Вслепую. На ощупь

Часы в гостиной женским голосом объявили о наступлении 10 утра. Ганнибалу не слишком нравилось это нововведение, но лишенный такой же функции мобильного Уилл быстро потерялся бы во времени. Так что каждый час Ганнибал просто закрывал глаза, представляя под этот механический голос, как топит часы, так же, как и телефон. — Вторники – легкие дни. Жду тебя к обеду, верно? — Уилл пропускал сквозь пальцы свои отросшие пряди, думая о том, пора ли наведаться к парикмахеру. — Нет, не сегодня. Неожиданно записался новый пациент. Говорит, у него разбито сердце. Придется задержаться. Уилл слегка разочарованно кивнул и издал какой-то согласный звук. — Тогда я приготовлю ужин. — Снова консервированная фасоль? — улыбнулся Ганнибал. — Это было лобио! — Уилл показательно вскинул руки. — Просто без грецких орехов. Колоть орехи – не самое простое занятие, почему бы не покупать готовые? И лук был нарублен слишком толсто, предположим. Но все равно это полноценное блюдо. — Я достал банку с тунцом. Сделаешь пасту? Уилл согласно кивнул. Вместо привычного тонкого портфеля Ганнибал подхватил пухленький кейс и исчез в прихожей. Раздался негромкий стук закрывающейся двери и скрежет ключа в замке. Уилл планировал часть дня очень продуктивно ничего не делать. Сперва немного почитать свои страшные рассказы, а затем послушать музыку. Может, переключить приемник на новостной канал? Неожиданный конфуз с мобильником, кажется, только больше отрезал его от внешнего мира. Ганнибал очень извинялся, послезавтра они вместе выберут новый телефон. Хотя, честно говоря, Уилл надеялся оживить старый при помощи риса и искренней веры в то, что это сработает. Он представлял себя в кабинете Ганнибала на втором этаже. Он разместился бы прямо на полу в углу книжных шкафов. По обе стороны от него удалялись бы длинные стеллажи, лопатки прижались бы к неровным корешкам книг. Комната поражала масштабами, и Уилл никогда не чувствовал в ней давления стен. Здесь не бывало душно, а рядом с книгами слышался их специфический запах. Нельзя было сказать, что Уилл «предавался воспоминаниям». Он, скорее, перебирал их, словно что-то искал. Пальцы мысленно бегали по рельефу корешков книг, тиснениям, шершавым или, напротив, гладким обложкам. Вместо сухих страниц Уилл листал в голове картинки и разговоры, движения рук, улыбки, выпитый алкоголь и прочее, и прочее. Было чувство, будто что-то упущено. Словно нечто проскальзывает, не задерживается ситом. В голову пришла картинка того, как в глазах Ганнибала выглядел он, Уилл, стоя на нижнем этаже, ловя книгу, говоря прямо, смотря в глаза. Неужели они утратили ту странную сложную связь между ними? Он вспомнил, как Ганнибал слегка склонился к его шее, вдохнуть резкий запах одеколона. Часы снова объявили время. Уилл подумал, может ли чувство вины быть причиной того, что он так медлит с рассказом о планах. Было ощущение, что он отталкивает протянутую руку. Но ведь Ганнибал его друг, он поймет. Он сам хотел помочь Уиллу стать самостоятельнее. Тогда почему теперь, когда он справился, так сложно уходить? Может, позвать Ганнибала с собой? Это как-то смягчит новость, покажет важность их отношений. А когда он откажется, все будет вроде как решено. Считать это вежливостью или манипуляцией? Со стороны задней двери снова раздался скрежет замка. Но какой-то тихий и неуверенный. Словно скребущий. Уилл поднялся с кресла и двинулся на звук. — Ганнибал? — громко позвал он. На кой черт ему возвращаться, да ещё с задней двери? — Я вооружен, — столь же громко сообщил Уилл и развернулся в сторону кухни и, соответственно, острых предметов. Босиком его шаги были тихими и легкими. Скрежет прекратился и хорошо смазанная дверь неслышно отворилась. Первый удар сбил Уилла с ног, заставив неловко растянуться ничком на гладком полу. Второй пришелся под ребра — легкий, почти