Иллюзорный артефакт

Открытое поле под голубым, практически безоблачным небом, фиолетово-синие оттенки воздуха вокруг, яркий, до изумрудного цвета зеленый, густой хвойный лес, серая пещера с узким входом, капающая вода с нависших с потолка сталактитов, мутная, будто смешанная с грязью вода — в один миг пронеслись перед глазами Драко эти картины, пока он не отрывал взгляда от ошалевшей девушки, стоявшей рядом. Они показали ему, куда идти. — Что все это значит, Малфой? — взяв себя в руки, наконец спросила Гермиона. Она была просто выбита из колеи подобным поведением Драко и даже всерьез напугана, ведь, к чему бы она себя ни готовила, темномагические ритуалы не входили в список обдуманных ею вариантов. И кто вообще должен их вести?! — Грейнджер, замолкни. Потом объясню. Хватайся за руку, — сказал Малфой, пряча атам во внутренний карман мантии. Его немного ослаблял этот ритуал, но не настолько, чтобы отложить расследование, хотя на пререкания с ней он тратить энергию не хотел. Гермиона вдруг отошла от него и решительно уперла руки в бока, намереваясь наконец разъяснить некоторые моменты. Ее переполняло раздражение, что он неуправляем, скрытен и ведет себя как последний ублюдок, превышая полномочия и позволяя таким отъявленным образом вести себя с допрашиваемыми, а с ней и того хуже. Она не привыкла к такому обращению и не намерена была мириться даже при наличии компромата. — Нет, Малфой, пока не объяснишь, что за черт здесь происходит, я не сдвинусь с места. За пару дней она уже дико устала от общения с ним: непредсказуемый, грубый, дерзкий. Уже хотелось все бросить. Или вернуться в момент, когда они сидели в кабинете Купера и ей дали это задание. Гермиона привыкла, что во всех приключениях с друзьями они совместно решали проблемы, и, надо заметить, часто она брала на себя ведущую роль — амплуа, в котором девушка чувствовала себя максимально комфортно. Но рядом с ним все выходило из-под ее контроля: от ситуации до плана. И был ли у них вообще какой-то план? Малфой действует по какой-то известной только ему схеме, и методы такие же. — Грейнджер, не время. Как вернемся, я объясню, руку дай, — повторил уже жестче Драко. Он ожидал, что девушка будет ему мешать, тормозить его, да и в целом ее поведение у Хансена было даже предсказуемо. Ее нужно будет осадить. Но не сейчас. Пока он поглощен совсем другим делом. Гермиона сверлила его злым взглядом, смотрела, не отрываясь, будто хотела через глаза прочитать все, что у него на уме: об их дальнейшем передвижении, способе передвижения, да и вообще о ее роли, потому что она уже сомневалась, что в состоянии держать его под контролем. Все происходит совсем наоборот. Также сегодня она собиралась пойти в Нору и беспокоилась, успеет ли она, потому что если она не придет, помириться с Роном ей уже не светит. И та записка самой себе окажется даже неоправданной: она все сама испортила своими руками, даже не доведя до свадьбы. — Я не могу работать с тобой, не зная, как ты действуешь. Я здесь для контроля действий по протоколу, — выделила слово Гермиона. — Либо ты рассказываешь мне, что происходит, либо я отправляюсь к Куперу и доношу, как и обещала. — А ты ни о чем не забыла? — наклонив голову набок и прищурившись, напомнил ей Драко. — Если ты будешь дальше таскать меня за собой куда тебе вздумается и когда вздумается, мне даже обещание сохранить это в секрете не поможет! Я должна сегодня попасть в Нору, меня ждет Рон! — в отчаянии закончила Гермиона, но, сказав это, она поняла по его глазам, что ему, собственно, все равно. Каков же ублюдок. Не было больше смысла пререкаться. Он не собирался уступать, а она уже впадала в эмоции. Драко схватил ее за локоть и, сконцентрировавшись, представил открытое поле под голубым небом с фиолетово-синими оттенками в воздухе… От неожиданной трансгрессии Гермиона упала на колени и еле удержалась руками, чтобы не впечататься лицом. Парень же лишь немного пошатнулся, но остался стоять на ногах, осматриваясь. Открыв глаза, Гермиона вдруг почувствовала, как у нее кружится голова, и она не может нормально сконцентрироваться, все вокруг ей казалось движущимся: от сухой земли до спертого воздуха. С трудом поднявшись, она отряхнулась и стала оглядываться. Здесь было намного жарче. Она со злостью посмотрела на Драко. — Уж что это за место ты мне скажешь? — Я не знаю, — бесцветным голосом ответил парень. — То есть? — недоуменно переспросила Гермиона. — Невозможно перенестись в место, в котором ты не был или не знаешь его. — Оно ярко сформировалось у меня в голове, так что для меня возможно, — отмахнулся от нее Драко, все еще подозрительно оглядываясь. — У тебя кружится голова? — Да. — Это не от трансгрессии. Гермиона