Подчинение равно спасению

      Что такое скорбь? Можно ли скорбить по тому, кого искренне ненавидишь и презираешь? Можно ли положить конец чёрной полосе длиною в жизнь, и прогнать чёрные тучи, вечно преследующие чуть ли не с рождения? Одинокая, почти призрачная фигура, казалось бы, обычного подростка, но по состоянию души уже взрослого мужчины, стояла на твёрдой земле и даже ангелы смерти, пришедшие на похороны в шоке от больного, невидящего взгляда, от тяжёлого вздоха облегчения. Разве так можно? Разве можно с абсолютным презрением смотреть на то, как под сырую землю, почти в два метра глубину, опускают чёрные гробы? Говорят умерших нужно вспоминать добрым словом… В таком случае тут совершенно нечего вспоминать. Подросток смотрел на чёрные гробы, украшенные красивой  резьбой. Он думает, что, возможно, они не заслуживают того, чтобы их хоронили в таких гробах, возможно, стоило плюнуть и отправить тела на кремацию… Но теперь уже ничего не исправишь. Эти люди были единственными родными людьми, пусть уйдут достойно, а на том свете им всё воздастся. Гробовщики уже сыпали землёй, навсегда хороня не только этих людей, но и надежды на детство. Его, возможно, отправят в детский дом, а может, кто-то из его бывших клиентов сжалится над ним и решит приютить больного сироту. Плевать. Он свободен. Он может выдохнуть. *** *** На протяжении следующих  трёх недель Минхо часто проводил время с Ханом по вечерам и это вызывало чередование чувств: сначала радость, что он забывает о чувстве одиночества, затем привыкание, а после — раздражение. Вот не нравится ему чрезмерное внимание хоть, по сути, его было не так уж и много, но он привык быть наедине с собой. И вот на очередных выходных, когда внимания должно быть ещё больше, его не оказалось. В целом Хан был даже рад, но после Мин так и не появлялся следующую неделю. Ли опять пропал непонятно куда и непонятно насколько. Хана бесит, что он не посвящает его, хотя бы, насколько уходит. Всё это время Джисон  чувствует тяжесть груза, что он несёт на себе — ожидание очередного «совместного  вечера". И ему важно знать, что сегодня его визита ожидать не стоит и сегодня он свободен. Минхо не появлялся ещё около  трёх недель, а Хан вбил себе мысль о том, что нужно расслабиться, ведь — «Когда придёт, тогда и придёт, бессмысленно об этом думать». На лето задали работу по некоторым более важным предметам, и с самого начала Джисон решил понемногу начинать делать, чтобы в следующем месяце  уже «гулять смело». Вначале всё шло хорошо, но после — он стал часто отвлекаться. Лето как никак, на улице тепло, веет лёгкостью и непринуждённостью. Он устал за весь учебный год и хочется отвязаться от всего этого уже сейчас. Иногда он невольно искал чем бы себя отвлечь, и  стал замечать одну странность. Ему скучно, на улицу почти не выходит, заняться толком нечем, кроме как этими заданиями, и его рука тянется вниз, куда не стоило бы…  Он словил себя на мысли, что ему хочется «расслабиться» на ровном месте без какой-либо причины.  Он даже не был возбуждён.  Постоянно отряхивая голову от этих мыслей, Хан только делал хуже. Каждый раз эти мысли о странности и неправильности заставляли думать об этом ещё больше. В конце концов, сдавшись, он стал тянуть руку вниз, проводя по паху через штаны. Закрывая лицо левой рукой и, начиная краснеть, он думал: «Чем я занимаюсь?», и продолжал быстрее двигать рукой. Ему ужасно стыдно перед собой, только вот непонятно за что. По сути, это нормальная  потребность организма подростка, но от этого легче не становится.  