Leaving Heaven

      Чимин касается Юнги. Так по-особенному ласково. В этот прекрасный момент теряя свое наигранное раздражение, переставая отталкивать. А, может, просто ему надоедает притворяться?       Юнги на это надеется, он честный и искренний рядом с Чимином. Этой ночью, оставаясь так близко рядом, он заставляет и его поддаться соблазну, целуя мягкие губы и как-то по-детски радуясь, когда Чимин водит по лицу руками, когда гладит кожу, потому что именно так ему нравится выражать свои чувства. Именно так он хочет любить — на ощупь, губами касаясь скул и перебираясь к шее, задевая внутри все возможные чувства к нему.       Смущенный Чимин необычайно красив. Он ласкает своими губами, совершенно аккуратно касается пальчиками лица. Так он может узнать и почувствовать, так он может передать свое волнение и без слов сказать о том, что его беспокоит. Юнги каждое его касание кажется волшебством, забываясь в котором, он не замечает, как сходит с ума от того, что происходит. Чимин нежится в его объятиях и продолжает касаться, пока Юнги, словно обезумев, целует губы мальчика, не решаясь пока углубить эти поцелуи. — Я хочу быть рядом, — с неким отчаянием признается Юнги. Сейчас Чимин рядом, в его руках, и так хочется, чтобы Чимин поверил ему. — Ты спрашивал, почему я касаюсь тебя, Чимин, — Юнги делает паузу, обнимая мальчика и под одеялом прижимая к себе еще крепче, потому что отпускать не намерен. — Я хочу тебя касаться. Хочу целовать, хочу разговаривать с тобой и узнать о тебе как можно больше. Потому что ты мне очень нравишься, Чимин, — с поцелуем в темноте улыбается Юнги, заставляя Чимина дрожать от только что произнесенных слов.       Юнги все понимает, его волнение и все его сомнения. Ему так хочется разгадывать Чимина каждую секунду. Вечером, с ярким после дождя закатом, поздней ночью, когда в тишине будет слышен только его сладкий голос, ранним утром, когда он только просыпается, сонно ластится и не хочет вылезать из-под одеяла. Когда он не пытается притворяться, а показывает настоящего себя. Делить с ним эти моменты так хочется... — Почему? — спрашивает Чимин. С легким страхом и плохо скрываемой тревогой. И Юнги кажется, что он больше боится самого себя, как и пытается уберечь столь хрупкое и уже израненное сердце. — Я ведь... — Чимин не может произнести то, что хочет сказать, обнажив все свои комплексы и столкнувшись с той реальностью, в которой он привык жить. — Я ведь такой... — Ты мне нравишься таким, — Юнги даже не пытается скрыть свое безумие. — Больной, не вижу ничего, — из груди Чимина вырывается болезненный всхлип, который Юнги сразу заглушает своими поцелуями в щеки, успокаивает, хочет, чтобы ему верили. Руки мальчика яростно сжимают чужую футболку, пока сам Чимин все осознает и пытается найти в себе силы и смелость открыть душу и обнажить чувства. — Я не увижу тебя, никогда не смогу... — Это не помешает мне любить тебя, Чимин, — совершенно мечтательно произносит Юнги мальчику на ухо, понимая, что не хочет отпускать. — Я весь для тебя, в твоем полном распоряжении... Ты ведь можешь меня чувствовать, ведь так? — Тебе все равно? — Чимин снова сомневается. Боится оступиться, хотя еще вчера понял, как относится к Юнги, а сегодня не так давно, стоя на кухне и позволяя своим чувствам с поцелуями вырываться наружу, был точно уверен, что Юнги его человек. — Абсолютно, — подтверждает Юнги, целуя в макушку, думая, что Чимин уже начинает засыпать в теплоте. — Я просто... надеюсь на взаимность, — говорит он шепотом, но мальчик слышит его голос и легонько кивает. — И еще я не умею целоваться, — смущается Чимин еще больше. Он пытается это скрыть, прячась с головой под одеялом. — Это мне тоже очень нравится, — смеется Юнги. Чимин яркими искрами обжигает душу. Словно падающими с небес звездами окрашивает одинокую жизнь, так ранимо и так ласково жмется к нему, тянется, чтобы ощутить себя по-настоящему любимым, совершенно нужным, желанным. — Хочешь завтра провести день вместе? Я могу сводить тебя к себе на работу. И еще мы можем зайти ко мне домой, — предлагает Юнги. — Если захочешь, конечно... — Да, — игриво откликается Чимин. — Я с радостью.       Чимин обещает себе быть решительнее, утопая в поцелуях от Юнги. От них щеки горят, и душа пылает. И этих поцелуев так мало. Только в следующий момент Чимин понимает, как сильно ему хочется по-настоящему почувствовать Юнги, позволяя ярким звездам на своем когда-то черном небе ярко сиять...       Он сделает это завтра. Доверится Юнги.

