Вслепую. На ощупь

— Иногда мне снится, как Чесапикский Потрошитель убивает меня, — равнодушно сказал Уилл Грэм. — Как бы я ни отдалялся от него, он всегда в моей голове. Легче было бы не пытаться его понять, поймать, найти и так далее. — Но Вы не можете, так? Тао Окамото в тот день была несколько взволнованна: она регулярно поправляла прядь, касающуюся лица, и часто качала ногой под столом. Но одета она была опрятно и в меру строго. Черные прямые брюки и белая блузка без декольте с полукруглым вырезом у самого горла. Если в ее жизни что-то и случилось, это не сказывалось на ее работе, и она внимательно смотрела на пациента. Уилл пожал плечами и слегка нахмурился. — Если смотреть с моей стороны, то не увидишь ничего, кроме этих мучений. Но, если я использую свою эмпатию, если я смотрю его глазами, то снова натыкаюсь на себя на той скамье. Как можно вырваться из этого круга, если я вижу его замысел, но и сам являюсь им? Все, что я могу видеть его глазами — это свое бьющееся в судорогах тело. Уилл повернул голову в сторону окна. Теплые лучи приятно грели его лицо и вызывали мягкие ассоциации. Невозможность видеть природу не отнимает возможности ее представлять. — Доктор, что видно из окна? Тао Окамото на секунду сбил с толку неожиданный вопрос. Она повернулась, и их лица стали параллельны. Тао заправила за ухо прядь волос, выбившуюся из пучка. — Пейзаж мог бы быть и порадостнее, — ответила она. — Дом через улицу из темного кирпича. Все окна зашторены. На первом этаже булочная. Там, кстати, готовят удивительные пирожные, но их расхватывают уже к 11 до полудня. Машин на улице почти нет, а пешеходы торопливые. Они оба молчали. — Кстати, у меня на подоконнике стоит чудесная розовая орхидея в полупрозрачном голубом кашпо, — добавила Тао, и Уилл улыбнулся этой детали. С дуновением ветра до него доносился апельсиновый аромат ее духов. — Я подумываю вернуться к преподаванию. Попросить Джека подыскать мне место где-то… — Подальше отсюда? — Да, — улыбнулся Уилл. — Сегодня Джек будет у нас на ужине. — Вы уже говорили об этом с доктором Лектером? — Почти, — уклончиво заметил Уилл Грэм. — Не все же ему топтаться в моей голове. Пусть будет сюрприз. Он постучал пальцами по подлокотнику. — Но это просто идея. Как я буду выглядеть на собственном предмете? Живым экспонатом? Люди всенепременно будут задавать вопросы. А если не задавать, то перешептываться об этом друг с другом или молча сверлить меня своим интересом. Это потоки студентов. Тысячи лиц. Которые я, конечно, не увижу, — добавил Уилл. Он вскинул голову и громким суровым голосом произнес: — Здравствуйте, я Уилл Грэмм. И я научу вас составлять психологические портреты убийц. Кстати, лучше вам не подходить к ним слишком близко. Доктор Окамото невесело улыбнулась. — Я мог бы нанять ассистентку, которая бы отвлекала от меня внимание. Полагаю, в таком случае она должна быть очень красивой и эффектной. Доктор Окамото, Вы красивая женщина? — Даже если так, я не стану переезжать, чтоб наставлять на путь истинный поколение будущих профайлеров. — Знаете, я был дома, — резко сменил тему Уилл Грэм. — Неожиданно. Что побудило Вас отправиться туда? — Попытка ускорить адаптацию. Не знаю, удалось ли. Моя нынешняя жизнь похожа на танец: шаг вперед, шаг назад. Но что это за мелодия? Я начал читать, но этот процесс сложен, а книга пугающая. Я был дома, но все закончилось тошнотой и кошмарами. Я пытаюсь вести себя уверенно, но мое тело стало зависимо от мелочей. Я испытываю невероятную благодарность к доктору Лектору, но вчера я ощутил его опасным незнакомцем. Мне кажется, что я его знаю, но в то же время что-то в нем никогда не показывается мне. — Это влияет на Ваше доверие к нему? — Сложный вопрос. Кажется, разбираться в своих чувствах сложнее, чем влезать в головы преступников. Убийцы прячут в больных мозгах крамольные мысли. Чем я лучше них? Смеркалось. Ганнибал вынес из кухни крупные тарталетки с салатом и поставил перед гостями. — Это небольшая закуска из свежего говяжьего языка с сельдереем и грецкими орехами. — Пахнет потрясающе, — Джек приступил к трапезе без лишних промедлений. Уилл же осторожно подцепил салат самым кончиком вилки. — Готов спорить, в заправке есть бальзамический