Иллюзорный артефакт

Этим утром Гермиона особенно тщательно выбирала одежду, стоя у шкафа. Она была не из тех, кто тратит по два часа, примеряя одно платье за другим и не зная, что надеть, но сегодня ей хотелось выглядеть особенно красиво: сразу после работы она собиралась встретиться с Виктором Крамом. Не сказать, что Грейнджер хотела его как-то покорить или удивить своей красотой. Просто не хотелось опускать планку. Ведь он считал ее особенной. Любой девушке приятно такое отношение от мужчины, особенно если оно не изменилось даже после отказа. Гермиона это уважала и очень ценила. Грейнджер остановила свой выбор на том самом черном облегающем платье, которое планировала надеть на встречу с Гарри и Джинни парой дней ранее. Это было ее любимое. Из тянущейся ткани, выгодно подчеркивающее ее фигуру, с круглым вырезом и рукавом три четверти. А поскольку длина закрывала колени, смотрелось достаточно сдержанно, так что подходило и на работу, и на встречу. Под платье она надела черные чулки и такого же цвета белье, ведь чтобы чувствовать себя уверенно, красивое белье обязательно, даже если его никто не видит. Сделав аккуратные локоны с помощью магии, она высоко заколола небрежный пучок, чтобы можно было после работы распустить волосы и выглядеть более раскованно. Надела лодочки, накинула мантию и отправилась в Министерство. Добравшись до своего рабочего кабинета, Гермиона первым делом проверила почту, но подписанного ордера там не оказалось. Теперь только либо во второй половине дня, либо уже завтра. Зато оказалось письмо от Рона… Не может быть!, — ахнула девушка и тут же развернула его: «Может, поговорим? Приходи завтра в Нору. Рон» Значит, еще ничего не кончено! Он готов поговорить, обсудить все и, может, еще все наладится. Гермиона улыбнулась, она заскучала по Рону, а терзающие душу мысли только усиливали чувство потерянности. Она решила, что обязательно завтра пойдет в Нору, и они с Роном обсудят все как взрослые люди, без обид и лишних эмоций. А та записка… Она обязательно узнает. Вернувшись мыслями к работе, Гермиона вспомнила, что вчерашним вечером узнала много интересной информации о волшебниках, практикующих темную магию. Как известно, новые заклинания и заклятия создаются регулярно и по сей день, но у каждого чистокровного рода существуют свои, они передаются из поколения в поколение и тщательно оберегаются. Чем старше заклятие, тем оно мощнее, а чем меньше людей о нем знают, тем оно опаснее. Ей не терпелось все это обсудить, но сначала необходимо было выстроить границы в общении с Малфоем. Гермиона направилась в кабинет к Драко и после короткого стука попыталась открыть дверь, но она оказалась заперта. — Уже соскучилась, Грейнджер? — услышала она ехидный голос сзади. Парень неслышно подошел, успев про себя отметить ее наряд. Обычно джинсы, а сегодня такое платье, для кого нарядилась? — Не дождешься, Малфой, — строго ответила Гермиона, — я пришла обсудить наше дело. — Ордер уже выдали? — Нет еще, но… — Тогда до скорых встреч, Грейнджер, — отрезал Драко, подвинув девушку за талию от двери, и вошел в кабинет. Но Гермиона не собиралась сдаваться. — Хватит уже вести себя как высокомерный подонок, Малфой, ты можешь хотя бы поговорить нормально?! — немного отчаянно, но с претензией в голосе спросила Гермиона. — Я прошу тебя обсудить все как взрослые люди, не будь инфантильным! Обернувшись, Драко в удивлении изогнул бровь. Он предполагал, что Грейнджер будет упираться и захочет везде таскаться с ним, но Малфой не думал, что она будет способна попросить. — О, великая героиня войны просит, — парень склонил голову набок и окинул ее медленным оценивающим, откровенно двусмысленным взглядом, словно у себя в мыслях уже раздел ее. — А попробуй ласковее, я подумаю. От его наглого взгляда Гермиона почувствовала, как загорелись щеки, и ее бросило в жар. Впервые она пожалела, что надела не джинсы, но из-за кого, из-за Малфоя? Безумие. Он издевался над ней, и Грейнджер это ясно осознавала. Никто в здравом уме не позволит себе такие пошлые взгляды. Да, именно так она это охарактеризовала. Почувствовала себя голой и беззащитной. Гермиона хотела по-хорошему с ним договориться вместе вести дело, не мешать ему, а лишь выполнять свою часть обязанностей. И вообще, она одна из лучших волшебников своего возраста, она многое может! А он воспринимает ее как назойливую мошку. Переведя дыхание, Мерлин, как он быстро выводил ее из себя, Гермиона вошла следом в кабинет и, сложив руки на груди, присела на диван. Что ж, не захотел по-хорошему, будет по-твоему: — Малфой, я, помимо того, что героиня войны, также на хорошем счету в Министерстве. И к моему слову прислушиваются. Более того, если я выполню это задание, то получу повышение, — Гермиона пошла ва-банк. Она высоко подняла подбородок, всем видом показывая уверенность в своем положении. — Я могу своим словом возвысить тебя и поспособствовать твоему продвижению по службе, — Гермиона сделала паузу и дерзко посмотрела ему прямо в глаза, — или растоптать в ноль, сообщив, что ты неисправим и не только не годишься для службы в Министерства, но и опасен для общества. Казалось, воздух изменил свою плотность в пространстве, став тяжелым и наэлектризованным. Глаза Драко сначала округлились в изумлении, потом сузились в злобном прищуре. Он опешил. Его лицо исказила гримаса неверия и злости, он не мог поверить, что Грейнджер ему угрожала. В груди Гермионы сердце гулко сжалось от внезапно нахлынувшего страха, но она продолжала прямо смотреть ему в глаза. Резко дернувшись, Малфой молниеносно приблизился к ней, она даже не успела осознать, как так быстро он очутился рядом. Поставив руки по сторонам от девушки на спинку дивана, злостно прошипел прямо в лицо: — Ты смеешь угрожать мне, грязнокровка? — в первый раз за весь последний год Малфой назвал ее так. Он уже давно не употреблял это слово, но она взбесила его сейчас примерно так же, как бесила на младших курсах своим вечно задранным высокомерным носом. — Ты добежать до своего кабинета не успеешь, как я весь дух из тебя, суки, выпущу! Гермиона прерывисто вздохнула, но продолжала смотреть Драко прямо в глаза. Она специально выводила его и в какой-то степени ожидала опасной реакции, но реальность оказалась страшнее, чем представлялась. Глаза Малфоя полыхали ледяным огнем, желваки на скулах дернулись, выдавая истинную злость Драко. Хотелось