удивленно вскинула брови: — А от чего тогда? — Здесь измененное пространство. Чтобы четко видеть, сконцентрируйся и зафиксируй взгляд, — Малфой достал палочку, чувствуя чужеродность местности и возможную опасность. Гермиона нахмурилась, но последовала его совету: она вытянула руку и сконцентрировала взгляд на своей ладони. Сначала ладонь выглядела размыто, но потом начала приобретать четкие границы. Затем она перевела взгляд на Малфоя, который осматривал местность по кругу, будто прощупывая и анализируя. — Если это измененное пространство, то возможно, здесь и измененное течение времени, — сказала Гермиона. — Я читала об этом в книгах. Но такие места недоступны для обычных волшебников. Они являются как бы… — …переходом в другое измерение, — закончил за нее Драко. И они понимающе переглянулись. Наверно, впервые за все время. Вдруг со стороны неестественно зеленого леса прямо в их сторону с бешеной скоростью начали приближаться черные точки. По мере увеличения точки обретали определенные очертания и оказались большими собаками с вытянутыми мордами и злым оскалом. Шерсти у них не было, лишь кожа являла собой черный, как уголь, цвет. С безумным рычанием они бежали к незваным гостям. Гермиона вскрикнула от испуга и резко достала палочку из мантии, готовясь защищаться. Драко принял боевую стойку, но чем ближе казались собаки, тем более задумчивым и хмурым он становился. — Протего максима! — выкрикнула девушка в попытке наколдовать щит, но лишь слабое свечение голубоватого оттенка образовалось перед ней, что даже не походило на обычный «протего». — Грейнджер, думаю, тут не в материи дело, — тихо произнес Малфой. — В переходном между пространствами портале не может быть физических субстанций. Только концентрированная энергия, которая создает иллюзию материи. Гермиона удивленно посмотрела на парня, но поняла, о чем он говорит. Щит им не поможет. — Что делать? — отбросив злость, недоверие, вражду между ними, серьезно спросила Гермиона. Какого-то черта Драко знал больше об этом месте. Она осознавала, что необходимо действовать сплоченно, иначе они могут просто не выбраться отсюда. И не будет тогда никакой Норы, Рона, повышения, и даже самой Гермионы Грейнджер не будет. — Не верить, — твердо сказал Драко. — Их не существует. Они в нашем подсознании, — затем посмотрел прямо на Гермион. — Ты собак, что ли, боишься? Гермиона нахмурилась: — В детстве меня укусила собака за ногу, — коротко сказала она и развернулась к приближающимся бешеным псам. — Так как их победить? — Я сказал тебе: не верить. Их нет. Это игра твоего воображения, которое считывает пространство. Это иллюзия. Помнишь, как вызывать Патронуса? То же самое, только без заклинания. Думай о чем-то хорошем, — Драко сконцентрировался, как при активизации окклюменции: он представил свой разум и запечатал его толстым слоем кирпичной стены, затем еще одной, со всех сторон по кругу, и поместил это строение в центр глубокого океана, омываемого со всех сторон бушующей пучиной. Но вдруг издалека он услышал вскрик. Одна из собак, резко прыгнув, вцепилась Гермионе в ногу и стала тащить ее в сторону леса. Девушка закричала, пытаясь наколдовать заклинание Ступефай, но магия на них не работала. Потому что это был ее разум. Ее ночной кошмар и детское воспоминание. Драко кинулся к ней и схватил за руку, ментально создал эфемерные щупальца, которыми он проверял Романа Каркарова, и потянулся к разуму Гермионы. Она была в панике, ее разум был открыт и ничем не защищен, поэтому, проникнув, он увидел ее детское воспоминание. Она — маленькая восьмилетняя девочка с лохматыми волосами, беззаботно качающаяся на качелях, к ней неожиданно подбежала черная собака и укусила малышку за ногу. Драко почувствовал страх и ужас, охватившие девочку. Он сосредоточился на черной собаке и мысленно превратил ее в черную кошку, которая терлась об ее ногу. Вдруг он почувствовал, как противовесная хватка ослабла, а затем и вовсе исчезла. Гермиона полулежала на земле, держась за его руку. Ее лодыжка кровоточила, она скривилась от боли. Мантия была разорвана, а край штанины весь в крови. — Твою мать, — прошептал себе под нос Драко, аккуратно отпуская Гермиону и подходя к ее ноге. — Нехило прокусила. — Но почему, ведь они не физические объекты! — все еще корчась от боли, воскликнула Грейнджер. — Не знаю, но как будто их кто-то усилил, — задумчиво произнес Драко. — Снимай мантию, — сказал он и помог девушке приподняться, затем закатал штанину, хмуро рассматривая рану. — Я не колдомедик. Вообще, — разочаровано приподнял он верхнюю губу. — Кто бы сомневался, по твоей части совсем противоположное, — не смогла не подколоть его Гермиона. — Я сама попробую. Девушка