FBI. Дело №169

      То, что застал в служебной квартире агент, нормальной обстановкой назвать было трудно. Раковина на кухне была забита грязной посудой, совсем как корзина в ванной — бельём; воздух был застоялый и душный, а на столике с документами был небольшой бардак, оставленный просто так. Будто кто-то хотел его убрать, но на полпути остановился, потому что его что-то отвлекло. Этим «чем-то» вполне могло быть дело о Теренсе… так называемом «Мусорщике», американском маньяке, — довольно продуктивном — орудующим с 1997 года и убивавшим молодых людей возрастом от 15 до 34 в разных штатах. И он всё ещё неуловим. Среди материалов было достаточно подробностей о том, что мужчина делал до того, как оставлял своих жертв завёрнутыми в мусорный пакет и брошенными в овраг. Не было никаких сомнений, что Кевин видел эти отчеты, сухие и жёсткие описания сцен убийств, фото… Да, он видел. Не мог поверить в это всё, но разве подобная документация могла врать?       Парень почувствовал себя плохо ещё в четверг — в пятницу уже едва говорил, сильно хрипел и очень медленно передвигался. Температура тела поднялась очень быстро, а страшная правда только усугубила состояние мальчика. Впоследствии он даже не помнил, как вернулся из гостиной в свою спальню, как лёг и заснул… Но, судя по всему, провёл в постели множество часов подряд без лекарств, воды и пищи. Что, в общем-то, мало помогало выздоровлению, ровно как и кошмары, что мучили несчастного всё это время. Смит то погружался глубже в ужасающие видения, то порой вырывался из них, слабо осознавая реальность, а после снова впадал в забытье. Билл смог найти его всё там же, на узкой кровати в небольшой личной комнате, на смятых и влажных от собственного пота простынях, извивающегося и бормочущего то ли какие-то просьбы, то ли зовя кого-то. — Мм, кхх, — из горла послышался противный хрип. Кевин лежал на спине, почти перевернувшись на правый бок, лицом к двери; пижама промокла и съехала, оголяя части тела, которому не становилось легче даже от этого подобия прохлады. Воздух стоял совсем уж тяжёлый из-за закрытых окон и занавесок. — Ма… ма… Рой… — жалобно промямлил юноша, — Тер… Теренс… Теренс! Он заметался, хмурясь, будто во сне к нему пришло что-то жуткое, то, чего он очень боялся. Пожалуй, его холодное большую часть времени лицо впервые выражало так много эмоций, с тех пор, как Крей его встретил. Парень зашёлся в кашле, почти походившим на лай, заворочался сильнее, сбивая подушку и одеяло на пол, и едва ли не плакал от боли и ломоты, что охватили его всего.       Видя бардак, мужчина уже предполагал нечто нехорошее и по привычке потянулся к пистолету, что всегда висел под пиджаком в кобуре, но вид мальчишки заставил его отбросить мысли о взломе. Подойдя ближе, спецагент уже набирал номер скорой, требуя немедленной помощи, пока вторая рука коснулась горячего и липкого лба Смита. Меньше, чем через пятнадцать минут, медики были в квартире ФБР и, выполнив свою работу, выдали рекомендации мужчине. — Мы вкололи ему лекарства, они снимут жар и успокоят. Это осложненная простуда, но волноваться не стоит. Вот список лекарств. Пусть принимает всё вовремя и через неделю будет как новенький.       Билл молчаливо кивнул и перевёл взгляд на длинный список таблеток и микстур, что пацану предстояло пить. Денег у него явно не набралось бы столько, так что Крей уже готовился раскошелиться сам.       Пока он ждал скорую, то успел осмотреть квартиру более детально. Копия дела мусорщика сразу бросалась в глаза. Ему казалось, что они забрали с Николасом в тот день всё. Но, как оказалось, самое главное — оставили. До того, как Кевин тут не появился, Билл не просто ночевал в этой квартире, но и проводил параллельное расследование. Дело Мусорщика не давало ему покоя, следуя тенью все эти годы, отчего и сам Кевин становился для Билла очень важен.       Медики покинули квартиру, оставляя Крея наедине со своими мыслями. В первую очередь, мужчина избавился от бумаг, которые сам Кевин видеть не должен был. Но что он почувствовал? Что ощутил при виде фото жертв? Осознал ли что-то? Можно ли теперь ожидать содействия с его стороны? Или он всё знал и не был удивлен? Получить ответы Крей сможет не скоро. Мальчик, благодаря лекарствам, крепко уснул, когда жар спал. Замотав его в одеяло поплотнее, мужчина проветрил ненадолго комнату, собирая попутно мусор: пачки чипсов, закатившаяся банка из-под колы, фантики от конфет и пончиков.       