Иллюзорный артефакт

За спиной хлопнула дверь с чуть большим усилием, чем это было необходимо для закрытия. Драко нахмурился. Он залпом выпил остатки огневиски и повернулся к столику, чтобы налить еще. Не успел оклематься, как на него один за другим нахлынули события реальности, и, несмотря на ненапряженный вид, он был сильно озабочен, что делать и как поступать. Присутствие Грейнджер вносило только хаос в его голову. Как и в жизнь в целом. Осознание, что он испытал, выбило почву из-под ног. Драко признавал, что она привлекает его как девушка, но это само собой, ведь Грейнджер не была уродиной. Поэтому он позволял себе двусмысленные намеки, бесспорно еще и для выплеска ее эмоций, провоцировал смущающую ее близость. Это все игра — самое интересное с противоположным полом, почти как прелюдия. Но не так страшно, что на нее встает, как страшно, что она его волнует. И это осознание ему не понравилось. Он тут же вспомнил вероятности будущего, что видел в пещере… Когда Драко вошел в помещение с множеством зеркальных осколков, то не сразу разглядел их особенность. В отличие от Грейнджер, пошел на левую сторону и, ожидая увидеть себя, неожиданно увидел абсурдную картину из параллельной вселенной: он держит на руках маленького ребенка, по цвету волос очевидно, отпрыска Малфоев, а к ним сзади подходит Грейнджер с открытой, счастливой улыбкой на лице и… целует ребенка в лоб, а затем встает на носочки и целует его в губы. И он, прикрыв глаза, отвечает ей на поцелуй. У Драко тогда сердце чуть не остановилось: он замер, перестав дышать, не в силах принять, что такое он сейчас увидел. Даже не мог заставить себя проанализировать. Он тут же отошел от этого осколка и вгляделся в соседний: там снова были Драко с Грейнджер, но уже более приземленная картина — они ругались. Только почему-то в Мэноре. Она в коротких шортах и топике — явно домашняя одежда — с присущей ей эмоциональностью что-то высказывала, а он прищурившись смотрел на нее. И, черт побери, посмотрев на себя, Драко знал о чем он сам думает: как бы выебать уже эту эмоциональную сучку, чтобы кричала по понятным причинам. Мгновение спустя Малфой из будущего в один шаг сокращает расстояние между ними и, заводя руки за спину, впивается ей в рот, толкая к дивану. Все происходит так быстро, Грейнджер моментально перестает сопротивляться, что удивляет смотрящего на сцену Драко, и отдается с присущим ей темпераментом, а затем сама садится на него сверху. Малфой ошалело смотрел на происходящее. Смотреть со стороны, как он трахается с девушкой, —ничего такое зрелище, увлекательное, только действующие лица вносят дикое смятение. Драко прошел вдоль стены, мельком вглядываясь в осколки. Он один в Мэноре увлеченно читает толстую книгу в библиотеке, положив ноги на журнальный столик. Ничего необычного, он всегда так делал и, видимо, привычкам своим изменять не собирался. Вот он беседует с матерью, они сидят за обеденным столом вдвоем, обычная, скучная, практически светская беседа… Драко на какой-то вечеринке, одет в светлые джинсы и белую футболку, рядом Блейз, они пьют огневиски и беседуют с Асторией Гринграсс… Снова Грейнджер. Они идут по улице, оба одеты по-магловски: Драко в темных джинсах и водолазке, она — в легком нежно-розовом платье, молчат. Она немного хмурится, он — с полным отсутствием эмоций, но Драко знает себя — он напряжен… Он и Грейнджер в его постели в Мэноре, обнаженные, она под ним, откинутая голова на подушке, неприкрытое удовольствие на лице, и он, вбивающийся в нее, ласкающий руками тело… Все эти сцены с ней заставили его задуматься: а видела ли она то же самое? Он дважды задал ей тогда вопрос, но она не ответила. Малфоя это не сильно расстроило, он был уверен, что наступит момент и он сам увидит все, что Грейнджер видела здесь. Драко тогда еще мельком посмотрел другие осколки о будущем, он видел себя сидящим на работе в Министерстве, видел себя в Азкабане… Наверно он все-таки однажды решится проведать отца. Он перешел на другую сторону и увидел свое прошлое. Вот он в Хогвартсе, одиннадцатилетний, Макгонагалл надевает ему шляпу на голову, но даже не успевает поднести, как та выкрикивает его факультет и он с довольной ухмылкой проходит к зеленому столу. Дальше он в Мэноре с братьями Беркс… Тут же отошел к другому осколку, не желая возвращаться к этим воспоминаниям. Его помолвка с Гринграсс, он всем видом показывает, что ему это не интересно. Они маленькие, стеснительные, стоят рядом, а родители устраивают их судьбу. А потом была астрономическая башня в ту злополучную ночь… Снова тут же перешел к другому осколку. Драко увидел себя летящим поздним вечером над опушкой Запретного леса и как будто ощутил ту же свободу полета, что ощущал всегда летая. Тогда он понял, как соскучился по метле, и решил по возвращении возобновить любимое занятие. Прошлое не было удивительным, но Драко отметил, что большинство из воспоминаний доставляли ему неприятные ощущения. Что касается будущего, то там было слишком много Грейнджер. Может, из-за увиденного он почувствовал необычный трепет от ее близости? В