Вслепую. На ощупь

Ганнибал вставал рано. Гораздо раньше Уилла. Он долго принимал душ, неспешно тщательно брился и успевал немного почитать под кофе, прежде чем становились слышны негромкие копошения на верхнем этаже. Этим утром, проходя по коридору, он слышал нервные вздохи и постоянный шорох белья от частой смены позы. Он представил, как болезненно извивается тело Уилла в попытке найти успокоение и забытье. Это видение вызвало легкую улыбку. Завтрак не требовал длительной подготовки, так что Ганнибал так и просидел с кофе до тех пор, пока худощавая фигура не появилась на лестнице. Уилл спускался медленно, его ладонь плотно облегала перила. — Плохой сон? Уилл развернул в его сторону лицо и слегка наклонил голову набок, как бы вопрошая: «Действительно нужен ответ?» — Твоя вежливость сегодня выше моих сил. Так и скажи: «Выглядишь ужасно». Фигуру перед Ганнибалом можно было бы описать словом «небрежная». На Уилле была надета помятая домашняя футболка, а голову украшали хаотично лежащие завитки волос. Он шел нетвердой походкой, его реакция была замедлена. Для слепого человека недосып и уж тем более бессонница — страшные явления. Его лицо было особенно бледно, а на щеке немного кровоточила длинная ссадина от неаккуратного бритья. Когда Уилл приблизился, Ганнибал разглядел трещину на нижней губе. — Выглядишь ужасно. Уилл усмехнулся. — Думаю, я не голоден. — Тем лучше, что я сегодня выбрал что-то легкое для завтрака. Это салат со слабосоленым лососем и яйцом пашот. Я сбрызнул его винным уксусом, тебе понравится. — Что ж, ты на удивление убедителен, — улыбнулся Уилл, отодвигая стул. — Я приготовил для тебя подарок, Уилл. — Ого, — его лицо выражало интерес. — В честь чего? — В честь твоего упорного стремления к самосовершенствованию. Это достойно. Уилл не знал, нужно ли ему протянуть руку или даже обе руки, или нужно куда-то пойти, словом, не знал, что делать, так что замер на месте. Шаги приблизились, и теплая ладонь Ганнибала взяла кисть его правой руки, подняла и вложила в нее прохладную книгу. Приличный томик в твердом переплете. На однотонной черной обложке выделялось объемное изображение ворона, сидящего на человеческом черепе. Над картинкой выпуклыми точками написано имя автора и название «Преждевременные похороны». — Эдгар Алан По? Король ужасов? Неожиданный выбор, — удивленно произнес Уилл. Он осматривал картинку пальцами, не поднося книгу близко к себе. Ганнибал улыбнулся, наблюдая за тем, как настороженно и напряженно Уилл отнесся к подарку. — Боюсь, выбор был не велик. У моего бывшего пациента специфические интересы. Уилл осторожно открыл книгу, ощупывая плотную бумагу. Не только тема и жанр книги создавали напряжение — какая-то волна дрожи и волнения поднялась в теле, когда пальцы коснулись страниц, сплошь покрытых «мурашками». Сходу он не мог выхватить ни куска информации. Все представлялось тяжким трудом. Но, так или иначе, он был готов учиться этому, он хотел вновь читать. Уилл пролистывал книгу, когда Ганнибал вдруг резко остановил его руку, накрыв сверху своей ладонью. Он открыл целиком разворот, на котором они остановились. — Здесь даже есть несколько картинок, — заметил Ганнибал и опустил пальцы Уилла непосредственно на рисунок. Он был изображен выпуклыми контурами. Уилл некоторое время водил по ним пальцами. Крупный рисунок считывался не быстро. — Это коробка с чем- то… — протянул он задумчиво. — мелким. — С зубами. Это коробка с зубами. Уилл отдернул руку от страницы и резко выдохнул. — Это иллюстрация к рассказу «Береника», — добавил Ганнибал. — Не могу