Иллюзорный артефакт

Главная площадь старинного английского города полыхала огнем, повсюду раздавались крики боли и паники. Кричали женщины, плакали дети, стонали мужчины. В воздухе ощущался металлический привкус крови и жженой плоти, заставляя молить Всевышнего либо о милосердии, либо о быстрой смерти. Казалось, наступил Судный день. Широкоплечий, коренастый мужчина в полном военном обмундировании с темными до плеч волосами, выглядывавшими из-под круглого шлема, восседал на вороном коне, держа высоко над головой тяжелый, с богато украшенной драгоценными каменьями рукояткой меч. Он что-то кричал в толпу рыцарей, и они отзывались в ответ, вторя своему предводителю радостными возгласами. Пепел догоревших строений парил в воздухе, оседая на доспехах черными ошметками, но солдаты этого не замечали. Прямо за мужчиной на белой лошади сидел не менее широкоплечий, но более худощавый мужчина в богатом одеянии. У него были идеально белые, почти платиновые волосы до середины спины, схваченные на лбу золотым обручем, украшенным изумрудами. Он не был одет в железное обмундирование и шлем, на нем была лишь длинная темно-зеленая мантия из плотного материала. Из-за пояса выглядывал меч, который находился там скорее для статуса, потому что у мужчины были свои методы ведения боя. Арманд Малфой криво ухмыльнулся, наблюдая за радостными возгласами армии Вильгельма Завоевателя после окончания битвы в Гастингсе… Большое, просторное помещение, похожее на главный зал для приема посетителей. Резные колонны по сторонам, витражные окна, высокий, расписанный фреской потолок — все указывало на величие обитателей данного замка. Арманд Малфой преподносит хозяину подарок: позолоченный ящик, инкрустированный полудрагоценными камнями. Господин открывает его и достает оттуда золотую чашу с гравировкой. Гость рассказывает о ценности данной вещи… Хозяин замка держит в руках чашу и произносит витиеватую цепочку слов, затем моментально падает замертво. Окоченелый, высушенный труп лежит на полу в небольшой комнате, похожей на рабочий кабинет, а рядом с ним небрежно валяется золотой кубок. Арманд Малфой презрительно смотрит на мертвого, берет кубок и аппарирует… Семеро магов в черных мантиях сидят за круглым столом, у каждого в руке по золотому кубку с разной гравировкой. Они обсуждают ценность, опасность и наследие артефакта — семи чаш, связанных между собой. Неожиданно один из них вскакивает с места и начинает раскидывать смертоносные заклятия в других. Завязывается потасовка, кто-то падает замертво, кто-то успевает аппарировать… Человек в темной мантии сидит за письменным столом и палочкой стирает из толстого фолианта написанные строки, затем берет перо и самостоятельно пишет на чистом листе что-то свое… Арманд Малфой стоит один в середине комнаты и беззвучно шепчет длинное заклинание на латыни. Воздух меняет свою структуру: становится плотным, почти ощутимым, а неосязаемые движения кого-то незримого появляются вокруг волшебника. Он что-то им говорит, приказывает, и чувство присутствия постороннего исчезает… В неограниченном пространстве возникли семь чаш с разной гравировкой, от них веет темным, могущественным злом. Каждой чаше соответствует свой оттенок цвета, преимущественно красный. И если протянуть к ним руки, то можно ощутить энергию. Первая чаша, излучающая красную ауру, ощущается как сильнейший гнев, ярость, злость. Другая чаша вызывает ненасытное желание пищи, алкоголя. Третий кубок — чувство алчности и ненасытности. Четвертый — острое, жгучее чувство зависти: нужно иметь только лучшее, идти по головам, добывая требуемое. Пятый — неуемное желание совокупляться, сосредоточие мыслей и ощущений внизу живота. Шестой — презрение к остальным, чувство собственного превосходства. Седьмой — апатия, уныние, лень: хочется лечь и расслабиться, ничего не делать. *** Толчок. Драко чувствовал себя словно в бреду: осознавал, где находится, что делает, но присутствовал одновременно в двух мирах: прошлом и настоящем. Физически он чувствовал свои движения — фрикции в мягком, податливом женском теле, но в голове ему приходили образы сцен из прошлого. Он узнал своего предка, портрет которого висел на вершине фамильного древа Малфоев — Арманда, основателя их рода в Англии. Узнал из учебников по истории и из семейной галереи в Мэноре Вильгельма Завоевателя. Вместе с образами приходило знание происходящего. Не было звуков, только короткие сцены — зарисовки, но он понимал, что происходило. Что представляет из себя чаша, как ею пользовались и откуда у него, оказывается, в распоряжении темные сущности… Драко чувствовал себя очень уставшим, будто не спал третьи сутки, летая на метле. Ощущал, как его спина касается чего-то мягкого, и вот он лежит уже на мехах, а суккуб берет инициативу в свои руки и с самодовольным, хищным оскалом продолжает начатые им фрикции. С каждой минутой Малфой терял силы. Ему даже начало казаться, что он может потерять сознание от истощения. Но что он хотел, соглашаясь отдать свою жизненную силу Суккубу в обмен на информацию. Но Драко признавал, что обмен стоящий. Эту информацию он не откопал бы нигде. *** Два месяца?.. Разыскивает Министерство Магии?.. Слова отозвались протяжным, гулким эхом в голове, не складываясь в логичную картину, полноценный, законченный образ. Казалось, по ощущениям прошло не больше одного дня, несмотря на быструю смену дня и ночи в том пространстве. Гермиона чувствовала себя сильно уставшей, но больше от психоэмоциональной и физической нагрузки, чем от отсутствия еды. Есть не хотелось совсем. Она стала ходить по комнате со сложенными на груди руками и судорожно соображать, не мог ли домовой эльф что-то напутать. Ее мозг взрывался от скудной информации и смятения. Гермиона перебирала всевозможные варианты случившегося, уже набрасывала план действий в голове, и была почти счастлива, когда на пороге появилась Нарцисса Малфой. Грейнджер стояла в середине комнаты прямо на зеленом пушистом ковре. Позади нее находились два кресла в тон цветовой гамме, а между ними низкий журнальный столик. Сквозь тонкий ажурный тюль и массивные портьеры проникал яркий солнечный свет, играя бликами на глянцевом бежевом столе у окна. Пара шкафов с книгами дополняли лаконичный образ помещения: одна из многочисленных, не очень обитаемых комнат Малфой-Мэнора. Нарцисса Малфой окинула взглядом гостью, замечая, как потрепанно выглядит та: темные круги под глазами, взлохмаченные волосы, рваная кофта местами в пыли и грязи, пятна на джинсах. — Мисс Грейнджер? — удивленно вскинула брови она. — Миссис Малфой! Какой сегодня день? — с ходу ошарашила вопросом Гермиона, смотря на нее широко открытыми глазами. — Десятое июня, мисс Грейнджер. Где Драко? — выражение лица Нарциссы выражало сдержанное волнение, но по глазам было видно насколько тяжело ей давался контроль эмоций. У нее вопросов было не меньше, чем у самой Гермионы. — Он… остался там. Но скоро должен вернуться. Это какое-то безумие… — пробормотала она конец фразы себе под нос. — Что произошло, миссис Малфой? Пожалуйста, расскажите! — Это вы мне расскажите, мисс Грейнджер. Вы же украли темномагический артефакт и скрылись, — жестко сказала Нарцисса и прошла к креслу, усаживаясь поудобнее, всем видом показывая, что настроена на беседу, но отнюдь не светскую. Гермиона в изумлении открыла рот, безмолвно хватая воздух. Абсурд. Мир сошел с ума, пока их не было. — Но… Я ничего не крала! С чего вы взяли? — Мисс Грейнджер, где Драко? — повторила свой вопрос леди Малфой, ожидая более