нежный, переворачивающий лицом вверх. Нога, нанесшая его, была без обуви, что смягчило удар. «Господи, он разулся. Это жестокость, сдобренная заботой. Это может быть только одно существо. Тот ненормальный зверь, что преследует меня во снах». По телу Уилла прошла судорога, он выставил руки перед собой в защитном жесте. В окружающем его мутном тумане опасность могла прийти с любой стороны. Ему нужно добраться до стены или угла. Или выбраться на улицу. Передняя дверь закрыта на замок, разбираться с ключами нет времени. Лицо Уилла выражало ужас, ладони дрожали. Гладкая кожа перчатки обхватила запястье его правой руки, холодное лезвие острым концом прислонилось к центру ладони. Уилл моментально замер. Он сглотнул дерзость своих чувств и тихо произнес: — Не надо. Это мое осязание. Ты знаешь. Оставь это мне, — кончик лезвия медленно прошелся вдоль ладони. — Пожалуйста. Холод металла пропал, а жесткий рывок за запястье поставил Уилла на ноги. Поддаваясь инерции, он с силой толкнул Потрошителя в грудь, однако это не оказалось сколько-нибудь эффективно. Делая шаг за спину Уилла, Потрошитель перехватил его запястье и заломил правую руку назад. Стоя так близко, он вдыхал его запах, с удовлетворением отмечая, что Уилл пахнет им. Его домом, его шампунем, его кондиционером для белья. Локтем левой руки Уилл ударил назад, надеясь попасть в солнечное сплетение. У него над ухом раздался резкий выдох, после чего захват усилился, заставляя начать беспокоиться о сохранности плечевого сустава. — Если ты не планируешь убить меня, то на кой черт пришел? Мне нечего тебе отдать. Я отошел от тебя и твоих дел. Ганнибал второй рукой сжал левое предплечье Уилла с такой силой, что ногти впивались в кожу. Он прислонился лбом к макушке профайлера и прижал его к себе. Рот Уилла на несколько секунд исказился в болевой гримасе, прежде чем он снова вернул себе самообладание. — Господи, да ты псих. Тебя не устраивает, когда близко, не устраивает, когда далеко. Тебе нужна эта чертова пляска. Вальс, где между партнерами зажат обоюдно острый кинжал, отмеряющий дистанцию. Гладко выбритая щека прижалась к щеке Уилла. Он ощутил знакомый запах, но времени поразмыслить над этим не оказалось — извернувшись, он попытался укусить отпрянувшее лицо, однако зубы просто клацнули в пустоту. Уилл двинул ступней назад, ударяя соперника в колено, ослабевшая лишь на секунду хватка дала возможность, наплевав на боль, вывернуться из захвата. Он бросился в сторону задней двери, шлепая босыми ногами по полу. Словно желая приблизить цель, он протянул руку вперед. Назад дернули за пояс джинсов, подножка заставила рухнуть на пол, не успев смягчить падение из-за вытянутой руки. Уилл дышал открытым ртом, пытаясь прийти в себя. Колено давило ему на поясницу, мешая подняться. Рядом раздался щелчок кейса. Уилл выбросил руку в сторону звука, желая ухватить предмет, но пальцы лишь проскользили по мягкой поверхности, ногти оставили две длинные царапины, вспоров гладкое кожаное покрытие. Свое недовольство Потрошитель выразил, зажав в кулаке отросшие пряди Уилла и несильно приложив его лицом об пол. Дважды. Профайлер часто дышал сквозь сжатые зубы. Его руки завели за спину и согнули в локтях, зафиксировав предплечья параллельно друг другу поперек спины. Кольца веревки неумолимо стянули кожу. Уилла трясло под телом Ганнибала, как выброшенную на берег рыбу. Он вырывался отчаянно и молча, от него пахло страхом. Это возбуждало, но торопиться в таком деле не стоило. Ганнибал встал с колен, защелкнул кейс и поднял его. Он наблюдал, как резким движением Уилл перекатился к стене и поднялся на ноги, развернувшись к двери. На лбу красным пятном выделялось место столкновения головы с полом, волосы взъерошены, грудная клетка раскачивалась от глубоких вдохов. Ганнибал свободной рукой взялся за связанные предплечья