полусферы кожуры в качестве емкости для готовых порций. Оставшуюся разодранную мякоть он съел руками прямо с разделочной доски, а потом языком собрал сок с пальцев. Уилл открыл холодильник, намереваясь найти свободное место для своего салата. Пальцы пробежали по полкам и продуктам, а затем неожиданно провалились в емкость с жидкостью. В ней плавали какие-то гладкие округлые предметы. Палец Уилла аккуратно провел подушечкой по скользкой поверхности почки. Ее темные очертания утопали в молоке. Прежде чем помыть руки, Уилл попробовал жидкость кончиком языка. Меняются повадки — теперь он получает много информации, опираясь на вкус. Ганнибал вернулся домой почти сразу после того как Уилл закончил готовку. Раздался хлопок двери, затем громкие звуки туфель, а потом приблизился тихий шепот домашней обуви. — Выглядишь уставшим, — заметил Ганнибал, но ничего не спросил. — Утомительный день. Мир с трудом поддается слепому. Уилл цеплялся за самокритичные шутки, словно смех над недостатками делал его выше их. Однако в это время его лицо никогда не выражало ничего кроме напряженного осуждения себя. Будь то разбитая за завтраком посуда, или грязные следы, оставленные тростью. Его слабость вызывала в нем самом отвращение, но он не мог с этим справиться. И оставалось шутить. Ганнибал думал об этом, разглядывая растрепанного профайлера. Закатанные рукава клетчатой рубашки неравномерно сползали, на груди близ пуговицы виднелся смазанный кровавый след. — Порезался? — Только не говори, что я измазал кровью всю кухню, — ответил Уилл, удаляясь в сторону лестницы на второй этаж. Ганнибал оставался на кухне почти до самого прихода Аланы. Он заканчивал приготовления к ужину. Алана пришла в зелено-черном легком платье, перехваченном широким поясом на талии. — Вы составите мне компанию на кухне? — спросил Ганнибал. — Хочу завершить сервировку. — Конечно. Я могу чем-то помочь? Некоторое время они обменивались ничего не значащими фразами. — Как он? — наконец спросила Алана. — Думаю, лучше он сам ответит на этот вопрос. Вы заметно напряжены, что-то случилось? — Снова труп с изъятыми органами. Брюшная полость заметно опустела: забрали печень и почки. Джек все еще грезит о способностях Уилла, но теперь не ясно, что от них осталось. Сейчас еще слишком рано расспрашивать об этом и говорить о трупах, верно? — Соглашусь с Вами. Я готов подавать ужин. Позовете Уилла? Тот спустился на кухню, осторожно достал свое блюдо из холодильника и вынес его в столовую. — Это салат «Независимость», — сообщил Уилл, повернувшись к Ганнибалу, словно говорил только для него. — Выглядит чудесно, — Ганнибал помог расставить апельсиновые чаши. Он испытывал уважение к борьбе Уилла. И к его успехам. Порции лежали не очень ровно, но он не стал поправлять их. Борьба Уилла, как и его непокорность, была особым видом наслаждения для Ганнибала. Она делала это блюдо еще аппетитнее. Будь Уилл совсем мягким и податливым, это было бы не интересно. Скучно. А, значит, это кончилось бы довольно быстро и весьма печально. Алана похвалила вкус, но в ее голосе звучало скорее удивление. Нет, не качеству еды, но тому, что Уилл сам что-либо готовил. Это неприятно скреблось внутри профайлера. Ганнибал налил им с Уиллом белое вино, а для Аланы подал пиво, выдержанное в винной бочке. Салат действительно вышел вкусным. — Я боялась того, что ваше общение втроем с Кроуфордом окажется для Уилла… — она покрутила на языке пару слов, выбирая подходящее. — Губительным. Голос стал доноситься немного иначе, и Уилл понял, что Алана отвернулась к Ганнибалу. — Вы с Джеком втягивали его все глубже. Стремительно приближали его точку