Услышь мой голос во тьме

— Гляди-ка! Я поймала солнце в бутылку! — поверхность стекла волшебно блеснула в детской руке. Тот же таинственный сон, тот же день, та же чудовищная тень джедайского храма, та же незнакомая девочка. Невероятным усилием воли удержал этот образ, не позволил ему сгинуть в лихорадке памяти. Потянулся к горлышку бутылки — девчушка с задорным смехом отклонилась и спрятала обе ручки за спину. Внезапно поле поросло жёлтыми цветами, небо сделалось ниже, подул лёгкий ветер, колыхая выбившиеся волосёнки на висках ребёнка. Бен вглядывался в её черты, искал в них разгадку, и сердце его заходилось от любви. «Я не знаю её и люблю. Люблю! Больше, чем что-либо когда-то любил», — отодвинулся от стены, распростёр ей навстречу руки и обнял что было сил. Он ощутил в хрупком теле бойкое, неуёмное сердце, услышал у своего уха сбитое дыхание, почувствовал тепло мягкой щёчки на своей щеке и не знал почему, но захотел укрыть её, не дать в обиду незримым мерзавцам. — Мой миленький, мой хороший, глупенький, любимый Бен! — счастливо завизжала девочка и с нежностью ухватила обеими ручками волосы на его затылке. И поле размыло, посыпалась густая пыль, обращаясь в большие хлопья снега. Мороз обдал лицо Бена, солнце сгинуло во мраке, и сотни тонких корявых стволов взметнули ввысь, со свистом оцарапывая воздух голыми сучками. Он вдруг понял, что не сидел, а уже стоял на ногах, всё так же сжимая в объятии девочку. Её тело стало другим — крепким, упругим и взрослым. Раздался яростный вопль, а за ним последовало до боли знакомое гудение — призыв к борьбе! Синее пламя зажглось в чаще, разбрызгав на стволах ослепительный свет. Девочка со всей силы оттолкнула его худой, но удивительно сильной ножкой. Тело Бена было словно в коконе, тяжело пошевелиться, дать отпор — свалился в пушистый сугроб, подняв ворох снежной мокрой пыли. Он увидел на себе чёрное одеяние в пол: девочка атаковала его, Кайло Рена, и была готова биться до конца. Её движения замедлились, стали увереннее: дала ему фору, чтобы подняться, но могла бы убить не терзаясь сомнениями. «Всё равно люблю. Прямо здесь, на промозглой земле, на волоске от проигрыша, в её власти, в её ярости, в её милости — люблю! Я бы всё ей отдал. Я бы всего себя ей отдал». Призвал на помощь Силу и решительно встал на ноги. Пот ручьями стекал под плотными, тесными одеждами, густые волосы липли к мокрому лицу. В его руке дрожало красное смертоносное пламя, высекаемое нестабильным кристаллом. Бен с презрением посмотрел на него, деактивировал сейбер и отшвырнул прочь. Взглянул в лицо своей любви без страха и злобы: оно было смазано и укутано вьюгой, но на нём живо проступали увлажнившиеся глаза, в которых читались растерянность и изумление: «Подними меч и сражайся! Что ты вытворяешь, безумец?» — говорили эти глаза. Двинулся в её сторону — большой, грозный, безжалостный — протянул к ней трясущиеся руки и обратил скривлённое от подступивших слёз лицо. — Я лучше снова буду обнимать тебя… Нахмурилась, оскалилась, замахнулась, сделав неуклюжий, усталый выпад. Бен увернулся от него с грацией и мощью, схватил её атакующую руку, сжал тонкое запястье и лишил оружия. Она кричала дикаркой и сопротивлялась, отшатнулась от него в ужасе, готовая к подлой уловке. Бен очутился возле неё в два шага и упрямо прижал к себе, с утешением и страстностью обхватил ладонями её голову, привлекая к своей груди. — Ну, будет тебе бросаться на меня, — ласково приговаривал в её влажные, припорошенные снегом пряди. — Не хочу больше так! Хочу быть с тобой. Твоим… Земля задрожала и разверзлась под их ногами, но Бен не отпускал свою любовь, и они остались вдвоём на одном берегу, пока земля пожирала сама себя, а магма неистовствовала в образовавшемся ущелье. Бледный яркий луч пробежал по его лицу, и Бен поморщился, затем медленно открыл глаза, увидев каштановое поле с высокой травой. Откашлялся, выдохнул в волосы Рей и чуть повернул голову, оглядев