детальных объяснений происходящего. Какое-то чудо, что эта девушка оказалась у них в замке. Почти два месяца назад домовик появился в доме близкой подруги Нарциссы, у которой она гостила, с новостями, что ее сын пропал. Более того, он подозревается в пособничестве Гермионе Грейнджер в краже темномагического артефакта прямо из отдела хранения улик. Нарцисса в этот же день вернулась в замок. «Ежедневный пророк» пестрил сенсационными новостями о вероломном предательстве Министерства героиней войны. Драко Малфоя подозревали косвенно, на него действовала презумпция невиновности, но все факты: общее дело, расследование, допрос мистера Хансена — указывали на совместную работу. Нарцисса внимательно смотрела на Гермиону. Растерянный, напуганный вид девушки говорил о том, что, скорее всего, она говорила правду. Но леди Малфой было не важно, правда ли она что-то украла у Министерства. Ее беспокоил только ее сын, так неожиданно пропавший. — Я вам уже ответила, он должен скоро вернуться! — уже тверже произнесла Гермиона. Ей не понравилось, как разговаривала с ней Нарцисса, а поскольку Гермиона не чувствовала за собой вины, такое отношение терпеть не стала. — Мы вместе отправились по следу одной… волшебницы, на которую указал нам мистер Хансен. Драко остался с ней… — пытаясь подобрать правильные слова, Гермиона запнулась. — Добывать информацию, — и тут же поджала губы, вспомнив откровенно голую Кируту. — Меня отправили сюда, в Мэнор, дожидаться Драко. И поверьте, миссис Малфой, я жду его сейчас не меньше вашего! — сказала Гермиона и присела в соседнее кресло. Нарцисса внимательно смотрела на Гермиону, оценивая ее поведение, считывая настроение и, казалось, мысли. Похоже, девчонка действительно не врала. — Я могу воспользоваться вашей совой? — Не думаю, что это правильное решение, мисс Грейнджер, — задумчиво произнесла Нарцисса. — Если все так, как вы говорите, лучше вам дождаться моего сына. Акцио «Ежедневный пророк»! — из ящика письменного стола, стоящего около окна, вылетела стопка газет и упала прямо на журнальный столик около Гермионы. — Если вы говорите правду, тогда ждем Драко. Имейте в виду, в Мэноре ограничена трансгрессия и каминная сеть, — Нарцисса сделала паузу. — Раз уж вы наша гостья, мисс Грейнджер, располагайтесь и… можете воспользоваться ванной комнатой. Налево по коридору, последняя дверь справа, — и вышла из комнаты, дав Гермионе время самой ознакомиться с новостями… Девушка проводила взглядом хозяйку дома, ничего не ответив, и тут же бросилась к газетам. И чем больше она узнавала, тем быстрее ее сердце начинало отсчитывать удары, иногда замирая в ужасе, а иногда, казалось, даже волосы дыбом вставали от накрывшей паники. Она преступница. В пятницу, пятнадцатого апреля, Гермиона Грейнджер, имея полноценный доступ к Министерству Магии, поздно ночью пробралась в отдел хранения улик и вещественных доказательств и выкрала темномагический артефакт, по которому вела расследование. На следующий день после допроса косвенного свидетеля по расследуемому делу мисс Грейнджер и ее возможный пособник Драко Малфой скрылись. В данный момент находятся в розыске. Любому, кто их видел, — срочно сообщить в Министерство Магии. На главной странице «Пророка» от 17 апреля Гермиона увидела свою колдографию, которую сделали при поступлении на работу в Министерство. Волосы высоко заколоты, улыбка легкая, сдержанная. Рядом колдография Малфоя: безэмоциональное выражение лица, как обычно, идеально уложенные волосы и высокомерный взгляд. В следующих выпусках дополнялись детали, были опубликованы комментарии, интервью с Гарри Поттером в том числе. — Как вы можете прокомментировать действия вашей близкой подруги, мистер Поттер? — Это недоразумение. Я уверен, произошла какая-то