и потянул на себя, приподнимая их вверх, чтоб боль в суставах немного ослабила сопротивление Уилла. Он потащил его к лестнице и вверх на второй этаж. Пятясь задом за противником, Уилл сбивался со ступенек, тогда напряжение в плечевых суставах возрастало и вырывало из горла сдавленные короткие стоны. Направление движения изменилось, Уилл понял, куда они направляются. Он будет заперт с Потрошителем в собственной комнате, как и в прошлый раз. Безопасных мест не существует. Нет территорий, куда бы не добрался этот монстр. Колени врезались в пол, а мягкий матрас в живот. Нога Потрошителя расположилась между голеней Уилла и вжала нижнюю часть тела в изножье кровати. Снова щелкнул кейс, потом застучали клавиши. — Ты скучал? — вопрошал знакомый механический голос. Уилл даже ухмыльнулся от такого вопроса. — Думал о тебе денно и нощно, — Уилл поерзал, проверяя, насколько он скован в движениях. Снова стук клавиш. — Значит, ещё не избавился от ночных кошмаров? — пауза. — Какие планы на будущее? Уилл сглотнул вязкую слюну и не нашелся с ответом. Потрошитель оскорбился, что Уилл ускользает из его поля зрения? Тишина длилась, очевидно, хоть какого-то ответа от него ждали. — Собираюсь исчезнуть и предоставить тебе свободу действий. — Ты не сильно-то мне мешаешь, — ответ сопровождался холодным прикосновением перчатки к горлу. Ганнибал сжал ладонь сильнее и притянул к себе голову Уилла, вжимая того спиной в собственное бедро. Уилл не знал, в какой близости находится от напряженного члена Потрошителя. И что этот вид распалял его ещё сильней. Свободной рукой он набирал текст на аппарате: — На какой ты стадии принятия наших отношений? Глядя на соседа сверху вниз, Ганнибал лицезрел оскал. Верхняя губа Уилла приподнялась, открывая сжатые зубы. — Гнев? Я думаю, нам стоит это ускорить. Продвинемся сегодня хотя бы на две стадии, идет? Уилл снова задергался между Ганнибалом и кроватью. В нем действительно кипела злость. И страх. Никто ещё так спокойно не заявлял, что в ближайшее время собирается, игнорируя возможность сделки, довести его до отчаянья. — Мне совсем нечего тебе предложить? — предпринял он неуверенную попытку. Слова выходили с усилием, им приходилось проталкиваться по глотке, сдавленной жесткой ладонью. Наступила тишина, в которой раздавалось только придушенное напряженное дыхание, Потрошитель действительно обдумывал его вопрос. Наконец, раздались звуки нажимаемых клавиш. — Покорность? — Что ж, видимо, действительно нечего. Безэмоциональный механический голос произнес: — Жаль. Ганнибал отодвинул прибор и освободившейся рукой забрался через вырез под футболку Уилла. Тот вздрогнул и запрокинул голову выше, словно смотрел Потрошителю в лицо. Ганнибал вытащил руку из-под ткани и погладил подставленные шрамы. — Ты предсказуем, — голос Уилла звучал насмешливо, хотя это давалось ему нелегко. Ганнибал сделал шаг назад и бросил его лицом вниз на ковер. Тот повернул голову в сторону во избежание перелома носа, щека влетела в жесткий ворс. — А я думал, мы друзья, — прошипел он, морщась от головной боли. Руки Ганнибала легли ему на талию и продвинулись на живот. Кожаные перчатки быстро справлялись с пуговицей и молнией джинсов. Уилл на несколько секунд замер и даже перестал дышать, словно замыслы его истязателя заставили разум оцепенеть. Однако, надпочечники справлялись со своей задачей, выдав новый заряд адреналина. На коже немедленно выступил холодный пот, в слюне перемешался мат. Ганнибал даже не ожидал в этом теле такой мощи, с которой оно пыталось скинуть с себя противника и перевернуться. Кулаки связанных рук сжимались и разжимались, голова повернулась, открывая взору оскал. Уилл разве что не рычал. Загнанная в угол собака теперь будет драться до последнего. Однако хватит ли ему духа пойти на убийство, если дать такую возможность? Стянуть с брыкающихся