Подчинение равно спасению

Джисон был подавлен от того, что снова приехал в эту тюрьму. Некоторые дети поглядывали на него с удивлением и каким-то подозрением. Редко кто-то когда-то выезжает за стены. Минхо отдал вещи младшему и сказал лишь одно «сходи в душ». И тут каждый подумает своё, кто-то: «он так заботится», а кто-то сразу поймёт как и Сон. Он знал, что терпение Минхо когда-нибудь кончится, он и так долго терпел, но Хан всё ещё не готов морально. Мин вставлял младшему и до этого, и он прекрасно знает, что это приятно, но… После того раза он боится. Впечатление, что каждый последующий раз будет болезненным как и тот, хоть и прекрасно понимает, что это не так. Хану ничего не оставалось как сделать это. Он толком не выспался, да и он не мог долго расслабиться из-за такой близости, поэтому немного клонило в сон. Наверное, обедом он ляжет спать, если Мин ему даст, а так придется делать пока тот не придёт. Ничего не ответив Джисон взял протянутые ему вещи, и, коротко кивнув, пошёл в душ. Он сразу же запер дверь, чтобы старшему не вздумалось зайти. Это конечно не спасёт его, но хоть даст немного времени, чтобы придти в себя и постараться успокоиться. Всё не так уж и плохо, хотя кого он обманывает… Залезая под тёплый душ Хан чувствует как всё тело покрывается гусиной кожей. Вода плавно стекает, охватывая тело в тёплые тиски. Это хоть на время, но дало забыть столь страшные мысли о предстоящем сексе. Джисон пробыл в душе почти час, приводя мысли в порядок. Когда он, наконец, поборов себя, вышел из ванной и подошёл к двери в свою комнату, к горлу снова начала подступать паника. Нет! Он кое-как успокоился, а сейчас нельзя было снова впадать в пучину страха! Тихо открыв дверь, Джисон на негнущихся ногах зашёл в комнату, прикрыв её за собой. Увидев зашедшего Джисона, который стоял на пороге, нервно зажимая в руках бок штанины, Минхо почувствовал подступающее возбуждение. Этот парень и правда милый, особенно когда волнуется или даже боится. Но воистину он великолепен, когда нуждается в нём, просит активнее двигать пальцами внутри себя и позволить кончить. Воистину он великолепен, когда смущается своего возбуждения, думая что старший ничего не замечает. Минхо видит каждый всплеск эмоций в его глазах, каждую смену мимики, каждую реакцию его податливого тела. Он видит всё, хоть ничего и не говорит. Не говорил… Он долго терпел и сейчас Минхо хочет повеселиться. — Ты долго, — стараясь звучать как можно строже начал Минхо. — Наверное, хорошо помылся для меня… Джисон вспыхнул. Он хотел что-то сказать, но не смог даже слово проронить. К страху прибавляется и дикое смущение от этих слов. Щёки и уши покрылись румянцем. — Сони, малыш, мне очень нравятся твои красные щёчки, но почему ты так смущаешься всего того, что я говорю? Ты уже почти как четыре месяца у меня, но продолжаешь стыдиться как в первый раз. В ответ тишина. Хан хмурится, но рот даже не открывает. — Джисон, отвечай когда я тебя спрашиваю, — строго добавил Минхо. Хан злится. Он сам не прочь сейчас стукнуть старшего по голове, желательно со всей силы и как можно больнее. — Я понятия не имею. Похоже я не так хорошо знаю собственное тело, а уж тем более не могу его контролировать, — раздражённо выпаливает Джи. Минхо усмехается. — Это не то, что я планировал услышать, но я рад что ты хоть заговорил, и я убедился что в порыве непонятной паники ты не проглотил язык. Ухмылка, такая вроде обычная, но заставляющая съёжиться. Вроде бы Минхо сидит на кровати и смотрит снизу вверх, но такое ощущение, что Джисон стоит на коленях, будто он совсем маленький, полностью прожигаемый взглядом. Это злит. Ужасно злит. — Я… Я ужасно хочу спать, так что не вижу смысла тянуть, — бурчит Хан, смотря себе под ноги. — Ооу, — довольно тянет улыбку Хо. — Тогда иди ко мне, — похлопывая по коленям. Джисон прикусывет язык, проклиная его, но неуверенно подходит и садится на колени, лицом к старшему. — Умница. Подними руки, — после того как Джисон подчинился, Минхо стянул с младшего футболку, оголяя тонкое тело, с очень мягкой кожей. Как обычно взгляд в грудь старшему, только чтобы не в глаза. И вот он вроде бы злится, но чем дальше, чем больше исчезает одежды, тем неувереннее становится он. Тем сильнее страх подбирается, забирается под кожу и жжётся холодом, маленькими и острыми иголками по спине и затылку. Прохладные руки накрывают