направила палочку на свою ногу, но лишь тонкая струйка золотистого свечения вырвалась из нее. Магия здесь действительно была слаба. Грейнджер издала отчаянный вздох и попыталась разорвать мантию, чтобы обвязать лодыжку. — Дай я, — выхватил у нее из рук ткань Малфой, а затем, увидев недовольный взгляд, пояснил: — Мне будет удобнее, чем тебе. Драко ловко оторвал от подола мантии длинный узкий лоскут ткани и перевязал ее ногу. — Идти сможешь? –спросил парень. — Да, — сдержанно ответила Гермиона. Драко ощущал себя отчасти гадко виноватым, будто из-за него пострадала Грейнджер, но он гнал от себя это чуждое ему чувство. Она была сама виновата, что не успела вовремя сконцентрироваться, ведь он ей сказал, как надо действовать. Малфой оглянулся по сторонам, но вокруг было лишь бескрайнее поле и лес, откуда пришли те самые создания. Воздух также переливал фиолетово-синими оттенками, а земля была подобна маленькой лодке, качающейся на легких волнах. — Нам необходимо найти пещеру, — сказал он ей, и, увидев, что девушка сидит на земле, подошел и подал руку. — Я сама, — хмуро сказала Гермиона. — Будешь выпендриваться, когда нога заживет, а пока я не готов терять время и ждать, пока ты сама доковыляешь, — в своей манере кинул Драко, хватая ее за руку и помогая встать. Он успел пожалеть, что потащил ее с собой. Но он сам не ожидал такого места. Обучая окклюменции, учителя рассказывали, что есть места, где реальность подобно воде: приобретает очертания того, что у человека на уме. И тогда единственное оружие — это защита собственного разума. — Тебе необходимо научиться защищать свое сознание, — сказал Драко. — Иначе мы столкнемся с еще кучей твоих кошмаров, пока дойдем до места. — А с твоими? — прищурившись, закономерно задала вопрос Гермиона. — Вряд ли, Грейнджер, я хорошо владею окклюменцией, — не без гордости ответил Малфой. Гермиона попыталась сделать шаг, но поняла, что не может ступить на ногу. Рана кровоточила, пульсировала от боли и высасывала из нее силы. У Грейнджер даже с трудом получалось концентрироваться, чтобы земля не плыла волнами. Она высвободила руку и села на землю. — Дай мне пять минут, — попросила она и опустила голову на колени, зарывшись одной рукой в волосы. Драко недовольно посмотрел на нее, и ему пришла в голову мысль: — Ладно, Грейнджер, раз уж у нас перерыв, давай научим тебя основам окклюменции. И сел напротив. Гермиона недоверчиво вскинула брови: — Невозможно научиться этой науке за пять минут. — Конечно, нет. Но тебя что, зря зовут лучшей ведьмой своего поколения? Ты ведь должна схватывать на лету. Или ты всегда брала только зубрёжкой? — это был вызов. А, уже поняв натуру Гермионы, Драко знал, что делал. — Это называется заблаговременная подготовка, — парировала она. — И нет, не только. Я обладаю навыками аналитического ума и быстрого понимания. Что я должна делать? Драко криво усмехнулся. Если найти правильные рычаги, ею довольно легко манипулировать. Малфой рассказал ей основы концентрации и владения своим разумом, давая советы собственных наработок. И, к его удивлению, у нее со второй попытки получилось выстоять против его вторжения секунды на две. А это уже лучше, чем ничего. — Помню, Гарри рассказывал, как это сложно, — сказала Гермиона, давая себе передышку. — Как у него болела голова, и он всегда приходил после занятий со Снейпом намного больше вымотанный, чем после целой игры в квиддич. Меня это тоже сильно выматывает. Драко легко пожал плечами и скривился: — Не рассказывай мне о факапах Поттера. Я и так знаю, что все его слава и почести лишь последствия случая и блата. — Что ты имеешь в виду? — уже громче спросила Гермиона. Ее всегда быстро заводили плохие высказывания в адрес ее близких. — Что и сказал, Грейнджер, — посмотрел он ей прямо в глаза. — Тебе не показалось странным, что до прихода любимчика Поттера Слизерин был лидером семь лет подряд, а как пришел твой шрамоголовый, так Дамблдор за две минуты дал сто пятьдесят очков Гриффиндору, видя, что мы снова выигрываем? — Это были заслуженные баллы! — воскликнула Гермиона. — Да-да, конечно. А Слизерин вытягивал только Снейп, сама послушай, что говоришь. Вы, гриффиндорцы, такие наивные и глупые. Взять даже тебя, — пододвинулся к ней Драко. Гермиона где-то на задворках разума понимала, что есть рациональное зерно в его рассуждениях, но сердцем не могла этого принять: — Ты не выглядел умнее всех, принимая метку, — в отместку напомнила ему Гермиона. — У меня, по крайней мере, были разумные причины. — Это какие же? Малфой сел достаточно близко, так, что Гермиона на вдохе почувствовала запах его парфюма. Тот самый древесный запах с нотками камфоры. Она неосознанно вздохнула еще раз, и это не