Мысленно ругаясь, что уборщицей он не нанимался, Билл попутно размышлял о том, что вообще ест пацан. Толстые худи и мешковатые штаны постоянно скрывали его тело и лишь сейчас мужчина увидел насколько тот был худым. Тощим. Недолго думая, он закрыл окно, ощущая свежий весенний воздух в комнате, и направился к холодильнику, в котором ничего, кроме остатков еды на вынос, не было. Этого хватило, чтобы Крей обвинил себя в халатности, которую допускал с пацаном раз за разом. Тому явно нужна была помощь. Советы. Нужно было научить его жить самостоятельно, а не бросать в квартире в неизвестном городе и надеяться, что он выкарабкается.       Вечером Кевин пришёл в себя. Уставший и похожий на того мальчишку из больницы, он выполз из спальни, удивлённо рассматривая Билла. Тот уже успел решить все вопросы с офисом, прибрал в квартире, купил лекарства и даже приготовил ужин. Точнее, заканчивал готовить, стоя в рубашке, отутюженных брюках со стрелками и фартуке, при этом наливая суп в глубокую тарелку. — Оклемался? — завидев Смита, мужчина кивнул ему на стол, ставя туда тарелку и наливая вторую порцию для себя.       Кевин лишь глуповато кивнул, недоуменно разглядывая агента в столь непривычном амплуа повара. Практически, личного. Он проковылял до стола, усаживаясь за ним, и громко прочищая горло. Лечить его только начали, поэтому говорить он мог с трудом, но всё-таки попытался. — А как Вы… Когда Вы тут оказались? Сейчас… пятница… или уже суббота? — юноша выглядел растерянным и разбитым — кошмары оставили свой след на настроении и психике, но Билл сумел ненадолго отвлечь его от этого. Правда, теперь появились другие вопросы. Смит попытался принюхаться к супу, но почти ничего не ощутил, кроме горячего пара, от которого захотелось зажмуриться и чихнуть. Взяв ещё слабой рукой ложку, он попробовал суп, удивляясь второй раз с момента пробуждения. Крей готовил весьма недурно, как для мужчины и спецагента. Ещё более поразительным был факт того, что готовил он не на себя одного и даже угостил его домашней пищей, которую Кев не ел, наверное, полжизни. Мать готовкой вообще не занималась, отец и не умел, потому и мальчик ничему не был обучен и брал чаще всего то, что можно было сразу съесть, не заморачиваясь. Об неэкономности такого питания и вреде для желудка молодой пустой башке и задумываться было нечего. Некому было прививать ребенку любовь и заботу о себе, так что он и жил, как мог. — Спасибо, — тихо сказал он, когда тарелка опустела наполовину, а внутри разлилось тепло от приятной сытости, правда, глаз на мужчину он поднять так и не решился. Взъерошенные волосы стояли торчком, а зелёные глаза ярко выделялись на фоне болезненно белой кожи. Стоило помыться, сменить одежду и постельное белье, но Смит медлил, сидя на стуле в полусонном состоянии, понимая, что пока что может выполнять по одному телодвижению за раз. Даже просто есть было той ещё задачей для ослабленного организма.       Это понимал и сам Билл, поэтому парню не задавали никаких вопросов, а лишь просветили, что уже вечер субботы. По сути, пока мужчина не закончил есть, это были единственные слова от него. Потом перед Кевином возникло три таблетки разного диаметра и цвета. — Пей и иди прими душ. Воду горячей не делай, просто омойся и выходи. Дверь тоже не закрывай. Ты ещё слишком слаб, упадёшь в обморок там — мне придётся дверь выбивать и снова вызывать скорую.       Короткие, почти холодные напутствия, но стакан с тёплой водой парнишке подали сразу и даже убрали после него со стола. Теперь нужно было вновь проветрить комнату, пока в ней не находился больной, а попутно и найти ему чистую одежду. Сменной пижамы, конечно, у пацана не водилось. Поэтому ему была выдана, а точнее брошена на перезаправленную кровать, мужская запасная рубашка.       Билл привык срываться с места и лететь, ехать, плыть на задание. Порой действовать нужно было быстро и времени на подготовку не оставалось. В таких случаях, как сегодня утром, у агента всегда был готов отдельный чемодан с вещами. Несколько запасных рубашек, брюки, носки, трусы, галстуки и даже зубные щётки с мылом и полотенцем. Приводя в порядок кровать Кевина, мужчина действовал быстро, словно находится в армии. Никаких лишних движений — лишь чёткие и последовательные. Забота о мальчишке больше воспринималась как очередное боевое задание, чем проявление чего-то человеческого и простого.       