потолок и стены. Он весь взмок, тело его полыхало, ещё наполовину застрявшее во сне, но оно целиком прижималось в объятии к Рей. Бену даже пришло в голову, будто девушка во сне чем-то походила на неё, но понимал, что его сознание просто заменило размытый, нечёткий облик тем, который он знал. К которому неровно дышал. Крепче обнял Рей и поцеловал в плечо, прикрыл веки, наслаждаясь негой близости и сонной ленью. Но через минуту резко подскочил, потянулся к электронным часам на прикроватной тумбе. — Пропади всё! Совсем забыл поставить будильник! — проворчал на себя и дёрнулся с постели, свалился на пол не в ладах с собственными затёкшими конечностями. — Что такое? Что случилось? — прохрипела Рей, щурясь от света. — Мне сегодня в порт надо было на три часа позже, а я и это время проспал! — Есть смысл панику разводить? Ты уже всё равно не отмотаешь это назад. К тому же, не сомневаюсь, что с тобой такое первый раз за всё время. С кем не бывает? — Я знаю, что сам виноват, но надо бы поторопиться… — Я сейчас быстренько что-нибудь приготовлю тебе, — Рей нехотя подняла разморённое тело с постели, потирая лицо и влезая в тапки. Но Бен уже не слышал её, закрывшись в ванной комнате. Рей туго соображала спросонья, потягивалась на ходу по пути в кухню. Бен вылетел из ванной через пятнадцать минут и плюхнулся на скамью в коридоре, начав обуваться. Услышав шум у входной двери, Рей устремилась туда. — Бен, останься хотя бы на завтрак! Совсем уже…Что там, развалится что ли всё без тебя? Ну, куда голодный?! — сцапала за рукав куртки, когда Бен поднялся. — Куплю что-нибудь по дороге, всё равно через рынок лететь. — Возьми мой рабочий спидер: он шустрый и мощный, доедешь вмиг, — между делом поправляла его лохматые волосы. — Хорошо, спасибо! — спешно выскочил за дверь, не успев распробовать её милый жест, направился к гаражу, но остановился на секунду, обернулся и ласково улыбнулся ей: — Здорово вчера было, да? Рей издала нервический смешок и улыбнулась ему в ответ сладко и странно — с оттенком грусти. И когда Бен уехал, она ещё долго стояла в дверях, смотря на поворот у перекрёстка, где скрылась его фигура. Вернулась в дом и целых полчаса стояла в душе, чтобы вернуть ясность мыслям и свежесть телу. О похмелье напоминали лишь сухость во рту и лёгкая головная боль. Как только она облачилась в чистые домашние вещи, в сознании внезапно нарисовалась вчерашняя картинка: рука Бена клала на стойку в баре последнюю наличность. Напугавшись, не раздумывала над дальнейшими действиями: собранными и быстрыми движениями достала посуду, приборы для нарезки и продукты. Каждый шажок давался ей просто и славно, Рей отчётливо понимала что, зачем, куда и в каком количестве. На удивление, ничего не подгорело, не было пересолено или не доварено: «Хм, вот всегда бы так! А ещё и с похмелья — чудеса, похлеще существования Силы», — размышляла она, довольная собой. Разложила два блюда по контейнерам, заварила в термосе каф, пошарила по шкафчикам и нашла плитку шоколада. Запрыгнула в свой малогабаритный спидер в надежде, что топливо не кончится на подлёте к каньону. Но даже обеспокоенность этой неприятной возможностью не сумела бы остановить Рей, которая погнала в космопорт во весь опор. Вылетела к Сосновому каньону, выжала всю мощность, и спидер, изрыгнув несколько клубков чёрного, едкого дыма, заглох. «О нет… нет, нет, нет! Только не сейчас, колымага!» — затараторила Рей, слезая на землю и проклиная себя за то, что оставила BB-8 дома. Проверила двигатель и топливный бак: всё было в порядке. Достала чемоданчик с инструментами и подняла голову к небу, будто там облаками было нарисовано решение её проблем. Солнце нещадно палило, вокруг на много миль ни единой мастерской — лишь маяк космопорта горел далеко внизу, в долине. Рей представила себе раздражённое лицо Бена, не положившего с утра в рот ни крошки, его усталость, угрюмость — и её накрыли рыдания. Она рыдала как