ног одежду представлялось сложным, так что Ганнибал с сожалением отметил необходимость оглушить Уилла на время. Двусторонний удар по ушам действительно можно назвать оглушающим. В подернувшемся пленкой дезориентации рассудке была только одна мысль: «рассчитывал ли Потрошитель удар так, чтоб слух вернулся, или его не беспокоил возможный разрыв барабанных перепонок?» Потерять ещё один орган чувств было настолько пугающе, что оставалось только отчаянно верить в опеку и мастерство противника. Оценить прошедшее время не представлялось возможным, однако все тело Уилла облегченно расслабилось, когда он, словно издалека, услышал механические звуки. Он судорожно вдыхал воздух ртом, подбородок мелко дрожал. — Мне жаль, — повторил голос. Уилл никогда не был столь близок к стокгольмскому синдрому, как когда ощутил смутную необходимость повиноваться в благодарность за милосердие врага. Эта мысль отразилась на его лице в виде чего-то среднего между усмешкой и грустной ухмылкой. Он поерзал под весом чужого тела и ощутил голым пахом ворс ковра. Довольно отрезвляюще. Ганнибал положил ладони на его подвздошные кости и притянул к себе, вынуждая поднять таз и прогнуться в пояснице. Торс безвольно подвинулся по ковру. Потрошитель провел большим пальцем по пояснице, потом очертил ладонями контур ягодиц и сжал их. Ганнибал мечтал ощутить это своей кожей, отбросив перчатки, однако разумная предосторожность была важнее. Не пришедший до конца в себя, Уилл проворчал что-то неразборчивое и закашлялся. В голове смешалось слишком много эмоций. На стыке белых шрамов и кожи скул было отчетливо видно, что он покраснел. Он отвык от обычных прикосновений, что уж говорить о столь интимных. Раздался стук клавиш. — Я правда буду рад, если ты не будешь доставлять нам неудобств. — Какие уж тут неудобства! — фыркнул Уилл, попытавшись отползти. Хватка на ягодицах стала жестче. Ганнибал распределил прозрачную смазку и обвел средним пальцем по контуру сжатого колечка мышц. Затем, словно мазками, несколько раз прошелся по ложбинке, от чего она стала влажной и блестящей на свету. — Мы можем этого избежать? — Уилл попробовал вернуться к торгу, но его голос звучал куда менее уверенно, чем ему того хотелось. Ответ был коротким: — Сомневаюсь. Уилл прижался лбом к полу и стиснул зубы. Когда давление на анус стало возрастать, он попробовал отползти, но был удержан за связанные руки. Тело натянулось, все мышцы окаменели от напряжения. Ощущения смазанных пальцев исчезли на время. — Мне кажется, это усугубит ситуацию. — Что ж, тогда предлагаю пойти и попить кофе! — выплюнул Уилл. — Я вряд ли нахожусь в комфортном положении для… Он охнул, когда ощутил неожиданное проникновение. Гладкая перчатка явно приятнее, чем шершавые пальцы, однако это мало облегчало процесс. Даже через ткань Ганнибал чувствовал, насколько горячо внутри Уилла, как узко между нежных стенок, сжавших его слишком сильно. Над этим нужно поработать. Вряд ли хорошая мысль травмировать себе член и залить место преступления собственной кровью. Медленные возвратно-поступательные движения смазанного пальца приносили не так уж много дискомфорта, однако были предвестником большей боли. — Я этого не хочу, — тихо произнес Уилл. Одну ладонь он ощущал на связанных предплечьях, палец другой был внутри него. И это означало, что ответа не будет. Со вторым пальцем было сложнее, несмотря на добавленную смазку. Однако вид растягивающегося нежного колечка мышц невероятно возбуждал. Ганнибал прижался своим пахом к голому бедру Уилла, давая тому ощутить свою эрекцию. В ответ раздалось что-то вроде жалобного скулежа и рывок вперед. Его плечи возбуждающе подрагивали. Ганнибал дернул на себя связанные руки, насаживая Уилла на пальцы. Второй рукой он перехватился за вьющиеся волосы и потянул, поворачивая лицо к себе. Профиль профайлера выражал