вжаться в диван, а лучше — трансгрессировать, но Гермиона постаралась взять себя в руки, упрямо настроенная довести начатый разговор до конца. Ей, черт возьми, нужно это повышение. — Малфой, мы нужны друг другу, как ты не поймешь! — постаралась как можно ровнее сказать Гермиона. — Ты поможешь мне, я помогу тебе. Почему ты, как баран, противишься? Что такого в этом артефакте, что ты хочешь расследовать это дело сам? — и она ахнула — в голове вдруг щелкнуло. Ей не нужен был ответ, почему Драко не хотел подпускать ее к делу, — это было очевидно. И Гермиона чуть по лбу себя не ударила за то, что сразу не догадалась. — Кто-то из твоих близких замешан в этом? — тихо высказала мысль вслух, внимательно наблюдая за реакцией. Она понимала, что Малфой вряд ли ответит честно, но Гермиона была достаточно проницательна, чтобы увидеть ответ. Драко резко подорвался и уже медленнее прошел к столу. — Нет, — слишком резко отрезал Драко, подтверждая догадку Гермионы. — Когда будет готов ордер? — Я… — она вдруг растерялась от неожиданной смены темы. В голове роилась куча мыслей вокруг злобного Малфоя, его опасной близости и артефакта. И, Мерлин, еще чуть-чуть, и она б, наверно, могла упасть в обморок от напряжения, чего с ней никогда не случалось. А он уже снова само чертово спокойствие. Как он это делает? — Думаю, будет готов после обеда. — Как будет готов, отправляемся к Хансену-старшему, — твердо сказал Драко и вышел из кабинета. Гермиона глубоко вздохнула, прикрыв глаза, все еще оставаясь сидеть на диване. Если в таком темпе будет проходить расследование, она за повышение расплатится ранней сединой на нервной почве. Переведя дух, Грейнджер направилась к себе в кабинет. Мерлин, дай мне сил, потому что это испытание не легче поиска крестражей будет. *** Драко провел влажной рукой по волосам, склонившись над раковиной в уборной. Он чертовски не выспался и чувствовал себя паршиво. Они с Блейзом здорово засиделись вчера, а по приходе домой Малфой еще долго не мог уснуть, впрочем, как и всегда со времен войны. Драко надеялся, что сможет держать эту ведьму в относительном неведении в ходе расследования. Так, кидать ей сухие факты для бумажной волокиты. Он просто не мог рассказать ей, что подобный артефакт находится в хранилище Мэнора и является реликвией рода. Ведь Драко был единственным наследником и хранителем. Отец не рассказывал о нем подробно, лишь говорил, что эта реликвия еще со времен основателя рода Малфоев в Англии хранится в их семье. И никому нельзя знать об этом. Он был почти уверен, что две эти чаши связаны, а значит, и сам Малфой имеет отношение к этой темной магии. Узнай эта дура, сразу побежит к министерскому начальству, еще и приукрасит, что он лично замешан в убийствах… Вот если бы был у него какой-нибудь компромат на нее, чтобы можно было влиять… Драко поднял голову и посмотрел на себя в зеркало. Ну конечно, — довольный своей идеей, он улыбнулся своему отражению… *** Был уже четвертый час дня, когда Малфою прилетел самолетик с запиской: «Ордер готов». Драко тут же поднялся, и, перекинув через руку дорожную мантию, направился в кабинет к Гермионе: — Я подумал над твоими словами, Грейнджер, — без приветствия сказал он, — думаю, нам есть что обсудить. Гермиона снова вздрогнула от неожиданности и, оторвавшись от пергамента, подняла на него удивленный взгляд. Неужели! Она не ожидала такого быстрого изменения в поведении, хотя бесспорно надеялась. Видимо, все-таки Малфой повзрослел, и способен вести себя адекватно. Гермиона испытала чувство удовлетворения и гордости, как обычно бывало, когда ей удавалось выполнить сложное дело. — Слава Мерлину, Малфой, — даже немного улыбнувшись, сказала Гермиона. — Так когда отправляемся? — она взглянула на наручные часы. В восемь вечера у нее встреча с Виктором, но она предполагала, что вполне успеет. — Я подумал, что нам нужно обсудить организационные вопросы по обязанностям, — деловито сказал Драко, — и вспомнил, что в библиотеке Мэнора есть пара древних фолиантов, которые я еще не успел посмотреть. Уверен, там должна быть информация. Мы могли бы все обсудить в Мэноре, а заодно лучше подготовиться к делу перед допросом, — и демонстративно бросив взгляд на часы, Драко добавил, — тем более что сегодня уже поздно, мы вряд ли успеем добраться до Хансена. Гермиона удивленно вскинула брови: — Полдня назад ты чуть не прожег меня лучами ярости, а сейчас уже приглашаешь в библиотеку вместе подготовиться к делу? — недоверчиво произнесла Гермиона. — Я же тебе сказал, я все обдумал, — раздраженно, но смотря прямо в глаза девушке, ответил Драко. — Или тебе уже не нужно повышение? — Конечно, нужно, — быстро ответила Гермиона, все еще недоверчиво щурясь. В конце концов, ну как работать вместе без доверия? *** Выйдя из камина в большую, просторную комнату в бежевых тонах, Гермиона с интересом огляделась. — А сколько всего комнат в Мэноре? — 124 комнаты, 51 из них спальни, — ответил Драко, — ты вряд ли вспомнишь здесь хоть что-то, я провел капитальный ремонт практически во всем замке. Гермиона понимающе хмыкнула и оттряхнула золу со своего платья. У нее остались неприятные воспоминания, связанные с самим упоминанием Малфой-Мэнора, но, находясь тут, ничего плохого она не испытывала, ужасающие воспоминания не нахлынули. — Пойдем, — по пути Драко снял мантию. — Тинки! — позвал Драко домовиху. — Сделай чай и принеси в библиотеку. — Да, сэр! — склонившись в поклоне, произнесла домовик и тут же исчезла. — А от рабов не думал избавиться? — не смогла сдержаться девушка. Драко обернулся в пол-оборота и в своей манере иронично приподнял бровь. Проигнорировав ее фразу, он сказал: — Я провожу тебя в библиотеку, располагайся. А я быстро переоденусь. Раз уж мы в Мэноре, воспользуюсь преимуществом хозяина дома. Когда Гермиона зашла в библиотеку, она не смогла сдержать вздоха восхищения. Это было огромное помещение, полностью заставленное книгами. — И все эти книги принадлежат тебе?! Драко самодовольно заулыбался. Он сам очень гордился таким собранием, это было настоящим богатством. — Теперь ты понимаешь, почему я не смог пересмотреть все возможные источники, — не спрашивая, а утверждая, сказал Малфой, — располагайся, я сейчас. Библиотека представляла собой два огромных смежных зала, соединенных между собой овальной аркой, с двумя этажами, полностью заставленными книгами. Шкафы были изготовлены из темного