подросток, поссорившийся с родителями — краснея лицом, надрывая связки и беспомощно утирая кулачком глаза. «Так и будешь здесь ныть до ночи или наконец-то возьмёшь себя в руки и сделаешь то, что нужно, джедайка недоделанная?» — с отвращением к собственной слабости подумала Рей. Резко умолкла, вытерла слёзы. «Просто дыши», — бархатисто и ободряюще разлился в памяти голос Люка, она глубоко и размеренно задышала. Наклонилась, чтобы забраться под спидер и взглянула чуть вбок: «Турбина!» — Рей заметила, что туда попал мусор. Инструменты практически не пригодились, она погрузилась в Силу и очистила механизм. Устранив неполадку, Рей без проблем долетела до Пайн-Порта к закату. Из-за того, что Бен опоздал, работы накопилось уйма. Начальник, правда, его не отчитывал, даже не выказал неудовольствия, стыдливо с самим собой решив, что его главный инженер опоздал из-за того, что у него и так накопилась хроническая усталость от этого места. Старику не хотелось подогревать желание «Большого Бена» свалить подальше от порта и коллег-бездельников. К тому же остаток дня у Соло было настолько суровое выражение лица, что начальник попросту его боялся. Он не знал, что Бен молчаливо мучился от голода и из-за этого резко реагировал на любые вопросы и распоряжения. К вечеру он работал в одном из ангаров вместе с парой младших техников, что находились у него в подчинении, и одним дроидом. Суета отняла у него грёзу из сна, её очаровательная загадочность померкла, и в свободные секунды Бен мимолётно вспоминал лишь взгляд Рей на тротуаре под дождём, её мокрое лицо, обрамлённое влажными прядями, и трепещущие губы с наполовину съеденной красной помадой. — Бен! — раздался знакомый усталый голос. Рей шустро приближалась к кораблю. — Ты чего здесь делаешь в такой час? Вроде же не работаешь сегодня… — вмиг отвлёкся от своего занятия, всучив ремонтный ключ одному из техников, и тот с любопытством высунул нос, свистом позвав коллегу, затем указал в сторону Рей. Измождённое лицо Бена озарила нежность, губ коснулась улыбка тихой радости и умиротворения. — Да я тут в общем… ну… как бы — на! — протянула напряжёнными руками ему стопку контейнеров и термос. — Ого, ничего себе… Спасибо, — обескуражено пробормотал он в ответ, глубоко тронутый её неожиданной заботой. — Да ерунда! — фальшиво улыбнулась, махнула рукой, с ужасом вспоминая свою суетность и истерику по дороге в порт. — Вспомнила, что ты вчера всё оставил в последнем баре, и подумала, что без денег на рынке тебе ничего не продадут… — Да, это было крайне неловко, — принялся он вспоминать, — там ещё этот лавочник состроил такую гадостную рожу, будто я его обокрасть собирался. — Бен повернулся к коллегам: — Парни, закончите без меня? Там осталось всего ничего. — Так точно, босс! — шутливо взмахнул от виска двумя пальцами один из техников. Отправились в здание диспетчерской, в кухню для персонала, где также стоял небольшой обеденный столик. Пока Бен открывал крышки контейнеров, Рей молча сидела напротив, вытянув гудящие от перенапряжения ноги, и утомлённо вздыхала. Он остановил взгляд на её лице, изрисованном грязными разводами, оставшимися из-за того, что она растирала слёзы по коже, на которую легла дорожная пыль. Бен взял чистое бумажное полотенце, смочил под струёй тёплой воды в раковине, опустился на корточки перед Рей, осторожно вытянув руку, и деликатно вытер грязь с её щёк и подбородка. Она в лёгком смущении отдавалась его ответной заботе и почувствовала, как эти прикосновения забрали усталость и тревогу. «Вот и хорошо», — ласково проговорил Бен, закончив. Сел на табурет напротив и с аппетитом принялся поглощать привезённые блюда. Опустошив наполовину первый контейнер и придя в себя от сытости, он вспомнил о том, что не один, вытащил из жёлтого стакана с приборами вилку и радушно протянул её Рей. — Я даже не уверена, хочу ли есть… — Ты просто начни, а там посмотришь, — забавно улыбнулся ей. Бен оказался прав, и после того, как