Смит старался выполнить наставления в точности и действительно сделал воду чуть тёплой, но хватило и этого, чтобы он ощутил легкую панику, когда ему стало хуже. В глазах поплыли круги, голова закружилась и в ней билась только одна отчаянная мысль: «Сейчас упаду… я сейчас упаду… упаду и разобью…». Громко дыша носом, юноша пытался держаться за душ обеими руками и при этом звать Билла. В обычном состоянии ему непременно стало бы тошно от себя же, такого беспомощного и жалкого. Всего пять минут под струями воды и он уже готов потерять сознание, ну не слабак ли? Благо сейчас задумываться над этим не было никаких сил, поэтому напуганный и больной ребенок нуждался в помощи кого-то взрослого и сильного, и как можно скорее. — Билл! По… Пожалуйста!       Наконец он повернул кран, шум капель, бьющих о пластмассовый пол душевой кабины, не заглушал его голоса и агент смог-таки услышать призыв. Кевин так и ждал его, еле стоя на ногах: тонкие пальцы рук до побеления вцепились в то, что было покрепче вмонтировано в стену, а сам он дрожал и жадно глотал воздух уже ртом. Из-за подобного вида он походил то ли на промокшего уличного кота, то ли на выброшенную на берег рыбу… Стоило мужчине подойти ближе с большим полотенцем, Кевин безвольно свалился прямо ему в руки, тяжко выдыхая и снова замолкая на долгое время. Энергии уже не хватало ни на самостоятельную ходьбу, ни на простое слово «спасибо». Запас сил исчерпался и Кев в любой момент был готов провалиться обратно в сон. Тем более, что там было гораздо легче…       Билл не ожидал, что парню и правда станет плохо, но не удивился, когда он обмяк в его руках. Оставалось лишь отнести легкое и щуплое тельце на кровать и помочь одеться. Рубашка была слишком большой для подростка, но мужчине было главное совсем иное. Кевин будет потеть, и лучше пусть он будет это делать в хлопок рубашки, чем на чистые простыни. Другую одежду ему не предоставили, т. к. Билл не стал заморачиваться поисками белья и штанов.       Уложив больного спать, мужчина наконец выдохнул, позволяя передохнуть и себе. Болезнь мальчишки никак не была в его планах, но, с другой стороны, он хотел лишь отоспаться и отдохнуть, что вполне можно было сделать и здесь.       Воскресенье прошло примерно по такому же сценарию, как и суббота. Стоило парню проснуться, как его кормили, молча пичкали лекарствами, проверяли температуру и обратно укладывали спать. В понедельник Кевину уже было немного лучше, чтобы самому себе наливать суп, поэтому Билл спокойно уехал на работу. В Атланте во всю шло расследование и он, как представить ФБР, был чем-то вроде «подкрепления» и консультанта для полиции. Правда, участие принимал в поимке очередного серийника вполне активное. Времени пить кофе и болтать о чём-то постороннем совсем не было. Вернувшись поздно вечером, мужчина поспешил поужинать, а заодно и проверить пацана и количество лекарств, что он должен был выпить.       Смит его не подвёл, потому как честно принимал лекарства, ел оставшуюся готовую еду и много отдыхал. Это шло ему на пользу, так что совсем скоро он ощутил себя намного, намного лучше. Мог говорить, не хрипя и не запинаясь, передвигаться по квартире, не придерживаясь за стены, и самостоятельно себя обслуживать. Единственное, что становилось проблемой, по мере его выздоровления — словно заменяя простуду — это его мысли. Они вились вокруг двух весьма волнующих тем: заботы со стороны Билла, но куда больше вокруг того, что он узнал о Теренсе…       Когда он только нашёл те злосчастные документы, хотелось поверить, что это нереально, что такого не могло с ним случиться. Но чёртовы узлы и пакеты, в которых он и связывал жертв, были точь-в-точь, как тот, в котором нашли его самого! А фото истерзанных тел, искалеченных и брошенных — это было в высшей степени ужасно, Кевина едва не стошнило от этих сцен. Внутри поднялась такая смесь чувств, ставшая горьким комом в горле, что он просто не выдержал. Его сознание «потребовало» немедленной