***

      Юнги надеется с утра пообниматься с Чимином подольше перед прогулкой. Он еще сонный и плохо понимающий, как долго он спал, но точно знает, что сегодняшняя ночь с Чимином в своих объятиях самая лучшая. Только мальчика не оказывается рядом. Переживания, что что-то могло произойти, перерастают в настоящую тревогу, когда с кухни слышится крик и громкие возгласы. Юнги резко встает с кровати и бежит на кухню.       Мальчик стоит возле плиты, держась за руку. Он сразу замирает, стоит ему услышать, что Юнги рядом. — Чимин, — все, что может сказать Юнги, помогая опустить руку в холодную воду. — Так лучше? Должно меньше болеть, — спрашивает он и дует на ошпаренный участок кожи. Чимину больно — он шипит, но все равно легонько улыбается, когда губы Юнги касаются раны. — Я... Просто хотел завтрак приготовить, — смеется мальчик, приглашая Юнги сесть за стол. Тот лишь ошарашенно смотрит на улыбающегося Чимина — он сам еще невыспавшийся, лохматый, но именно для него он встал раньше. И именно его сейчас так удивляет.       Юнги молчит о том, что мог бы приготовить и сам. Чимин справляется без его помощи — его не хочется останавливать, как не хочется заставлять чувствовать себя беспомощным. Такой сюрприз от него намного ценнее. Он принимает из рук мальчика кружку и целует в щеку, отчего Чимин начинает мило смущаться. — Почему ты так рано встал? Ты должен был встать позже, чтобы я успел все приготовить, — растерянно произносит Чимин, скрывая ладонями румянец. — Мне стало без тебя так холодно, — еще больше смущает Чимина Юнги.       Он сам не верит, что мальчик может быть таким, когда еще вчера ругался и срывал на нем свою злость. Он кажется чудом, которое хочется оберегать, не отпуская от себя, но дать полную свободу — любить его бесконечно сильно. — Это очень вкусно, — говорит Юнги, довольно кивая и съедая все, что приготовил Чимин, с благодарностью целуя в щеки. — Юнги... — осторожно зовет Чимин. Он находит руку и гладит ее, в этом самом жесте без слов говоря о том, что нуждается в поддержке. Юнги отдал бы все за то, чтобы этот момент продлился чуть дольше. — Ты поможешь мне? Юнги кивает в ответ. Чимин ведет его за собой в комнату. Мальчик открывает один из ящиков стола, доставая оттуда одну из своих недавних покупок. В его руке палитра теней — разные оттенки и все безусловно подходят его прекрасным глазам. — Ты можешь накрасить мне глаза? — Чимин спрашивает так осторожно, словно боясь чужой реакции. — Мне в магазине сказали, где какие цвета, но я не справлюсь один, — рука Чимина дрожит, когда он протягивает палитру Юнги. — Я никогда не пробовал, — признается Юнги, когда мальчик опускается на кровать. Он садится напротив, но и у него руки дрожат от страха сделать что-то не так. — Возьми темный, космический цвет. Он называется «Вселенная», — направляет своей рукой Чимин. — Теперь легонько проведи кисточкой по веку, — учит мальчик, улыбаясь, когда Юнги едва слышно ругается на свои способности. Глазки становятся выразительнее, когда он завершает работу под заливистый смех, который раньше никогда не слышал, замечая в Чимине что-то неуловимо прекрасное, яркое и поистине волшебное.       Чимин еще немного нежится в его объятиях, пока Юнги не напоминает о прогулке. Он ждет ее с необъяснимым замиранием сердца, словно у них настоящее свидание, словно Чимин действительно доверяет ему. — Вы ведь в университете познакомились с Намджун-хёном? — спрашивает Чимин, показывая Юнги джинсы, которые подошли бы к рубашке синего цвета — той самой, что Чимин не так давно купил в магазине. — Да, раньше я тоже преподавал там, — отвечает Юнги. — Он упоминал тебя, сказал, что ты ушел оттуда, — Чимину любопытно узнать больше, и кажется, что Юнги это льстит. — Мне захотелось делать что-то интересное, не просто читать лекции и проверять работы студентов. — Чем ты сейчас занимаешься? — с нескрываемым интересом спрашивает Чимин, принимая помощь Юнги. Тот осторожно касается кожи, отчего мальчик вздрагивает. Целует прелестную родинку на тонких ключицах и помогает накинуть на плечи новую рубашку. — Я попозже тебе расскажу, хорошо? Когда мы придем на место... — запинается Юнги и сразу замолкает. Ему бы очень хотелось, чтобы Чимин увидел то, над чем он трудится. Как увидел его самого... Хотя бы один единственный раз. Этого было бы достаточно.       Он мягко целует мальчика в висок и берет за руку. Отчего-то Юнги неспокойно, тревожно за Чимина, но тот так искренне радуется, когда они вместе гуляют по городу, когда ходят по магазинам и слушают музыку в кафе, когда Юнги ведет его, держа за руку, а мальчик так игриво и ласково смеется даже на самые несмешные шутки.       Юнги предупреждает о каждой ступеньке, пока они идут к месту работы. Здание расположено на холме, куда ведет лестница. Юнги открывает Чимину дверь и заводит внутрь. Он хоть и желает, но совершенно не жалеет, о том, что мальчик не сможет увидеть всей созданной им красоты. Он точно услышит ее, почувствует.       Юнги зажигает все звезды для него.