Рей без интереса положила в рот первые два кусочка, аппетит пришёл мгновенно, и она дружно присоединилась к уплетанию ужина. Прикончив всё, что было, они заняли пустые рты и алчущие души обыденной болтовнёй. В основном говорил Бен, красочно расписывая прошедший день. Он смотрел на Рей и не переставал думать о том, до чего она чудесная и внимательная: к космопорту путь совсем не близок, а ей, чтобы преодолеть его, хватило лишь осознания, что Бен уехал на работу голодный. «Неужели я действительно что-то значу для неё? — допустил он в мыслях. — Только не обманывайся элементарной вежливостью и добротой… Вдруг ты всё путаешь? Мы стали близки за прошлую ночь, вот она и потеплела на той волне. Наверное, я всё-таки немножко нравлюсь ей, но лучше рассчитывать на худшее, чтобы избежать разочарований». — Жаль прерывать этот разговор, но мне нужно кое-что закончить, иначе буду здесь до глубокой ночи торчать, — Бен поднялся из-за стола и убрал приборы с тарелками в посудомоечную машину. — Так не прерывай… Давай помогу? Мне всё равно дома нечем заняться. «Нет, я и впрямь ей нравлюсь!.. Возможно. Даже если и нет, плевать. Она ищет причины остаться. Что это, если не лучшее, что было со мной за последнее время? Главное только не напирать на неё, чтобы не спугнуть, потому что вдруг моё треклятое неконтролируемое тело вчера именно это сделало? Или… или она поэтому и хочет остаться? До нелепого смешно: я был готов к войне, убить отца, захватить власть над всей Галактикой, но совершенно не готов к таким простым вещам. Ничего не смыслю в том, в чём прекрасно разбирается какой-нибудь фермерский паренёк, который выучил правила любовной игры, впервые засосав девчонку в бурные тринадцать. А всё, что было у меня — это несколько неуклюжих поцелуев на спор в пору падаванчества. Уверен, Арди́ много раз тактично молчала, если я делал что-нибудь несуразное в пылу моего скудного опыта… Ладно, ты ведь сын Хана Соло, в конце-то концов! Сделай уже что угодно, лишь бы заполучить эту девчонку. К тому же она сама так и прыгает в руки». — Я буду рад, если ты останешься, — «Вроде ничего звучало». — Отлично! Жду ваших распоряжений, босс. Прошли в ангар, где находилось судно, доставившее сегодня днём строительную бригаду в город. Требовался общий осмотр, мелкий ремонт и починка бортового компьютера; корабль был старый и требовал поддержания изношенных систем. Бен составил список работ, распределил их между ними двоими и сделал несколько важных пояснений. Приступили с энтузиазмом. Внимательная, исполнительная, практичная, Рей сразу же вникла в суть и не донимала Бена по пустякам. Настоящий мастер своего дела. «Её бы к нам в штат — цены бы не было! Ни с кем так комфортно не работалось, как сейчас с ней», — восхищался ею Соло после двух часов слаженного сотрудничества. Поднялся на борт и прошёл в кабину пилота, где Рей вовсю занималась бортовым компьютером: стояла, нагнувшись над панелью. На ней были белые брюки, уже порядком испачканные за этот вечер, плотно облегающие подтянутый, упругий зад. Бен забыл, зачем пришёл. Уставился ненасытными глазами, сжимая в потной руке футляр с инструментами. Он неистово возжелал прильнуть к Рей, прижать её к себе, опутав жаждущими ручищами, и выть от счастья и восхищения. «Она так умна, находчива, жизнелюбива, красива и сильна! И она… до дрожи соблазнительна. Даже не знает, насколько». Обернулась через плечо, поманила кистью руки — воображение Бена раздело её. Он мотнул головой, сделал над собой усилие и подошёл к ней. — Считай, уже и закончила, — бодро проговорила Рей, поднимаясь, — правда, долго он всё равно не проживёт: здесь нужен настоящий специалист, я всего-то почистила его от грязи и сделала перезапуск системы, но это лишь отсрочит его выход из строя. — Отменная работа, — сглотнул, отводя жадный взгляд, боялся напугать её. — Давай-ка наружу, осталось немного. Ему вдруг пришло в голову воспоминание о том, как отец рассказывал о