FBI. Дело №169

      Жизнь Кевина раз за разом выдавала крутые повороты, швыряя его с одного места в другое: из одного состояния в совершенно иное… Мальчишка долго пытался оклематься после больницы и всего того, что пережил. Правда, ни родителям, ни кому-либо из полиции, представителей которой он уже терпеть не мог, он так ничего и не рассказал — молчал. Не только из-за травм, но и из принципа. Смит не желал выдавать дорогого ему человека, пускай даже тот и сотворил с ним много жестоких вещей, а после выбросил как ненужную куклу — просто мусор.       Раны затянулись, а вот не единожды разбитое сердце болело до сих пор. Будь у него силы, он бы сбежал опять ещё раньше, как только его готовы были выписать врачи, но чёртов фбровец не отставал! Его лицо выглядело смутно знакомым, да и по разговорам вскоре стало ясно, что это именно он вернул его домой несколько лет назад. И ныне совершил ту же «ошибку» по второму кругу. Кева буквально тошнило от вида родителей, благо, они сами мало обращали на него внимания — это облегчало дело. Он старался как можно больше времени проводить вне дома, даже нашёл для этого подработку в небольшом магазинчике. Подметал там полы и разгружал коробки с товаром. Хозяин лавки косо поглядывал на молчаливого юношу, но хотя бы платил исправно, что давало надежду накопить хотя бы на билет куда-нибудь подальше отсюда, чтоб уехать и больше никогда не вспоминать ни этот город, ни своё прошлое. — Я ушел, — без эмоций бросил Смит, поправляя рюкзак на плечах, а затем громко хлопнув входной дверью. Отец с матерью, скорее всего, даже не слышали его. А даже если бы и слышали, вряд ли бы придали значение тому, что их сынок свалил вместе с вещами. В очередной раз.       После нескольких месяцев работы Кевин действительно смог собрать небольшую сумму. Её должно было хватить на то, чтобы доехать до ближайшего крупного города и перехватить чего-нибудь по дороге. Что он и сделал, забредя в придорожное кафе на въезде в новый, лично для него, населённый пункт. Место было своеобразное, но юноша чувствовал себя здесь уютно, словно найдя кусочек из далёкого счастливого прошлого. Вздохнув, он прошёл к дальнему столику у окна, заказал себе яичницу с беконом и попытался расслабиться. Он будто бы был в бегах, а сейчас старался не выдать себя, сохраняя хладнокровие. Но, к счастью или нет, единственным родственникам до него не было абсолютно никакого дела — никто его не преследовал и не искал. Так он себя убеждал, приступая к еде, и первые минуты всё шло хорошо: он подуспокоился и отвлёкся.       Но вот звякнул колокольчик на входе, в заведение вошли новые посетители, а Смит едва не подавился, бросая на них взгляд и понимая, что это опять был тот чёртов агент — Уилл или как его там… Отвернувшись к окну, парень сгорбился над своей тарелкой, делая безучастный вид в надежде, что мужчина не успел его заметить и что он тут вообще случайно, а не ищет его, чтобы снова вернуть в ненавистную семью.       К несчастью для парня, Билл Крей его приметил сразу же, стоило взгляду зацепиться за коричневую копну отросших волос. Сняв очки, мужчина жестом показал напарнику в сторону бара, а сам подошёл к столику Кевина, садясь напротив. — Я вот только одного не могу понять, — Билл взглянул серьёзно и устало в глаза парнишки, — тебе мало было пережитого? Что ты здесь делаешь? Опять сбежал? У тебя родители, конечно, не сахар, но ты же должен понимать, что бродяжничать — куда хуже? Или тебе понравилось…       Агент запнулся, не желая говорить что-то подобное жертве маньяка — кто знает, может, если напомнить, у ребенка случится нервный срыв или паническая атака? Но уходить без ответов он явно не собирался, поэтому Смиту ничего не оставалось, кроме как принять поражение. Он провалился в попытке побега. Оказался пойманным едва ли не в самом начале пути. — Куда хоть едешь?       За всё время парень так ничего толком и не сказал полиции и ФБР. И Билл мимолетом подумал: уж не к тому ли маньяку собрался пацан? Может, дать ему возможность уйти, а самим проследить за ним? Но такой вариант был слишком рискованным. Убийца, даже если у пацана синдром пленника, уже наверняка сменил место жительства. Да и мальчишка сбежит при удобном случае — проследить за ним будет сложно.       