сказать, что это лучший набор произведений для тебя, но иного нет. Тебе вовсе не обязательно читать ее, но я уважил твое рвение. Уилл нахмурился, шрам исказился складкой. — Мужчина, который тащится со слепоты и хранит тактильные книги ужасов, обратился к тебе не с проблемой такого извращения? Он, случаем, не проводит БДСМ сессии с молодыми ослепшими мальчиками? — нервно улыбнулся Уилл. — Его беспокоил иррациональный страх покраснеть — эрейтофобия. Это мешало его работе, — спокойно ответил Ганнибал. Уилл передвигался мало и медленно. С гораздо большей охотой он ушел бы в соседнюю комнату для воссоединения с диваном, но заставил себя собрать оставшуюся посуду, чтоб передать Ганнибалу на кухню. Ганнибал ждал его. Он оставил включенной воду в раковине, а сам перешел к шкафчикам слева от дверного проема. Когда Уилл поравнялся с ним, он позволил упасть на столешницу пластиковому мерному стакану и с шумом захлопнул дверцу шкафчика, словно отвлекшись в неудачной попытке поймать посуду. Неожиданный громкий звук напугал Уилла. Он рванул в сторону, словно от невидимой угрозы, и, что предсказуемо из-за нарушенной координации, упал, запутавшись в ногах и пространстве в целом. Ганнибал был готов пожертвовать несколькими тарелками ради того, чтобы лицезреть это. Правда, он, конечно, выбрал их утром из наименее симпатичного сервиза. Уилл опирался одной рукой об пол, сидя на бедре. Он перенес вес на ноги, осторожно отрывая руку. Он представлял повсюду осколки, так что не мог решить, как двигаться. — Мне очень жаль, — искренне произнес Уилл. — Ничего, это моя вина. Прости мне мою неаккуратность. Перед внутренним взором Уилла крутился калейдоскоп осколков, которые могли быть рассыпаны где угодно вокруг. На деле, конечно, их не было много. Вид растерянного, неловко сидящего на полу соседа был так очарователен. Было бы интересно посмотреть на это дольше, но промедление было бы не тактичным. Ганнибал коснулся плеча Уилла, намереваясь помочь ему подняться. В этот момент они оба представили одинаковую картинку. Как на распростертую над осколками ладонь опускается каблук туфель Ганнибала. Он с силой прижимает руку к полу, вдавливая в осколки, которые дробятся, входя глубоко под кожу. Уилл молча поднялся. — Вы сейчас думали о чем-то странном? — Вы? — переспросил Ганнибал. Уилл прочистил горло и изобразил усмешку. Это видение окунуло его в ощущения от первых дней знакомства — ощущения настороженности к новому слишком любопытному коллеге. — Наверно, отсутствие сна так действует на меня. Извини. И затем, в попытке разрядить обстановку, добавил: — Надеюсь, наши хрупкие отношения не разбиты. Уилл хотел бы оказать помощь в уборке разбитой посуды, но не знал, чем мог бы быть полезен. — Я почитаю в гостиной, — сказал Уилл. — Она кажется мне уютной. И диван удобный. Днем, когда тебя нет, я частенько срастаюсь с ним, пока слушаю музыку. Спасибо еще раз за подарок. — Да, это лучшее место для чтения — там много света, — с улыбкой ответил Ганнибал. Уилл ухмыльнулся, покачал головой и взялся за книгу. — Я составлю тебе компанию. Отличный день для научной литературы. Чтоб оставаться в моей профессии, постоянно нужно быть в курсе прогрессивных методов. — Я тоже неплохо знаю, как работает психика. Может, мне вернуться к преподаванию? Найму себе молодую красивую ассистентку с большими зелеными глазами, — улыбнулся он. — Интересная идея. Она стоит того, чтоб ты уделил ей достаточно времени. Уилл попытался устроиться на углу дивана, в то время как Ганнибал занял кресло напротив. Увесистый томик мешал принять удобное