И всё бы ничего, но с каждым днём желание росло всё сильнее. Ему явно не хватало чего-то и, кажется, он догадывается чего, но не собирается признавать этого. Но всякие мысли и воспоминания лезут в голову и Джи не может их прогнать. За этот месяц ему явно не хватает Минхо и это ужасно. Вспоминая его тонкие пальцы, водящие по бёдрам и бокам, играющие с его сосками, вспоминая, как самостоятельно насаживался на них, вспоминая, как он сидел на коленях и скакал на члене старшего, ему становилось совсем дурно. Рука сама тянется не только к члену, а ещё и к заднему проходу. Но он всё время пытался пресечь эти мысли и желания. С этим нужно было что-то делать, и, пожалуй, единственный кому Хан мог бы раскрыться и попросить помощи, был Хёнджин. Джисон полностью уверенный шёл в комнату к Хёнджину. После их последней встречи они виделись пару раз, но как таковой не общались. «А вдруг там кто-то есть?» «А вдруг он помешает?». С такими мыслями Хан тихо постучал. Послышались негромкие шаги, после чего дверь открыл Хёнджин. Джисон сразу же обратил внимание на ошейник со вставленными шипами на внутренней стороне и немного покрасневший участок кожи вокруг шеи. На нём был одет короткий пеньюар, тёмно-синего цвета. Хан и забыл о предпочтениях Джунхона. Уставшие глаза, увидев Хана, заблестели, а на губах расцвела улыбка. — Сони, — Джин отошёл от двери, приглашая Хана внутрь. — Проходи. — Хёнджин, — младший кивнул на ошейник, сочувственно глядя в глаза напротив. Хёнджин мягко улыбнулся. — Не обращай внимание, — Хану действительно захотелось плакать, смотря на снисходительную, такую добрую улыбку Хвана. — Ты что-то хотел? Прости что я так прямо, но мне скоро нужно идти, — Хван виновато опустил голову. — Е-если тебе нужно идти, я приду позже, — немного заикаясь ответил Джисон. Хёнджин покачал головой. — Всё хорошо, Сони. Садись, не нужно стоять у двери, будто чужой человек, — Хван пошёл ставить чайник. Джисон коротко кивнул и сел на кровать старшего. Он внимательно смотрел за каждым движением старшего и видел как тому тяжело передвигается. Ещё этот ошейник, наверняка делает больно при движении. Как же он искренне ненавидит Джунхона. Как же его презирает. Скупая слеза всё же прошла, но Хан ее тут же вытер. Такой добрый человек как Хёнджин не заслуживает этого. В такие моменты перестаёшь верить в бога и его милосердие. — Джини, а за что он так с тобой? — Ему особо причин и не нужно, — на мгновение в глазах промелькнула ненависть. — Знаешь, Хан, я тебе завидую. Мне бы тоже хотелось набить ему морду, но я слишком слабохарактерный. Пожалуйста, не обращай на меня внимание. У тебя что-то случилось? И снова улыбка. Эта мягкая снисходительная улыбка. Хану бы хотелось доказать ему обратное, сказать, что он самый сильный человек, которого он видел. Но он видел, что Хёнджину и правда тяжело об этом говорить. — Просто… Есть одна странность, и я бы хотел спросить твоего мнения или, хотя бы, просто высказаться кому-нибудь. Мне кажется со мной не всё в порядке, — немного сжался Джи, но увидев обеспокоенный взгляд, сразу стал успокаивать — Нет, это не что-то ужасное… В общем… Минхо нет уже месяц, он любит вот так уходить ничего не сказав. Я-то не против, мне нравится идея отдыха от него, но я пару недель назад стал замечать желание, так скажем, «передёрнуть». Это нормально в моём возрасте, но когда я делаю это, перед глазами всплывают моменты секса с ним. Я натурал, мне не могут нравиться парни, но он мне не противен ни капли. И всё то, что он со мной делал, я хочу этого опять. Меня пугает такая реакция, я даже уже сомневаюсь в своей натуральности. — Ммм, ты его хочешь? Давно или ты только понял это? — Я не… Наверное да, не знаю как давно, но отвращения не было с самого начала. — немного сжимая губы в тонкую полоску, Хан стал неуверенно себя чувствовать. — Может ты Би, и ты только это заметил? Иногда осознание полной ориентации приходит с опозданием из-за стереотипов. Или… Может гетерогибкий. Ты же в большей части по девушкам, так?  — Хан ещё не увереннее кивнул. Хотя это так и есть. — Наверное второе. В таком случае тебе могут быть симпатичны парни. Как минимум не противны. В целом я не вижу в этом проблемы, это хорошо, что ты получаешь удовольствие от процесса и хочешь этого. И если тебе это нравится, то пользуйся моментом. Впускай больше хороших мыслей и эмоций. Я рад за тебя. — немного грустно улыбнувшись ответил Хван. В дверь постучали и Джин ускорил темп. Поставив чай и пирог, он пригласил младшего к столу. Оставалось пять минут, чай он нормально не выпьет, но компанию составит. *** В гримёрке душно и хочется умыться, но лёгкий макияж не позволяет этого. Осталось 5 минут до съёмок и сегодня волнения почему-то больше чем обычно, может потому что он будет спать с не простым актёром, а самым прекрасным человеком, которого он встречал. Человеком, который буквально ворвался в его жизнь, не давая возможность выпроводить, правда, он этого делать и не хочет. Один из тех, кто вытаскивает его из этого болота и дарит другие эмоции, показывает другой мир. Он не знает, как будет смотреть ему в глаза, ведь в этот раз он снизу. Выходя и поднимаясь по лестнице, он слышит людей, снующих туда-сюда. Заходит в просторную белую комнату, где посередине лишь одна кровать. В этот раз это не просто порно, а съёмки на заказ. Просили что-то эстетичное, с переходом камеры с разных сторон и съёмкой разных частей тела. В общем работа тонкая, но от них самих ничего большего не требуется, как вести себя естественно. Естественно, но красиво. Продюсер знает, что они знакомы и что эмоции могут быть неподлинными, больше важны эмоции от пассива и младший не знает, справится ли с этим. В комнате более прохладно, а один из работников просит пройти на своё место. На нём лёгкая, тонкая рубашка и ничего больше. Он ни за что, ни за какие деньги, не разденется на камеру полностью, плюс при чужих людях, поэтому настоял на присутствии этого элемента одежды. Тот самый парень ещё не пришёл, а его самого не туго привязывают к кровати и завязывают белой лентой глаза. Простынь немного прохладная и это заставляет съёжиться и покрыться мурашками. Через 20 — 30 секунд кровать под ним продавилась из-за чужого веса, а горячая рука, что проводит по талии и поднимается выше под рубашку, заставляет затаить дыхание от волнения и в ожидании. В этом порно нет сюжета, как в каком-нибудь фильме, но его можно придумать самостоятельно. Почему один привязан, а другой нет? Почему всё происходит именно так? Каждый придумывает что-то своё, но юноша видит в нём своего господина и ему от этого плохо. Лёгкие поцелуи осыпающие шею, и колено, упирающий в пах, заставляют радоваться, что он ничего не видит. Кажется, он бы сошёл с ума от этой картины, он точно уж не пересмотрит всё то, что здесь произойдёт, но, конечно же, он врет. *** — Как ты, малыш, — тихо спросил блондин, застёгивая пуговицы на своей рубашке. Съёмки закончились и их оставили одних. — Всё хорошо. Я… Я скучал по тебе. — Я тоже. Молодец, — мужчина подошёл и провёл рукой по каштановым волосам младшего, взъерошив их. — Ты такой молодец. Я горжусь тобой. Что говорит Чанбин? — Сказал, что всё идёт к лучшему, и если дальше так пойдёт, то всё нормализуется. Но… Я устал пить таблетки, — страдальчески потянул парень, усмехаясь. — Я постоянно хочу спать, думаю, я скоро умру от них. — Не неси чепуху. Я рад что всё хорошо, а таблетки — это лишь временный дискомфорт. Всё пройдёт. Ты сильный, да и Джисон, видимо, повлиял на тебя. — Я думаю, эта поездка нам обоим пойдёт на пользу. Я, наконец, разберусь в себе, а он отдохнёт. *** Был вечер. Лунный свет, а также редкие фонарные столбы освещали дорогу. Минхо подъезжал к зданию детского дома, уже предвкушая увидеться с Ханом. Он и подумать не мог, что будет так скучать по нему. Парень буквально всегда был перед глазами, а ещё у Минхо появилась идея отвести Джисона на море. Ли припарковал машину и быстрой походкой