дерева, а резная арка была инкрустирована белым золотом. В середине второго зала, который находился дальше, стояли друг напротив друга два больших дивана глубокого изумрудного цвета, а между ними небольшой кофейный столик, на котором находились несколько графинов с темно-коричневой жидкостью. Явно алкоголь, — подумала Гермиона. По другую сторону от диванов находились два кресла такой же обивки. Гермиона прошла во второй зал, не переставая восхищенно оглядываться. Это был ее рай. Наверно, она могла бы тут остаться навсегда. Ну, если только обивку диванов на бордово-золотой цвет поменять. — Осмотрелась уже? — Малфой появился на пороге библиотеки в серых спортивных штанах и белой облегающей футболке. — До настоящего момента я думала только библиотека Хогвартса таких внушительных размеров, — Гермиона развела руки в показательном жесте. — Во всех чистокровных семьях такие сокровища? — Ну, насчет сокровищ не знаю, — ухмыльнулся парень, направляясь прямо к столику и наливая два стакана огневиски, — но такие библиотеки далеко не во всех, — и протянул один Гермионе. — О, нет, — подняла руку в отрицательном жесте Гермиона, — Я подожду чай. Драко усмехнулся и безразлично пожал плечами. С внезапным хлопком трансгрессии появилась Тинки с большим подносом. На нем стояли две чайные пары, большой заварочный чайник с ароматным чаем и разного рода конфеты и печенья. Поставив все на столик, домовик также с хлопком удалилась. — Так с чего начнем разговор, Малфой? — приступила к делу Гермиона. — Для начала я хочу ознакомить тебя с одним фолиантом, — Драко указал пальцем на одну полку в трех метрах от нее, — он называется «Темная магия. Артефакты древних времен», ты не подашь? — довольно учтиво спросил он. И наверно, такая вежливость со стороны Малфоя должна была насторожить девушку, но она была так поражена книгами, что потеряла бдительность. Гермиона, не задумываясь ни на секунду, развернулась к тому месту, куда он указал, и начала искать название по корешкам книг. А Драко в это время достал из кармана маленький флакон с розовой жидкостью и быстрым движением вылил в чайник все содержимое. Затем как ни в чем не бывало откинулся на спинку дивана. — Древние артефакты… Ты думаешь, эта чаша из разряда чего-то древнего, не новое изобретение? — Гермиона, достав книгу с полки, на ходу начала ее читать, не смотря в сторону Драко. — Я практически уверен, — твердо сказал Драко, ставя стакан с огневиски на стол и наливая в кружку чай. — Ну что, выпьем за перемирие и успешный исход общего дела? Гермиона с улыбкой поджала губы: — А всего-то нужно было нормально поговорить, — с долей укора сказала Гермиона и, взяв чашку в руки, глубоко вдохнула ароматный чай. — Мм… как приятно пахнет, это травяной с мятой? — и сделала два больших глотка, наслаждаясь вкусом. Нежное тепло разлилось по внутренностям Гермионы, создавая неожиданно благоговейный трепет внутри. Необъяснимым образом это тепло стало быстро сменяться зудящей дрожью, опускающейся от ее груди до низа живота. Гермиона почувствовала, как ей становится настолько жарко, что это выходило за рамки нормального. От чая так не бывает. И дело было не в температуре воздуха в комнате, а в ней самой, в ее организме. Тягучая нега и горячее возбуждение медленными волнами разливалось по телу. Она подняла руку к шее и пальчиками провела по своему затылку, ощутив подушечками, как каждый волосок отозвался на собственное прикосновение электрическим разрядом. Она закинула ногу на ногу и неосознанно сжала бедра, чувствуя неимоверный зуд между ног, как будто требуя там прикосновений. Гермиона растерялась от нахлынувших ощущений и в недоумении посмотрела на Драко широко раскрытыми глазами, не понимая, что с ней происходит. Она никогда в жизни такого не испытывала, поэтому первое, что пришло в голову — ее отравили. Нужно было видеть эту наглую, самодовольную улыбку чеширского кота, сидящего напротив Гермионы. — Ну, а теперь, Грейнджер, проверим мою выдержку, — лениво растягивая слова, мстительно произнес Малфой. — Чем ты меня отравил, подонок? — прерывисто выдохнула Гермиона, поднимаясь с дивана. Мерлин, какая она наивная, что поверила бывшему Пожирателю Смерти! Нужно срочно уносить ноги. Что бы ни задумал Малфой — ничем хорошим это не кончится. — Травяной чай с мятой, говоришь? — прищурившись, произнес Драко, заинтересовавшись запахами, которые она почувствовала от этого зелья. Малфой вальяжной походной подошел к ней вплотную, нависнув сверху и преграждая путь. Несильно толкнув, он заставил ее сесть обратно и, склонившись, поставил руки на спинку дивана по обе стороны от ее лица. Гермиона замерла, с трудом осознавая, что происходит, и в ожидании смотрела на него снизу вверх. Чувство возбуждения все сильнее накрывало ее, путая сознание, а мысли крутились только в одном направлении: как сладко бы сейчас ощущались его чувственные губы на ее шее… Она перевела взгляд на руки Драко, пытаясь скинуть наваждение, но лишь представила, как он сожмет ее талию и прижмет к своему горячему мужскому телу. И Гермиона вдруг вспомнила, что обладало таким же набором запахов для нее. Драко медленно завел руку за голову девушки и снял заколку. Запустил руку в распущенные волосы на затылке и стал поглаживать, а Гермиона неосознанно прикрыла глаза от ярких ощущений, что создавали его прикосновения. Она прерывисто задышала и прикусила сухие от жара губы. Наваждение усиливалось, а близость Малфоя распаляла сильнее. Ей до одурения хотелось больше его рук на себе, и она, словно кошка, подалась навстречу поглаживающей голову руке. И надо было бы встать, убежать сломя голову от этого змея, но девушка чувствовала себя чертовой расплавившейся карамелью, а ватные ноги не желали подчиняться. — Грейнджер, Грейнджер… — тихо прошептал Драко, неспешно приблизившись к ее лицу. Заглянул в осоловевшие глаза и, поймав взглядом ее мокрые губы, медленно к ним приблизился, словно давая ей возможность отстраниться. Но Гермиона была слишком не в себе, поэтому лишь подалась навстречу. И Драко прильнул к ее губам, настойчиво, собственнически проникая в рот языком. У Гермионы вырвался непроизвольный стон наслаждения, словно она ждала этого вечность. Его поцелуя — как глотка живительной влаги в пустыне. Жар охватил все ее существо, вырывая из ее горла похныкивания. Она будто горела заживо, будто Малфой наколдовал на нее адское пламя, и единственное