положение. Было видно, что Уилл хочет держать книгу на таком расстоянии и в таком положении, как если бы читал ее как обычно, но это казалось нелепым фарсом при условии того, что читает он только пальцами. Ганнибал наблюдал за тем, как он подбирал позу и в итоге залез на диван с ногами, скрестил их перед собой и устроил на них сборник. Чем больше он читал, тем напряженнее становилось его и без того измученное бессонницей лицо. То ли так воздействовала на него жесткая атмосфера рассказов, то ли чтение оказалась гораздо более тяжелым трудом, чем представлялось. Уилл весь погрузился в этот процесс, изредка передергивая плечами от мрачности текста. Затем раздался удрученный вздох. Уилл поднял руку почесать нос, и осознал, что потерял строку на странице. На его лице на несколько секунд отразилось почти отчаянье. Ослабленное бледное тело Уилла казалось в этот момент Ганнибалу простой и желанной добычей. Вопрос в том, какое желание оно вызывало у Ганнибала — защитить или добить? Он представлял, как аккуратно опускает его тело на кровать. Он представлял, как вместо этого бросает его на матрас с такой силой, что изможденное тело перекатывается через него и падет с другой стороны. Руки скребут по простыни, но, сминая и стаскивая ее, не помогают удержаться. Он вообразил, как аккуратно проводит пальцами по лбу, поправляя пряди. Прям как в тот день, когда навсегда спрятал его глаза. Он вообразил, как вместо этого жестко поднимает за волосы с пола тело Уилла, ставя его на колени. Он думал о том, как разгладятся напряженные черты уставшего лица, как Уилл положит свою руку ему на запястье и замрет на несколько секунд, прежде чем отвести их и прервать затянувшееся прикосновение. Он думал о том, какую боль может выражать то же лицо. Его рот откроется в крике всего на миг, а затем зубы сомкнутся, и губы будут только показывать оскал. Рука вцепится в запястье, удерживающее волосы. Он представлял, как расстегивает мелкие пуговицы на рубашке. Да, именно рубашка. Она дарит плавный переход от закрытости к наготе, пуговица за пуговицей, открывая новые участки тела. Ямку между ключицами, сами ключицы, грудь, белую линию живота. А потом наблюдает, как укрытое одеялом тело профайлера расслабляется, проваливаясь в сон, а на лице возникает безмятежное выражение. Но он также представлял, как с треском рвется ткань и отлетают пуговицы рубашки от нескольких сильных рывков. Часть пуговиц ударяется о грудь и напряженные руки. Стаскивая рубашку с плеч, он скручивает ее на уровне предплечий, оставляя руки связанными. Он хватает Уилла за горло сначала одной рукой, чувствуя движение кадыка и трахеи под пальцами, а потом двумя, уже с силой сдавливая шею. А потом наблюдает, как безмолвно открывается и закрывается рот, а все лицо выражает страх и отчаянье. Дыхание Ганнибала несколько участилось. Показалось, что в комнате становится жарче. Он опустил взгляд на увеличивающийся бугор на брюках. С каждой секундой возбуждение нарастало. Вопрос только в том, какая из фантазий вызвала такую сильную реакцию. Ганнибал не был человеком, который не умеет контролировать свои чувства. Он всегда их верно оценивал и не давал им выйти из берегов. Так и его возбуждение было спокойным и твердым. Ганнибал описал бы это как «уверенное возбуждение». Он положил руку на брюки, немного сжимая член через одежду, и посмотрел на Уилла. Тот сидел на диване в несколько напряженной позе. Он почти не двигался, только правая рука медленно скользила по страницам с выпуклыми точками. Между бровей пролегла складка сосредоточенности. Ганнибал погладил