Подчинение равно спасению

Сейчас они стояли у дверей в комнату Джунхона, так звали Господина Феликса и Хёнджина. Но как Джисона предупредил Хёнджин, его нельзя называть по имени. Да и сам Хван узнал его имя совершенно случайно, когда заглянул в его паспорт. Не то чтобы Хёнджин во все паспорта заглядывает, но как уже было сказано ранее, это вышло случайно. После того инцидента на кухне, Хван ни на секунду не отходил от Джисона, что начинало его выбешивать. Хёнджин объяснял это тем, что Хан может снова решиться выкинуть что-то подобное, а ему совсем не хотелось получать от Господина. Но что, похоже, было важнее, так это то, что Хёнджин искренне переживал за Хана. Но последнему это, видимо, знать не обязательно. На Хёнджине сейчас было тёмно-синее платье и такие же туфли. Джисона тоже переодели в нежно розовое, почти зефирного цвета платье. Также Хёнджин нанёс ему макияж и уложил волосы. Казалось, что его лицом ткнули в грязь. От косметики жутко неприятно, кажется, будто вся кожа чешется. «Как они это терпят вообще?» — задавался вопросом Джисон, всеми силами стараясь не замечать на своей коже инородную массу. Сдерживая дикое желание побежать и смыть всё это, он посмотрел на Хёнджина, который постучал, а после, сразу открыл дверь. Хан вздрогнул, так как двое мужчин разговаривали друг с другом. Джисон успел увидеть только силуэты мужчин, так как он тут же уткнулся в пол, стараясь не думать, как унизительно сейчас выглядит. Один из них, как можно было предположить, был его временным «господином», и это скорей всего тот, кто сидит за столом. А второй мог быть кем угодно. Хёнджин, который взял Хана за руку и стал медленно идти внутрь кабинета, получил неодобряющий и удивлённый взгляд. Разве им стоит сейчас идти? Но на это Хёнджин лишь потянул его за руку. Хану совсем неловко. Он медленно поднял голову, но потом быстро опустил. На него посмотрели и ухмыльнулись, при том же оба. — Это новенький? — спросил один из мужчин. — Не совсем, я обменялся на неделю. — Ого, и с кем же? — этот мужчина прошёлся по нему взглядом, оценивая тело и внешность. — Ну, он очень даже хорошенький. То то я думаю, где Феликс. — Джисон, подойди ко мне, — мужчина за столом — Джунхон, позвал Хана. Если тот смотрел в пол всё это время, то сейчас посмотрев в глаза тому мужчине, он немного скривился. Это старый, на взгляд, пятидесятилетний дед точно. И вот это он — тот, кто трахает такого идеально красивого и молодого Хёнджина? Теперь ещё и становится понятно, почему Феликс так часто сбегал и давал отпор ему. Хван слегка толкнул Джи вперёд и лишь одними губами проговорил «иди». На ватных ногах он медленно подошёл к мужчине, и тот сразу же указал место на полу рядом с собой, но получил только не понимающий взгляд младшего. — Знаю, бельчонкам лучше сидеть на столе, но сейчас сядь рядом на пол. Хана снова скривило в недовольстве. Он чувствовал прожигающий взгляд и нет, не деда, а Хёнджина. Он с явным презрением всё же опустился и сел на пол. — Хороший мальчик, — мужчина погладил его по голове, но Джисон отстранился. — Ладно, думаю, мы поняли друг друга. — Да, я пойду уже, — в этот же момент, собрав нужные файлы, мужчина вышел из комнаты. — Чего же ты отстраняешься? Не нравится? — усмехнулся Джунхон. Джисон ничего не ответил, лишь сильнее сжал губы и дёрнул головой. Мужчине подобное поведение Хана явно не понравилось. Но он любил строптивых. Любил их ломать, делая из них прекрасных куколок. Вот даже Феликс каким был? Зато сейчас он один из любимых мальчиков. Конечно не обошлось без жертв, но он стал именно таким, каким его хотел видеть Джунхон: котёнок, дающий всего себя хозяину и требующий взамен любовь и заботу. Ну, по крайней мере его таким видел Джунхон. — Встань и покажи мне себя. Я тебя толком даже не рассмотрел, — всё ещё поглаживая волосы, приказал мужчина. Джисону было в радость встать, чтобы не чувствовать руку на его волосах и не сидеть, подобно собаке у ног хозяина. Он встал и неловко топтался на месте, не зная как нужно себя «показывать». Мужчина