спасение — это ее же противник. Где-то на задворках сознания девушка понимала, что должна оттолкнуть его, не дать этому случиться. Она подняла руки и положила ему на грудь, но его тело ощущалось так чертовски желанно, что лишь обняла за шею и притянула ближе, углубляя поцелуй. Горячая кожа Драко под ее пальчиками распаляла сильнее, его близость звучала как обещание удовольствия и облегчения. Не разрывая поцелуй, Малфой нежно обхватил ее шею, сначала мягко поглаживая, а затем немного сжал, перекрывая кислород и усиливая и без того обостренные чувства. Если бы Гермиона была в трезвом состоянии, она, наверно, испугалась бы такого жеста, ведь ее сексуальный опыт был довольно скуден и не включал в себя такие практики. Но чертова амортенция, что подлил ей Драко, действовала как самый сильный афродизиак, и то, что он делал, как уверенно вел себя с ней, только сильнее возбуждало. Тело Гермионы требовало больше его прикосновений, его тела рядом, его губ на ее губах. Держа Грейнджер за шею, Драко заставил ее приподняться и прижал к себе, обхватывая грудь ладонью и ощутимо сжимая. Гермиона ахнула от ощущений полной власти в его руках. Эти грубые движения вперемешку с настойчивым поцелуем вызывали неизвестный ранее девушке спектр эмоций и чувств, что захлестывал ее волной. Сбивал с ног и топил под собой. Не задерживаясь на груди, Драко спустился ниже и, приподнимая подол платья, провел рукой по ее ноге, сжимая оголенную ягодицу. — Оо, наша правильная девочка носит чулки, — несколько удивленно прошептал Драко, и в его глазах Гермиона увидела довольствие. Ему нравятся чулки, и ему точно нравится она сейчас. Туман возбуждения, охвативший Гермиону, не позволял мыслить трезво, и одобрение в голосе Малфоя как тягучая карамель окутывало ее сознание. Она потянулась вновь за поцелуем, прижимаясь ближе к его телу, желая большего. Но Драко слегка отстранился, позволяя себе полюбоваться на вид, что представляла собой Грейнджер. Томные, осоловевшие от возбуждения карие глаза, прикрытые пушистыми ресницами, соблазнительные мокрые губы, уже слегка вспухшие от его жестких поцелуев… Мерлин, возбужденная, стонущая Грейнджер — чертовски привлекательное зрелище. Он вдруг понял, что вряд ли сможет удержаться и не насладиться ею сполна. И да, Драко оттрахает Грейнджер так, как он любит это делать. Драко собрал каштановые волосы в кулак и сжал сильнее, запрокидывая ее голову назад. Припал к губам в грубом поцелуе, сминая губы, оттягивая и посасывая нижнюю. Развратно облизал по контуру и впился глубоким мокрым поцелуем, языком вторгаясь в рот. Черт побери, какая она была сладкая. Ее аромат, что он почувствовал еще тогда в кабинете, заполнил его легкие, вскружив голову. Каменный стояк в штанах настойчиво требовал высвобождения. Гермиона с дрожью в руках гладила его по плечам и торсу, забираясь под футболку. Она чувствовала, что улучшить ее состояние сможет лишь он, и тянулась к нему, как к спасательному кругу. Так хотелось его голой кожи на своей коже, раствориться полностью. Повинуясь уже непреодолимому желанию, Малфой стянул с нее платье, а следом полетел черный лиф. Черт, что с ней происходит? Рациональная мысль просочилась сквозь туман и тут же потонула в мареве удовольствия. Уже практически вся голая, она не могла заставить себя остановиться и не льнуть к Драко. Не чувствуя ни стыда, ни смущения, лишь потребность и необходимость. Она даже не осознавала, что перед ней находился ее давний школьный враг, а сейчас — коллега, с которым она, оказывается, так и не смогла наладить общение. Но кто мог подумать, что Малфой так сумасшедше сексуален? Проведя пальцами по его животу, она легонько царапнула его ногтями, наслаждаясь видом сокращений мышц торса Драко. Ее движения были прерывистыми и хаотичными, а Малфоя — уверенными и четкими. Он явно знал, что делал и чего хотел. Обхватив Гермиону за талию, он уложил ее на диван и расположился между ее ног. Отодвинув трусики в сторону, аккуратно стал поглаживать вдоль половых губ, размазывая смазку. Гермиона громко застонала в голос, откинув голову назад. Все чувства были усилены в десятки раз, Гермионе еще ни разу не приходилось испытывать такое сильное возбуждение, ей казалось, что она сейчас умрет от этой пытки. Малфой был возбужден не меньше. От одного вида так страстно стонущей Гермионы его член стоял колом, Драко готов был сорваться. И если изначально он просто планировал переспать с ней и эти воспоминания использовать как компромат на нее, то сейчас решил, что он действительно хочет ее. А Малфой слишком сильно любит наслаждаться эмоциями возбужденной девушки, чтобы просто вставить и кончить. Ведь самое интересное — всегда прелюдия. Тем более Гермиона так извивалась под ним, словно кошка, терлась, призывно расставляя ноги. Он понимал, что она под действием афродизиака, но какая разница, когда перед тобой такой кайф? Он был мужчиной, а Грейнджер оказалась неожиданно сладким кусочком. Это была измененная версия амортенции. Она придавала сексуальное влечение, но не влюбленность, действуя на физиологию человека. Ее действие мощное, но очень кратковременное. Дотронувшись до чувствительного комочка нервов, Драко стал поглаживать его круговыми движениями, сразу наращивая темп, а затем, раздвинув половые губки, с легкостью вошел в нее средним пальцем, продолжая движения. Он смотрел ей прямо в глаза, наслаждаясь удовольствием, отражавшимся на лице девушки и громкими стонами, что вырывались из ее горла. Гермиона обхватила Драко за шею и притянула к себе, припадая к его губам и жадно целуя. Этот поцелуй — как спасительный глоток воздуха, она будто задыхалась, горела, целовала его жадно, настойчиво, не давая передышки, покусывая губы, впиваясь ноготками в его плечи. Оторвавшись от Гермионы, Драко стянул с нее трусики, и она осталась в одних чулках. Он же навис над ней полностью одетый. Этот контраст создавал еще больший эффект разврата, и Драко нравилось такое психологическое доминирование. Он наслаждался ее подчиненным состоянием, он хотел, чтобы она почувствовала его власть над собой. Чувствовала, подчинялась и наслаждалась этим. — Нравится, Грейнджер? — прошептал Драко, покусывая и тут же зализывая укусы на ее сосках, но Гермиона лишь откинула голову и прижала его к себе сильнее, полностью отдаваясь во власть этих чувств. Что же он с ней творил, Мерлин, она никогда в жизни такого не испытывала. Даже