уксус, — сообщил он почти равнодушно. Джек удивленно уставился на Уилла, замерев с вилкой у открытого рта. Ганнибал не скрывал своего удовольствия и гордости. — В Вашем обществе он становится гурманом? Скоро у него появятся завышенные требования к пище. — Это вряд ли. Годы одинокой жизни оставили неизгладимый след всеядности. Ганнибал сказал, что чуть не позабыл еще один атрибут. Он вынес длинные вытянутые треугольники. — Это будет вместо хлебных палочек. Называется «тещин язык». Он поставил тарелку между ними с намеренным стуком, чтоб Уилл определил ее местоположения. За столом раздался веселый хруст нежных крекеров. — Скажешь что-нибудь об этом, Уилл? — Джек покрутил в руках тонкие полоски теста с зелеными вкраплениями. — Ага. Я почти уверен, что в ингредиентах есть мука. — Это крекеры со шпинатом, — сообщил Ганнибал, и все молча принялись за еду. Комната наполнилась негромкими звуками трапезы. — Доктор Лектер, вы слышали о странном недавнем трупе? Возможно, агентству пригодится ваша помощь — вас обоих. — Ваша бестактность частенько меня умиляла, но уверены ли Вы, что Уиллу стоит обсуждать это? — нахмурившись, произнес Ганнибал. Он больше не улыбался и смотрел на Джека довольно сурово. Но тот напрочь игнорировал это. — Вдруг Уилл сможет что-то… почувствовать. Он ведь еще не пробовал делать это… — он сделал неловкую паузу, — так. — Я вряд ли смогу быть тебе полезен. Но готов послушать, такие разговоры — своего рода воспоминания о прошлом, — прервал его Уилл. — Что создает не лучшее представление о моей жизни… — На днях нашли мертвую женщину. Ее задушили в собственном доме проводом от ноутбука. И представили в, — Джек замер, подбирая слова, — весьма интересном стиле. Все одновременно сделали по глотку вина, как бы используя с толком паузу в разговоре. — Мы ведь все профессионалы, ничего, если я буду описывать это за едой? — Я бы предпочел, чтобы мое основное блюдо находилось в соусе из собственной крови, а не из ваших рассказов. Работа подождет окончания ужина, — голос Ганнибала все еще был холодным. Уилл повернулся к нему лицом и слегка наклонил голову, словно задавал вопрос. Но, спустя секунду, вернулся к еде. Язык был очень нежным и мелковолокнистым, контрастируя с хрустящими кусочками грецкого ореха. Но особого аппетита Уилл не ощущал. — Джек, я думал о возвращении к преподаванию. Как думаешь, ты смог бы найти для меня должность? — сказал Уилл, не отвлекаясь от еды и как бы не придавая большого значения своим словам. Все остальные замерли. Джек удивленно поднял брови и положил в рот уже наколотую пищу. А Ганнибал, напротив, опустил вилку на тарелку. — Ты уверен, что это хорошая идея? Значит, все-таки хочешь вернуться в эту область? — спросил Джек. — Разве ты сам здесь не затем, чтоб втянуть меня обратно? — задал встречный вопрос Уилл. — Мне нравилось читать лекции. Конечно, презентации я больше не буду создавать сам, но как-нибудь разберусь и с этим. Он улыбнулся, хотя и вышло несколько напряженно. Это точно шаг вперед. — Хочешь вернуться обратно в нашу академию ФБР? Уилл мотнул головой. — Не скажу, что я чувствую себя в безопасности и спокойно здесь. У меня неплохой опыт, меня могут взять куда-нибудь в другое место. Джек повернулся в сторону Ганнибала, а Уилл как бы игнорировал его. Внутренне он настороженно ожидал реакции, но головы не повернул. Он услышал, как после небольшой паузы в тишине раздался негромкий хруст крекера. Ганнибал вернулся к еде. Джек еще некоторое время смотрел на него, ожидая, что он что-то скажет, но потом вернулся к Уиллу. — Я посмотрю, в каком филиале найдется подходящее местечко. Надеюсь, что найду не один, а несколько вариантов, чтоб ты мог выбрать. Уилл удовлетворенно кивнул. Ганнибал продолжал есть молча. — Это была немолодая китаянка с огромным послужным списком в качестве адвоката. Ассистентка забеспокоилась, что начальница пропускает встречи и не отвечает на звонки. И ее нашли в кресле в рабочем кабинете. Они втроем расположились в гостиной. Ганнибал стоял у окна, разглядывая улицу. Становилось холоднее, поднялся сильный ветер. Краем глаза он следил за реакцией Уилла. Джек расположился на кресле и говорил, в основном, с ним. — Горло вскрыто от подбородка, до яремной