ошибка. Гермиона не могла этого сделать. И я лично займусь расследованием. — Может, вы просто плохо знали свою подругу, и ее амбиции всегда были выше работы в Министерстве? — Нет. Короткий комментарий, но у Гермионы немного отлегло на душе. По крайней мере, Гарри с ней. Ее родные верят ей, даже не зная, как все обстоит на самом деле. Но знала ли сама Гермиона? Она была в паническом смятении, не зная, что и думать, за что хвататься и как себя вести. Как ее могли подставить? И кому это понадобилось? Просидев над газетами час, она вдруг осознала, что не стоит пренебрегать гостеприимством леди Малфой и нужно пойти освежиться. Бросив газеты на журнальный столик, направилась в душ. Конечно, в газетах подробностей произошедшего не писали: как это произошло, что зафиксировали, где зафиксировали — но ей чертовски нужны были эти детали. Необходимо выяснить, кто ее подставил, и сделать это нужно тихо, иначе ее упрячут за решетку моментально. Мысленно поблагодарила Нарциссу за то, что остановила ее в порыве послать сову друзьям. Наверняка за Гарри следят, зная их близкие отношения. Главное, чтобы никто не попал под удар. Она не могла допустить, чтобы у друзей были проблемы из-за нее. Где же этот чертов Малфой? Когда он уже вернется? У Грейнджер уже не было сил ждать. Внутри все подмывало бежать и метать, но, логически рассуждая, она понимала: если там по ощущениям прошло не более двенадцати часов, а здесь два месяца, то ориентировочно один день здесь соответствовал… двадцати минутам там? Это сколько дней ей придется ждать Драко? Она вдруг вспомнила, что после леса время стало течь совершенно по-другому, медленнее, ведь рана Драко так и не затянулась. Выдохнула. Есть шанс, что в пещере время шло соразмерно их реальности. Можно было бы даже посмеяться, если осознать, что сейчас Гермиона ждала появления Малфоя как манны небесной. Когда бы еще он был ей так нужен? Но Грейнджер было совершенно не до смеха. Жизнь какого-то черта пошла под откос, а рычагов по настройкам у нее нет. И это выбивало почву из-под ног. Гермиона стояла под душем, размышляя. Ей казалось, что выйдет седая от волнения и накатившей паники. Она начала прокручивать в голове необычные моменты, где она могла что-то упустить. И сердце екнуло от воспоминания… — С чего ты взял, что тебя это касается? — Может, с того, что ты какого-то хрена водишься с родней Пожирателей? — Роман — племянник Каркарова, но между ними нет ничего общего! — На твоем месте я бы не был так уверен, Грейнджер. Этот хрен не чист, я пытался его проверить, но его защита разума не хуже моей. Он ограждает свои мысли океаном и бушующей пучиной, а это серьезная многоуровневая защита. Как ты сама заметила, в Хогвартсе — и я имею ввиду любую обычную школу — этому не обучают. Человек должен что-то скрывать, если так защищает свои мысли. Что вы делали в тот вечер? Несмотря на горячий душ, по спине Гермионы прошелся легкий холодок липкого страха, заставляя еле сдерживаться от ощущения безысходности. Черным пятном в памяти оставался конец вечера встречи с Виктором Крамом и его другом. Закончив мыться и просушив полотенцем голову, она заклинанием очистила свои вещи и снова оделась, оставляя волосы сушиться самостоятельно. Выйдя из ванной, Гермиона растерялась. Находясь в чужом доме, куда идти? Как вовремя появился домовой эльф, будто ждал, когда она закончит. — Мисс Грейнджер, леди Малфой приглашает вас в обеденный зал, — пролепетал эльф. — Я вас провожу. *** Впервые за последние пять лет после трансгрессии Драко приземлился на колени, а не ноги. Упершись руками в пол, он собирался встать, но сил не было даже оттолкнуться, поэтому просто позволил себе расслабиться и, перекатившись на спину, закрыл глаза, отдаваясь темному бессознательному… Он