его кровати, под ним… Точно, как… Драко хорошо себя знал, принимал все свои положительные и отрицательные стороны, не занимаясь самообманом. Конфликтов между головой и эмоциями он не испытывал. Знал, чего хочет, и делал, что хочет. И во время войны он отдавал себе отчет, что делал совершенно не то, чего хотел — потерянности не было — просто не было выбора. Поставив стакан на подоконник, Драко открыл окно. На улице было тихо, черное небо, усыпанное миллиардами звезд, навевало спокойствие и умиротворение. Он всегда любил ночь именно за особую магию этого времени суток: будто подсознание берет верх над сознанием, и мысли, приходящие в голову, более чистые, без мишуры и налета дневной суеты. Двенадцатое июня… Драко усмехнулся. Его день рождения в этом году вылетел нарглу под хвост, примерно как у людей, родившихся двадцать девятого февраля. А он любил свой день рождения: внимание, вечеринка, праздник. Несмотря на свою скрытность, Драко не был социофобом: девушки, лучший друг, поверхностное общение с бывшими однокурсниками и в целом с нужными людьми. Он был стратегом: была цель, и он осознавал необходимость налаживания связей. Теперь, учитывая, что он, оказывается, в бегах, стратегию необходимо кардинально менять. И уже на повестке стоит вопрос не об обретении былой власти с чистым именем, а о сохранении свободы. После посещения суккуба у Драко возникли вопросы, оставшиеся без ответа, и он намеревался снова наведаться к Хансену, который отправил их к той, к кому невозможно добраться без помощи темной магии. Вероятнее всего, он знал намного больше, чем сказал. И нужно снова порыться в непоседливой голове Грейнджер — она все же права, что воспоминания о том вечере необходимо восстановить. Могут всплыть существенные упущенные детали. Он почти злился на себя, что был так увлечен добыванием информации об артефакте, что практически не обратил внимание на подозрительного племянника Игоря Каркарова. Нужна информация о нем. И еще это убийство, по описанию так сильно похожее на смерть Джеррика Хансена. После увиденного у Кируты Драко мог поклясться, что он сам виноват в своей смерти, примерно так же, как неизвестный хозяин замка при Арманде Малфое. Томпсон, кто бы мог подумать. Наглый, амбициозный, тупой выскочка. Пару раз у них были стычки в Министерстве, он пытался подначивать Малфоя, говоря о его отце, сидящем в Азкабане, и о его прошлом в целом. Драко осадил его, но знал, что за спиной Томпсон распускал сплетни, якобы Малфой вынашивает планы в стиле Пожирателей смерти по захвату власти, и он вообще не понимает, как его взяли на работу. Драко лишь ухмылялся таким разговорам, про себя отмечая, что он не так далек от истины. Потом Томпсон пытался давать какие-то указания, потому что являлся выше по должности, но в другом отделе. Не в отделе Малфоя, поэтому Драко послал его нахер, посоветовав хорошо изучить иерархическую структуру Министерства, так как Томпсон не имел ни малейшего к нему отношения. Дело по его убийству также нужно изучить, внутреннее чутье подсказывало ему, что есть взаимосвязь с артефактом. Примерный план действий Драко в голове накидал, остался один вопрос — как это реализовать, не имея доступа к Министерству. И что делать в конце с артефактом — он пока не решил. Даже если вернуть украденную чашу, нельзя допустить чтобы копали под этот артефакт, что, если будут те, кто вычислит истинную информацию, как это сделал Драко? Малфой не был самовлюбленно глупым, чтобы не осознавать: на любую силу найдется другая сила. Поэтому он всегда старался быть на шаг впереди. И нужно все-таки поговорить с матерью и успокоить ее. Драко допил огневиски и, поставив стакан на столик, решил пойти поваляться в ванной. Странное самочувствие было после встречи с суккубом: он чувствовал, как во время секса его силы будто высасывают из него, ослабляя, но, даже кончив, он не испытал обычного всплеска оргазмических ощущений, будто все досталось только демону, и его часть расслабления от оргазма тоже. *** Гермиона вошла в соседнюю комнату и уже тише прикрыла дверь, чем сделала это у Малфоя. Несмотря на глубокую ночь, когда проснулся Драко, она не спала, от переживаний ее одолела бессонница. Попросив разрешения у Нарциссы, она взяла несколько книг из библиотеки Мэнора. Учитывая, что неизвестно, сколько Драко мог пролежать без сознания, она пыталась добыть хоть какую-то информацию, в частности, кем могла быть Кирута. Малфой понял сразу, а вот она — нет, и ее это задело. В первую очередь Гермиона исследовала книги по существам, обладающим даром видения, даже усмехнулась, учитывая свой скепсис к этой тематике. Она искала по описаниям внешнего вида существ, учитывая, что Кирута не была человеком, в большинстве случаев фигурировали кентавры, высшие эльфы… и демоны. Гермиона обратила внимание на этот раздел, и, практически дойдя уже до середины, узнала в описании Кируту: развратная внешность, хвост и плата за информацию. Девушка ахнула. И Малфой так легко согласился на секс с суккубом! Она была поражена. Как будто Малфою плевать, что трахать, особенно если ради