нахмурился, явно недовольный непокорностью Хана, от чего последний занервничал вдвойне. Это был словно какой-то бесконечный кошмар, от которого он не мог проснуться. От волнения Хан сложил руки перед собой, переплетая пальцы. Похоже, мужчине это надоело, и он просто потянул его за талию, заставляя стоять между разведённых коленей. Немного отъехав на кресле, он встал и подошёл вплотную к Джисону, от чего последний мелко задрожал. Это не так, как в случае с Минхо, когда он буквально дрожал от страха перед подавляющей аурой Ли. В этом случае это скорее что-то среднее между презрением и страхом. Джунхон грубо взял Джисона за подбородок и стал крутить его голову, оценивая. Вдруг Джисон вскрикнул когда его ягодицы коснулась рука, а потом больно сжала его. — Молодец, Хёнджин-и, сделал из этого дворового грызуна симпатичную белочку. Джисон на подобный «комплимент» только зло сверкнул глазами, а потом опустил их. Как-то не очень хотелось чувствовать боль. — Спасибо, Господин, — немного поклоняясь в реверансе ответил Хёнджин. Джисон не смог сдержать презрительного взгляда, что, конечно же, не скрылось и от Джунхона. — Мне очень интересно, чему такому тебя научил этот Минхо. Насколько я знаю, он великий искуситель. Уверен, ты сделаешь мне шикарный минет, — ядовито произнёс мужчина, садясь обратно на кресло. Джисон широко раскрытыми глазами в ужасе смотрел то на мужчину, то на Хёнджина. Он, конечно, знал, что ему придётся это сделать, но искренне надеялся, что сможет потянуть время. Последний тоже как-то нервно поглядывал, всё время облизывая губы от волнения. — Господин… — тихо позвал Хёнджин мужчину. Тот посмотрел на него, ожидая продолжения. — Джисон ещё никогда не делал минет. — Это так? — спросил Джунхон, смотря на Хана. Джисон слабо кивнул. — Ну раз так, тогда смотри и учись. Тебе ещё неделю этим заниматься. Поверь мне, большую часть дня, твой рот будет заполнен моим членом. Хёнджин, покажи как это делается, — приказал мужчина. Хёнджин абсолютно спокойно и вальяжно подошёл к нему. Мужчина сел, а Хёнджин встал на колени перед ним. Умело расстегнув ремень и молнию, он вытащил пока что вялый член. А Хана, наверное, сейчас стошнит. — Внимательно смотри, куколка, — Хёнджин приступил к делу, стимулируя сначала руками. Пару махинаций: поглаживание, массирование головки. Пару секунд, и тот понемногу начал твердеть. Почти семь лет практики отточили его навыки до остроты лезвия бритвы. Наклонив голову, постепенно вбирал в рот, заставляя второго млеть от ощущения горячего рта. — Боже, моя послушная собачка как всегда прекрасна, — он зарылся пальцами в волосы, надавливая на голову и заставляя взять глубже. Хёнджин, похоже, уже давно не чувствует рвотного рефлекса и позволяет глубоко трахать его рот. Хан не может уже смотреть, отворачивается, смотря в окно, за которым играет малышня. Они такие беззаботные. Конечно, они тоже испытали несправедливость этого мира, но правду говорят, чем старше ты становишься, тем больше у тебя обязанностей и меньше прав. Из своих мыслей его вывел стон мужчины, который заставил скривиться Джисона. Он инстинктивно повернулся и лучше бы этого не делал. Картина явно не из приятных. Он рукой «выжимает» сперму на лицо Хёнджина, который сидит как послушная собачка с открытым ртом и высунутым языком. Это невыносимо до ужаса. Он не думал, что в его жизни будет настолько омерзительная сцена. В этот момент презрение к Хёнджину достигло пика. Даже если его вынуждают, можно было не делать настолько пошлого выражения лица. Хёнджин заметил этот взгляд и впервые за столько лет в него вонзилась стрела жалости к самому себе. Впервые он почувствовал привкус не только спермы, но и стыда. Он отвернулся, сжимая пухлые губы в тонкую полоску. В груди неприятно, мерзко от самого себя. За столько лет для него это стало нормой. — Молодец. Хороший мальчик, — Джунхон провёл большим пальцем по щекам Хёнджина, собирая сперму, а потом приставил к полуоткрытому рту Хвана. Последний обхватил губами палец и стал сосать с