массу эмоций, сменявших друг друга. Открытый и откровенный. Такой он очень нравился Потрошителю. Ощутив чужой взгляд, он нахмурил брови, исказившие шрам, и показал зубы. Такой он тоже очень нравился Потрошителю. Ганнибал добавил третий палец, стирая дерзость с лица Уилла. Своим членом сквозь брюки он прижимался к горячему бедру и слегка терся об него, желая физической стимуляции. Ганнибал резко извлек пальцы, чтоб снять с себя брюки и белье. Уилл завалился на бок, но затекшие ноги не слишком хорошо шевелились. Легонько шлепнув его по ягодице, Ганнибал вернул предыдущее положение. Он прикоснулся пальцем к зияющему отверстию ануса. Гиперемированная нежная кожа припухла, края сфинктера подрагивали в попытке закрыться. Ганнибал погрузил подушечку большого пальца внутрь, ощущая нарастающую тесноту горячей плоти. Он вскрыл упаковку презерватива и быстрым движением раскатал его по члену. Не без сожаления, но оставлять свою ДНК он сегодня не собирался. Уилл напоминал беспокойную гусеницу, отодвигающуюся в сторону дверного проема неловкими движениями. Встать на ноги он уже не пытался. Ганнибал покачал головой и в несколько шагов нагнал беглеца. Они оба стояли на коленях, Уилл спиной прижимался к груди Потрошителя, связанные руки скребли по рубашке. Ганнибал разочарованно ощупал пальцами слишком сжавшийся сфинктер. — Я тебе этого не позволю, — агрессивно, но негромко произнес Уилл. Ганнибал вздохнул, прижался щекой к мягким волосам профайлера и перевел руки в удушающий захват. Левый локоть занял положение под подбородком жертвы, ладонь фиксировалась на бицепсе второй руки. Уилл бился, как в день ослепления. Тело дрожало и рвалось в разные стороны, голова пыталась повернуться. Однако он неизбежно затих, потеряв сознание, мышцы расслабились, давая Уиллу повиснуть на руках мучителя. Ганнибал добавил смазки на презерватив и с наслаждением толкнулся в расслабленное тело. Он ждал этого так долго, что сдерживать себя было сложно, но порвать Уилла не хотелось. Срочные поездки в больницу не входили в сегодняшние планы, а осложнения вообще были нежелательны. Внутренний сфинктер плотно сжимал головку, провоцируя стон удовольствия. Двигаться приходилось медленно и плавно. Ганнибал огладил бедра Уилла и наблюдал, как головка неспешно скрывается в желанном теле. Когда она прошла суженное пространство сфинктера, двигаться стало несколько легче. Он вошел лишь наполовину, когда тело под ним зашевелилось и издало болезненный стон. Ганнибал немедленно ощутил, как сократились мышцы, сдавливая его член до болезненного удовольствия. Он набрал на клавиатуре: — Я не хотел бы тебя травмировать. — Иди к черту, — морщась, послал Уилл. Он не имел особых сил даже для словесного противостояния. Распирающие ощущения в заднице сменились болью, когда насильник продолжил движение. Уилл слышал его возбужденное дыхание и тошнота поднималась вверх по пищеводу. Ситуация казалась безумной и противоестественной. Он мечтал, чтобы сосед вернулся с работы раньше и спас его, но уже не сильно надеялся на это. Уилл постарался абстрагироваться от боли и представить себя на природе у реки в лесу у Вулф-Трэпа. Ганнибал отметил некоторое расслабление и решил дать жертве немного времени. Он подавался назад, наблюдая, как слегка выворачиваются блестящие от смазки розовые края ануса. Это зрелище и чувство обладания столь возбуждали, что он позволил себе ускориться и намотал на пальцы пряди Уилла. Он дернул за них, возвращая профайлера в реальность. — Господи, как же я ненавижу тебя, — выдохнул тот. Ломать гордость Уилла было так приятно, занимать все его мысли, все его чувства. Ганнибал тяжело дышал, поднял его, прижал спиной к своей груди и прислонился лбом к голому взмокшему плечу. Он бы с превеликим удовольствием трахнул Уилла в рот. Мысли об этом были вкусные, Ганнибал слегка прикусил