не догадывалась, что такое возможно. Введя в нее два пальца, он стал яростно трахать ее, большим пальцем теребить клитор. Гермиона чувствовала, как что-то необъяснимое подкатывает изнутри к ее груди, горлу, и она тянулась к этому всем своим существом, но тут парень резко вытащил из нее пальцы и, медленно поднеся к своим губам, облизал, прикрыв глаза от удовольствия. Гермиона завороженно смотрела на то, как он слизывал ее собственные соки с пальцев, а затем он поднес руку к ее рту и заставил сделать то же самое. Малфой шептал ей на ухо что-то о том, какая она прекрасная, какая горячая и узкая, и как он хочет оказаться в ней, вбиваться в ее нежное тело, но она практически не разбирала слов, сходя с ума от его голоса. Малфой опустил руку ей на клитор и стал медленно, совершенно не в том темпе гладить его, и хитро посмотрел ей в глаза. — Хочешь кончить? — Драко приблизился к ее уху и с охренительной хрипотцой в голосе прошептал: — Проси. От этой реплики девушка издала вздох еще большего возбуждения. Она и сама не понимала почему, но этот дерзкий приказ, звучавший так пошло, вызывал желание подчиниться. Она хотела подчиниться. Закусив уголок губы, Гермиона отвернулась и прошептала: — П… пожалуйста… Схватив двумя пальцами ее за подбородок и повернув к себе лицом, он повелительно исправил ее: — Пожалуйста, Драко. — Пожалуйста, Драко! — всхлипнула Гермиона, и он, украв ее выдох глубоким поцелуем, продолжил уверенную, дерзкую игру руками, заставляя ее извиваться от накатывающего удовольствия под ним. Эта комната перестала существовать, равно как и весь внешний мир. Остались только его пошлые, уверенные прикосновения и ее разрывающийся на мелкие фейерверки мирок. Электрический ток пронесся по всему телу, Гермиона, как в тумане, издалека услышала свой протяжный громкий стон и дернулась от спазма мышц во всем теле. Драко почувствовал, как стенки ее влагалища сильно сжали его пальцы, и самодовольно улыбнулся. Немного отстранившись, он приспустил штаны, и, высвободив член, приставил его к ее входу. Чуть надавив, он резким толчком легко вошел в нее до упора и сразу взял быстрый темп, начал вколачиваться в нее, удерживая руки девушки над ее головой. Все еще чувствуя спазмы от перенесенного оргазма, он просто терял голову, какая она горячая, узкая и пульсирующая внутри. Гермиона даже не успела почувствовать передышку между оргазмом и новой волной наслаждения, она давно растворилась в этом водовороте греховных и бессовестных чувств. Позволив полностью собой завладеть, девушка ушла в эти ощущения с головой, продолжая стонать и подмахивать бедрами в такт ему. Когда его движения стали прерывистыми, а толчки совсем безумными, Гермиона стала тихо стонать: — Пожалуйста, Драко, пожалуйста… — чувствуя новую волну подкатившего оргазма. У Драко снесло крышу от ее мольбы, и он кончил, растворяясь в этих ощущениях, и практически одновременно с ним снова она. *** Гермиона лежала на диване, продолжая ощущать дрожь и негу во всем теле, но постепенно это проходило, возвращая обычное состояние. А потом и вовсе стало холодно, когда другой источник тепла исчез. Ее сознание становилось более трезвым, и гадкие мысли начали просачиваться сквозь туман наваждения. Мерлин, что это было,— пронеслось у нее в голове. Разлепив глаза и несколько раз проморгавшись, она осмотрелась. Девушка лежала все на том же диване, но… практически голая. В одних чулках. На Гермиону обрушился стыд и паника от произошедшего. Малфой ее обманул! Он ее отравил и изнасиловал! Она оглянулась и увидела свои вещи, лежащие на полу около дивана ненужной кучей. Гермиона быстро поднялась и стала одеваться, параллельно осматриваясь. И тут Грейнджер увидела его. Малфой как ни в чем не бывало стоял в соседнем зале у шкафа с бокалом огневиски в руке и преспокойно просматривал корешки книг по названию. — Что ты натворил, ублюдок! Ты опоил и изнасиловал меня! — выкрикнула ему Гермиона, в отчаянии натягивая на себя платье. Она была потеряна, смущена, зла и во всем винила только его. Драко обернулся, удивленно выгнув бровь, и, сунув руку в карман, направился к ней с кривой ухмылкой: — Я? Грейнджер, мы трахались по обоюдному согласию. Ты не противилась, я тебя не заставлял. Ты даже просила меня, — выделил слово Драко, вводя Гермиону в еще большее смущение, шок и отчаяние. Конечно, она все помнила, хоть и смутно. Помнила, как сама тянулась к нему, какое удовольствие получила от его прикосновений, развратных поцелуев и умопомрачительного секса, которого у нее никогда не было. И понимала, что с виду так оно все и было. — Это была не я, ты опоил меня! Как ты вообще посмел, ты, ублюд… — О чем ты говоришь, Грейнджер? Ты выпила обычный чай, приготовленный домовиком. Да, я рискнул тебя поцеловать, но в остальном ты сама была вполне не против, — делая невинное выражение лица, сказал Малфой, но в его серых самодовольных глазах отражалась реальная суть происходящего: он нагло врал. Гермиона задохнулась от возмущения. Она схватила свою мантию с сумочкой и уже намеревалась пробежать мимо него к выходу, как он схватил ее за локоть и развернул к себе: — Грейнджер, смею предположить, твой рыжий дружок будет не рад увидеть, как ты тут развлекаешься со мной, поэтому в твоих интересах сохранить это в секрете, — он достал из кармана маленький флакон с блестящей ниточкой, извивающейся внутри — воспоминание о недавней их близости. — Представь реакцию своего парня, если сова принесет ему такие новости? — Драко сделал паузу, чтобы до нее дошел смысл его слов. — Я раскрою тебе карты о нашем деле, которые собирался оставить при себе, а ты, — он выразительно приподнял брови, и склонился к ней ближе, — будешь делать то, что я тебе велю. Скажу молчать — будешь молчать, скажу делать — будешь делать. Ты поняла? — грубо закончил он. Гермиона вырвала свой локоть у него из рук и зло посмотрела. — Тебе никто не поверит! — Проверим? Гермиона на секунду замолчала. — Подонок, — в отчаянии прошипела девушка и убежала из библиотеки по направлению к камину, из которого они прибыли. Она была слишком растеряна, чтобы сейчас пытаться ему противостоять. Как он обвел ее вокруг пальца! Какая же она наивная дура! Драко самодовольно, широко улыбнулся. Ну вот, теперь можно работать. На то он и Малфой, чтобы иметь запасные козыри в рукаве. *** Переместившись в первое место, что пришло Гермионе в голову, Косой переулок, она в