пошёл в комнату Хана. Когда Хо был уже на нужном ему этаже, он стал сомневаться. Стало вдруг страшно увидеть что там за дверью. А вдруг Хан кого-то привёл? Или вообще там пусто и никого нет? Хо подошёл к двери и сердце, а вместе с ним и другие органы упали в пятки. Он слышал стоны. Глухие тихие стоны. Вдруг внезапная ярость заполнила весь разум. Он хотел с ноги снести эту дверь, но собрав себя в руки, тихо приоткрыл. Стоны стали громче, они граничили с тихим поскуливанием и пошептыванием. — Блять, почему так мало, — поныл Хан. Минхо, услышав всхлипы и тихий рык, не выдержал и заглянул внутрь. Увиденное ввело его в лёгкий ступор. Хан в самой блядской позе сидел и пытался как можно глубже насадиться на свои же пальцы, попутно, кажется, надрачивая.  Возможно он не мог найти простату и это чертовски сексуально. Он выгибался в спине и немного подставлял вперёд задницу. Джисон  заметно поправился за этот месяц, и его тело стало в разы аппетитнее. У Минхо стало тянуть в животе, но он не знал, что ему сделать. Войти и застать его врасплох? Или же засмущать до ужаса и заставить продолжить на его глазах… Или просто уйти и ждать, когда он сам во всём признается. Оба варианта ему безумно нравятся, но вот что ему выбрать. Если он войдёт сейчас, то, возможно  подарит Хану негативные эмоции и ухудшит с ним отношения, а если оставит всё как есть, возможно, немного улучшит. С горем пополам он так тихо, как только мог, закрыл дверь и направился к выходу. Он достаточно устал сегодня и ему нужен отдых. Его немного беспокоит та мысль, что после очередного отсутствия он рвётся первым делом увидеть младшего, хотя бы просто  увидеть. Возможно, он ему и не признается, конечно, с чего бы вдруг, но может это приведёт к какой-то отдаче, но это потом. После очередной таблетки его снова тянет ко сну. Он уже устал ходить целыми днями как зомби, притворяясь активным и полным сил. У него даже складывается впечатление, что они не совсем ему подходят. Может, стоит об этом поговорить с Чанбин-хёном. Скорей всего завтра он это и сделает. Ещё шесть вечера, но спать хочется, поэтому попытку увидеть младшего он оставит тоже на завтра. *** Опять эти мокрые сны, в которых Джи не хуже самой элитной проститутки. Хочется уже забыть обо всём, но воспоминания снова и снова бьют в голову, заставляя возбуждаться. В последнее время такое происходит с завидной частотой, что мягко говоря выбешивает. Разговор с Хёнджином однозначно пошёл на пользу. Джисон уже не боялся за свое психическое здоровье или ориентацию. Ему вообще стало по-барабану гей он или натурал. Но постоянное желание и странный зуд в заднице не давали покоя. И вот в тот заветный день в пять вечера когда Хан, покормив кошку, пошёл в свою комнату, его рука сама по себе потянулась к соскам. Он некоторое время этого не замечал, сосредоточившись на прочтении очередной книги, но когда соски набухли и стали твёрдыми, назад пути уже не было. Джисон просто решил забить на всё, и попытаться получить удовольствие, после которого, возможно, всё прекратится. Он совсем не помнит как отбросив книгу подальше лёг на живот, приподняв задницу. А ещё он не помнит как пальцы, намоченные в собственной слюне и смазке, судорожно  засовывали внутрь разгоряченной дырочки. Он растягивал себя как это делал ОН. Он насаживался так, будто садится на ЕГО пальцы. Но… Это определённо было мало. Джисон хотел рыдать от такого спектра эмоций, от картин перед глазами, от нехватки Минхо рядом с ним. На секунду даже показалось что он пришёл. Но это лишь очередной жалкий мираж. — Блять, почему так мало?! — проныл Хан от нехватки ощущений. Он сейчас кончил, но этот оргазм и близко не стоит с тем, что дарит ему Минхо. На утро Хан узнает что Минхо вернулся. Сейчас он стоял у кабинета старшего и пытался собраться мыслями. Руки немного дрожали, а сердце