Смит досадно цыкнул, отложив вилку, которую минуту назад крепко сжимал в руке, выслушивая речь мужчины. У него, казалось, была какая-то «чуйка» на юношу и его передвижения, что для последнего было, конечно же, огромным огорчением. Шатен хмуро зыркнул на нежеланного собеседника из-под челки, буркнув: — Да куда угодно, лишь бы дальше от дома.       Теперь вернуться к завтраку было не так легко. Мысли хаотично роились в голове, словно дикие пчёлы, не позволяя сосредоточиться на чём-то одном и придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Не знай он, насколько это бесполезно, мог бы просто схватить рюкзак и сбежать… Но мужчина был слишком крепок и наверняка обладал хорошей реакцией (обученный агент как-никак!), позволяющей ему остановить пацана одной левой. Поэтому Кев даже не дёргался. Вместо этого он глубоко вздохнул пару раз, отгоняя от себя душные ассоциации и воспоминания — всё-таки последний раз они с Креем виделись, когда Теренс его бросил… Даже намёк на это отзывался в душе тупой болью, но внешне парень оставался относительно спокоен. Только глаз слегка задёргался — нервный тик, который он заработал после всей этой истории. — Мистер, Вы уже выполнили свой долг, даже не один раз, — наконец подал голос Смит, понимая, что Билл не собирается уходить. — Может, оставите меня в покое? Скоро я стану совершеннолетним и буду иметь полное право жить так, как хочу.       Хотелось высказать этому стражу порядка всё, что он думал о его методах и добропорядочности, из-за которой Кевин раз за разом оказывался дома среди ненавистных стен — в этом гадюшнике, где кроме выпивки даже поесть толком ничего не было… Но он чудом удержался, испугавшись, что это спровоцирует мужчину на очередной «добрый» поступок, когда как Смиту нужно было всего лишь одно — чтоб от него отстали. Он дёрнул плечом, избегая зрительного контакта, и снова взялся за вилку. Возможно, если он сделает над собой усилие и продолжит спокойно есть, агенту надоест наблюдать за ним.       Мужчина и правда был крепок на вид. Высокий и широкоплечий, и даже сейчас, к приближающейся отметке в паспорте «40» он выглядел здоровым, и был ловким, хотя на теле уже не было любимых обществом «кубиков». Возможно, юнца было бы не так просто поймать, но Кевин размышлял верно. К тому же сам он был не в лучшей физической форме для побега.       Спецагент выслушал юношу, молча буравя его тяжёлым взглядом. Руки покоились на столе и неспешно вертели чёрные солнцезащитные очки. Когда Смит умолк, возвращаясь к еде, Билл негромко проговорил спустя минуту: — Ты, пацан, видимо не совсем понимаешь, что происходит, да? Не знаю, что творится в твоей пустой голове, но мы тут тебе в няни не нанимались. Мы агенты Федерального Бюро расследований. Мы пытаемся поймать серийного убийцу, после встречи с которым ты выжил. Единственный из двадцати семи жертв, о которых нам известно. Но их больше, куда больше. И теперь ты пытаешься сбежать, покинув дом и не поставив в известность правоохранительные органы. Ты — главный свидетель по делу. И если ты не в курсе, то я могу сейчас тебя задержать и поместить под стражу. Зато не домой, так?       Голос мужчины был жёстким. Он и правда устал, полночи проведя в патруле, оказавшимся бесполезным, а теперь ещё и этот ребенок пытается нажить себе новые неприятности. — Значит так, пацан. Сейчас я ем и выхожу к машине. Если тебя там не будет — я даю наводку полиции и тебя начинают усиленно искать, как преступника. А когда найдут — а здесь ты далеко не убежишь — я лично прослежу, чтобы тебя посадили на неопределенное время в камеру. Для твоей же безопасности.       Билл многозначительно посмотрел на парня, давая понять, что тому и правда светит лишение свободы, и встал из-за стола, уходя к бару. Он перекинулся несколькими словами с напарником, что наблюдал за всем со стороны, и заказал поесть. Они не спешили и лишь изредка поглядывали в сторону Смита, но после спокойно, не поднимая никакого шума, расплатились и вышли на улицу, закуривая и осматриваясь.       Неприкрытая угроза возымела эффект — стоило двум мужчинам выйти на улицу, как юноша там же и обнаружился. Он стоял около авто, ковыряя землю мыском ботинка, угрюмо пялясь туда же — под ноги, пока одной рукой придерживал лямку рюкзака. Возникшее поначалу чувство покоя и приятности от чего-то полузабытого полностью растворилось к этому моменту. Кевин больше не думал о приключениях в кабине большой-большой машины, как и старательно обходил мысли о втором своём побеге. Голову парня занимал только проклятый Билл Крей и его одержимое стремление поймать Теренса — безумного маньяка, мать его так. Проблема была в том, что Смит всё ещё не горел желанием выдавать хоть какую-нибудь информацию о нём — это во-первых. А во-вторых, он понятия не имел, где тот мог сейчас быть. Такой хитрый и осторожный хищник точно знал, как прятаться и водить расследование за нос, а уж после неудачи с Кевином мог и вовсе залечь на дно и затаиться до лучших времён.       