свой член через одежду, попеременно примеряя к Уиллу выражения радости, страха, наслаждения и страдания. Калейдоскоп эмоций. Напряжение продолжало расти от этих видений, и Ганнибал не утруждал себя попытками выявить, что из этого спектра возбуждает его сильнее. Он представил, как достает член перед Уиллом, мирно, или скорее напряженно, читающим напротив, но звук расстегивающейся ширинки непременно привлек бы внимание. Ганнибал встал, оправил одежду и направился в свою комнату. — Уходишь? — Мне нужно заняться делами, — ответил Ганнибал. — Я хочу приготовить завтра что-нибудь особенное. Хочешь сходить со мной за продуктами в первой половине дня? Уилл неловко пожал плечами. — Я планировал завтра небольшую прогулку. Ганнибал поджал губы. — Что ж, в таком случае, надеюсь, будет хорошая погода, — произнес он. — Тогда я займусь этим сегодня. Ганнибал отправился в кабинет в поисках необходимой визитки. — Извините, что пришел к Вам так неожиданно, — мягко сказал Ганнибал. — Ничего. Я так понимаю, что проблемы срочные. Имейте в виду, что за незапланированные приемы на дому я беру больше, доктор Лектер, — ответила невысокая женщина, пропуская Ганнибала в квартиру. Она проводила его в кабинет, оформленный в зеленых тонах. У окна стоял широкий простой деревянный стол с ноутбуком и писчими принадлежностями, сбоку на стене громоздились дипломы, сертификаты, награды и различные грамоты по юриспруденции. — Что Вас ко мне привело? Женщина азиатской наружности говорила скупо, словно знала цену каждого слова. Легкая белая блузка с широкими рукавами подчеркивала ее стройное тело. Ее лицо было тронуто возрастом. Это было заметно, несмотря на косметику. Ганнибал задержал взгляд на высоких скулах и длинных черных гладких волосах. — Вы похожи на одну мою знакомую. Мне кажется, Вам бы пошел пучок, — произнес он. Женщина, сбитая с толку, пожала плечами. Ганнибал обратил внимание, как маленькие золотые дамские часы подчеркивают ее тонкие запястья. — Я здесь, чтоб проконсультироваться у Вас по поводу взяток. — Вас интересует возможная мера наказания? — Нет, скорее вероятность, с которой это могут раскрыть. — Зависит от рода Вашей деятельности, суммы денег, «громкости» события и других факторов. — Что Вы, кто говорил, что речь обо мне. Ганнибал сделал паузу, встал с кресла и принялся как бы беспокойно расхаживать по комнате вблизи стола юриста. — Но не важно. Что бы Вы сделали, если бы Вас уличили в таком. — К своей работе я отношусь ответственно, я никогда не брала взяток. Резко развернувшись, Ганнибал вырвал шнур зарядки из порта ноутбука и обернул два раза вокруг ладони. — Вы бы не стали мне лгать? — с улыбкой спросил он. Женщина отшатнулась от стола и попыталась встать со стула, но сильная рука, схватившаяся за воротник блузки, потянула ее назад. Ганнибал обошел женщину сзади, оборачивая провод вокруг шеи. — Но, честно говоря, это мало связано с Вашими взятками, — голос Ганнибала был отстраненным. Пальцы юриста скребли шею, стараясь забраться под провод и оттянуть его. Золотые часики на запястье отбрасывали веселые солнечные блики на стену с дипломами. — Понимаете, мне это нужно. Я просто защищаю его. Ганнибал равнодушно наблюдал за попытками сопротивления. Напомаженные красные губы женщины шевелились, не издавая звуков, язык дергался в раскрытом рту. — О, нет, не от Вас. От себя. Тело женщины извивалось, пытаясь сползти с кресла, но крепкие руки словно подвесили ее на проводе. Когда она начала затихать, Ганнибал, не ослабляя хватку, наклонился к ее уху: — Я хочу забрать язык болтливой женщины.