суматохе осмотрелась по сторонам и сразу же трансгрессировала в свою квартиру. К сожалению, в ее лондонской квартирке не было камина, и пришлось делать такой крюк. Пройдя в ванную комнату, девушка сняла с себя всю одежду и встала под холодный душ. Боже, что она наделала? Доверилась слизеринскому подонку! Неужели ее ничему не научили семь лет учебы и война? Вера в лучшее — худшее, что может быть у людей. Если бы только эти ошибки не вели к фатальным последствиям! Не помня себя и сколько времени она простояла под душем, Гермиона вышла в комнату в одном полотенце. Ее физически трясло от холодного душа, но этот тремор не мог перебить горечь отчаяния в душе. Поставила чайник. Как же она теперь сможет с ним работать? У нее нет доверия к нему, а он, подонок, привык играть грязно. Как он вообще собирался обелить имя, если продолжает использовать подобные методы манипулирования? Заварила большую кружку чая. Может, все рассказать Гарри? Мерлин, только не это, как же он после такого будет смотреть на нее?! Как она теперь посмотрит в глаза Рону? Чертов ублюдок, он использовал ее дважды за глупость доверия: обманул и теперь собирался шантажировать. Приступ гнева охватил девушку, она резко поднялась с дивана, будто в решимости что-то сделать. Она найдет на него управу, или не она является одной из умнейших ведьм своего поколения. *** Гермиона шла по Косому переулку к назначенному месту. Прошел уже час с условленного времени, но Грейнджер надеялась, что ее давний друг все же находится там, потому что она совсем забыла о встрече с Виктором Крамом. Зайдя в паб, осмотрелась по сторонам, останавливаясь взглядом на каждом большом, широкоплечем силуэте, выискивая знакомые черты лица, и нашла. Крам был не один. Глубоко вздохнув, Гермиона направилась к нему. — Здравствуй, Виктор! — виноватая улыбка озарила ее лицо. — Прости меня, если сможешь, у меня такой хаос в жизни, что я, по правде сказать, совсем забыла… — Привет, Герми! — поднимаясь с места, с акцентом произнес Виктор. — Я уж думал, ты не придешь. Они обменялись теплыми дружескими объятиями, и парень перевел взгляд на своего друга: — Познакомься, это мой близкий друг Роман Каркаров. Девушка опустила взгляд и чуть было не ахнула: перед ней сидела практически копия Игоря Каркарова. — Привет, — поменявшись в лице, сказала Гермиона. — Привет, — с похожим акцентом, почти как у Крама, произнес Роман. Присев на свободный стул, девушка заказала сливочное пиво и сразу же задала вопрос: — Ты приходишься родственником Игорю Каркарову? — Он — мой дядя, — коротко кивнул Роман, — но мы не были с ним близки, не считая того, что он был директором школы, в которой мы с Виктором учились. — Мы знакомы с первого курса, — низким, густым баритоном сказал Виктор. Он был внешне угрюм, но характером обладал дружелюбным, — я был у директора в любимчиках за счет успехов в Квиддич, а Роман — за счет блата, — подколол он друга. — Эй, я был неплох в учебе, — парировал тот. Роман Каркаров внешне был очень похож на своего дядю: имел такие же синие глаза, густые брови и крючкообразный нос. Только бороду он носил густую, в отличие от родственника. Но впечатление создавал такое же, как и дядя. Что-то было в нем отталкивающее, не внушающее доверие. Или уже паранойя? — Так какими судьбами у нас в Лондоне? — У Романа умер сводный брат, он приехал поддержать отчима. Ну, а я — его, — сказал Виктор. — О, сочувствую, — Гермиона не понаслышке знала, что значит потерять близких людей. — Спасибо, — ответил Роман. — Виктор мне рассказал, что ты работаешь в вашем Министерстве? Как тебе там? — В целом мне нравится, — без обиняков ответила Гермиона. — Но, знаешь, бывают трудности, не всегда все ровно, да и коллеги бывают не сахар, — горько усмехнулась она, сказав, что было на уме. — А чем ты занимаешься? — Тоже стараюсь сделать мир лучше, — улыбнувшись, уклончиво ответил Роман. — И давно ты в Министерстве работаешь? Сделав глоток сливочного пива, Гермиона почувствовала разливающееся тепло по горлу и позволила этой холодной жидкости себя расслабить: — Год, но мне обещают повышение, если разгребу одно дело. Когда честолюбие в характере, от него сложно избавиться, особенно если даже не придаешь ему значения. — О, и чего же оно касается? — чуть более заинтересованно, чем того требовала непринужденная беседа, спросил Роман. — Древнего артефакта. Его древность — это, пожалуй, пока все, что мы о нем знаем, — поджала губы Гермиона, вспоминая того, кто входил в это понятие «мы», и уже притихшая злость снова дала о себе знать. — О, я достаточно знаю о разного рода артефактах, может, я могу помочь? — доброжелательно предложил Роман. Гермиона свела брови и чуть прищурилась. Ее эмоции всегда были написаны у нее на лице, уж такая она была, и ничего не могла с собой поделать, и сейчас это было недоверие. Но она все же решила, если задаст один простой вопрос, ничего плохого не случится. Тем более вдруг это может дать ей хоть какую-то зацепку? — Может и можешь. Что-нибудь знаешь об артефакте в форме чаши с гравировкой? Роман Каркаров в удивлении приподнял одну бровь и улыбнулся лишь уголками губ, не веря собственной удаче. *** «И создали первозданные силы сосуды для грешников человеческих, ибо только так можно тьму мира искоренить, и сосуды эти были желаннее всего: и любого волшебного и неволшебного». Драко с раздражением захлопнул древний фолиант. Это была уже черт-знает-какая по счету книга, и находил он разные описания, возможно, подходящие под этот артефакт. Была глубокая ночь, и с того момента, как убежала Грейнджер, парень так и не ушел из библиотеки. Грейнджер… Она, конечно же, спровоцировала его своей угрозой. Он не был уверен, готова ли она воплотить ее в жизнь, но рисковать не собирался. Малфой не планировал копать под нее, создавать какой-то компромат, чтобы манипулировать, считая безобидной назойливой мошкой. Но Грейнджер слишком далеко зашла и влезла на запретную территорию: она могла помешать его цели восстановить репутацию. А этого он допустить не мог. Поэтому сейчас ему даже не было стыдно, что обманул ее. Пусть она называет это «изнасилованием», но слишком уж сильно она стонала от удовольствия, чтобы давать такие термины. Обманул — да. Но насилия не было, и она сама это прекрасно должна понимать. Впрочем, Драко даже рад, что ситуация обернулась таким образом. Как бы то ни было, прошло все как нельзя приятнее, что