первом поцелуе с матерью: губы принцессы и контрабандиста нашли друг друга в пылу совместного ремонта Сокола. Спустились вниз, Рей обратила внимание на дефект корпуса и подошла поближе. — Мне нужна стремянка! Понять не могу, то ли это… — она не успела договорить: Бен опустился подле неё, обвил руками её бёдра, опуская на своё плечо, и осторожно поднялся. Рей испуганно выпучила глаза, боясь потерять равновесие, вцепилась пальцами в его руку, которой он зафиксировал её тело. — Ну, и что это за вероломство? — пробормотала она. — За лестницей долго идти, — отмахнулся он, — тебе видно? — Видно… — Прекрасно. И мне не тяжело, если ты вдруг собираешься спросить. — Вечерочка тебе, Бенджамин! — засеменила в их сторону миссис Карс, собиравшаяся доложить Соло о проблемах с поставщиками топлива. — И вам, миссис Карс! Что опять стряслось там с этими сволочами? — предугадал он её жалобы. — О, Бенджамин, — подбежав, сильно сощурилась в свои толстые линзы очков, — какая у тебя красивая девочка! — Да мы не… — Спасибо, миссис Карс, — перебил Бен Рей и улыбнулся негодяйской улыбкой. — Так что у вас? — Ой, миленький, не буду вам тогда мешать. Вдвоём, наверное, хотите побыть? Ты как закончишь, заскочи ко мне, я быстренько расскажу — и домой полечу. — Мы скоро освободимся, совсем чуть-чуть осталось. — Нет, ну, какая красавица! — умильно всплеснула руками миссис Карс и зашагала обратно, с родительской озабоченностью желая не вмешиваться в дела молодых. Рей не знала, почему Бен именно так ответил этой женщине. Она боялась увлечься поиском скрытых смыслов в его фразе, брошенной старухе, чтобы та не задавала кучу лишних вопросов. Но ей было приятно, что он так сказал про них — будто они пара. — Бенджамин? — насупилась с улыбкой. — Забудь вообще! Я никому, кроме неё, не разрешаю так меня называть. Рей расхохоталась, взъерошила Бену волосы, и сладость этого нежного прикосновения пронзила ему низ живота. Запрокинул голову и прикрыл веки, отдаваясь ей. Как только Рей закончила, Бен опустил её на пол. Его руки замерли на её талии, а глаза неотрывно глядели в её глаза: «Я нравлюсь тебе?.. Прошу, сделай хоть что-нибудь, чтобы убедить меня!» — мысленно умолял он, и его губы дрогнули, готовые неосторожно произнести это вслух. Комлинк* в кармане Бена издал сигнал поступившего сообщения. Соло с неохотой оставил Рей и запустил послание: «Можешь меня поздравить: я сдала! Остался последний рывок! Позвони, пожалуйста, сразу, как освободишься», — вещал радостный голосок Арди́. — Ничего, если я отойду буквально на несколько минут? — Конечно, иди. Это, похоже, важно, — не самая удачная попытка скрыть подступившую грусть. Бен поднялся обратно на борт ремонтируемого судна и прошёл в жилой отсек. Весёлый голос Арди́ отдавался в сознании молоточками, вгрызался ждущим своего часа чувством вины. Он думал о том, как она счастлива и, должно быть, невероятно устала. Попытался вообразить, как будет говорить с ней о расставании, но всякий раз стыд душил его до изнеможения, и Бен уклонялся в своей голове от подробностей этой беседы. Воображение выводило скривлённые от обиды капризные черты лица, трясущиеся губы, отрешённый взгляд, устремлённый вдаль, торопливые руки, поджигающие сигарету: он так ненавидел эти грёбаные сигареты! Но без них уже не мог представить себе Арди́. Экзамены выжали из неё все соки, а он собирался добить её. Бен вспомнил свои наивные мысли, в которых ему представлялся этот разговор не таким уж болезненным для Арди́, но звук её голоса вернул ему чувство реальности, в которой нет красивых расставаний, и кому-то всё равно будет больно. Прислонился к шкафу в одной из спален и вышел на связь. — Поздравляю, ты умница, — сердечно начал он, — я даже не сомневался в тебе. — Зато я ещё как сомневалась! Я думала, декан меня завалит: помнишь, я говорила, что мы с ней друг друга не выносим? Но, к удивлению, ничего такого, она держалась нейтрально и объективно. — Да уж, и впрямь