таким блядским лицом, что Хан скривился. — Бельчонок, надеюсь ты всё хорошо видел, потому что ближайшую неделю тебе придётся это делать. От одной мысли, что ему придется брать в рот отвратительную плоть этого мужчины, становилось не по себе. Хотя, он и так стоял весь бледный с искривлённым лицом. — А ну, уступи-ка место нашему мальчику, — Хёнджин с пошлым чмоком выпустил палец из рта, а этот дед вытер его о щёки Хвана. После, он тут же встал и отошёл к углу комнаты и встал на колени. Все его движения были настолько отточены, что, казалось, это отрепетированная сцена какого-то пранка. — Подойди ко мне, куколка, — обращаясь к Джисону, позвал мужчина. Хан не собирался подходить. Он скорее собственными руками прикончит этого старика, чем будет так же блядски, как Хёнджин, отсасывать ему. Невольно его глаза остановились на Хване, который прикусив губу, со страхом наблюдал за ними. Его взгляд был такой просящий, что Джисон даже не понял, что не так. — Джисон, не заставляй меня повторять дважды, — выбил подростка из мыслей. — Если ты сейчас же не подойдёшь, получишь не только ты, но и Хёнджин. А ведь он так старался, чтобы не быть наказанным… Джисон снова посмотрел на Хвана, который, судя по всему, уже был готов получить от Джунхона. Он крепко сжимал в руках платье, а пухлые губы сжал в полоску. Хан не хотел, чтобы из-за него наказали невинного Хёнджина, но ещё сильнее он не хотел чувствовать во рту чужой член. Поняв, что в этом случае он всё равно ничего другого не сможет сделать, кроме как подчиниться, он, медленно переставляя ноги, подошёл к Джунхону. — Молодец, так бы сразу. Опустись на колени, — Джисон всем сердцем хотел сейчас зарыдать. Он чувствовал себя таким жалким и беззащитным… Он выполнил приказ: встал перед разведёнными ногами на колени. Сейчас просто хотелось побыстрей всё закончить. Мужчина приподнял подбородок, довольно улыбаясь. — Ну, приступай. Хан оттолкнул руку Джунхона, он не знал насколько это действие может его разозлить, но реакции не последовало. Хан смотрел на плоть ещё секунд десять, которые длились вечность, пока мужчина снова сказал не медлить. Хан, с отвращением на лице, которого не видел мужчина, но отчётливо видел Хёнджин, приблизился лицом к паху. Слюна во рту накапливалась. Возможно, это не просто его накручивание по поводу того, что его вырвет, может это и случится. Ему остаётся надеется, что это произойдёт не во время минета. Для начала он решил взять его рукой. Что ж, он это сделал. Осталось прислониться хотя бы губами, а желательно взять наконец-то в рот хотя бы головку. Это ужасно. Он смог как-то сдвинуться лишь через пару секунд. Джунхон нервно стучал по стулу: он явно уже раздражен. Это заставило Джисона поторопиться и всё же взять уже головку в рот. Да, наконец-то он это сделал. Джисон одновременно и рад, от того, что наконец-то пересилил себя, но в тоже время… В глазах стали накапливаться слезы, это просто ужасно мерзко. Гладкая кожа заставляет язык отстраниться. Его начинает мелко потряхивать, а рот искажает от отвращения. По щекам начинают стекать слезы. Ему плохо, голова немного кружится от тёплого воздуха рядом с пахом, от ощущения специфического привкуса, который, похоже, остался после семя. Он, перебарывая себя снова, насадился чуть глубже. Чем быстрее сделает, тем лучше. Орган мягкий, от этого ещё хуже. Спустя двадцать секунд привыкания, он стал более уверенно двигать головой. Ему не хорошо, но он более интенсивно стал двигать головой. Хан не собирался даже и думать о том, чтобы доставлять ему удовольствие, просто будет делать это и дальше. Но лучше бы он это делал чуть медленнее и аккуратней. Он случайно проехался зубами по члену, вызывая сверху шипение. Хан не думал даже, что это может так его разозлить. Мужчина больно оттянул Хана за волосы, а после, звук пощёчины. Хан смотрел в сторону в пол. — Что это сейчас было? Что это за сюрпризы? — процедил мужчина. — Попробуй ещё раз это сделать, я тебе все зубы переломаю. Приступай к работе, шлюха! Джисон сейчас