немало удивило Малфоя. Ему… понравилось. Этот афродизиак на основе измененной амортенции дал ему Забини. Он иногда баловался со своими подружками, употребляя вместе: так достигались сумасшедшего уровня ощущения, одним словом — извращенная развлекуха. Но Драко был рад, что Блейз однажды дал ему это зелье на случай, если Драко захочет чего-то особенного. В принципе, он их и получил, мысленно усмехнулся парень. Никогда бы не подумал, что Грейнджер в таком состоянии возбудит его больше, чем топ-модели в своей лучшей обертке. Что-то извращенно противоречивое было в этой грязнокровке — она была одновременно и невинна, и крышесносно развратна. — Акцио! — взмахнув волшебной палочкой, Драко левитировал чашу на диван рядом с собой. Трогать не стал. Эта была как раз та самая чаша, изображение которой он показал Куперу, не называя источников, где он нашел похожую. Откуда она в их роде? И может ли она убить? И если да, то как? Задерживать визит к Хансену Драко больше не собирался, твердо решив отправиться завтра. *** Солнечный свет проникал сквозь белые оконные шторы и, падая на гостиный диван, отражал в лучах частички пыли, напоминая о том, что хозяйка квартиры давно не уделяла внимание такой элементарной вещи, как уборка. Дремоту и утренний покой прервало трепыхание крыльев совы за окном, настойчиво бившейся и клювом тоже. Гермиона почувствовала, что проснулась, но глаза открыла не сразу. Причиной такой медлительности оказалась сильнейшая головная боль. Даже голову повернуть больно. Как давно она стала напиваться до беспамятства? Грейнджер поморщилась и заставила себя открыть глаза. Уставилась в потолок, и к ней постепенно стали приходить воспоминания о вчерашнем дне. Страшном, постыдном дне. И напоминало ей обо всем не только голова, но и тело, отозвавшись такими ощущениями, как у нее были после первого раза: ощутимый дискомфорт между ног. Обратив внимание на назойливый звук за окном, девушка заставила себя встать и подойти к окну. Она все еще была в той же одежде, в которой виделась с Крамом и его другом Романом. Увидев за окном белоснежного филина, девушка недовольно поморщила нос, прекрасно понимая от кого это письмо. «Сегодня в двенадцать в Мэноре». Ни здравствуйте, ни подписи. Этот чертов подонок явно чувствует себя хозяином положения. Гермиона скомкала письмо и отправилась приводить себя в порядок, сама не понимая, что с ней происходит: помимо главной ошибки в своей жизни — довериться Малфою — она напилась до беспамятства. Не помнила, как попала домой, и, даже не раздеваясь, легла спать на диване, чего с ней раньше никогда не случалось. Пора брать себя в руки. И перед визитом к Малфою собралась заскочить в Косой переулок, приобрести все ингредиенты для зелья, которое она задумала. *** Оттряхнув золу с плеч черной мантии, Гермиона вышла из камина в бежевом зале Малфой-Мэнора и сразу столкнулась взглядом с хозяином замка. — Я бы хотела сказать тебе «здравствуй», но не люблю врать, — холодно произнесла Гермиона, отмечая про себя, что он одет как на работу: черные идеально выглаженные брюки, белая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, начищенные до блеска туфли. — Нет необходимости, мне плевать, — легко пожал плечами Драко, накидывая мантию на плечи. — Сначала к Хансену, затем возвращаемся сюда. Я кое-что собрал из возможных вариантов. Кстати, книга, которую ты взяла вчера с полки, одна из них, — криво ухмыльнулся Малфой, наблюдая за реакцией на его тонкий намек на вчерашние события. Мерлин, и он еще спокойно ей об этом будет напоминать! Гермиона опешила, чуть покраснев: то ли от злости, то ли от смущения. — Идем уже, — сквозь зубы прошипела она, решив проигнорировать подкол. Драко взял ее под локоть, и они трансгрессировали. Местом их прибытия оказалась безлюдная сельская дорога между двумя пшеничными полями. Стоял солнечный, довольно нетипичный для Англии в апреле день. Но из-за постоянной высокой влажности в воздухе пахло сыростью, почвой и безмолвной тишиной. Примерно в километре вправо от места, где они стояли, виднелся небольшой белый дом с красной черепичной крышей. — Нам туда. Это граница между магловским и волшебным миром, здесь ограничена трансгрессия, — не смотря на Гермиону, кинул парень. — Где вообще мы находимся? — спросила Гермиона. Что бы ни случилось между ними, она планировала быть посвященной в тонкости их дела. Теперь уж точно. — Оттери-Сент-Кэчпоул. Гермиона с трудом сдержала вздох изумления. Это совсем рядом с домом Уизли! Хоть бы Рон или кто-то из семейства не оказался поблизости, ей очень не хотелось, чтобы их видели вместе. Девушка отдавала себе отчет, что их связывает работа, и в этом не должно быть ничего предосудительного. Но после вчерашнего ей будет трудно вести себя так, будто она не лежала под Малфоем, развратно раздвигая ноги. Пусть даже под зельем. Подойдя к веранде дома, Малфой первым поднялся, постучал в дверь, и спустя полминуты на пороге появился щуплый мужчина лет сорока пяти с проседью в темных волосах и грустью в глазах. — Чем могу помочь? — Грейнджер, ордер, — скомандовал Малфой, ничего не говоря Хансену, лишь сверля его ничего-хорошего-не-сулящим взглядом. Гермиона поджала губы, достала из сумки сложенный пергамент и решила заговорить, чтобы разрядить обстановку: — Добрый день, мистер Хансен, мы из отдела по работе с темными артефактами, меня зовут…. — Гермиона? — из-за плеча мужчины девушка увидела выходящего из комнаты Романа Каркарова. — Роман? — удивилась девушка. — Что ты здесь делаешь? — Я же вчера тебе говорил, что приехал поддержать отчима, — подходя ближе, сообщил парень, становясь рядом с Хансеном-старшим. — Вчера? — Драко медленно перевел взгляд на Гермиону, красноречиво приподнимая бровь, явно надумывая себе что-то лишнее. — А вы кто? И что вам нужно? — обратился Роман к Драко, сведя брови на переносице. — Драко Малфой. Грейнджер, ордер, — немного раздраженно повторил Малфой, не отводя изучающего взгляда от Хансена-старшего. Гермиона замерла от изумления неожиданной встречи и дернулась от холодного повелительного голоса. Драко ее бесил, вызывал в ней злость и даже немного необъяснимый трепет. Грейнджер раскрыла пергамент и передала Хансену старшему. Тот пробежался глазами по бумаге и тяжело вздохнул: — Не знаю, что вы хотите от меня услышать, но проходите, — сказал он, пропуская Драко и Гермиону внутрь дома. Проходя по коридору, Драко