Но пока что, к счастью, допрашивать его не спешили. Вместе с агентами юноша просто сел в машину и молча проследовал до служебной квартиры. Обставлена она была минималистично, однако имела всё необходимое для комфортного пребывания там. Сняв обувь, но не бросая рюкзак, шатен прошёл к дивану, садясь на него и настороженно оглядываясь. О возможности нудного и долгого разговора (всё о том же) он догадывался, а вот о том, что могло быть после — нет. Билл мог и не захотеть отпускать ценного, единственного, свидетеля, а мог в наказание снова отправить домой, имея на это полное право. Только для Смита это стало бы настоящим провалом. Ещё одного такого возвращения он бы не пережил и, скорее всего, наложил на себя руки, нежели попытался исправить свою жизнь снова. — Ну и что теперь? — когда затянувшееся молчание стало слегка напрягать даже парня, он, наконец, подал голос, поднимая глаза на мужчин. С момента, как они приехали сюда, каждый был занят своим делом: агенты крутились туда-сюда по небольшим комнатам, то делая кофе, то копаясь в бумажках и что-то обсуждая. Кевин сидел в стороне, не смотря на них и почти не вслушиваясь. Но сидеть тут вечность тоже не прельщало, лучше закончить со всем поскорее.       Отложив некоторые документы, которые мужчины собирали в папки, Крей повернулся к парню. Изо рта у мужчины торчала подкуренная сигарета и дым окутывал его лицо, заставляя щуриться. — Теперь? Будешь жить здесь. Пока тебе не стукнет восемнадцать, ты не устроишься на полноценную работу и не снимешь себе жильё. — Это куда? — Николас показал Биллу несколько бумаг, заставляя отвлечься. Стол стоял у стены под самым кондиционером, и был завален грудами документов, листков, черновиков, и различных размеров папок. Некоторые были сложены башнями, что при неудачном повороте Билла тут же разрушились, падая на пол. Крей тихо выругался и, бросив сигарету в пепельницу, начал всё быстро собирать, указывая на некоторые отдельные листочки и называя номера дел, в которые их нужно вернуть. — Будешь жить здесь, пацан. Едой и прочим обеспечиваешь себя сам, но если убежишь… Ну, я уже сказал, что тебя ждет. Время от времени здесь буду ночевать я или мой напарник. Так что не расслабляйся. У тебя всё равно два варианта: или здесь, или к родителям. — Здесь сиди тихо и не отсвечивай, — прохрипел Ник и, загрузив под завязку картонную коробку, выдвинулся в сторону выхода. Это всё ещё предстояло завести в отдел. — Итак, вопросы есть? — Крей сделал перерыв после освобождения стола и вернулся к истлевшей на половину сигарете.       Кевин, поставивший до этого рюкзак на пол между ног, нервно теребил его лямку, стараясь не смотреть в лицо агенту. Слова мужчины его не очень-то радовали — до восемнадцатилетия оставалось ещё много времени, а вырваться хотелось вот прям сейчас же. Ну, у него же не было выбора, верно? Верно. Билл хорошо дал это понять. Не осталось ничего, кроме как согласно кивнуть и выдать тихое: «вопросов нет».       Сбежать и начать жить иначе было его старым и самым сильным желанием, но почему-то в момент, когда судьба подкинула такой шанс (пусть и с некоторыми неудобствами), юноше стало не по себе. Он ощущал себя скованно и неловко в чуждом ему месте, даже дома было не так… странно. Обойдя квартиру вдоль и поперёк, он сразу выучил расположение всех вещей и мебели. Ему указали на спальное место и шкафчик для одежды — всё просто. Но отчего-то на душе было тревожно. Он словно был под колпаком, а это не вселяло особой надежды на спокойное проживание. Из-за всего этого возникла тяга язвить и ощетиниться, словно еж.       — На полноценную работу, говорите, не возьмут, а добывать еду придется самому… Предлагаете воровать, а? Мистер? Или пока я тут, я под вашей опекой?       