взорвётся, он сейчас встанет, врежет ему, а после выйдет отсюда. Даже плевать на наказание. Как этот дряхлый мешок смеет вообще так себя вести? — Если вы ещё раз вы меня ударите, то я задушу вас ночью, — Хан с ненавистью посмотрел на мужчину. Последний был в шоке от наглости Джисона. — Да как ты смеешь?! — больно оттягивая волосы, сквозь сжатые зубы прошипел Джунхон. — Поверь мне, то, что делал с тобой Минхо, покажется тебе ничем по сравнению с той болью, которую ты испытаешь. Я не посмотрю на то, что тебе нельзя заниматься анальным сексом. Я порву тебя самым большим дилдо, какой у меня есть и заставлю с ним ходить всю неделю. С каждым сказанным словом Джисон терял уверенность. Из глаз полились слёзы. Он всей душой ненавидел этого старика. Хан понимал, что только от него зависит, как пройдёт эта неделя. Но он до дрожи во всём теле не хотел снова брать в рот член этого старика. Если бы высшие силы спросили его об одном желании, он бы смело выбрал проснуться от этого кошмара, он бы сейчас всё отдал для того, чтобы просто оказаться одному в комнате, где его никто не тронет. — Господин, пожалуйста… — тихий умоляющий голос Хёнджина вырвал его из потока мыслей. — Господин, простите его. Он впервые делает что-то подобное. Сжальтесь, Господин… Вдруг Джисону стало так стыдно. Он густо покраснел и прикусил губу изнутри. Хёнджин тут извиняется за него, а по вине Хана того могут наказать. Джунхон отпустил волосы Хана, изучающе смотря на Джисона. Действительно, на него можно давить именно таким образом. — Моя собачка хочет получить наказание вместо бельчонка? Ну, как хочешь, малыш, — он довольно улыбнулся и подозвал Хёнджина к своим ногам. Тот послушно подполз и сел рядом с креслом на колени, смирно поставив руки на колени. — Смотри, куколка, — Джунхон оттянул волосы Хёнджина, что аж лицо последнего скривилось от боли. — Смотри внимательно. Будь бы ты послушным, малыш Хёнджин не получил бы наказание. И он не прогадал. Это так давило на Хана, даже больше чем какие бы там ни были угрозы. — Иди принеси мне шамбок, он должен быть в шкафу в нижнем ящике, — приказал Джунхон. Хёнджин подполз к столу, доставая длинную тонкую палку. Хван тяжело выдыхает, успокаивая себя тем, что не в первый раз. У Хана всё внутри сжимается, по телу разливается холод и ужас. Он испуганными глазами смотрит на Джунхона. — Бельчонок, ты чего, не тебе же будет больно. Расслабься и наслаждайся зрелищем. Он забирает шамбок из протянутых рук Хенджина. Тот же смиренно садится на пол и ждёт палящего удара. Этот хлыст он знает как свои пять пальцев и знает, как тот им бьёт. Бьёт не жалея. Он помнит как жжётся кожа, как удары могут повредить её до крови. И он знает, как требуют на это реагировать. — Что ж начнём, пёс, — он отъезжает на кресле и замахивается. Бьёт почти со всей силы, попадая по лицу и задевая ухо и немного проезжая по левому глазу. Если бы не рефлекс, он мог бы серьёзно повредить его глаз. Хёнджин шипит, прикусывая губу и закрывая ладонью глаз, который начинает слезиться и печь. Хан с ужасом смотрит на Хёнджина, а после и на мужчину. — Отставить! — Приказывает Джун. Хёнджин послушно опуская руку и возвращается в исходное положение. — Да, сэр, — спокойно проговаривает парень. — Простите… — Повернись ко мне спиной. — Хёнджин тянет за молнию на платье и поворачивается спиной. Мужчина, уже не жалея сил, ударяет по спине раза три подряд, заставляя Хёнджина кусать губы до крови, в попытках не издать ни единого звука. Это не тот, кто ждёт плача и криков. Он ими не наслаждается, он любит дисциплину, когда послушно принимают каждый удар, не издавая даже писка. Когда не вздрагивают. Проезжаясь ещё пару раз, Хёнджин, не в силах терпеть, сгибается пополам, вцепляясь ногтями к ковёр. У него высокий болевой порог и ему многих сил даётся держаться. Обычно он сдаётся после двадцати ударов плетью или хлыстом. Он глубоко дышит и напрягается сильнее. Хан с нескрываемым ужасом смотрит на это все. «Он не садист, просто извращенец». Феликс, правда ли это? Ком в горле не