бедра, оставляя мурашки по телу, а страх постепенно переходит в нервозность. Кажется, его сейчас будет передергивать от каждого прикосновения. Это отличается от прошлого поведения, и, кажется, потому, что он уже знает, что и за чем идёт, просто нервничает, боится лишней боли. И может это была не лучшая идея, но почему бы не повторить прошлый опыт той позы, только показать её плюсы. — Сони, ложись на живот и подставь подушку. — как и ожидалось, Хан поначалу не отреагировал, но потом сжал губы и немного открыл. Он явно хочет его о чем-то попросить, но боится (?) — Говори — коротко и понятно, подгоняя младшего к вопросу. — Можно другую… — неловкая и стыдливая улыбка появилась на лице, которую он пытался убрать, но получалось плохо. — позу… — А что тебе в этой не нравится? Она ведь удобная, — ухмыльнулся старший, специально саркастично напоминая о прошлом опыте. После чего Хан нахмурился. Он не хотел этого просить, но раз другого выбора нет. — Только, пожалуйста, будь… Будь… — Честно, он пытается, но просто не может выдавить это слово из себя. — Нежнее? — Тут уже Минхо не хотел тянуть. — Да. Минхо достаёт из прикроватной тумбочки тюбик смазки. Хан дрожал всем телом, уткнувшись в матрас схватив руками простыни, и старался успокоить загнано бьющееся сердце. Минхо провёл рукой по бёдрам, поднялся к бокам, поглаживал тонкую талию, оглаживал каждый участок. Решив не концентрировать внимание на нижней части, стал осыпать поцелуями спину, поглаживая руки начиная с плеч и легко переместил их вниз. Кончиками пальцев водил по внутренней стороне рук и по ладоням, немного раскрывая сжатые пальцы, задерживаясь, будто аккуратно держит за руки. Приятное тепло расслабило не полностью, но страха стало значительно меньше. Это длилось около минуты, поэтому он напоследок провел носом по шее и поцеловал. Наконец открывая смазку, Ли смочил в ней пальцы, поднося к аналу и осторожно вводя один палец на одну фалангу. Он не хотел отвлекать Хана, пускай чувствует и понимает, что боли никакой не будет. Тот же даже просто лежал смотря в сторону и пытаясь не обращать внимания на действия старшего. Спустя пару минут растяжки, Мин так и не спешил нажимать на простату, но возобновил ласки. Джи приятно от ощущения внизу, но ему нужно больше и медлительность старшего начала подбешивать. Что ж, теперь он знает, что не надо просить его быть нежнее. Возможно, он ждёт его одобрения, а может и нет. В любом случае сонливость, не терпимость и уже слабое ощущение пальцев подталкивает его на одно смелое действие. Может после ему будет стыдно, но всё же… — Хватит, — кажется, слишком резко сказал Сон, он хотел по вежливее. Заставляя вытащить пальцы, он взял руку старшего и отстранил её, удобнее ложась и подставляя зад выше. — Войди уже. Немного удивляясь, Ли стал расстёгивать штаны. — Если ты так этого хочешь… — да, Хану неловко от этих слов стало, но он не стал подавать виду. Только вот одна проблема, он почти что не чувствует член Минхо, когда тот был уже в нем. Он понимает, что это так, но не чувствует толком. Мин же начал двигаться, всё ещё медленно, легко надавливая на простату. Если честно, Хану очень нравится это чувство недостатка ощущений. Он чувствует приятные толчки, но не так ярко, как обычно, и это желание почувствовать больше и податься навстречу, сильно выгибаясь, ему явно нравится. Но такими темпами он ещё не скоро кончит. Из него даже стоны не вырываются, он лишь прикусывает губу, желая, чтобы Минхо толкался грубее, но тут уже как-то стыдно просить из-за того, что он ранее попросил быть нежным. Мин же не задавал вопросов и не говорил не сдерживать себя, может он прекрасно понимает, что сделал и скоро изменит своё движение. Лёгкие поцелуи в шею и засосы, что пройдут через пару минут так и не прекращались, как и временные поглаживания бёдер и талии. Что ж, Ли действительно нежен, но Хан уже не хочет этого. — Больше не расстягивай меня так, — неуверенно попросил младший. — Почему это? — Я… Я тебя недостаточно чувствую. Будь грубее. — не веря тому, что он всё же это сказал, Хан зарылся лицом в матрас.