Хмыкнув, он развернулся к Биллу спиной, будто и не желал слышать ответ на дерзкие реплики, и уставился в окно. Вид за ним был не то, что бы разнообразным: обычный, стерильно чистый двор с одинаковыми домами и парковкой, дальше виднелась дорога и парк. До ближайшего супермаркета, скорее всего, не больше пятнадцати минут ходьбы — удобно. Кевин глубоко погрузился в свои мысли, пытаясь придумать, что может делать дальше и какую работу найдёт. Когда Билл заговорил, сложно было пропустить мимо ушей жёсткий басистый тембр, что явно не был расположен быть милым и любезным. С одной стороны, агент понимал, что мальчик ещё ребенок, да и к тому же жертва, но и давать слабину, показывая, что можно грубить или слететь с катушек, мужчина не собирался. — Скалиться будешь перед соцработниками, щенок. Тебя всё равно как полноценного работника никуда не возьмут. Да и как ты собирался жить дальше? Побежал искать своего друга? Какие планы были? Жить на картонке, сражаться с бездомными за кусок дохлой крысы? Тебе жильё уже дали, осталось только работу найти и вперед. И не забывай, что ещё и в школу пойдёшь.       Последняя фраза была сказана мужчиной, что уже почти покинул комнату. В квартире было две спальни, небольшая ванная комната, туалет и кухня. Диван, где Кевин сидел вначале, стоял в зале, что был одновременно и кабинетом для останавливающихся здесь агентов, и местом для отдыха с небольшим телевизором и портативным DVD.       Билл вышел к напарнику, что вернулся за второй коробкой документов, и, попрощавшись с ним, ушёл во вторую спальню. Вышел агент оттуда спустя полчаса, находя затем подростка. Он снял пиджак, расстегнул полностью рубашку и всем своим видом показал, что уходить никуда не собирается. — Слушай сюда. Не шуми. Мне нужно поспать. Запасные ключи в прихожей. Советую искать подработку сегодня уже. Соцработники придут по твою душу очень скоро, как только официально возьмём тебя сюда — обозначим. Тебя определят в школу, поэтому ищи работу во второй половине дня. Понял?       Получив что-то среднее между желанием послать к черту и кивок, Билл ушел ненадолго в ванную, а после в спальню, не показываясь до самого позднего вечера. Пока мужчина отдыхал, Кевин сначала снова взялся за рюкзак, складывая часть вещей из него на полку, как если бы давал Крею условный знак — «окей-окей, сбегать никуда не буду, пока что». А после, закинув его на спину, выбрался из квартиры. Памятью он всегда обладал неплохой, поэтому быстро запомнил обратную дорогу, чтобы потом не плутать по улочкам и сразу же отыскать нужный дом. А вот с работой оказалось немного сложнее. Ему пришлось бродить несколько часов к ряду по разным магазинам и мастерским, пока он все-таки не сумел устроиться в продуктовый. Обязанности были примерно такие же, к которым он привык, разве что теперь их было побольше. Да и платили в более крупном, нежели его родной, городе получше. Не золотая жила, конечно, но, учитывая, что вопрос жилья на время отпал, на всё остальное должно было хватить.       Вернувшись, Кевин никого не застал. «Тем же и лучше» — подумалось ему. После чего юноша впервые за долгое время позволил себе расслабиться. На последние гроши, что у него оставались, он купил себе чипсы и пару банок газировки — всё это отлично сочеталось со старыми боевиками по ТВ. Расположившись на диване, шатен с удовольствием поедал не самую полезную в мире пищу, пялился в экран и выглядел как почти обычный подросток. Но и ему, и Биллу отлично была известна правда… Внешне он мог казаться просто закрытым и отстранённым, однако, внутри всегда бушевала буря из эмоций, страхов и ужасных противоречивых воспоминаний. Его одолевали тоска, злоба и глубокие обиды, но почему-то он продолжал копить всё внутри, даже не думая просить кого-то о помощи.       До полуночи так никто и не пришёл. Смит, устав от странного и долгого дня, лёг спать, по привычке забившись в угол кровати обязательно лицом к двери, укутанный по самую шею. А со следующего дня начался новый режим. Он сам себе готовил, следил за чистотой и уходил на смену по вечерам, где никто на него не жаловался. Кев вполне привык к труду, так что тут нареканий быть не могло. Правда, от нереальности происходящего отделяться не мог — один в неплохой квартире, практически без присмотра, в совершенно далёком от дома месте. Неужели у него получилось? Можно было бы считать так, когда кошмары перестали посещать его сны, прекратились бы нервные тики, а Билл Крей оставил его в покое навсегда. Но до всего этого было ещё далеко, а пока, кроме агента, перед парнем возникла другая проблема и не менее противная — соцработники.       