удивительно… — Бен, что у тебя с голосом? Тоскливый какой-то. Что-то случилось? — Нет, нет, тебе кажется, я просто устал. Опоздал сегодня в порт, а здесь работы куча. — Только не говори, что Митч нажирался до последнего! — она зашлась громким смехом. — Митч с Кори уехали сразу после тебя. Мы… мы с Рей немного досидели и разошлись. Ложь вязко и тягуче, с гадливым пощипыванием опутала Бену язык. Он зажмурился, сглотнул — будто проглотил своё подлое враньё. «От меня одни несчастья! Раньше убивал тела, теперь — души. Никого не раню, только если меня изгнать на край Галактики, где я забыл бы даже своё имя, а не только того, ради кого отдал жизнь». — Знаешь, я очень хотела поблагодарить тебя. Спасибо, что так поддерживал меня всё это время, что был рядом. Серьёзно, я не отдавала себе отчёт, но это одна из причин, почему мне могло бы быть и тяжелее — если бы я проходила через этот кошмар в одиночестве. — Да я всего-то надоедал тебе своим ненужным присутствием и отвлекающей болтовнёй. — Нет, нет! Не смей так говорить! Я рада, что ты меня хотя бы иногда вытаскивал из зубрёжки и соскабливал с мольберта, к которому я уже, поди, приросла. — Арди замолчала и счастливо задышала в микрофон. — Бен, так здорово, что ты у меня есть, что ты всегда рядом. Он вообразил, как сжимает комлинк в руке, и тот крошится на мелкие осколки, которые впиваются до крови ему в кожу. — Да, я рядом. Я буду рядом с тобой, — высек себе приговор. — Арди́? — М? — Ты гораздо лучше меня. Вообще во всём. — Ты там, похоже, окончательно сгорел в этом сраном порте. Поезжай-ка домой, уже поздно, хватит бред нести, опять драму разводишь. — Вот тебя только за это, пожалуй, можно полюбить! — расхохотался ей в ответ надломившимся смехом. — У тебя необыкновенный талант спускать с небес на землю увязших в самоистязаниях придурков… — Придурки — моя вторая специализация после изобразительного искусства. Но это невесёлая история про то, как я четыре года назад влетела в скверные отношения с одним отвратительным типом. Нет, он людей не убивал, как ты, но он обожал коллекционировать свои «победы», о чём я, конечно, поначалу не знала. Этот опыт научил меня не полагаться исключительно на чувства в отношениях. Вообще лучше не полагаться на них, если это возможно. — Ты не очень-то следуешь тому, чему научилась. — Да, именно поэтому ты меня так злишь иногда! — Арди́ усмехнулась. — Но я хочу, чтобы ты не делала мне поблажек… — Пф, ещё чего! Ты об этом не переживай, Бен Соло, я не повисну на твоей могучей шее! — И я хочу кое о чём поговорить с тобой. Ну, когда у тебя защита пройдёт, и вся эта суета с учёбой уляжется. — Как посчитаешь нужным, так и делай. И даже если старый хрыч уволил тебя в ответ на твою просьбу о повышении, я буду морально готова. — Да это, в общем-то, не о работе. — Не важно. Я в любом случаю буду готова выслушать тебя. — Тогда до связи, доброй ночи. И ещё раз поздравляю. Не обещаю, что не задержусь на работе, но ты же меня знаешь. — Доброй ночи. И да, знаю. Хотя вообще-то не так хорошо, как ты говоришь. Бен сделал долгий выдох и потёр слипающиеся глаза. Разговор опустошил его. «Я всего-то почистила его от грязи и сделала перезапуск системы, но это лишь отсрочит его выход из строя, — прокрутил он в памяти слова Рей. — Я лишь немного отсрочил выход из строя наших с Арди́ отношений, «почистил» её от преждевременных обид и переживаний. Хорошо бы пока всё оставить как есть. Почти всё. Сейчас есть возможность отдалиться от неё под предлогом работы и её экзаменов. Будем общаться по коммуникаторам. Не стоит двигать и отношения с Рей, иначе я вляпаюсь в жуткое дерьмо, из которого потом не выкарабкаюсь… — Издал отчаянную усмешку. — И стоило же дожить до тридцати, чтобы впервые упасть в такую историю!.. Хорошо, что с Арди́ до постели не дошло, иначе всё только усложнилось бы». Вернулся назад, с трудом волоча ноги и раздираемый неприятными думами. Рей стояла к нему спиной, сгорбив