Он буквально чувствовал эту красивую ухмылку Минхо. — Ты понял как тебе больше нравится? Как хочешь быть оттраханным? Моя шлюшка входит во вкус? — насмешливым тоном произнёс Мин, нагинаясь к его уху. У Хана снова эта дурацкая улыбка, которую он ни за что ему не покажет и мурашки по коже от его красивого и манящего тона. Как скажешь, малыш, — сжимая бедра руками он резко вошёл попадая по простате, что-что, а это делать он умеет. Мычание в подушку и ещё выше подставленная попка так и говорили о наслаждении. Мин продолжал вбиваться в тело мальчика, выбивая всё более громкие стоны. Хан уже давно перестал пытаться себя сдерживать и так стонать было обычным делом. Член ныл от постоянного трения головкой о простынь, но просить прикоснуться к нему будет плохой идеей, он всё ещё помнит первый раз и то, как Мин отреагировал на это. Может он, конечно, не серьёзно, но рисковать он не станет. Ещё пару толчков и Хан кончает на удивление первым. Это обычно происходит, но в этот раз намного быстрее, а Минхо, похоже, ещё и близко не скоро. Продолжая двигаться, но уже не задевая простату, чтобы избежать неприятных ощущений Хана, он кончил в него спустя секунд двадцать. — Как ты? — тихо спросил Минхо, разворачивая и убирая прилипшую ко лбу чёлку. Сердце младшего очень громко стучало, а дыхание всё ещё было сбито. — Нормально, — ответил Джисон, смотря тому в глаза. Хо улыбнулся и, поддавшись вперёд, поцеловал Джисона в уголок губ. — Ты молодец. Ты отлично справился, — мягким, но немного хриплым голосом похвалил Минхо. Джисон кивнул и отвёл взгляд. — Ты закончил? — пробубнил Хан, не понимая как теперь будет смотреть в глаза старшему. То что он просил, нет, скорее даже требовал брать его грубо, теперь навсегда будет клеймом стоять на его достоинстве. — Расскажи о себе, — серьёзно попросил Ли, игнорируя вопрос Хана. — Зачем тебе это? — недоумевал Джисон. Минхо молчал, дожидаясь рассказа. — Нуу… Что рассказывать именно? — Как ты жил и как попал сюда? — уперевшись головой на руку, он лёг рядом, смотря на Сона. — Я родился в полноценной семье, рос счастливым ребёнком. Меня любили и всячески лелеяли. Я смутно помню те времена, поэтому я могу ошибаться. Моя мать учила тому, что люди все рождаются добрыми и чистыми, а со скопившимися проблемами они становятся черствее. Она утверждала, что эти люди в этом не виноваты и каждый человек достоин хотя бы понимания. Она рассказывала по ночам сказки, где добро обязательно должно победить зло. Только вот в жизни далеко не так, — Хан звучал совсем тихо. Его взгляд был направлен в сторону, будто в пустоту. — Она учила быть честным и искренним. Она просила обещать, что я буду таким, и я пообещал. А отец… Я его почти не помню. Он у меня был, но часто уезжал по работе, и мы виделись в лучшем случае раз в месяц. Хан немного приподнялся и положив за спиной подушку, опёрся о изголовье кровати. — Потом мне исполнилось девять лет. Узнал от тётушки о авиакатастрофе, где погибли оба моих родителя. Жил несколько месяцев у тётушки, у которой у самой было двое сыновей и одна маленькая дочка. Кузены, мягко говоря, не очень полюбили меня. Тётушка, решив что не хочет кормить лишний рот, отдала меня в этот детдом. — Она тебе это, именно, так и сказала? — Нет, мы, вроде бы, шли на прогулку, а потом… Свернули сюда. Она сказала, что я остаюсь здесь и попрощалась. — стараясь сдерживать подползающий ком в горле, ответил он. — И как ты на это отреагировал? Ты подозревал, что это случится или нет? — Да. — отвернувшись и ложась к нему спиной, он закрыл глаза, чтобы остановить слезы. — Теперь я хочу спать, поэтому уйди… Пожалуйста. — голос предательски дрогнул, выдавая состояние Джисона. Мин смотрел холодным и безразличным взглядом в его спину, но на самом деле, он лишь задумался. Он не чувствовал жалости или сожаления. Каждый ребёнок в этом детском доме может рассказать свою историю. У Хана хотя бы было детство. В отличие от него самого, которому пришлось повзрослеть чуть ли не с рождения. Минхо лёг поудобнее рядом и обнял одной рукой, притягивая младшего к себе. — Хён?.. — Что? — Ты можешь уйти? Короткое «Нет» прозвучало вместе с вопросом. Тяжело выдохнув он просто положил голову на подушку и принял попытки уснуть. Лёгкие поглаживания и перебирание прядей волос кончиками пальцев не давали ему уснуть. Это, конечно, приятно. Ему давно кто-то не уделял подобного внимания, но это и не могло успокоить, так, как делал это Минхо. Спустя пару минут Мин застыл, а если точнее, заснул. Правда к Хану сон не собирался ещё приходить. Его голова была забита различными мыслями, но плакать он уже не хотел. Лишь через некоторое время, он смог это сделать.