Высокий худощавый мужчина и полноватая зрелая женщина выглядели сурово и малопривлекательно, ведя с ним беседу по поводу учёбы и жизни здесь. Благо, от «связей» с агентами была хоть какая-то польза и от Кевина отстали довольно скоро, определив его в местную школу и пообещав навещать иногда. Смит желал бы не видеть их больше никогда, желал бы не ходить в чёртов новый класс и подвергаться тщательному изучению со стороны одноклассников. Социальные контакты не были его сильной стороной, посему в свой первый учебный день он оттягивал время, как мог, максимально медленно собираясь и тупя. Будто бы от его опоздания кому-то стало легче.       Повезло ему хотя бы в том, что Билл редко бывал с утра, чтобы проследить за успехами подопечного. Он приходил чаще тогда, когда его уже не было в квартире, а уходил, когда тот ещё не вернулся. Такой расклад устраивал обоих. Билл был доволен тем, что пацан «под наблюдением», ведь квартира была под контролем ФБР, а значит, отчасти, защищала мальца. Да и он сам видел, живёт тут кто-то или уже сбежал. Всё равно лучше держать Смита под боком, чем надеяться, что он не сбежит от родителей, или что убийца не найдёт его, чтобы завершить начатое.       Хотя, о последнем мальчишка словно и не думал. Вёл себя замкнуто, но нормально. Крей старался быть настороже, когда приезжал в город, ведь даже по жилью можно немного сказать о психологическом состоянии человека. Но всё было «как обычно». Психологам парнишка ничего не говорил, представителям власти — тоже. Иногда это ужасно злило Билла, ну как заставить его говорить? Можно было бы надавить на него, но подобные действия могли и усугубить общее состояние Смита.       В общем, допрашивать парня разрешалось лишь в мягкой форме — никакого нажима, и контроля психологов. А тот и рад — молчит, как рыба. Словно не понимает, что от него многое зависит. Один только фотопортрет мог быть сильным толчком в развитии расследования. Но Кевин упорно молчал, ходил в школу, как из-под палки, и, наверное, даже не подозревал, что за пределами квартиры находится под постоянным наблюдением. Учителя отчитывались перед психологами, камеры магазина были взяты под наблюдения сотрудников, а напротив двери служебной квартиры давным-давно была установлена скрытая камера.       Все работали «мягко», профессионально, не позволяя Смиту почувствовать давление. И если бы не новое дело, из-за которого Билл и ночевал так часто на этой квартире, мужчина бы тоже попытался найти общий язык с пацаном. Но чаще всего Крей лишь спал по пять-восемь часов с ним под одной крышей, а всё остальное время или работал, или улетал на выходные к себе домой. Такой режим ужасно выматывал и к концу седьмой недели, с момента появления Кевина здесь, Крей был ужасно раздражительным, угрюмым и уставшим. Порой, в моменты, когда Кевин и Билл пересекались, было достаточно одного злобного взгляда в сторону юнца, чтобы тот заткнулся и даже не думал огрызаться.       Так время и шло. Работа не стояла на месте, заставляя мужчину ощущать себя белкой в колесе. Из-за чего, стоило наметиться «праздникам», что давали ещё несколько выходных к субботе и воскресенью, как Билл тут же ими воспользовался. С вечера четверга он уже был у себя дома и отсыпался больше суток, прерываясь лишь на одно ленивое принятие еды и хождение в туалет. Жизнь начинала налаживаться и наполняться красками, но субботнее утро было не самым приятным.       С разницей в два часа Билл принял вызов из офиса в Атланте. У них уже начался день — было восемь утра, и говоривший что-то щебетал про Смита. У агента же было только шесть утра и Денвер не радовал даже намёком на солнце. Мужчина ещё хотел спать и с трудом понимал, почему звонят именно ему. — Там был Николас, мой напарник, почему он не может проверить? Ник, может, и мог бы, но его телефон находился вне зоны действия сети, что говорило о наличии его задницы где-то на озерах. Любитель рыбалки никогда не позволял работе потревожить его отдых, отчего Биллу самому пришлось собираться и лететь обратно в Атланту, чтобы выяснить, почему Кевин Смит не появился в школе в пятницу и до сих пор не покинул квартиру. Конечно, спецагент попробовал возразить что-то в духе «так отправьте дежурный патруль — всё равно быстрее, чем если приеду я», но ему напомнили о тяжёлом душевном состоянии ребёнка в квартире и посоветовали собираться, как можно быстрее. Прозрачнее намёка и представить было сложно.