плечи, словно на неё взвалили непосильную ношу, руки согнула в локтях, явно закрывала ими лицо, но через мгновение опустила их и сжала ладони в кулаки, да так яростно, что кожа побелела. — Ну, как, готова закончить? — Бен попытался придать голосу былую лёгкость. — Да. Я помню, что осталось сделать, можешь не ходить за мной, — трескучим морозом отозвалась она, не оборачиваясь, и отошла к той стороне корабля, где должна была доделать часть своей работы. «Должно быть, показалось. С чего бы ей дуться на меня?» В последние полчаса Рей практически не говорила с ним, отвечая лишь «да» или «нет» на его вопросы. Бен от досады проигнорировал её просьбу, то и дело прогуливаясь рядом, даже если этого особо не требовалось. Когда он встречался взглядом с Рей, то она смотрела на него диковато и воинственно, её глаза заливал лихорадочный блеск, а щёки пылали. «Перестань так со мной, умоляю! Да что же не так?» — сгорал он в молчании и закипал от обиды. И когда Рей нагнулась к ящику с инструментами, Бен устремился туда же, склонился в истязающей близости от неё, соприкоснувшись с её плечом, но Рей молниеносно отстранилась и отошла на несколько метров в сторону. Он оставил свои попытки приблизиться, чтобы не раздражать её. — Всё готово, славно потрудились, мне пора домой, — скороговоркой отчиталась она, стянув рабочие тканевые перчатки. — Спокойной ночи, Бен, — прозвучала так, словно обречена на мучительную смерть. Бегло взглянула в его лицо увлажнившимися глазами, схватила рюкзак и быстро зашагала прочь. — Рей! — в ужасе крикнул ей вдогонку, но она не откликнулась, лишь ускорила шаг. К вечеру следующего дня он примчался к её дому, мучимый вчерашней холодностью. Бен желал узнать здесь и сейчас, сию секунду, что она не злится на него. Он стучал в её дверь. Сначала полный видимого хладнокровия. Затем настойчиво. Под конец он барабанил кулаками по двери и звал её, вопрошая, в чём он виноват. Едва кончился дождь, и выглянуло приветливое солнце, обжегшее стволы и листву, что источали пряно-сладкий запах, обычно вселявший в Бена ощущение спокойствия. Но в эту минуту умиротворяющий аромат разжигал в нём тревогу: как в природе может быть такая торжественная благодать, когда всё настолько плохо? — Ну, хорош тут скулить уже, ну, нет девки дома! — рыкнула с соседнего крыльца дама средних лет с расписной термокружкой в руке. Бен резко умолк, обернулся и вытянулся весь, как на плацу, только что бластерной винтовки для упакованного комплекта не хватало. От неловкости свело палец на ноге, и Бен, пошатнувшись, плюхнулся на стоящую у крыльца маленькую кривую скамью. Снял сапог, вытянул пальцы и принялся растирать их. — Помочь чем-то? Ушибся? — сердобольно осведомилась дама с кружкой. — Нет, нет! Всё в порядке, — его лицо озарила глуповатая полуулыбка непонимания, какую эмоцию выдать. — А когда Рей вернётся, не знаете? — Днём вместе Митчем ушла. Одеты были так, словно в поход собрались, рюкзаками да оружием нагружены. Наверное, отправилась помогать ему с заказами. Так что думаю, сегодня её точно можно не ждать. И в ближайший месяц тоже. Бледный луч блеснул через мокрый душистый сад соседки и воткнулся, словно нож, в розовый куст у фундамента. Бен поник и весь съёжился. — Передать ей что-нибудь, когда вернётся? — Нет, благодарю. Я сам… Спрятал лицо в ладонях, потёр стянутую кожу и внезапно замер пальцами на щеке: «Совершенно точно здесь был шрам… — осознал он вдруг. — Я знаю, что был. Не помню, как получил его, но целый год он рассекал моё лицо. Может, он исчез, когда я вернулся к жизни? Что ж, ещё одна загадка в компанию к прочим. Но даже это не столь важно, как то, что я не увижу Рей теперь очень долго». Взглянул в вышину на пронзительно чистое синее небо, на фоне которого лишь задумчиво покачивались кроны деревьев. Насекомые завели мелодичный и бодрый стрекот, подобный похоронному маршу.