укрылось от внимания парня. Ему это польстило. — Вряд ли тебе понять, Грейнджер, — тихо сказал Малфой. — Вряд ли ты сможешь понять меня, потому что я предпочел быть со своей семьей и делать все, что в моих силах, чтобы защитить ее, а ты — отказалась от семьи, чтобы не бояться, не защищать, не переживать за нее. Его слова, словно нож, резко вошли в ее грудь одним ударом, одним уколом, проворачивая по кругу и разливая чувство горечи и утраты, которую уже не восполнить. Никто никогда не представлял ее действия в таком свете. Он, как змей, гипнотизировал ее взглядом, говоря жестокие вещи, в которых она сама себе не признавалась. Грейнджер отвела взгляд и проглотила ком, подкативший к горлу. Ей не хотелось больше продолжать этот разговор, он высосал из нее последние силы, что были. Теперь душевные терзания, вновь острое чувство одиночества и уже озвученные действия, вызывающие чувство вины, затмили боль физическую от раны в ноге. — Думаю, мы тут слишком задержались, — быстро смаргивая наворачивающиеся слезы, сказала Гермиона. Еще не хватало при нем зарыдать! Драко почувствовал, что его слова глубоко вошли в ее душу, пробили ее внешнюю твердую защиту и браваду. Она резко поникла, опустила голову и не высказывала желания снова бодаться. Но он почему-то был этому совсем не рад. *** Как это называется, когда ты долго обманываешься, живешь в скрытой жалости к себе, пытаешься не винить, не гнобить себя, а потом вдруг появляется какой-то человек, вываливает на тебя так тщательно скрываемую постыдную правду и будто меняет все твое существо раз и навсегда? Гермиона чувствовала, как ее нутро вывернули наизнанку, облили бензином, подожгли и оставили высушиваться на знойном солнце, — так горько она себя ощущала. И все это из-за одного скользкого блондина. Судьба смеется над ней, раз решила свести с ним. Проверяет на прочность. Он угрожает, обманывает, шантажирует, снова угрожает… Затем вдруг спасает и заботится. И снова делает больно. Но уже морально. Отчасти она даже чувствовала необъяснимое облегчение, признаваясь самой себе, что да, она стерла родителям память из-за собственного страха. Но желание их защитить все же было больше. Да и кто из них был не напуган в те времена? Он ведь тоже был. Она помнит. Гермиона бросила беглый взгляд на Драко. Так, чтобы незаметно. Он немного вспотел, челка упала на лоб, и он периодически зачесывал волосы назад, проводя ладонью от макушки до затылка. Четкий профиль, острый, прямой нос, чувственный рот… Она помнила, как ощущаются эти губы на ее губах. Жесткие губы и сладкие поцелуи. А какие ощущения он ей приносил… Это было наркотическое опьянение, но при взгляде на парня произошла будто вспышка флешбэка, перед глазами будто в ускоренной перемотке фильма пронеслись картины их порно-сценария. Гермиона вдруг ощутила жар на губах и разливающееся по телу чувство возбуждения всего лишь от воспоминания. Уже примерно два часа они шли по направлению к изумрудному лесу, но никто из них не проронил ни слова. Девушка поначалу с трудом переставляла ноги, Драко поддерживал ее за локоть, но потом, физически окрепнув, она оттолкнула его и пошла сама. Рана неестественно быстро заживала. Будто прошло не от силы два часа, а все две недели. И, с одной стороны, Гермиону радовало такое быстрое заживление, но с другой — она понимала, что течение времени в этом пространстве слишком ускорено по сравнению с их реальностью. Интересно, как много времени пройдет, прежде чем они вернутся? Ведь у нее еще были планы на этот день. Видимо, ужин в Норе она уже пропустила. Что еще она успеет пропустить, пока находится в этом непонятном месте с этим непонятным человеком? Но был и другой странный, пугающий момент: как бы долго они ни шли, лес, что казался таким близким, оставался все в том же отдалении от них, разве что совсем чуть ближе. Гермиона уже хотела пить, но есть не хотелось. Духота и спертый воздух напоминали пустынное солнце Сахары, вот только спасительного оазиса не было видно, а переливающийся фиолетово-синими оттенками воздух вокруг лишь сгущался, рискуя превратиться в желе. — Что-то не так, — первым подал голос Драко. По его подсчетам они должны были дойти до леса максимум за час, но прошло уже в два раза больше. Либо лес отдалялся от них, либо кто-то водил их за нос, не давая достигнуть цели. Впрочем, Драко уже догадывался, что кто-то этим пространством управляет. Он держал свое подсознание под замком, не давая собственным мыслям и чувствам разгуляться. Малфой уже понял, как опасно здесь думать. Вот только чувство горечи, настигшее его в конце их разговора, оставляло неприятный привкус на языке. Будто ему только что всыпали в глотку целый стакан дробленной полыни, заставили