цели. Она даже немного позлорадствовала, вспомнив, какой он обессиленный вернулся. Вот только, поймав себя на такой низкой мысли, пристыдилась, почему так плохо о нем подумала, ведь он действительно узнал очень ценную информацию. А низкие мысли у нее возникли из-за жалящего чувства в груди, но назвать его Гермиона сама себе не решилась. В конце концов, ревность просто не имеет права на существование в их ситуации. Она забралась с ногами на диван, укрылась пледом, даже ощущая себя уютно, несмотря на чужой дом, поставила рядом стакан огневиски и раскрыла газету. Но начать читать сразу не смогла. Забыла, зачем ей так нужна была эта газета, что она пыталась выхватить ее у Малфоя, и оказалась под ним. Малфой. Черт бы его побрал, она когда-нибудь перестанет замирать в таких щекотливых ситуациях? Стало стыдно за свою реакцию, за реакцию тела. Неконтролируемую. Может, он прав, ей просто нужен секс? Телу нужна разрядка? С Роном у них происходило это регулярно, но Гермиона не кончала с ним, первый раз с мужчиной она кончила под Малфоем. Будучи еще разгоряченной от прикосновения его тела, близости, она подумала, может, именно этого ее тело и желает и, получив оргазм, перестанет так реагировать на него? Чуть спустившись на сиденье, Гермиона удобнее легла на диван, запустив руку под плед, и закрыв глаза, стала поглаживать себя сквозь трусики, представлять… Вспоминать… Произошедшее в библиотеке… Голос совести затмило возбуждение, усиливающееся от собственных нежных прикосновений, от воспроизводимых сцен в голове, где она, голая, в одних чулках, стонет под Малфоем и просит позволить ей кончить. Его серые глаза тогда совсем не казались холодными, они излучали страсть, похоть, желание обладать. И жесткость проявлялась только в уверенных действиях, он брал не спрашивая, осознание этого факта заводило ее даже сейчас. Очень быстро Гермиона достигла оргазма, растворяясь в неге экстаза, но следом за ним также проснулся голос совести, упрекавший ее в аморальности происходящего: она возбудилась от воспоминаний собственного изнасилования, пусть оно и произошло без насилия вовсе, а насильник явился главной составляющей эротической фантазии. *** Гермиона поверить не могла, что такой важный момент, как странное убийство коллеги из ее же отдела, она проглядела. Так сильно была озабочена собственным делом, проблемой, что увидела информацию только о себе и Малфое. Пролистав остальные газеты, она заметила еще два таких убийства, произошедших за два месяца. И все с точно такими же признаками: высушенное тело, а причина смерти не установлена. Так же убиты были мелкие чиновники, как знала Гермиона, не совсем чистые на руку. Она нахмурилась. Смерти все похожи, и, в первую очередь, на труп Джеррика Хансена. Либо это злополучный кубок, либо какой-то яд, зелье или заклинание… Зелье! Гермиона поджала губы. Мерлин, как она могла забыть. Она же собиралась приготовить зелье доверия, чтобы обезопасить себя от Малфоя при работе с ним… И совсем забыла. Тогда она убеждала себя, что если он работает по грязному, то к нему должны быть применены такие же методы. Вот только сейчас уже не было ни возможности его приготовить, ни смысла реализовывать. Гермиона осознавала, что в принципе с Малфоем можно взаимодействовать, если игнорировать его саркастические выпады и не вестись на провокацию, только ей тяжело это давалось. Ей казалось, раньше она не была такой дерганной, может, сказалось общее напряжение ситуации? Как бы то ни было, необходимо было решить, что делать дальше. Для начала необходимо как-то связаться с Гарри. Он точно сможет им помочь, тем более, как следовало из газет, он взялся расследовать это дело… Затем обязательно нужно восстановить провал в памяти того вечера. Гермиона уже не сомневалась, что Каркаров причастен к тому, что ее обвинили в преступлении. Девушка вздохнула, устало потерла переносицу. Ее психическое состояние не улучшилось с момента, как очнулся Малфой, хотя она очень ждала, надеялась, что информация, которую он добудет, как-то им поможет. Но все только стало запутаннее. Оглядев себя, поймала на мысли, что ходит в халате второй день: надеть нечего. Эта деталь доставляла не меньший дискомфорт к прочим глобальным проблемам. Хотелось нормально переодеться в свою одежду, почистить зубы своей щеткой, принять душ со своим гелем… Так вот, значит, как это — быть вне закона. *** Драко очнулся от яркого солнечного света, проникающего даже сквозь закрытые веки. Он открыл глаза и почувствовал себя хорошо отдохнувшим и почти полным сил. Не будучи любителем долго валяться в постели, он почти сразу встал и прошел в ванну. Гермиона, в отличие от Драко, встала еще ни свет ни заря и долго маялась, пока эльф не пригласил ее к завтраку. Надев свои джинсы и кофту, она спустилась в обеденную комнату, ощущая сильный голод. — Доброе утро. А где Малфой? Нарцисса Малфой при полном параде сидела напротив девушки и не спеша попивала кофе из маленькой кружки, читая книгу. Рядом стоял столовый прибор на третьего человека, но его самого не было. — Драко еще спит. Я подумала, ему не помешает