***

Проснулись они уже ближе к вечеру. За окном уже смеркалось, и ночные птицы просыпались, готовясь поймать очередную добычу, которая не успела спрятаться в норке. Джисон пошёл в ванную, чтобы смыть с себя остатки спермы и пота. Сначала Минхо настаивал на то, чтобы вместе принять душ, но Хан всё-таки смог его спровадить. В зеркале на него смотрел молодой парень с чёрными волосами и такими же блестящими, как и семь лет назад глазами. Казалось, ничего не может потушить в нём тот блеск. Хотя Минхо бы мог, если бы захотел. Хан не дурак и прекрасно видит, что Ли изменился. Он стал менее требовательным и грубым, стал меньше пугать и стал более терпеливым. Он помнил слова Минхо о том, что Хан скоро узнает почему именно он. Но Хан, как не старался, не мог вспомнить, чем навредил Ли. Задница совершенно не болела, также как и багровые засосы почти на всю шею, которые у него вряд ли получится скрыть. Желудок стал качать свои права, громко требуя пищи. Так он точно не пойдёт в столовую, а в свитере там будет жарко. Хан вспомнил, что Минхо вчера перед тем как уехать привёз несколько продуктов. Решив что-то приготовить Хан быстро переоделся и вышел. Минхо уже успел сходить к себе и переодеться. — Ты, наверное, голодный, — сразу начал Минхо, вспомнив, что в последний раз они ели ещё в лесу. — Я думал что-то приготовить, — немного стесняясь, ответил Хан. — Но я боюсь, я как-нибудь облажаюсь. — Хочешь я тебе помогу? — Минхо буквально знал, что скажет Хан и опережал его, пресекая все неудобные моменты. За это Хан был ему по настоящему благодарен. — Было бы неплохо, — ответил Джисон, немного улыбаясь. Зайдя на кухню Мин задал простой, но весьма важный вопрос. — Что будем готовить? Есть что-то, что ты особенно любишь или чего бы сейчас хотел? Хан был весьма ошарашен таким вопросом. Он, кажется, обычным, но не для Хана, который семь лет в детдоме и ест только то, что приготовят. — Нет… Давай не будем заморачиваться. Какой-нибудь суп и может чего-то на ужин будет достаточно. Старший лишь посмотрел на него не понимающе. — У тебя есть возможность использовать меня и приготовить что-то вкусное. Даже что-то из сладкого, но ты ею так просто пренебрегаешь? Ты не всю жизнь здесь и, наверняка, пробовал что-то, что понравилось тебе. Напряги мозги и вспомни. Хан был загружен по шею этим вопросом и требованием. Нет ничего, чего бы он хотел, как минимум, потому что забыл вкус. Но может он хочет какой-то торт или просто пирог? Остальное ему не важно. Просто суп и просто какую-нибудь кашу. — Мне всё равно, что есть, главное, чтобы это было съедобно и не отвратительно. Но вот…какой-то пирог я бы хотел… — немного занервничав, он посмотрел в пол. — Хорошо, я постараюсь. — Мин закатил рукава водолазки, подходя к морозилке и открывая её. Он купил мяса и сделает с ним рис. Насчёт супа… Будет обычный, но тоже с мясом, это придаст ему лучший вкус. И пирог… Он ничего для этого не приготовил, но сахара, яиц и муки будет достаточно для теста. Здесь есть духовка и это все спасает. Насчёт крема… Тоже не страшно, он может одолжить некоторые ингредиенты в столовой. Такой ответ и поведение Мина смутили Хана, заставляя почувствовать приятное тепло в груди и появится лёгкую улыбку. Всегда приятно, когда кто-то делает что-то для тебя. Около 3 часов они убили на приготовление всего этого. Аппетитный аромат и презентабельный вид приводил в восторг и разгар аппетита. Это было прекрасно. Если