прожевать и проглотить, но не дали запить водой. Эфемерный привкус от эфемерной полыни. Но ведь он сказал то, что на самом деле думал, как всегда и делал. Он всегда получал удовольствие, утирая нос наивным, уверенным в своей глупой правоте гордецам. Но ее поникший взгляд, мокрые, вот-вот готовые разразиться слезами глаза не принесли ему удовольствия. Она не произнесла ни слова все это время, молча принимая его помощь от безысходности, опустив голову. Малфой неожиданно понял, что ему больше нравятся ее остроумные ответы, и даже возмущенные реплики дают больший душевный подъем, чем эта депрессивная ересь. Она подняла на него глаза: — Мне тоже кажется, что мы должны были уже дойти, — сказала Гермиона. — И пить так хочется, эта духота сведет меня с ума. Малфой, — остановилась девушка, и вдруг немного замешкалась. — Может, попробуешь наколдовать хотя бы капли Агуаменти? — произнесла она свою просьбу, сложив ладошки вместе. Драко, недолго думая, взмахнул палочкой и произнес заклинание, но из палочки потекла лишь тоненькая струйка воды. Гермиона быстро припала к рукам, сделала один небольшой глоток и закрыла глаза в удовольствии. — Ну хоть что-то, уже лучше. Давай теперь я? — предложила Гермиона. Ведь как иначе? Несмотря на все события, здесь они не могли быть друг другу врагами. Драко сложил ладошки вместе, и Гермиона произвела те же самые действия. Драко сделал глоток и провел мокрой рукой по волосам, как делал всегда. — В любом случае, — оборачиваясь к лесу, сказал Драко, — все здесь неспроста. И эта погода тоже. Мы прибыли сюда в относительно нормальную температуру. Было душно, но стало хуже. Такими темпами мы тут сжаримся заживо, — немного помолчав, он повернулся к Гермионе и чуть прищурился. — О чем ты думаешь, Грейнджер? Гермионе вдруг резко стало еще душнее, кровь прилила к вискам, а лицо покрылось багровыми пятнами румянца и сильнейшего смущения. Она отвернулась от него, пытаясь скрыть лицо. — Какая разница? Обо всем на свете: об этом месте, о том что произошло, как все дошло до того, что я оказалась тут… — начала вдруг тараторить в сильнейшем волнении девушка, но Малфой неожиданно схватил ее за плечи и развернул к себе. — О чем конкретном, твою мать, ты думаешь, Грейнджер?! Нет, не может быть, что разум Грейнджер был так не защищен, что пространство пляшет под ее дудку. Твою мать, как же им тут выжить, если эта чертова дура готова спалить их нахрен собственными мыслями?! Он увидел, что она в изумлении широко открыла глаза будто наконец догадавшись, зачем он ее об этом спрашивает. И вдруг еще сильнее покраснела, хотя казалось, что сильнее уже некуда. — Не может быть, — она зажмурилась, отвечая будто сама себе. — Я сейчас возьму себя в руки, — пообещала она. Снова непонятно кому. — Если не можешь защищать свой разум, думай о чем-то хорошем, как я тебе говорил, — отпустив ее, сказал Драко. Все-таки нужно было ее оставить там. — Как, оказывается, было бы продуктивнее, если бы вместо ночных прогулок по Хогвартсу кое-кто изучал окклюменцию. — Ее невозможно изучить без учителей, — с вызовом произнесла Гермиона. — А я, знаешь ли, не обладаю несметным счетом в Гринготтсе, Малфой. — Очень жаль. Для тебя, — немного раздраженно отозвался Малфой. — Как ты провела это Рождество? Гермиона недоуменно скривилась. — Я? Э-э… Какая тебе разница? — всплеснула руками девушка. Стоило ему открыть рот, завязаться разговору, как он снова начал ее раздражать. А эти перепрыгивающие с одной темы на другую реплики просто выбивают из колеи. Как он вообще живет, такой непоследовательный? — Надежда не сдохнуть не покидает, — процедил сквозь зубы парень. — Может, все-таки подумаешь о чем-то холодном? — Поговорим о твоем характере, Малфой, потому что моя вера в теплоту твоей души угасла еще пару дней назад, — съехидничала Гермиона. — Не припомню, чтобы пару дней назад ты жаловалась на мой холод. — Мне нет дела вообще до тебя, — вскинула подбородок Гермиона, а внутри ее охватила дрожь. Снова эти воспоминания. — Ты ранишь меня в самое сердце, — улыбнулся Малфой такой мальчишеской улыбкой. Что же именно его так развеселило? Ну наконец-то. Он сразу повеселел и улыбнулся, искренне радуясь ее возвращению. Что на него было так не похоже, но он позволил себе показать свои эмоции, так как чувствовал за собой должок. Ведь это он обнажил ее душу, не спрашивая, хотя цели задеть не ставил. — Хватит паясничать, Малфой, нам нужно что-то делать! — Она не могла сдержаться и не улыбнуться ему в ответ. Это был совсем другой Малфой — тот, кого она не опасалась, с которым беззлобно перекидывалась колкими фразами в офисе. Тот, каким он резко перестал быть пару дней назад. Она попыталась быстро спрятать улыбку