очнулся в своей кровати в Малфой-Мэноре. Судя по льющемуся из широкого окналунному свету, стояла глубокая ночь. Драко попытался приподнять голову, но тут же опрокинулся обратно на подушки: казалось, в нее залили тонну свинца. Драко повернул голову и увидел на тумбочке стоящие зелья. Слава Мерлину, было обезболивающее. Он потянулся к флакону и сделал пару глотков, чувствуя, как боль моментально начала отпускать. С хлопком аппарации появился домовой эльф. — Здравствуйте, господин Драко, вы наконец очнулись! Я сейчас же позову леди Малфой! — Тинки? — в недоумении скривился парень. — Мама в Мэноре? Где Грейнджер? — тут же задал самый интересующий его вопрос Драко. — Мисс Грейнджер в соседней комнате, ее тоже позвать? — Да, зови. Эльф склонилась в поклоне и исчезла. Какого черта мама приехала в Мэнор? Она планировала провести во Франции еще как минимум пару месяцев… Сейчас она была здесь совершенно некстати. Он не планировал посвящать ее в собственные дела. Пусть держится подальше от таких событий, считал Драко. Не прошло и минуты, как в комнату разъяренной фурией ворвалась Гермиона со стопкой газет в руках: — Малфой! Ну наконец-то! — обвиняющим голосом воскликнула она. Драко проигнорировал ее тон: — Все хуже, чем мы думали, Грейнджер, — собирался рассказать ей парень о том, что увидел. — Ты не представляешь насколько! — она бросила ему на кровать газеты, а сама отошла к окну, но, будучи не в силах долго задержаться на одном месте, начала ходить по комнате. Ее не оставляло волнение ни на минуту. Драко прибыл спустя полдня после нее, эльф нашел его без сознания. Она подлечила его плечо, но Драко проспал еще около полутора суток в связи с сильнейшим истощением организма. Гермиона вся зашлась от переживаний и нервов. Драко нахмурился, увидев собственную колдографию рядом с Грейнджер на первой странице. По мере чтения статьи его глаза становились шире, он даже на мгновение забыл о плохом самочувствии. — Двенадцатое июня, Малфой! Двенадцатое! — эмоционально констатировала Гермиона, будто до сих пор сама не верила. — Драко! — в комнату вошла Нарцисса Малфой и, подойдя к Драко, аккуратно обняла его и поцеловала в щеку. — Как ты себя чувствуешь? — Что за хрень тут происходит? — его самочувствие сейчас совсем не интересовало. Он в розыске за пособничество в преступлении Грейнджер, и он не мог понять: снова попал в параллельную реальность или просто сильно повредился головой. Нарцисса не успела ничего ответить, как Грейнджер подошла к кровати и, смотря на него сверху вниз со сложенными на груди руками, сказала: — Нас не было почти два месяца, Малфой! Мы в розыске! Что ты узнал? — выжидающе уставилась на него она. — Мисс Грейнджер, может вы снизите голос на пару октав? Драко только очнулся, он еще не вполне здоров, — холодно произнесла леди Малфой. Гермиона вкратце рассказала ей их приключения, но без подробностей. Не то чтобы Нарцисса ей не поверила, но хотелось все услышать от собственного сына. Драко молчал, в голове прокручивая услышанное. Он пролистал остальные газеты, убеждаясь в словах Грейнджер, что все хуже, чем он думал. — Мама, ты могла бы нас оставить наедине? — мягко, что в принципе не свойственно ему, попросил парень. Нарцисса поджала губы, ей вовсе не хотелось оставлять сына. Так сильно переживавшая два месяца его исчезновение, она надумывала себе самые ужасные варианты. И вот он тут, выглядит так, будто совершенно не соскучился и не заинтересован в разговоре с родной матерью. Но так и было. Когда бы он успел соскучиться, если для него с их последней встречи прошло не более месяца. Да и заботили его сейчас совершенно другие проблемы, а не беспокойство матери. — Хорошо. Встретимся завтра утром за завтраком, — она снова поцеловала его в щеку