хорошо выспаться и попрошу вас не беспокоить его. Пусть набирается сил, — ответила миссис Малфой, не отрываясь от чтения. Она не испытывала к Гермионе отрицательных чувств, но и не была в восторге от того, что эта девушка находится в их доме. Нарцисса осознавала, что именно из-за нее в опале ее сын, и раз он решил дальше с ней иметь дело, это его выбор. Гермиона молча села за стол и принялась за завтрак. В первый день после ночевки, когда Малфой был долго в отключке, она так же пришла в обеденный зал и удивилась, насколько разнообразный завтрак подают в аристократической семье: тосты с джемом, медом, хлопья с молоком, омлет с ветчиной, яичница-глазунья, блины, оладьи, сырная и мясная нарезка, разные фрукты. Этим количеством еды можно питаться неделю, подумала тогда Гермиона, она была приятно поражена таким выбором. Вот только кружек больших не было. Девушка поджала губы. Маленькие аристократические чайные пары явно не вписывались в ее предпочтения, но в гостях не выделываются, поэтому она взяла маленькую кружку… И не увидела кофе. Нарцисса Малфой была не менее проницательной, чем ее сын, и заметила недоумение девушки. — Если желаете кофе, скажите домовику, мисс Грейнджер, кофемашину в обеденной комнате не держат, — сказала тогда она. — Тинки! И Гермиона в очередной раз удивилась, как живут аристократы. Ее откровенно поразили роскошь и комфорт, но она прекрасно понимала, что в подобном изыске не нуждалась. Ей хватало небольшой уютной квартирки, и растворимый кофе вполне удовлетворял ее запросы. Быстро позавтракав, она поблагодарила хозяйку дома и убежала к себе в комнату ждать, когда очнется Малфой. Раз в полчаса она заглядывала к нему в комнату и видела, что он еще спит, закинув руку на подушку, а одеяло укрывало его только до пояса, оставляя голым торс. Ближе к обеду она в очередной раз заглянула к нему. Постель пуста. — Малфой? — позвала она, аккуратно заходя в комнату. В этот момент открылась правая дверь и из ванной комнаты вышел Драко, завернутый по пояс в одно белое полотенце, другим высушивая волосы. Он явно не слышал и не заметил девушку, неподвижно стоящую у двери, и пройдя к платяному шкафу, открыл его. На внутренней стороне двери шкафа висело небольшое зеркало прямоугольной формы, в которое парень и увидел свою гостью. — Грейнджер? — вопросительно спросил Драко, смотря на нее через зеркало. — Я… — застопорилась Гермиона, будучи не в состоянии отвести от полуголого Малфоя взгляд. Капли воды еще стекали по его широким плечам и спине, а мокрые волосы были в таком беспорядке, что он походил на шаловливого мальчишку. Эта картина привела ее в смущение, а память тут же подкинула сцены из ее вчерашних фантазий. — Не могла дождаться, когда я уже проснусь? — помог ей Драко, оборачиваясь с кривой ухмылкой. — Ну в целом да, — отвела взгляд Гермиона, — когда будешь готов обсудить дальнейший план действий, я буду у себя в комнате, — и скрылась за дверью. Драко шире улыбнулся. Она вела себя как неопытная школьница, сбежала, смутившись его вида, даже наблюдать забавно. Пожалуй, ему можно даже не говорить провокационные фразы, чтобы заставить ее смущаться: достаточно снять рубашку. *** Было уже время ланча, когда Драко спустился в обеденную комнату. Там сидела Нарцисса, явно ожидая его. — Здравствуй, Драко! — произнесла женщина, вставая с дивана и пересаживаясь за стол. — Как ты себя чувствуешь? — Почти полностью здоров, спасибо, — ответил Драко, присаживаясь и глазами выбирая блюда, которые собирался съесть. Он был голоден, как волк, больше двух суток ничего не ел, и только сейчас, восстановившись, ощутил дикий голод. — Может, расскажешь, что происходит в твоей жизни и где ты пропадал два месяца? — сразу без обиняков спросила Нарцисса. Она достаточно дала времени сыну восстановиться и теперь справедливо полагала, что имеет право знать, что происходит. — На самом деле, мама, меня не было не больше суток, — будничным тоном сказал Драко, понимая, что отчасти информацией с матерью поделиться придется, — просто место было необычное. По нынешнему времени пару месяцев назад нам поручили расследовать дело об одном артефакте… — Как такое возможно? И это тот артефакт, что якобы выкрала мисс Грейнджер? — Понятия не имею, как это возможно, только собираюсь выяснить. И да, он, — подтвердил Драко, накладывая себе кусок запеченной курицы с дольками картофеля, — но, скорее всего, она его не крала. Кто подставил и зачем — вопрос остается открытым. — Скорее всего? То есть ты не уверен? — Как я могу быть уверен, я с Грейнджер общался от силы пару суток, — иронично произнес Драко. Нарцисса тяжело вздохнула. Невозможно передать, как она переживала эти два месяца отсутствие сына. Мало того, что не было никаких улик с момента исчезновения Драко, она не понимала, как он мог пропасть, ничего ей не сообщив. У них были достаточно теплые отношения, и она рассчитывала на откровенность. Еще эти авроры, наведывающиеся каждую неделю, как будто ожидают, что он-таки вернется домой. Она не могла ручаться, что Драко действительно невиновен, но, даже ничего не зная, твердо