билось так сильно, будто сейчас вырвется из груди. Стоя перед дверью в кабинет Минхо, младший думал как начнёт разговор, как вообще осмелится ему все рассказать. Он, наверное сто раз обдумывал их разговор, но все равно волновался. Джисон не знает как отреагирует старший, это может быть и издевательство и постоянные подколы. Хан вообще без понятия, как он отреагирует, но собрав всю силу в кулак постучал. После короткого «Войдите», Хан тихо вошёл. Он стоял у двери, нервно переминаясь с ноги на ногу. Его руки были за спиной, а губа была слегка прикушена. Мин, как и ожидалось, сидел за столом недоумевая смотря на младшего. Он ждал его, но не так рано. — Привет. Что-то хочешь? — собирая все документы в одну стопку, спросил парень, так, будто не знает о чем может пойти разговор. — Да, — закрывая дверь и проворачивая замок так тихо, как только мог. Буря внутри него грозилась выйти наружу. Джисон сейчас действительно был зол. — Ты где, черт возьми, шляешься? — Хану самому стало смешно от того, как это звучит. Шокированное лицо, а после, и улыбка заставили Хана пожалеть о том, что он сказал. Ему не следовало вообще сюда приходить. Но назад пути нет. Он пойдёт до конца. — А ты что, по мне соскучился? — ухмыляясь, спросил старший. — Да! — Резко ответил Хан, от чего Мин даже перестал улыбаться. — Сколько можно пропадать ничего мне не говоря?! Ты можешь просто предупредить перед тем как пропадаешь снова, чтобы я знал, что могу спокойно отдыхать, а не думать о том, придёшь ли ты? Что за издевательство? — Прости, неужели это так важно? — Да. — Джисон тяжело выдохнул, отвернувшись к окну. — В общем, у меня к тебе разговор, не знаю как ты отреагируешь, но прошу, не используй это  против меня. — Хах, — эта обворожительная кошачая ухмылка снова отразилось на лице старшего, от чего Джи уже почти потерял свою уверенность. — что за разговор такой? Ну садись. Младший сел напротив старшего и начал свой монолог. — В общем… Я не знаю с чего начать, но… Мне кажется или ты мне нравишься… — Минхо раскрыл широко глаза смотря на того в замешательстве. — Нет, нет, нет, нет, не в романтическом плане, не как парень, нет, нет, нет!!! — стал взволновано отрицать младший. — А в… сексуальном (?). Мне кажется, я гетеро гибкий, так как быстро завожусь из-за вас. — Быстро тараторил Хан. Ему ужасно стыдно и он весь горит, он вообще не верит, что говорит что-то подобное. Его руки до побеления костяшек сжимают колени. Он даже не заметил как перешёл на «вы». — Я знаю. — Так резко и внезапно выпалил старший. Хан поднял голову удивлённо  смотря. — Ты думаешь я настолько слепой? Малыш, ты заводишься буквально из-за каждой мелочи, из-за каждого моего движения сексуального характера. Серьёзно, тебя завести как два пальца об асфальт. В процессе ты наслаждаешься и делаешь все, о чем  так и кричишь «О да, папочка, как я долго этого ждал и как этого желал». И я почти уверен, что сейчас ты как изголодавшийся волк по ласкам, хочешь, чтобы я взял тебя прямо здесь и сейчас. Именно для этого ты закрыл дверь? С каждым словом Хан сгорал. Он метал взгляд куда угодно, лишь бы не на него. Он не знает, что ему ответить, Ли буквально застал его врасплох. И как он вообще заметил, что дверь заперли?! Джисон сидел как воду в рот набрал. Всю уверенность как рукой снесло, от этих слов. От слов, которые являются правдой. — Сони, ответь мне, — Минхо отъехал на кресле и встав, подошёл со спины Хана. Джисон сидел как завороженный, не в силах оторвать взгляд. А ещё, к великому стыду, он почувствовал шевеление в штанах. Минхо, конечно же это заметил. — Ты такой нуждающийся, что даже растягивал себя прошлой ночью, постанывая как сучка на весь корпус и жалуясь что этого мало… Минхо буквально простонал ему в ухо эти слова, от чего весь воздух кувалдой выбили из него. Хану стало тяжело дышать, а