оглядывался, стараясь приметить мельчайшие подробности, почувствовать присутствие темной магии или чего-либо необычного. Будучи очень сосредоточенным, он концентрировался не только на внешней обстановке, но и на внутренней защите своего разума, даже несмотря на то, что противников на первый взгляд не увидел. — Ордер на допрос только Хансена-старшего, — красноречиво озвучил Драко, давая понять Роману, что ему нужно ретироваться. Тот недоверчиво прищурился, переглянулся с Гермионой, которая виновато поджала губы, с отчимом, который ему кивнул, и вышел из комнаты. — Расскажите, чем занимался ваш сын, — спросил Драко сразу, как только они прошли в гостиную и расположились на двух стоящих напротив диванах. — Мой сын съехал от меня сразу, как закончил Дурмстранг, — сказал Хансен. — И пять лет он жил на севере Англии. Мы виделись редко, но переписывались, — он перевел дыхание, словно ему тяжело воспроизводить образ погибшего сына. — Рассказывал, что он — исследователь и занимается изобретением различных полезных вещей, но я понятия не имел, что это может быть как-то связано с темной магией. Сказать по правде, я никогда не был близок к этому. — Но ведь что-то поспособствовало возникновению его интереса? — мягко поинтересовалась Гермиона. Смотря на мужчину, она видела всего лишь отца, потерявшего сына, и ей было его жаль. — Возможно, мать, — уклончиво ответил тот. — Но она умерла очень давно… — Что вы знаете о чаше? — снова задал резкий вопрос Драко. Ему были неинтересны сопли и переживания, ему нужны были факты. — Чаше? — недоуменно промямлил он. — Я понятия не имею, о чем вы говорите. И Драко вдруг почувствовал. Дрожь в мыслях, путаница чувств и эмоций, ощущение тремора и жара, исходившие от Хансена. Малфой терпеть не мог, когда его пытаются выставить дураком. Обладая способностью к легилименции, он считывал отголоски мыслей и эмоций, которые зарождались в голове у мужчины. Драко резко подорвался и схватил его за грудки, поднимая с дивана. — Малфой, ты с ума сошел, что ты делаешь?! — в ужасе воскликнула Гермиона. — Не ври мне, ублюдок, я за версту чую твою ложь и страх, — прошипел прямо в лицо ему Драко, игнорируя присутствие девушки. — Мне плевать на твоего сына, догадываюсь, он сам в это дерьмо вляпался. Мне нужно знать, что ты знаешь об этом гребаном кубке! Хансен-старший в ужасе смотрел на Драко, держась за его руки и пытаясь их отцепить: — Я правда ничего не знаю! Я знаю только лишь то, что жена рассказывала, что это чаша мертвых, я говорил Джеррику держаться подальше от него, но Эрза настаивала, чтобы мы хранили ее у себя, что однажды она может раскрыться как-то, — быстро тараторил мужчина, испугавшись неадекватного поведения Малфоя. — Больше я ничего не знаю, отпустите, пожалуйста! — Малфой, отпусти его, я сказала! — громко крикнула Гермиона и попыталась оттянуть его от Хансена, но Драко лишь скинул ее руку с предплечья, как назойливую букашку. — Малфой, отойди от него! — Гермиона в отчаянии достала палочку и направила на парня. Она всерьез испугалась, что он может с Хансеном что-то сделать. — Кто знает? Кто может знать? — продолжал Драко, игнорируя девушку и осознавая, что вряд ли она что-то сделает, пока он не перейдет черту. И даже потом он сомневался в ее решимости причинить боль. — Я… Эрза как-то упоминала одно имя, волшебницу, она провидица, ее зовут Кирута, она что-то может знать, пожалуйста, отпустите! — и на этот крик вошел Роман с беспокойным и непонимающим взглядом. — Что происходит?! — Каркаров резко подошел к Малфою, но тот уже отпустил Хансена на диван, поправляя манжеты рубашки. — Ничего, что тебя бы касалось. Благодарю за информацию, вернее, практически полное ее отсутствие, — невозмутимо проговорил Малфой. Хотя бы какая-то зацепка и новое имя. Драко пристально посмотрел в негодующие глаза Романа и прищурился. Он также увидел сходство с Каркаровым, и его это привело в замешательство. Решив проверить, Малфой сконцентрировался и потянулся эфемерными щупальцами к разуму Романа, но они утонули в волнах океана, растворившись, как сахар в горячей воде. Интересно, — подумал Малфой. — Грейнджер, попрощайся со своим вечерним другом. Мы закончили, — и направился к выходу. Гермиона зло посмотрела ему вслед, а затем обернулась к Роману и Хансену: — Простите за несдержанность моего коллеги, это как раз то, о чем я вчера говорила, — виновато пыталась объясниться Грейнджер, смотря на Романа. — Рада была повидаться, а где, кстати, Виктор? — Он сегодня утром уехал в Болгарию, — ответил Каркаров, немного улыбнувшись. — Как ты вообще с ним работаешь? Девушка покачала головой и пожала плечами, не найдя что ответить, и поспешно покинула дом вслед за Малфоем. Достигнув точки трансгрессии, Драко резко развернулся к Гермионе и схватил ее за локоть: — Не смей никогда больше поднимать на меня палочку в присутствии допрашиваемых, — вкрадчивым голосом произнес Драко. — Или я не ясно вчера выразился? — Ты заходишь слишком далеко! Так нельзя работать, Малфой! — выкрикнула ему в лицо Гермиона, пытаясь безуспешно вырвать локоть. — Мне решать. Или тебя еще раз выебать, только уже в качестве наказания? Глаза Гермионы расширились от изумления и ужаса. — Ты — жалкий чистокровный ублюдок! Думаешь, можешь иметь меня каждый раз, когда тебе взбредет в голову?! Я зааважу тебя, даже несмотря на то, что никогда этого не делала! — зло выплюнула Гермиона. Драко громко рассмеялся: — Бьюсь об заклад, ты даже Сектусемпру ни разу в жизни не колдовала, — простебал ее парень. — Значит будешь первый! — Это я люблю, — уже спокойнее двусмысленно сказал Драко, рассматривая ее раскрасневшиеся щеки, алые губы, которые она закусывала и облизывала от злости и вдруг вспомнил, как сам только вчера кусал их и облизывал по контуру. Он был бы не прочь повторить… Отогнав от себя наваждение, парень отпустил ее локоть и сказал: — Надеюсь, мы договорились, — и достал из внутреннего кармана мантии короткий атам. Закрыв глаза и сконцентрировавшись, Драко резанул себе левую ладонь и позволил каплям крови падать на землю, при этом произнося длинное заклинание на латыни. Гермиона, не отойдя от шока перепалки, в изумлении уставилась на парня: — Что ты делаешь?! Она понимала, что он творит какую-то темную магию, но не могла понять, опасно ли это для нее. Договорив, Драко посмотрел на Гермиону, но обращался совсем не к ней: — Мне нужна Кирута. Ведите.