и вышла из комнаты. Нарцисса осознавала, что сын уже давно самостоятельный мужчина и старалась уважать его волю. Но материнские чувства все равно легко было задеть, хоть Драко и постарался максимально мягко попросить ее удалиться. — Ну? — Грейнджер, присядь, ты меня уже раздражаешь своей неуемной паникой, — отозвался Малфой как можно спокойнее, хотя сам до сих пор не отошел от шока. Просто находясь рядом с ней, он чувствовал, что должен сохранять трезвый, холодный рассудок. Он не был склонен к паническому поведению, но чувство охеревания овладело им полноценно. — И когда ты успела выкрасть кубок? Гермиона округлила глаза, не веря в то, что он сказал. — Ничего я не крала, Малфой. Это же очевидно: меня подставили. — Здесь сказано, что ты сделала это в ту самую пятницу вечером. В какой именно момент? — прищурился Драко. — После Мэнора или после ночной встречи с родственничком Пожирателя? Гермиона закусила губу. Ей не хотелось открыто признавать, что Драко, скорее всего, оказался прав. Но что ей сейчас делать без его помощи, она не знала. Домой возвращаться нельзя: наверняка ее квартира под наблюдением. Гарри отправить сову или Патронуса тоже опасно, он первый под прицелом как лучший друг. Рон… Они все еще официально считались парой, и Рона наверняка уже много раз допросили. Впервые она была рада, что Рон остался непричастен к ее работе, вылившейся в такие проблемы. — У меня провал в воспоминаниях о конце того вечера, — тише произнесла Гермиона. — Мне казалось, я впервые так сильно напилась из-за произошедшего… в библиотеке. По крайней мере, я думала, что напилась, — она стрельнула злым взглядом в него, давая понять, что причиной ее состояния был он. — Тебе просто надо чаще трахаться, чтобы секс для тебя перестал быть чем-то из разряда «вау», — издевательски ответил Драко. Серьезно, он плохо понимал, что такого особенного произошло. Да, он немного схитрил, но в целом это был всего лишь секс, и обоим понравилось. Только Грейнджер, слишком замороченная на своих моральных принципах, делала из этого трагедию. — Подай палочку, — сказал Драко, махнув рукой на каминную полку. Ему чертовски хотелось пить, а стакан у прикроватной тумбы был пуст. Грейнджер опешила от такой реплики, каждый раз удивляясь, как легко вылетают из его рта издевательские, аморальные фразы. — Сам возьмешь, не обломишься, — уперлась Гермиона и села на диван. Она и рада была бы уйти, но некуда. Этот дом, как и сам Малфой, теперь были для нее безопаснее всего остального в мире. Драко вопросительно приподнял бровь. Ну да ладно. Откинув одеяло, он в одних боксерах пошел до камина. Грейнджер демонстративно отвернулась в сторону окна. Была глубокая ночь, на улице ни черта не было видно, но девушка упорно делала вид, что что-то там разглядывает. Малфой взял палочку, потом достал из шкафа бутылку огневиски и два стакана. Наполнив их, один он поставил рядом с Гермионой, другой взял себе. Наколдовав Агуаменти и выпив воды, он залез под одеяло обратно и стал потягивать огневиски. Ему чертовски хотелось расслабиться именно морально. Физически он еще не окреп, но это не так сильно его беспокоило. Он всегда быстро восстанавливался. — Так что, Грейнджер, когда пойдешь сдаваться? Гермиона повернулась к нему: — С чего ты взял, что я собираюсь сдаваться? — А разве не ты за работу по протоколу? — Меня подставили, Малфой. И я собираюсь выяснить, кто это сделал, и снять с себя все обвинения. Ты, кстати, практически в той же ситуации. Драко лениво потягивал огневиски. Конечно, он понимал, что тоже в не меньшей опале, и, самое смешное, именно из-за нее. Интуиция изначально не подвела — в этом деле она принесла ему проблем. Только с неожиданного ракурса. — Для начала мне нужно восстановить воспоминания о