невозврата. — Прошу прощения, но я все еще здесь. Слепой, но не глухой, — обратил на себя внимание Уилл. — Моей точкой невозврата стало первое дело. Дело Хоббса. Смерть Хоббса. Уилл начал повышать голос: — После этого невозможно вернуться в прежнее состояние. А все остальное лишь шло по нарастающей. Ты думаешь, что видишь точку невозврата на моем лице? Да, физически меня теперь нельзя собрать обратно, но эмоционально все пошло прахом гораздо раньше. Потеряв зрение, Уилл все чаще терял контроль. Постоянно натянутое напряжение внутри делало его несдержанным. Постоянно в смятении, постоянно в эмоциях, постоянно в клубящемся сером дыму. — Извини. На самом деле я хотела сказать, что в итоге все свелось к настоящему пониманию, к тесной дружбе. Ганнибал пригласил тебя в свой дом и поддерживает. Я рада, что ваши отношения сложились так. Уилл не мог подавить раздражение. Все эти разговоры становились невыносимы. Он сделал несколько больших глотков вина. Слишком больших и быстрых для того, чтоб достойно наслаждаться вкусом. Он знал, что Алана не заметит этого, но, казалось, ощутил взгляд Ганнибала. «Уилл так похож на своих собак. Такой же преданный, свободолюбивый, ищущий кого-то, кто сможет понять его, почувствовать. Ищет ли он свою стаю?» Ганнибал всегда представлял оскал загнанного в угол Уилла. Он становился несдержанным и агрессивным. Его мимика менялась на более жесткую, а поза выражала напряжение и готовность к схватке. «Будь у него шерсть, она вставала бы дыбом», — мысленно предположил Ганнибал. Эта открытая эмоциональная агрессия была направлена на защиту. И она очень нравилась Ганнибалу. — Как обстоят твои дела с кошмарами? — спросила Алана. — Ночными или теми, в которые превратилась моя жизнь? — усмехнулся Уилл. Ганнибал позволил себе выдать улыбку самым краешком рта, но наступившая тишина говорила о том, что Алана не оценила шутку. — Если не высыпаешься, то ходить сильно сложнее: нарушается координация, локализация звуков, концентрация внимания и тому подобное, — ответил Уилл. — Но сейчас мне становится лучше — картинки постепенно вымещаются. Мой мозг теряет зрительные образы. Ганнибал вспоминал дрожащий голос и сбивающийся темп речи Уилла во время рассказала об их интимной встрече. «Кажется, я разваливался на куски и отдельные звуки». Ганнибал восстанавливал в памяти, как Уилл обхватывал себя руками и сжимал все сильнее с каждым словом. «Он приказывал не двигаться». Ганнибал задавался вопросом, испытывает ли он досаду от того, что Уилл перестает видеть его каждую ночь. Он удалился на кухню, чтоб вернуться с новыми блюдами. — Я покупаю у мясника свежую свиную кровь, а в центрифуге отделяю верхний слой. Получается прозрачная жидкость, которая придает помидорам новые оттенки вкуса. А это свиные почки с айвой, тушеные в белом вине. — Запах потрясающий, — улыбнулась Алана. — Сегодня я наткнулся на них в холодильнике. Они замачивались в молоке? — спросил Уилл. Ганнибал перевел на него заинтересованный взгляд. Он сразу вообразил, как Уилл случайно задевает человеческие органы, не догадываясь, что прикасается к свежему убийству, не подозревая, как старательно будет готовить для него Потрошитель. — Да, я замачиваю их на ночь с молоком и содой. Уилл поднес ко рту дольку почки, принюхался, а потом медленно положил в рот, осторожно пробуя новый вкус. Ганнибал не без удовольствия следил за движениями кадыка Уилла. Наблюдал, как выпотрошенное вчера тело становится частью профайлера. Человеческие почки распадутся на белки, жирные кислоты и прочие вещества, которые будут питать и насыщать энергией его жертву. Жертва, которая поедает другую жертву.