говорила, что это так. Нарцисса хотела еще кое-что сказать, но в этот момент в комнату вошла Гермиона, и она промолчала. Все же ей хотелось поговорить с Драко наедине. Девушка посмотрела на Нарциссу, потом на Малфоя и поняла, что прервала беседу. — Тебе уже лучше? — спросила она, присев за стол и накладывая салат в тарелку. Почувствовала неловкое молчание, поэтому попыталась разрядить обстановку. — Да, вполне, после обеда идем в библиотеку, — ответил Драко, отодвигая тарелку и наливая кружку чая. Он ел сытно, но мало. Со стороны окна послышался шум бьющихся крыльев, на который обернулись все трое. Коричневая сипуха. Драко нахмурился и подошел к окну, впустив птицу, затем отвязал свернутый пергамент от ее лапки, дал печенье и сова, коротко ухнув, улетела. Парень развернул пергамент и нахмурился еще сильнее. — Авроры? — вопросительно скривился Драко и посмотрел на мать. — Это то, о чем я собиралась тебе рассказать, Драко. Они наведываются каждую неделю, предварительно присылая сову, чтобы я разблокировала каминную сеть, — сказала Нарцисса, — пока Гарри Поттер и еще один аврор беседуют со мной, двое других обыскивают окрестности и Мэнор… Они думают, я не вижу, но домовики мне все докладывают. — Твою мать… — тихо сказал Драко, — и что они хотят? — Делают вид, якобы по ходу расследования дела появляются новые вопросы, но на самом деле просто рыщут в поисках тебя и мисс Грейнджер. — Когда они собираются посетить Мэнор? — спросила Гермиона. — Завтра в двенадцать дня, просят «заблаговременно снять трансгрессионные ограничения», — ответил Драко, явно о чем-то думая, — нам нельзя здесь оставаться. — Наоборот! — горячо воскликнула Гермиона, — Малфой, Гарри мой друг, он верит мне, нам нужно встретиться с ним, он поможет! Драко подошел к столу, бросив пергамент на поверхность, и скептически посмотрел на Гермиону: — И как ты собираешься с ним поговорить? Выцепишь из толпы, уведешь в другую комнату, а остальных попросишь любезно подождать? — Думаю, Гарри Поттер не видит во мне сообщницу, но его коллега — крайне отвратительный тип: задает каверзные вопросы, не верит моим словам, что я ничего не знаю. Хотя я ведь и правда ни о чем не знала, — немного с укором она посмотрела на сына, но тот проигнорировал. — Сегодня же покидаем Мэнор, — твердо сказал Драко. Гермиона вскочила со своего места: — Малфой, Гарри — наш шанс… — начала Гермиона отстаивать свою позицию, но была прервана. — Идем в библиотеку. Там все обсудим, — медленно, вкрадчиво сказал Драко, смотря прямо ей в глаза. Он не хотел при матери обсуждать подробности и планы, для ее же безопасности важно ни о чем не знать. Ну и еще Грейнджер могла сейчас его вывести из себя, а при матери он не хотел выражаться. Гермиона замолчала и вышла из комнаты, направляясь в библиотеку Мэнора. Благо, она уже знала примерное расположение основных помещений, где бывала. — Драко, — позвала сына Нарцисса, вставая из-за стола, — чем я могу помочь? Нужно что-то придумать, снять с тебя эти абсурдные обвинения… — Я справлюсь, мама, не переживай, — взяв ее за плечи, сказал Малфой. Ему не хотелось, чтобы мать переживала, и не хотелось вмешивать ее в это опасное дело с законом, — не забивай себе голову. И лучше тебе, наверно, уехать во Францию, к подруге, иначе авроры тебя достанут. И вышел из обеденной комнаты, думая про себя, что битва за правильность решений только начинается, и она, похоже, будет не из легких. *** — Объясни мне, Грейнджер, что за патологическая тяга лезть на рожон? — без вступлений задал вопрос Драко, входя в библиотеку. Гермиона стояла у книжного шкафа во втором зале, просматривая корешки книг, но не вчитываясь, просто ждала Малфоя. — Ты рассматриваешь ситуацию не с той стороны, что вижу я, — ответила девушка, — ты видишь опасность, а я — возможность. — Ну что ж, расскажи мне свое видение, — Драко засунул руки в карманы и плечом уперся в арку между залами, он был в тех самых домашних штанах, что в первую их встречу, и этот жест напомнил ей его тогда: наглого, самоуверенного и опасного. — Все просто: на время их разговора нам необходимо спрятаться в месте, где нас не найдут, а по окончании миссис Малфой попросит, чтобы Гарри остался, якобы для того, чтобы задать личный вопрос, и когда они останутся одни, мы аппарируем в комнату, — объяснила Гермиона. — Первое: с чего ты взяла, что Поттер останется, — начал Драко, — второе: с чего ты взяла, что второй аврор его оставит, третье: с чего ты взяла, что нас тут не найдет другая парочка ищеек? — Нужно хорошо спрятаться, — уже чуть раздраженно ответила Гермиона, — не поверю, что в Малфой-Мэноре нет таких мест, можно использовать маскирующие чары… — Ты всерьез думаешь, что авроры, задавшиеся целью найти беглых преступников, приедут без специальной подготовки против детских маскирующих чар? Любой довод Гермионы разбивался в пыль контрдоводом Малфоя. И ее это начало раздражать. Мальчики с ней никогда так рьяно не спорили, хоть им часто и приходилось действовать по ситуации… Ну, конечно. — Действовать по ситуации, — ответила Гермиона, — основной план есть: необходимо заставить Гарри остаться одному с миссис Малфой. — Империусом будет очень надежно, — фыркнул Драко, и, пройдя мимо нее, упал на диван. Он осознавал, что помощь в лице Поттера — неплохая идея, верил, что тот будет на стороне Грейнджер. Но идея выцепить его из толпы авроров казалось ему сумасшедшей. Типичная гриффиндорская тактика: броситься в гущу событий, а там будь что будет. Где, твою мать, стратегия? — Я против. Гермиона раздраженно закусила нижнюю губу и сложила руки на груди. — И что ты предлагаешь? — Свалить сегодня отсюда, и потом только выцепить Поттера. — Как? Где? — Заявиться к нему домой. Ты же знаешь, где он живет. — Да, он живет на площади Гриммо, туда не попасть, если не знать пароль, а он меняется каждый месяц! Молчание. Дело усложнялось. Гермиона стояла у полок с книгами со скрещенными руками и нервно стучала пальцами по своему плечу. Драко вальяжно лежал на темно-зеленом кожаном диване, но во взгляде читалось дикое напряжение. — Пиздец, — Драко завел руки за голову и откинулся назад, смотря в потолок, признавая, что без Поттера — проводника в министерство — у них нет шансов. В дом к нему не пробраться, на улице им появляться нельзя, работа — само Министерство… — Ладно, Грейнджер. — Правда? — удивленно вскинула брови Гермиона. — Нет, пошутил, собирай вещи, — съехидничал Драко. Девушка демонстративно закатила глаза, но сама облегченно вздохнула и улыбнулась. По правде сказать, она думала, что будет все намного сложнее. *** Драко налил в стакан огневиски и сел на темно-зеленый кожаный диван, положив ноги на журнальный столик. Он только что переговорил с матерью по поводу их плана на завтрашнюю встречу. Нарцисса полностью поддержала сына, сказав, что сделает все, как он сказал. Ему было не по себе, что впутывает мать в это сомнительное дело. Он себе не простит, если что-то пойдет не так. Конечно, Нарцисса тоже волновалась, ведь в случае неудачи Драко могут схватить, и ее также отвести под трибунал за укрытие и пособничество беглым преступникам. И даже право не свидетельствовать против родного сына не спасет ни его, ни ее, факт оставался фактом: она укрыла преступников. Но как мать она была решительно настроена. Гермиона сидела на противоположном диване и читала книгу. После их разговора дальнейший план действий они не обсуждали. Имея уже хоть какую-то тактику, девушка смогла немного расслабиться, поэтому отвлеклась на личную тему, беспокоящую ее: то самое письмо. Ее не оставлял в покое вопрос, когда она успела написать записку, если ее, уже написанную, передала в прошлое. Она обложилась кучей книг по хрономагии и просматривала одну за другой. Информации было много, и она даже вычитала в «Невероятных случаях путешествий во времени», что путешествия случались и вполне возможны, но маловероятны: такие ситуации происходили раз в сто-двести лет. Да и не совсем ей это подходило: никуда она сама не перемещалась, только записка, теперь неизвестно откуда появившаяся. Малфой откинул голову на изголовье дивана и из-под опущенных ресниц наблюдал за Грейнджер, покачивая лед в стакане огневиски. Бросив беглый взгляд на стопку книг, он увидел название одной из них и удивленно приподнял бровь: — Силишься понять, что увидела в том зеркальном помещении? — Можно сказать и так, — не поднимая головы, ответила Гермиона, — есть одна деталь, которая не дает мне покоя. — Всего одна? Гермиона подняла на парня взгляд и увидела, что он ухмыляется, будучи в неплохом настроении. — Вообще нет, не одна. Но одна смущает больше всего, — ответила Гермиона. — Какая? Девушка закусила губу. Она не собиралась посвящать Малфоя в личные переживания, но буквально вчера он поделился с ней тем, что так хотел оставить при себе: наличие кубка у него самого и настойчивое желание обладать им. Он был с ней откровенен, а такие моменты Гермиона ценила, так же, как в том лесу, он доверился ей и, можно сказать, позволил спасти их ценой оголения собственных внутренних постыдных страхов. И Гермиона решилась: — В тот вечер, когда ты принес мне папку с делом Хансена, со мной кое-что произошло, — сказала Гермиона, — я получила записку. От себя самой. Из будущего. — Да ладно? — приподнял бровь Драко. — Может, ты забыла, когда ее написала? Такой же провал в памяти, как после того вечера. — Исключено, записка содержала фразу, которую я ни за что бы себе не написала, — Гермиона сделала паузу, — если только бы не видела будущее. В тот вечер… Я была так накручена этой запиской и собственными сомнениями, что мы поругались с Роном, а Рон… Он собирался сделать мне предложение. — Как жаль, магическое сообщество потеряло в вашем лице ценную ячейку общества. Ну, а как это связано с зеркальной комнатой? Гермиона недовольно зыркнула на него. — Когда мы были в той комнате, я видела себя в кабинете в тот момент, когда появилась записка, я все ждала момента, когда она появится, увидеть, кто подбросил или откуда она материализовалась, но она почему-то все не появлялась… Пока я сама не достала листок и не приложила к зеркалу. Тут Драко удивленно открыл глаза: — Ты что сделала? — Я