даёт что-либо сказать. Но мужчина с новой силой бьёт в тринадцатый раз, заставляя Хёнджина вскрикнуть. Мужчина яростно встаёт и толкает Хёнджина в висок, а потом давит ногой на голову, прижимая её к полу. — Что это сейчас было, Хёнджин? — процедил он сквозь зубы. — Простите, сэр, этого больше не повторится. На это мужчина лишь убирает с головы ногу и проезжается подошвой ботинок по красной спине, заставляя Хёнджина почти что вскрикнуть ещё раз. Из глаз начинают течь слезы. Он так отвык от всего этого, что уже на тринадцатом ударе сдался. — Нет, стойте! Пожалуйста, прекратите! — выкрикнул Хан, не в силах на это смотреть. Из его глаз градом текли слёзы, а губы тряслись и самого его потряхивало. Он не был готов к такому. Он не был готов видеть всё это. Да он бы сто раз отсосал у собаки, чем ещё раз видеть, как кого-то так нещадно бьют. — Я обещаю, я буду изо всех сил стараться. Пожалуйста, прекратите, — дрожащим голосом, всхлипывая, просил Джисон. — Смотри-ка, Хёнджин-а, за тебя переживают, — сильнее надавливая на спину. — Прошу, прекратите... — он был готов на всё, лишь бы прекратить всё это. — Малыш, а ты не думаешь, что слишком поздно подумал об этом? — ехидно спросил Джун. — Я сделаю всё, что вы скажите, — кусая губы просипел Хан. — Хёнджин не виноват… По комнате раздался громкий смех. Хриплый и до ужаса пробирающий. Хёнджин тихо проскулил от боли, приносимой ему подошвой обуви на израненной спине. — Хорошо, пёс, ты можешь идти, — он убрал ногу, Хван тихо отполз назад, а потом, встав, вышел из комнаты, бросив на Джисона жалостливый и немного напуганный взгляд. — Продолжай, — кивнув на пах, приказал Джунхон. — Только попробуй задеть зубами или хоть как-то доставить дискомфорт. Хан подошёл и сел между раздвинутых ног. Ему хватило этого, чтобы без церемоний взять в рот. Он более осторожно стал двигать головой. Из глаз так и текли слёзы, но сейчас и мысли не было о том, чтобы задеть зубами или как-нибудь напакостить. Джи тяжело дышал через нос, почти задыхаясь, но старался изо всех сил заглотить поглубже. Спустя, казалось, вечность, мужчина наконец излился тому в рот. — Проглоти, — приказал тот. Хан со всем отвращением проглотил. Терпкий вкус спермы был просто отвратителен. Рвотный рефлекс порывал наружу, но Джисон с трудом его подавил. — Можешь идти, — небрежно кинул старик, застёгивая ширинку. Хан поспешно встал и удалился из комнаты. Он плохо знал этот корпус, но бродил по нему минут пятнадцать, не желая возвращаться в комнату к Хёнджину. Так он и нашёл выход на крышу. С утра довольно ветрено и, похоже, скоро будет дождь. Подойдя к краю крыши, которая была ограждена, он, не выдержав, упал на колени и разрыдался. Здесь его точно не услышат, он точно сможет наконец-то выплакаться. Ему невероятно стыдно перед Хёнджином. Он не может поверить, что это вообще произошло. В этот раз это не слезы жалости к себе, это слезы жалости к Хёнджину и Феликсу. К тому, что мир невероятно жестокий. Хан не просто жалкое создание. Оказывается, он ещё и источник проблем других. Это ужасное чувство пустоты, боли в груди, головной боли от плача. Он так хочет, чтобы это все было лишь плохим сном. — Нет! Не делай этого! — сзади кто-то истерически кричит. — Я, блядь, не для этого получал от этого ублюдка. Хан обернулся и увидел Хёнджина, подбегающего к нему. Хану сложно говорить сейчас, но дрожащим голосом он все же выдаёт: — Прости, пожалуйста. Прости, что я такой гордый идиот, из-за которого ты пострадал. Прошу, прости... — Хан, ты сначала отойди оттуда, а там поговорим, — всё ещё требовал Хёнджин. Хан, весь дрожа, как осиновый лист, подошёл к Хёнджину, а тот его крепко обнял. Джисон казался таким маленьким по сравнению с Хёнджином. Он лицом уткнулся тому в грудь. Хана трясло, словно в лихорадке. Он обвил его талию руками, обнимая, но тут же вспомнил, что спина Хвана вся в ссадинах и порезах и тут же опустил руки, извиняясь. — Ничего страшного, малыш. Пошли в комнату, здесь холодно, — Хёнджин, обнимая за плечи, повёл Хана в комнату.