и придать взгляду серьезность. Неожиданно Гермиона почувствовала будто стук в голове, и перед глазами пронеслись снова картинки из их с Малфоем интимного свидания в библиотеке Мэнора. В красках, с яркими чувствами, стонами, мольбами. И также резко прекратились, а девушку словно что-то несильно оттолкнуло. — Почти сумела закрыться, но «почти» не считается, — чуть севшим голосом, ухмыляясь произнес Драко. — Так вот почему у нас стало так жарко, Грейнджер. Воссоздаешь в голове лучшие интимные моменты в своей жизни? — склонил голову набок, снова издевался. — Пошел ты, Малфой! Мерлин, ну ТАК стыдно ей еще, наверно, не было никогда! Одно дело стыдно, когда опоил и склонил к сексу, другое — когда она об этом вспоминает и возбуждается! Гермиона резко развернулась и пошла быстрым шагом к лесу. Она понимала, что нужно остановиться и вместе принять решение, как быть дальше, потому что они застряли в тупике, но заставить себя развернуться она не могла, а посмотреть ему в глаза было вообще выше ее сил. До нее донесся его издевательский самовлюбленный смех. Мерлин, что за ужасный человек! Она шла вперед, вся кипя от злости, пока Драко не догнал ее и не схватил за локоть: — Все, Грейнджер, хорош, иначе ты нас тут точно спалишь. Я сейчас кое-что исправлю, а ты стой смирно, ничего не делай. Поняла? — твердым голосом сказал Драко. — Опять в голову ко мне залезешь? — зло сказала она, еще не остыв. — Да, потому что я не собираюсь тут подыхать от твоей чертовой стыдливости, — прошипел Драко прямо ей в лицо и сразу же проник в разум, видя разгуливающую в легком платье Гермиону в огороде Норы и выкидывающую гномов из сада. Он заменил жгучее солнце на холодный, зимний ветер и стужу, чтобы ей стало холодно в платье. Затем вот она идет по хогвартским окрестностям к черному озеру в легкой школьной юбке и рубашке, тут же озеро покрылось толстым слоем льда, а небо затянуло тучами и пошел снег… Драко не отрывался от Гермионы все время, пока не почувствовал, что очень устал, но дышать стало легче. Температура значительно понизилась, а воздух перестал напоминать сгусток слизи. — Так-то лучше, — произнес Драко, садясь прямо на землю. Эта штука чертовски изматывает. Благо здесь восстановление происходит быстрее, ведь парень тоже понял, что неизвестно, в каком времени они вернутся домой. И, собственно, вернутся ли вообще… — А теперь, Грейнджер, будь душкой. Представь что-то нормальное, пока я тут займусь прокрастинацией пару минут, — и лег на спину, закрыв глаза рукой. Гермиона села напротив, чувствуя себя тоже уставшей, но не настолько, потому что она не пыталась защищать свой разум или как-то закрывать. Почему же они раньше не догадались? Сейчас она чувствовала себя чертовски беспомощной и самой глупой ведьмой на свете. Как вообще ее могли называть самой выдающейся? И почему вообще окклюменцию не преподают в Хогвартсе? Сейчас ей казалось, что это чуть ли не самый полезный навык, что может быть. Учитывая, с какой легкостью Малфой проникал в ее разум, а она даже не могла закрыться ни на секунду. Гермиона тяжело вздохнула. Мысли отчаяния стали закрадываться в ее голову, но она усердно их отгоняла от себя. — Надо было надеть кроссовки, — вяло произнес парень, поднимаясь в положение сидя. — Ты и кроссовки? — удивленно приподняла бровь Гермиона. — С трудом представляю на тебе магловскую одежду. — А зря, на мне они очень даже отлично смотрятся с джинсами и футболкой. Хотя не буду лукавить, до недавнего времени я был такого же мнения, что и ты. Это все Блейз, — отмахнулся Драко. — Кстати, что это за Роман, на свидание к которому ты так умчалась прямиком из Мэнора? Я думал, в твоей пушистой головке место только рыжему недоумку, — теперь уже он приподнял бровь, вспомнив, что именно его они видели вместе с Блейзом в баре и в темноте не смогли четче рассмотреть, на кого был он похож. — С чего ты взял, что тебя это касается? — Может, с того, что ты какого-то хрена водишься с родней Пожирателей? — Роман — племянник Каркарова, но между ними нет ничего общего! — воскликнула Гермиона, понимая, что Малфой также узнал в нем специфические черты Игоря Каркарова. А тихий голос подсознания, как червячок недоверия, что-то безмолвно нашептывал, будто что-то она упускала, а что именно — уловить не могла. — На твоем месте я бы не был так уверен, Грейнджер, — вставая и отряхивая штаны, сказал Драко. — Этот хрен не чист, я пытался его проверить, но его защита разума не хуже моей. Он ограждает свои мысли океаном и бушующей пучиной, а это серьезная многоуровневая защита. Как ты сама заметила, в Хогвартсе, как в любой другой обычной школе магии, этому не обучают. Человек должен что-то скрывать, если так защищает свои мысли. Что