приложила к зеркалу записку, и она просочилась сквозь стекло, — вкрадчиво повторила она. — Грейнджер, — ошарашено произнес Драко, — ты вообще понимаешь, что наделала? Гермиона нахмурилась: — Что ты имеешь в виду? — Ты перечитала столько книг и не в курсе, что прошлое менять нельзя? Элементарный «эффект бабочки» — ты буквально меняешь мелочь, и меняется все твое будущее глобально, — Драко сел ровнее на диване и подался ближе к Грейнджер, — этой запиской ты полностью изменила историю своего будущего. — Но я так и не поняла, когда я успела ее написать! Драко хмыкнул, выпивая залпом остатки огневиски: — Уже и не узнаешь. Ты эту записку написала в другом будущем, которое уже никогда не случится. Гермиона изумленно приложила руки ко рту, осознавая, что Малфой, вероятно, прав, и что же она наделала. Во всех книгах, что она читала, в основном рассказывались случаи и способы перемещения во времени, путешествия, везде говорилось, что нельзя попадаться на глаза себе из прошлого и так далее. Но об этом — ни слова… — А что было в записке? — склонив голову набок спросил Малфой, наливая еще огневиски в стакан. Девушка молчала. Осознание произошедшего как обухом по голове ошарашило ее. — Грейнджер? — позвал ее Драко, видя, в каком состоянии она находилась. Похоже, ее сильно взволновала эта ситуация. Он взял чистый стакан и, налив в него огневиски, протянул ей, — на, выпей. На тебе лица нет. Она молча взяла у него из рук стакан и сделала большой глоток, сильно поморщившись. — В любом случае, Грейнджер, если ты отправила себе эту записку из будущего, значит, это должно было быть действительно важно, — попытался сгладить эффект от своих слов Драко и совсем не понял, какого хрена он пытался ее успокоить. Его уже начинала раздражать двойственность ощущений по отношению к ней. Ему не должно быть никакого дела до ее чувств, он сказал, как есть, а как воспринимать правду — ее дело. — Я, возможно, сломала себе жизнь, — фатально произнесла Гермиона. Она чувствовала себя опустошенной. А что, если бы они тогда не поругались, и Гермиона отправилась бы с Роном в гости к Поттерам? Может, на следующий день она бы не оказалась в Мэноре, не произошло бы близости между ней и Малфоем, и она бы не выпила на встрече с Виктором и Каркаровым? Но как это вообще связано? «Эффект бабочки»… Связано все. Мысли роились в голове Гермионы сумбурным клубком спутанных нитей. Драко раздраженно закатил глаза на ее реплику, откидываясь обратно на диван: — Грейнджер, уже не важно, что произошло или могло бы произойти. Сейчас у тебя проблемы покрепче несостоявшегося женишка. Гермиона взглянула на Драко. Такой… вальяжно-расслабленный, полулежит на диване, прядь волос упала на лоб, и он периодически проводит пятерней, возвращая ее на место. Он все делал с ленивой грацией кошки, при этом излучая скрытую, неосязаемую силу, которую не видишь, но всегда чувствуешь, находясь рядом с ним. — Я и не стремилась замуж, Малфой, — тихо сказала Гермиона, делая глоток огневиски, — а расстроена лишь тем, что, возможно, потеряла единственную семью, которая у меня есть. — Ну, ты в этом спец: собственными руками лишать себя семьи. Снова. Жестокая фраза, жалящая сердце. У Гермионы даже дух захватило от его слов. Как он умудряется одной лишь репликой ввести ее в состояние боли и транса без Круциатуса или физического насилия, но главное, зачем он постоянно это делает? Получает удовольствие? Гермиона сначала вся внутри поникла, но потом обида начала трансформироваться в злость. На него, такого резкого, саркастичного, эгоистичного: вот он адекватный, пытается даже как-то утешить — и в следующую же минуту говорит такие жестокие слова. — Как был козлом в школе, Малфой, так им и остался, — резко бросила Гермиона, залпом допивая огневиски. Этот глоток уже не был таким обжигающим, она быстро пьянела от крепкого алкоголя, поэтому всегда предпочитала сливочное пиво либо вино, но сейчас была рада, что успела почувствовать изменение сознания. Именно это придало ей сил не закрыться, изъедая себя изнутри переживаниями, а разозлиться на него. Она сбросила с колен книгу и резко встала, направляясь к выходу из библиотеки. Драко безучастным взглядом проводил ее до двери, пока она не вышла. Он сделал это специально. Сказал такую жестокую фразу по поводу семьи, зная, как она остро реагирует на это. Он был зол. Он был зол на себя. Еще вчера, поймав себя на мысли, что ему становится небезразлично ее состояние, ее настроение, он понял, что это доставляет дискомфорт, меняет его поведение. А Малфой не любил, когда что-то не под контролем, особенно если это его эмоции и чувства. *** — Мы упустили одну важную деталь, Грейнджер. На пороге ее комнаты появился Малфой, прислонившись к косяку двери. Гермиона оторвала взгляд от книги и посмотрела на Драко. Был уже поздний вечер, она не вышла к ужину, и домовой эльф предложил принести ей ужин в комнату. Она сначала рьяно отнекивалась, не желая напрягать, но потом согласилась. Девушка сидела на диване, укрыв колени пледом, и читала книгу по истории — просто чтобы отвлечься. Она молча демонстративно