честно, то он прекрасно провел время помогая Минхо, чистя овощи и делая некоторые вещи за него. Хан на протяжении всех 3 часов пытался сдерживать улыбку, но вот Минхо точно видел, он в этом почти уверен. Ощущение было, что они не в детдоме, что они дома и что Мин не его насильник и работник, а его старший брат. Спокойствие, тепло, уют и ни единого намёка на пошлость. Он даже не знал, что Ли может быть таким. Кажется, в обычной, повседневной жизни он совершенно другой. Кажется, Чан и Чонин знают какой он и поэтому хорошо с ним общаются. Сону как-то грустно и спокойно на душе от этого. Закончив со всем, он был в восторге. Желудок просил все и сразу, но… Есть одно но. Минхо напоследок насыпая еду в тарелки и улыбнувшись, пожелал приятного аппетита, собираясь уходить. Тоска и неприятный осадок появился из-за этого. — Пожалуйста… Останься… — Хан сжал губы смотря в стол и снова сдерживая слезы. Вот оно, чего ему так не хватало все эти года. Никто его не заставлял этого чувствовать за столько времени и за все это время он первый, кто подарил ему эти эмоции, эти чувства. И он впервые хочет, чтобы Он остался с ним до конца этого дня. — Эм? Что-то ещё? — Поужинай тоже… Минхо был крайне удивлён, но допустим. Опять же, он все видел, но не думал, что это может привести к вот такому решению. «Хорошо» и старший набрал воду в чайник, поставив его кипятиться. Он насыпал себе немного риса и сел рядом. — Приятного аппетита, — сказал Ли, кладя в рот рис. — Взаимно, — не сумев сдержать улыбку, ответил Джисон. Он действительно был рад, что Минхо остался. Что сможет продлить этот момент на чуть дольше. Ужин получился просто обалденный. Джисон по привычке запихивал еду в обе щёчки, от чего Мин прыснул смехом.  — Ты такой милый. Я всё-таки куплю тебе ошейник с надписью «белочка», — сказал тот, искренне смеясь. Джисон подавился, и, с трудом проглотив то, что было во рту, улыбнулся. У Минхо такой приятный смех, а смеётся он очень редко. По крайней мере, рядом с Джисоном. — А давно ты готовишь? — спросил Хан уже переставшего смеяться, но всё ещё улыбающегося Минхо. — Я умею готовить практически с пяти лет. Но это были просто каши или супы. Что попадёт. А усиленно этим увлекаться стал к пятнадцати годам. — Вау, — удивился Хан. Он максимум что умел готовить в пять — это бутерброд. Просто порезать колбасу и помидор и положить это на тост. До Хана вдруг дошло, что он совершенно ничего не знает о Минхо. Абсолютно ничего, кроме как, каков он в постели. Ну правильно, это всё, что должны знать шлюхи. Большего им и не надо. Смена настроения отразилась на лице Джисона, а на вопрос, что случилось, он отвечал лишь «ничего». Минхо не стал давить или насильно заставлять отвечать. Он не хотел рушить этот момент. — Оставь местечко и для пирога, — сказал Мин, разрезая полученный пирог. Джисон, конечно же, оставил. Так они просидели ещё полчаса. За это время Хо понял, что Джисон сладкоежка, а Хан, что Минхо не очень любит сладкое. Для Джисона это казалось таким странным, что кто-то не любит сладкое. Он сам большой сладкоежка, но получали они сладкое лишь когда к ним приходили волонтёры и приносили что-нибудь вкусненькое. Съев по кусочку пирога, Минхо стал класть остатки в холодильник, а Джисон мыть посуду. В такой бытовой волоките они убили ещё один час и было уже около одиннадцати ночи. Минхо пошёл к себе, а Хан, отрезав ещё один кусок пирога и взяв с собой, пошёл в комнату.