том вечере, — выдвинула предположение Гермиона. — Есть ли смысл? Я почти уверен, что твой ночной дружок в этом замешан. — Даже если так, что ты ему предъявишь? Драко безразлично повел плечом: — У меня свои методы добиваться чистосердечного признания. Гермиона хмыкнула и отвела взгляд: — В любом случае украденный артефакт необходимо найти и вернуть. Он висит на нас, и даже если что-то Роман расскажет, без чаши нас не оправдают. Вопрос в другом: зачем этот артефакт понадобился Каркарову, да и ему ли вообще. Драко изучающе смотрел на Гермиону. Он отметил, что она уже привела себя в порядок: длинные волосы собрала в высокий пучок, несколько прядей выбились, обрамляя лицо. Грейнджер была в длинном махровом халате, который миссис Малфой любезно ей предоставила в связи с тем, что у девушки не было возможности безопасно взять свои вещи. Выглядела вполне отдохнувшей и свежей, но сведенные на переносице брови свидетельствовали о сильных переживаниях девушки. Он раздумывал, рассказывать ей все или нет. Сейчас они точно не могли друг друга предать, будучи объединенными одним обвинением. Их разыскивали обоих, и в случае поимки судить тоже будут обоих. Драко перевел взгляд на огневиски. Обжигающе горький, он немного расслабил его. Драко принял решение рассказать ей все, что знает, в конце концов, мозги у Грейнджер, как оказалось, есть. И вероятность выпутаться из этой ситуации возрастет при совместных усилиях. — Ему или нет, но артефакт мощнейший. Таких чаш всего семь, — начал Драко. — И все они связаны между собой темной магией. Называется он «Иллюзорный артефакт». Были созданы в далекую древность даже неизвестно когда именно и кем, а некоторые завезены в Англию еще в одиннадцатом веке при Вильгельме Завоевателе. Использовались для устранения неугодных правителей и важных личностей. Находятся они в нескольких семьях чистокровных волшебников, передаются только по мужской линии, — Драко задумался, стоит ли договаривать все до конца. И то ли внимательное молчание девушки послужило спусковым механизмом, то ли расслабляющее действие огневиски, но Драко добавил: — Душа, убитая этой чашей, превращается в вассала артефакта, а господином души становится владелец кубка. Питается душа за счет толики жизненной энергии, которую владелец отдает в обмен на помощь… Один из этих кубков принадлежит мне. И все пазлы нелогичного поведения Малфоя вдруг моментально сложились в ясную картину. Его нежелание кому-либо рассказывать о том, что знает, его угрозы, шантаж и манипуляции. Грейнджер тяжело вздохнула, потянулась за стаканом огневиски и сделала большой глоток, сильно поморщившись. Ненавидела эту горькую жидкость, но ей чертовски нужно было привести себя в чувства. — И ты, естественно, не хочешь, чтобы его конфисковали или вообще кто-то об этом узнал. — Грейнджер, этот артефакт принадлежит моему роду. А свое я не отдам. Гермиона молчала. Она понимала стремление Драко сохранить реликвии рода, но не понимала, зачем держать настолько опасный артефакт, если он с такой легкостью приносит смерть. Она вздрогнула, осознавая, насколько близок Малфой к темной стороне. Казалось, уже узнала его немного за те пару суток, что они провели бок о бок, находясь в стрессовых ситуациях. Но сейчас понимала, что ни черта она о нем не знала. И снова почувствовала легкий страх в отношении Драко. — Что даст артефакт, если собрать все семь частей вместе? — вдруг задала вопрос Гермиона. — Возможность без палочки убивать и повелевать мертвыми, — брезгливо ответил Драко, чувствуя от этих слов привкус некромантии. — Но никто в истории еще не собирал его воедино. Магические войны велись за этот артефакт, волшебники гибли, и однажды кто-то решил полностью стереть всю информацию о нем из книг, — Драко сделал