приподняла бровь, поймав себя на мысли, что, похоже, переняла этот жест у него. — До встречи с легендарным Поттером еще куча времени, а на повестке несколько нерешенных вопросов, один из которых — твой провал в памяти того вечера, — сказал Драко, зайдя в комнату и развалившись на ее кровати, держа в руках стакан огневиски. Гермиона всмотрелась в его глаза: необычный, прищуренный, шальной взгляд, ленивая ухмылка на лице… Он пил весь день?! В одиночестве в библиотеке все его мысли заняла Грейнджер. И чем больше он о ней думал, тем больше накалялся в попытке дать описание испытываемых в отношении нее эмоций. Он давно отказался от предвзятости суждений о чистоте крови, но ведь это была Грейнджер… Та самая бесившая заучка Грейнджер, что так настырно раздражала своим неуемным знанием, вечно поднятой рукой вверх на парах и высокомерно задранным носом, будто это она была из аристократического рода… Но дело даже не в происхождении, а в поведении. Она и сейчас раздражала постоянным стремлением спорить, но в то же время ему нравилось, что она способна достойно ему ответить. Ему нравилось, как она смущается под его двусмысленным взглядом или намеками, но не нравилась ее вспыльчивость, хотя… Этот темперамент в сексе проявился более чем уместно. Его мысли плавно перетекли в русло плотских утех. Он был почти уверен, что опыта в сексе у нее как кот наплакал, понимая, с кем она спала, он ничуть не удивился. Он знавал прожженных девушек, они не краснеют от голого торса. Что уж там, они облизываются от вида голого члена, эта же… Было даже интересно. Драко действительно немало выпил и охмелевший пришел к ней. Он не собирался. Но вдруг вспомнил, что они планировали восстановить ей память о том вечере. На самом деле, ему просто необходимо было залезть к ней в голову. Ее стало слишком много у него в голове. Он хотел знать, видела ли она то же самое, что и он, в зеркальной комнате. — Малфой, сколько ты выпил? — скривилась Гермиона. — Недостаточно, чтобы забыться, — Малфой сделал глоток огневиски, — ну что, приступим? — О чем ты? — изумленно открыв глаза воскликнула Гермиона и, откладывая книгу, встала с дивана. — О восстановлении памяти, — как будто не заметив ее волнения, сказал Драко и взял в руки палочку, наводя на нее. — Ты в своем уме, Малфой?! — чуть ли не срываясь на писк закричала Гермиона. Она не на шутку испугалась, что он вломится к ней в разум, — ты пьян, никаких игр с моей памятью! — она схватила свою палочку и наставила на него. — Грейнджер, — лениво протянул Драко, — ты сомневаешься в моих способностях? Не отрицаю, может быть немного больно… Но в первый раз всегда так, тебе ли не знать. Потом еще благодарить будешь, — нагло ухмыляясь произнес Малфой. — Даже не думай, — угрожающе произнесла Гермиона, но в глазах ее читался страх. Сейчас он был более опасным и непредсказуемым, чем обычно. Драко повертел свою палочку в руках, посмотрел на древко… И положил на кровать. Он поднял на нее глаза и взглянул исподлобья, перестав смеяться. Медленно, никуда не торопясь, полностью спокойный, он поднялся с постели, поставил стакан с огневиски на тумбу и, засунув руки в карманы, двинулся в сторону Гермионы. — Не подходи ко мне, Малфой! — она сама не поняла, почему так сильно испугалась того, что он залезет к ней в голову. Она была не готова? Переживала, что может травмировать? Он уже успешно проделывал это с ней там, в другом пространстве и доказал, что его навыки в легилименции на высшем уровне. Но он же пьян? Это может быть опасно. Но в этом ли опасность?.. — Чего ты боишься, Грейнджер? Гермиона смотрела, как он подходит к ней, и не могла отвести глаз, снова. Будто загипнотизированная, она видела, как древко упирается ему в грудь, и он медленно, будто специально, чтобы ее не спугнуть, вытаскивает руку из кармана и обхватывает палочку. Затем так же медленно отводит ее от себя в сторону, и резко вырвав, отбрасывает назад. Гермиона даже не поняла, как очутилась в его объятиях. В доли секунды Драко схватил ее за руку, в которой была палочка и, резко дернув, прижал к себе. Но не поцеловал. Она с широко открытыми глазами, все еще не оправившись от испуга, смотрела в его серые прищуренные глаза в ожидании, что будет дальше. Все ее существо охватил тремор, будто температура тела поднялась до фатальной отметки, и ее лихорадило в предсмертном бреду. Драко медленно развернул ее и, так же держа за талию, подвел к кровати, мягко уложил поперек и лег сверху, придавив своим телом. — Грейнджер, Грейнджер… — будто обращаясь даже не к ней, а к своим мыслям, лениво протянул Драко. Он не отводил от нее взгляда, демонстративно осматривая ее лицо: от глаз, пылавших щек до полуоткрытых, ожидающих губ. Малфой медленно стал приближаться к ее рту, наслаждаясь ее реакцией, давая возможность обдумать происходящее, позволяя ей разрешить случиться тому, к чему все шло. Гермиона почувствовала нехватку воздуха, будто она вовсе не дышала все это время, и, глубоко вздохнув, закрыла глаза. — Легилименс, — прозвучал голос Драко и Гермиона тут же окунулась в свои недавние воспоминания…