впадины над ключицами. Язык вырезан под корень, а рана забита купюрами по 1 доллару. Ганнибал вспоминал, как он аккуратно вкладывал Джорджей Вашингтонов так, чтоб их края торчали наружу по спирали. — В брюшной полости небольшое отверстие. Через него, видимо, достали печень. А в саму рану запихнули грамоты и дипломы адвоката, висевшие на стене. Рамки разбиты, и бумага вставлена внутрь. Вместе с осколками стекла. Отверстие стянуто проводом, несколько раз обернутым вокруг тела жертвы. Уилл представил чье-то абстрактное тело, вскрытое и безвольно покоящееся на кресле. И темный силуэт, разбивающий по очереди рамки, и черные плотные перчатки, медленно вставляющие в брюшную полость длинные осколки. Острые куски стекла натягивали изнутри кожу, создавая причудливый объемный узор. Силуэт обернулся, уставившись на Уилла, и его губы искривила хищная улыбка. Уилл содрогнулся всем телом, выныривая из внутренних образов и громко воскликнул: — Это он! Это Потрошитель. Джек резко отодвинулся, прижимаясь к спинке кресла. Он подумал, не было ли слишком жестоко заводить этот разговор. Желудок Уилла скрутило, съеденный язык обратился в каменный комок, ему захотелось вызвать рвоту, но физически он не испытывал даже тошноту. — Я хочу заметить, что это мог быть и подражатель. Ноутбук жертвы пропал. Возможно, он и был целью преступника, а стиль Потрошителя широко известен. К тому же вся композиция указывает на взяточничество. Я уверен, что, рассмотрев ее дела, мы найдем эти случаи. Такие люди не обходятся без врагов. — Нет, — Уилл затряс головой. — Это он. — Мы не видели место преступления, Джек, — заметил Ганнибал. — Возможно, Вы неосознанно выставляете нам факты в том виде, в котором Вы сами хотите их видеть. — Как выглядела жертва? — перебил его Уилл. — Высокая худая женщина азиатской наружности. Длинные черные волосы. Ничего особенного в ней не было. Ни татуировок, ни родимых пятен. В ту секунду Уилл словно почувствовал легкий цитрусовый запах духов. Его желудок, наконец, сжался достаточно сильно, чтоб рвотный позыв прокатился вверх по горлу. Его пальцы задрожали, он резко бросился к ванной комнате, на удивление ловко взлетая по ступенькам. Ганнибал хотел бы быть рядом с ним. Физическое проявление беспомощности. У него очень умный мальчик. — Джек, Вам стоит уйти. Кроуфорд встретился глазами со строгим взглядом Ганнибала. Джек чувствовал, что его невозмутимое выражение лица и плотно сжатые губы скрывали за собой яркие эмоции. — Немедленно. Голос Ганнибала был холодным и жестким. Джек отступил на шаг и кивнул. Уилл свернулся на кровати в позе эмбриона, словно старался занимать как можно меньше места. Он лежал абсолютно неподвижно, и его дыхание было настолько поверхностно, что внешне не было видно признаков жизни. Ганнибал подошел к дверному проему, ступая намеренно громко, чтоб предупредить о своем появлении, и привалился плечом к косяку. Он расстегивал пуговицы на манжетах и закатывал рукава к локтям. Они оба молчали. Уилл слушал шуршание одежды и ни о чем не думал. Просто обращался к ощущениям, чтоб не находиться внутри своей головы. Но наступила тишина. И с каждой минутой она давила все сильнее. Уиллу казалось, что еще немного, и его кости сломаются под тяжестью безмолвия. — Ганнибал. Голос был тихим и неровным. Это было больше похоже на выдох. Ганнибал выдержал небольшую паузу и сказал: — Я пойду к себе и переоденусь в домашнее. Хочешь, чтоб я вернулся? — Не уходи, — быстро произнес Уилл. — Останься здесь. Раздевайся, одевайся, ходи, говори — делай, что хочешь, только шуми. Продолжай издавать звуки. Ганнибал переступил порог комнаты и затворил дверь. Спрятавшись от коридорного света, комната стала больше походить на ночное убежище. Он снял со стула вещи Уилла, медленно сложил их и опустил на комод. Освободившийся стул он подвинул к кровати и сел у изголовья напротив неподвижного лица. Ганнибал поставил локти на колени и, подавшись вперед, подпер подбородок ладонью. Расстояние между их лицами сократилось настолько, что Уилл мог слышать дыхание Ганнибала. И это был ровный, успокаивающе регулярный, спокойный звук. — Останься. Останься здесь. Не дай ему подобраться ко мне близко. В этот раз он убьет меня. Или я не оставлю ему выбора.