щёки и уши покрылись румянцем. — Ответь мне, Сони, чего ты хочешь. — Возьмите меня, Господин Ли, — выдохнул Хан, подставляя шею для поцелуев. Минхо ухмыльнулся. Он подхватил младшего, и посадил его на свой рабочий стол, широко раздвинув ноги. — Ты только посмотри какая прелесть, — водя по вставшему члену сквозь брюки, заметил Ли. Он откровенно издевался над младшим, а последний в свою очередь закипал. — Да блять! Не медли, — Джисон нетерпеливо поёрзал, смиряя ненавистным взглядом старшего. Какого чёрта он издевается?! Минхо, поцеловав перед этим в губы, отошел, чтобы достать смазку. — Я готовый, — с трудом выговорил Хан. Минхо улыбнулся во весь рот. — Так ты ещё и готовился, маленький извращенец. — Снимать штаны он все равно не спешил, подходя и проезжаясь пахом по паху младшего. — Почему ты так любишь медлить? Как бы я не пытался тебя поторопить, ты все равно тянешь время, — обиженно проскулил Хан. — Я не люблю быстрый секс. Ты так сильно хочешь меня, но не хочешь насладиться? Я не понимаю этого. Младший немного смутился, он действительно хочет быстрее закончить, сейчас, правда, по какой-то другой причине, но это не важно. Хан расслабляется и подается навстречу ласкам. «Насладиться… А может быть попробовать?..» Крайне странное ощущение, но зарываться пальцами в волосы очень даже приятно. Странно и само ощущение, что он трогает Минхо, это кажется чем-то необычным, но приятным, и ради этого можно забить на всё. Старший тоже удивляется, Хан действительно спокойнее стал относиться к сексу и это радует. Привычные ласки и сексуальное давление заставляют Хана понять, что, кажется, он подсел на Минхо окончательно, как на какой-то наркотик. То что он вытворяет — незаконно, как в прямом, так и в переносном смысле. Младший понимает, что ему уже всё равно, и так жить лучше, чем тогда, до его появления. Конечно, если не брать во внимание то, с чего всё началось… Мягкое проникновение вытягивает из мыслей, а мягкое чтобы проверить и не навредить. Чувственные поцелуи и лёгкое напряжение снизу ещё больше вбивают в голову мысль, что «ему это нравится, ему это необходимо». Конечно это и настораживает. Не скажется ли такое наслаждение и такая нужда в сексе на его жизнь? Будем надеяться, что нет. В любом случае сейчас бессмысленно о чем-то думать. Целовать Минхо стал как-то по-другому, не так рвано как раньше, стал вовлекать, а не заставлять. И, Хан, кажется, теперь будет сохнуть не только по сексу с ним, но и по поцелуям. Старший водил рукой по бедру, поднимаясь вверх и лаская красные бусинки сосков. Плавно толкался внутрь, а Джисон всё сильнее плавился в его руках. С каждым разом Хо увеличивал скорость, всё сильнее придавливая младшего к столу. Джисон как можно шире раздвигал ноги, а его пальцы всё сильнее сжимали волосы Хо на затылке. Его тело дрожало от каждого толчка, бёдра непроизвольно подмахивались, а из члена на живот капал предэкулят. Джисон теперь уже не пытался сдерживать стоны, и плевать, что услышат, полностью отдавался ощущениям, принимал каждую ласку… — Если хочешь кончить, попроси, — ехидно прошептал Хо, потягивая младшего за волосы на затылке. Джисон почти ничего не слышал, а слова Минхо дошли до него, будто сквозь толстый слой ваты. — Да пошёл ты, Ли Минхо! — Мин ухмыльнулся, но все-же начал интенсивнее надавливать на простату, ускоряя темп, доводя младшего до оргазма. Продолжая двигаться, продлевая тем самым ощущения оргазма младшего и подходя к своему. Хан давно не чувствовал такого сильного оргазма. До него дошла мысль, что старший единственный, кто заставляет чувствовать что-то подобное. Возможно, это звучит дико, но Хан благодарен Минхо за такой «опыт» Когда оргазм прошёл, Минхо снял младшего со стола, и сев на своё кресло, так же — с голым задом — посадил его себе на колени. — Как на счёт того, чтобы поехать на море?