***

Он оставил её в одиночестве, с неумолкающим рассудком и испепеляющим любопытством. Рей занимала себя осмотром внешних дефектов, но ей было необходимо оказаться рядом с Беном и знать, о чём он говорил с Арди́. Достаточно ли нежно для её беспокойства? Извела себя ожиданием, придумала фальшивый вопрос и уверенно поднялась на борт. Услышала приглушённые голоса в одном из отсеков-спален, тихо подкралась и замерла у стены. — Только не говори, что Митч нажирался до последнего! — Митч с Кори уехали сразу после тебя. Мы… мы с Рей немного досидели и разошлись. «В самом деле? Вот так сразу и разошлись? И ничего из твоих штанов, конечно же, не рвалось наружу, когда мы под утро летели к моему дому?» — сарказм и негодование взорвались внутри Рей, она яростно закусила губу. Ей было стыдно и неуютно вмешиваться в личный разговор, но в ней разыгралась стихия из самых разных чувств, подобно песчаной бури на Джакку. Эта буря обещала похоронить в песках весь вчерашний день и всю ночь. — Да, я рядом. Я буду рядом с тобой... Горячая слеза навернулась крупной каплей и смущённо скользнула по её лицу: быстро, неуклюже, дескать, меня и не было вовсе. — Вот тебя только за это, пожалуй, можно полюбить! Рей зажала рукой рот, удерживая отчаянный всхлип, рвущийся из глотки. Ей стало мерзко, липко, словно на ней образовался тошнотворно пахнущий налёт из подлой лжи. «Прекрасно устроился! Что тут скажешь. И меня за задницу похватать милое дело, и её можно продолжать любить без всякого зазрения совести. Гадость! Гадость!» — интенсивно принялась оттирать ладошками невидимую грязь. Не в силах больше слушать, она бегом спустилась вниз. Стояла спиной к кораблю словно целую вечность, удерживая внутри рыдания. — Ну, как, готова закончить? «Я готова прямо сейчас закончить этот проклятый фарс!» — Да. Я помню, что осталось сделать, можешь не ходить за мной. Продолжала выполнять работу механически, как могла, держалась подальше от него. «Плевать я хотела на тебя, Бен Соло! Каков чудесный, хороший мальчик: лишь бы жопа с двух стульев не сползла. И не заботят меня ни твой голос, ни тело, ни прикосновения… — наклонилась над ящиком с инструментами, и плечо Бена моментально оказалось прижато к её плечу. — О Сила! Отойди, отойди от меня!» — с мучительной сладостью выворачивало её рассудок наизнанку, и Рей сиганула в сторону, как потерпевшая бедствие. Она злилась на него, но не могла не смотреть. Ощутила кромсающее бессилие: «Ты никогда не будешь моим. Больше никогда». Покончив с ремонтом как можно скорее, она схватила свои вещи и совершила стремительный побег. Без оглядки, без жалости. Спидер нёс её до дома через пустошь и холод, навстречу тьме, всё дальше от страданий. Всё дальше от тепла его ласковых рук. «Я свободна от тебя, я не зависима от тебя, — давясь солёной влагой, бормотала себе под нос. Лишь каньон и усыпанное мириадами звёзд небо были свидетелями её лжи. — Забылась, потерялась, утратила контроль. Я больше не я. Я больше себе не принадлежу, — призналась вдруг. — Так не должно быть, не хочу этого». Не помнила, как доехала и переступила порог дома. Рей стояла неподвижно несколько минут в коридоре, не раздеваясь. Чеканным шагом вошла в спальню и рухнула подле шкафа, открыла дверцы и вытащила из стопки с одеждой чёрный свитер с рачительно заштопанной дырой. «Уйди от меня, уйди от меня, оставь меня!» — прокричала она и охваченная злобой схватилась за ткань, растягивая её в стороны со всей силы. Но как только швы издали хрустящий ниточный плач, Рей остановилась, часто заморгала, стряхивая с ресниц слёзы, и прижала с нежностью свитер к лицу, зарыдав до хрипа. Оконные створки подвывали ей стонущим постукиванием на ветру, впуская цветочное благоухание из сада. Всю ночь Рей просыпалась от кошмарного ощущения, что она проваливается в пустоту, где вокруг лишь мертвенно и холодно поблёскивали звёзды да зияла дыра мироздания. — Я никогда не чувствовала себя такой одинокой, — прошептала, прижимая к груди край одеяла. Но пустота не ответила ей, что она не одинока.