вы делали в тот вечер? — Ничего особенного. Всего лишь встретились с Виктором, выпили, поболтали и я ушла домой, — твердо произнесла Гермиона. Она не собиралась делиться с ним своими смятениями. — И больше ничего особенного? Неординарного? Странного? — прищурившись, допытывал Драко. — На что ты намекаешь, Малфой? — вздернула носик девушка. — Да на что угодно, блядь, Грейнджер, ты же не тупая, должна была что-то заметить, — уже раздраженно ответил он. — Ничего, что могло бы тебя как-то касаться. Достаточно копаться в моей голове, может наконец подумаем, как быть дальше? — ее передернуло от впервые услышанного от него жесткого мата. Драко уже давно выкинул по пути мантию, изнывая от жары, и теперь закатал рукава еще выше, открывая яркую черную метку на предплечье. Гермиона стрельнула глазами на его руку, отметив, что она спустя время даже не посветлела, навсегда оставляя память на его теле об ошибках и потерях той войны. Он опустил голову и потер руками переносицу в раздумьях. Но и думать нужно было осторожно, не допустить лишнему просочиться сквозь барьер в пространство. Какие у них варианты? Изменяющееся пространство под концентрацию мыслей с отсрочкой в 10-15 минут и набирает обороты, пока не остановить. — Пространство иллюзий… — произнес вслух Драко. Гермиона пыталась проследить за его мыслью: — Если нам нужно найти пещеру, может и этот лес иллюзия? — Возможно, но мне были показаны этапы пути, которые нужно пройти. Я почти уверен, что через лес пройти придется. — Кто тебе показал, Малфой? — задумчиво спросила Гермиона. Ее давно терзал этот вопрос, и раз он сам заговорил, была надежда, что объяснит. Он взглянул на нее, замолчав, будто размышляя, стоит ли ей говорить. — А вот это уже не твое дело, Грейнджер, — решил ответить ей в той же манере Драко. — И раз уж под твою дудку пляшет пространство, сконцентрируйся и представь, что-то, что поможет нам достичь этого гребаного леса, — Малфой устал не меньше Гермионы, и это раздражение выливалось в не самую аристократическую речь. Гермиона поджала губы и отвернулась от него, глядя на лес. Чего он ждет от нее? С такой частью магии она не сталкивалась, чтобы покорять пространство своими мыслями, это из разряда неизвестной ей магии, как казалось. Но она не будет Гермионой Грейнджер, если не сделает или хотя бы не попытается сделать этого. Ведь упрямство у нее в крови. Девушка сконцентрировалась на лесе и, запечатлев вид далекого леса в голове, закрыла глаза, стала представлять, как бы он выглядел вблизи: раскидистые ветви хвойника, густые заросли кустарников, сухой валежник, зеленый мох на стволах деревьев, а между ними тонкие тропинки. Она попыталась представить одну, самую проходимую и вытоптанную тропку. — Мои поздравления, Грейнджер, способности выше, чем я думал, — вдруг услышала она ошеломленный голос Малфоя. Он даже не пытался скрыть свое удивление, явно не ожидал таких успехов. Она открыла глаза и увидела ту самую вытоптанную тропку, что появилась в ее воображении. Ликуя внутри, она повернулась к парню и довольно, широко улыбнулась, радуясь, что их мытарства на открытом пространстве закончены, и их ждет благословенная тень из густого ельника. Малфой прошел вперед, увлекая ее за руку за собой. Гермиона даже не сразу придала этому значения, пока ее воодушевление не стало спадать и голос разума напомнил, что они не враги, но и не друзья, так держаться. Девушка попыталась высвободить руку, но Малфой лишь сильнее ее сжал. — Не та локация, где можно с упоротой горячки убежать. За каждым деревом может подстерегать опасность, ты даже вскрикнуть не успеешь, — достаточно тихо, но вкрадчивым голосом произнес парень. Она насупилась, но молча согласилась. Деревья вокруг доходили до пяти метров в высоту, ели плотно стояли друг к другу, а мелкие кустарники иногда цеплялись за ноги, вызывая легкое чувство испуга, будто корни деревьев оживали, тормозя и не давая двигаться в одном темпе. Вечерние сумерки начали сгущаться, а фиолетово-синие оттенки воздуха вокруг лишь добавляли нереальности и таинственности месту. Становилось прохладнее и свежее. Где-то вдалеке слышался шелест листьев неясного происхождения, потому что ни малейшего ветерка не было, и ожидаемого, как в обычном лесу, пения птиц, не звучало. Казалось, будто лес вымер, и если что-то здесь и обитает — оно явно не из привычного мира живых. — Так что там сегодня Уизел? Позвал на свидание? — будто невзначай спросил Малфой. Они шли по широкой вытоптанной тропинке, уводящей в глубь леса. Была надежда, что она выведет прямо сквозь лес. Он решил, что обычный разговор позволит свести к минимуму опасность разгулявшихся мыслей и фантазий. Драко сильно ослабел и чувствовал, что