паузу. — Именно поэтому если и остались какие-то упоминания, то крайне скудные и противоречивые. И я еще кое-что видел, но пока не могу точно разобрать… Как будто каждый кубок обладает собственным разумом. Грейнджер снова замолчала в раздумьях. Было немного странно видеть ее такой задумчивой, молчаливой. Обычно она выдавала бурю эмоций на любую информацию. Гермиона же анализировала то, что сказал Малфой. И впервые в жизни не могла искать ответы в книгах — там их просто нет. Драко взял в руки газеты и стал внимательнее пролистывать их, досконально вчитываясь. — О, ты видела? Томпсон мертв. Никогда не любил этого придурка, — холодно, даже почти безразлично к смерти произнес Драко, отпивая виски. — Томпсон? — отозвалась Гермиона, вспомнив симпатичного парня из соседнего отдела. Он рьяно оказывал ей знаки внимания, не заботясь о том, что она в отношениях с Роном. Ей же Томпсон казался наглым и мерзким с его пошлыми шутками и подкатами. Парень был амбициозен и уже занимал пост заместителя начальника своего отдела. Но в целом ненависти она к нему не испытывала. — Я не читала… Как он умер? — Убийство, — Драко вдруг посерьезнел, нахмурился. — Странные обстоятельства… Гермиона подошла и присела на край кровати: — Дай взгляну, — поставила стакан на тумбочку и попыталась выхватить газету, но Драко завел руку в сторону. — Обломишься, Грейнджер, — произнес Драко ее же слова. Гермиона удивленно открыла рот: — Малфой, дай сюда газету. Ты же сам знаешь, это важно, — попыталась его образумить девушка, но, видя улыбку парня, неосознанно ее губы тоже растянулись в улыбке. — Ты всегда можешь… попросить, — он снова издевался. С двусмысленной мальчишеской улыбкой Драко поднял руку высоко над головой. Это был вызов. Черта с два она собиралась просить. Гермиона решительно подалась вперед и залезла коленками на кровать, намереваясь выхватить газету. Малфой тут же обхватил другой рукой ее за талию, и она упала прямо на него. Так, что Драко носом уткнулся ей в ключицу и шумно втянул воздух, ощутив тот самый пьянящий запах, присущий только ей. Драко резко откинул газету далеко в сторону от кровати и перекатился вместе с Гермионой, придавив ее своим телом. — Видимо, ты действительно быстро пьянеешь, раз не додумалась применить палочку, — тихо сказал Драко, став серьезным. От его улыбки и след простыл. Ее близость волновала его. Ее запах, дыхание, энергетика, исходившая от нее — все вызывало трепет в его еще не окрепшем теле. Но, несмотря на слабость, он ощутил возбуждение, не обычное, физическое, а что-то на уровне груди, мозга, от близости человека. Он поймал себя на этом ощущении и ему вдруг стало не по себе оттого, что осознал это. Гермиона застыла. Снова, как обычно в такие моменты с ним, но сейчас в ее глазах читалось… предвкушение? Ожидание, не страх. Все, что тона хотела в этой газете прочитать, ушло в никуда. Он был так близко. Она видела, как светлые пряди челки упали ему на лоб, и ей захотелось провести рукой по его волосам, но тело не слушалось. Замерло, боясь двинуться, не находя сил прервать момент. Прервал его Драко. Он был на грани того, чтобы снова ее поцеловать, но инсайт, посетивший его в отношении Грейнджер, испугал. Он приподнялся над ней и резко встал. Взял стакан огневиски и отошел к окну. — Грейнджер, давай обсудим детали завтра утром. Думаю, нам нужно еще отдохнуть, глубокая ночь на дворе, — не глядя на нее, сказал Драко. Гермиона осознала себя лежащей на постели Малфоя, и память любезно подкинула ей одну из вариаций будущего, где она лежит в этой постели под ним, только голая. Она резко подорвалась с кровати, схватила газету, которую бросил Драко, взяла стакан огневиски и выскочила из комнаты. Видимо, не настолько абсурдной может оказаться вероятность…