солоноватую кожу на шее профайлера. «Я бы смотрел, как ты давишься моим членом, борешься с рвотным рефлексом, вложив всего себя в отчаянную попытку избежать ещё большего унижения передо мной. Но воплощать это опасно. Даже под угрозой отнять твою жизнь, ты все равно укусишь меня. Как обезумевший от безысходности пес». Ему хотелось сказать все это Уиллу, но не было желания отвлекаться на сосредоточенный стук по клавишам аппарата. Уилл, словно собравшись с силами, снова стал вырываться. Он пытался оттолкнуться от груди насильника и соскользнуть с его члена, попробовал ударить головой ему в лицо и сжимался так сильно, что причинял боль им обоим. Потрошитель зарычал у него над ухом и потянулся в сторону, одной рукой удерживая трепыхающуюся жертву на себе. Член полностью выскользнул из отверстия, и снова вошел внутрь с новой порцией боли. Ганнибал открыл прозрачную длинную коробочку, в которой плескался спирт и достал оттуда спицу. Схватив левой рукой Уилла сзади за подбородок, он выгнул его дугой, подставив колено к пояснице, а второй рукой уверенным плавным движением ввел спицу снизу под ключицей. Он протащил ее наполовину вверх, как бы прошивая подключичную мышцу. Плотно зажатый подбородок не давал кричать, но Уилл застонал так, что трахея вибрировала под натянутой кожей шеи. — Стало немного тяжелее дышать? Экономь силы, в опасности твои вспомогательные дыхательные мышцы. Тяжело крутить головой, верно? Это сделает тебя более покладистым, — Ганнибал погладил свою жертву по голове. От злости и боли Уилл зашипел. Верхняя губа подергивалась, сжатые зубы выражали агрессию, скулы сводило от напряжения. Зажатый между ними и нахмуренными бровями шрам пошел складками. «Я бы хотел посмотреть, как ты давишься слезами, но придется удовлетвориться теми рыданиями, что ты пытаешься скрыть». Ганнибал совершал болезненные экстатические движения, входя уже до конца. Уилл чувствовал и слышал, как мошонка Потрошителя шлепала по его яйцам. Он старался сохранять статичное положение, потому как пронзенная подключичная мышца отдавалась болью при малейшем движении, а острый конец спицы должен был находиться где-то у его горла. Почувствовав близость оргазма, Ганнибал ускорился, вколачиваясь до упора в соблазнительное тело. Он сжал плечи Уилла и уткнулся лбом в его лопатки, содрогаясь от долгожданной разрядки. Член пульсировал, выталкивая сперму в презерватив. Проведя в такой позе ещё какое-то время, Ганнибал вышел из Уилла и обвел пальцами красный истерзанный сфинктер. Он плотно перевязал презерватив и убрал в кейс, куда начал собирать и остальные вещи. Он приподнял завалившегося на бок Уилла и аккуратно извлек спицу, наслаждаясь тихим стоном. Освободив ему руки, Ганнибал слегка помассировал предплечья, разгоняя кровь. Уилл ощутил рой болезненных мурашек. Не веря до конца, что это все кончилось, он оставался неподвижным, свернувшись в позе эмбриона на ковре. Только дышал часто и мелко подрагивал. Через него переступили, двигаясь к прикроватной тумбочке. Раздался скрип ящика. Ганнибал положил стеклянную бутылочку духов на пол под угол ковра и наступил сверху. Послышался хруст и комнату начал пропитывать удушливый из-за высокой концентрации цитрусовый запах. — Нет, — прошептал Уилл. Светлые ассоциации, связанные с этим запахом, исчезали, впитывая боль, унижение и беспомощность сегодняшнего дня. — Нет… Рука Потрошителя убрала волосы с его лица, пальцы в перчатках очертили подбородок. От них пахло смазкой. Размеренные шаги удалялись в сторону дверного проема и затерялись где-то на лестнице. Уилл привстал и пошарил руками вокруг. С одной стороны, он боялся наткнуться пальцами на липкую поверхность презерватива, с другой — жаждал улик. Ничего не обнаружив, Уилл отполз подальше от проступившего на ковре мокрого пятна духов и замер в неподвижности, вдыхая удушливый аромат.