контроль стал держать хуже. Не хотелось бы столкнуться с его страхами, потому что черные собаки Грейнджер — детские капризы по сравнению с его детскими воспоминаниями испытанных ужасов. Ну и, если быть совсем честным, его почему-то правда интересовало, как там у Грейнджер с рыжим. — Какой же ты все-таки лицемерный тип, Малфой, — со вздохом произнесла Гермиона. — После всего заботливо интересуешься, как у меня дела в личной жизни. К твоему сведению, мы расстались за день до того… Что случилось в Мэноре, — тише закончила Гермиона. Драко остановился и удивленно приподнял бровь: — Так мои старания напрасны? Неужели она обвела его вокруг пальца? К чему тогда вся эта игра, что ей все еще важно держать это в секрете? — Еще неизвестно, — отвернулась девушка. — Наша ссора произошла спонтанно, и я была слишком накручена мыслями и еще кое-чем… Малфой… Как вообще возможно передать в прошлое что-то? — она встретилась с его внимательным ожидающим продолжения взглядом. — Я имею в виду там… Допустим, может, мелкую какую-то вещь. Это возможно передать сквозь годы в прошлое? Существуют ли такие способы? — она спросила это по наитию, по зову желания. — Я столько книг перечитала, нигде нет информации, — в конце ее голос прозвучал с ноткой отчаяния. Становилось прохладнее. Драко посмотрел на нее, чуть склонив голову набок: — Вероятно, что-то подобное произошло с тобой. Девушка поджала губы и отвела взгляд: — Я этого не говорила. — Именно это ты сейчас и сказала, Грейнджер. Но, к сожалению, я не могу тебе ничем помочь, потому что о таком не слышал, — ответил Малфой, смотря прямо на нее. Драко почувствовал замешательство, когда Гермиона сказала, что разбежалась с Уизелом: разочарование от того, что идея с компроматом провалилась, но и странное удовлетворение, что они расстались. Гермиона поникла взглядом, погрузившись в свои раздумья. Ее вновь охватило чувство сожаления от невозможности что-то сделать, пока она здесь, непонятно зачем и что делает. Мысли путались, она устала уже физически и устала морально. И почему-то при всем ее врожденном оптимизме стали брать верх отрицательные эмоции. Этот мир был чужой и создавал ощущение опасности, как ни странно, только Малфой казался относительно родным, пусть и тоже опасным. Она опустила глаза и тяжело вздохнула. Они стояли чертовски близко, так, что Драко мог ощутить исходивший от нее запах сожаления и разочарования, но вдруг понял, что ему так не нравилось, когда она закрывалась в себе. Повинуясь мимолетному желанию, он взял ее за подбородок и приподнял его, заставляя посмотреть ему в глаза. Сгустившиеся сумерки создавали полумрак, очертания силуэтов можно было различить лишь вблизи, а прохлада заставляла ощущать легкий озноб. — Тебе не к лицу драма, Грейнджер, — тихо прошептал Драко, смотря прямо на ее рот, будто гипнотизируя взглядом. Гермиона почувствовала легкую дрожь, пробежавшую по позвоночнику от поясницы до самой макушки, и застыла, вдруг опустив взгляд на его губы. Случайно вспоминая, как они страстно ее целовали, кусали, облизывали, и она делала тоже самое в ответ. Неосознанно она снова облизала губы, и это было как спусковой крючок для Малфоя: он припал к ее губам. Как странно, ее губы были горячими, словно топленый шоколад, а его — холодные, как мороженое, и на этом контрасте возникла химия, охватившая обоих. В этом поцелуе не было страсти, но было напряжение, электричество, опасное, как оголенный провод. Он мягко прикусил ее нижнюю губу, чуть оттягивая, не больно, но ощутимо, и проник языком глубже в рот. Гермиона закрыла глаза и, казалось, перестала дышать, боясь, будто ее вдох мог остановить или прервать этот миг. Все мысли враз улетучились, оставляя место в голове лишь этому эфемерному моменту. Она вдруг прерывисто вздохнула и ответила на поцелуй со страстью, которую совсем недавно Малфой впервые в ней пробудил. Драко обнял ее за талию и притянул к себе, а другой рукой зарылся в ее волосы, продолжая поцелуй. Гермиона почувствовала, будто что-то мягко щекочет ее лодыжку, затем прикосновение стало настойчивее и грубее, и тут ее осенило, что это не мог быть Малфой. Она резко отпрянула от парня, с криком стряхивая что-то у себя с ноги. Уже наступил поздний вечер, и различить что-то в области кустарника была нереально. Грейнджер снова охватила паника. — Малфой! — крикнула Гермиона, схватив его за рукав. — Что происходит? — его собранный голос вселял чуточку уверенности в девушку, но на самом деле ни черта он таким себя не чувствовал. Он осознал, что позволил себе расслабиться, и защита его разума ослабла. Он догадывался, что ожидать остается худшего: того, что он повидал в детстве в окружении родственничков, балующихся темной магией.