отключки, перезагрузки, паузы. Оно не справлялось с грузом подобной информации и тогда-то Кев залихорадил. — Ннгх, — сидя на своей кровати, шатен простонал от досады, упираясь локтями в колени, а пальцы запуская в волосы, будто желая начать их рвать. Так не может быть, не может быть… Теренс был хорошим, чутким, любящим. Он его тоже любил, как никого другого, больше Роя, так верил ему. Или ему только казалось, что всё было сказочно? Мужчина часто мог нагрубить, повысить тон или даже отвесить затрещину, но почему-то парню это чудилось нормой. Смит продолжал из кожи вон лезть, подстраивался под изменчивое настроение «возлюбленного», но всё становилось только хуже: прежнее хорошее отношение ускользало, становилось недоступным сном, миражом. Вместо этого он погрузился в настоящий ад, из которого его чудом вывели в больнице. По правде, Кевину никогда не хотелось вспоминать те дни отчаяния и боли. Но сейчас это вернулось, свалилось на него неподъемной ношей, из-за чего казалось он вот-вот просто сойдёт с ума.       Замок на входной двери щёлкнул — вернулся Крей. Юноша оторвал руки от головы, резко вдыхая и выдыхая несколько раз, чтобы успокоиться и не подать даже видом, что что-то не так, но из спальни не вышел. Если агенту нужно будет, он проверит сам. Потому что идти к нему самому было странно и так, как если бы он его ждал. Не сказать, что Кев был очень рад делить с кем-то жильё, и всё же, когда за стенкой слышался шум от телика или просто чужой голос, становилось спокойнее. Острое чувство одиночества слегка отпускало его, и он мог думать о чём-то другом. Хотя и не стремился общаться с Биллом, его присутствие было менее дискомфортным, чем чьё-либо другое. А уж то, как мужчина ему помогал все выходные, забыть было невозможно.       Постучав в дверь, мужчина приоткрыл её и, увидев «живого» сожителя, готов был уйти, но вдруг остановился. Свет был выключен, Смит сидел в странной позе. Готовился встать и выйти из комнаты? Или… Рука медленно скользнула с дверной ручки, позволяя двери открыться шире. Что-то подсказывало спецагенту, его шестое чувство, что что-то не так. Внешне мальчишка был обычным, он выздоравливал, да и в полутьме различить что-то конкретное было едва возможно, но за годы работы в ФБР Билл научился доверять собственному чутью. Сложнее всегда было найти после ему доказательства, но, как правило, найдя их, всегда оказывалось, что чутьё было право. — Что случилось?       Вполне ожидаемо было получить отказ, просьбу «отвалить» и всё в таком духе. К сожалению, ничего Крей поделать здесь не мог, но спросить обязан был. Тихо зайдя в комнату, он сел на край кровати и посмотрел на Кевина. — Мучают увиденные фото или произошло что-то другое, пока меня не было? В этот раз агент говорил мягче, чем вчера или позавчера. Он… Просто говорил. Не был строгим или приторно вежливым, как психологи. Смотрел внимательно на Смита и пытался понять его состояние.       До того, как мужчина сел рядом, юноша продолжал находиться в неком подобии транса. Услышав вопрос, он среагировал не сразу. Сначала он растерянно посмотрел на Билла, избегая долго смотреть ему прямо в глаза, а потом где-то с минуту размышлял стоило ли вообще что-то говорить. Потому что он и сам не до конца понимал, что чувствует… Его охватывал какой-то неясный страх, что концентрировался где-то в нижних конечностях и оттуда охватывал всё тело, сковывая его своими холодными лапами. Фото напугали его — это так, но ещё сильнее мальчишку напугало то, что его могли найти позже или вовсе не обнаружить — и быть ему останками на таком же жутком снимке. И всё это от рук того, кого он так любил — безумно и отчаянно; такая любовь болезненна и неправильна, она разрушает изнутри, но Кевин не мог отринуть её до того, как оказался в овраге… А сейчас на душе была полная неразбериха. — Ничего… не случилось, — наконец выдавил из себя парень, опуская плечи и глядя в пол. — Просто мне ещё не очень хорошо. Для убедительности он даже закашлялся, хотя внутри знал, что Билл вряд ли ему поверит, но, возможно, на время оставит в покое. Смит вообще мало верил, что когда-нибудь будет способен говорить о случившемся. Билл лишь вздохнул и встал с постели. — Надеюсь, ты поужинал. Пей таблетки и ложись спать. Поужинав сам, агент ушел спать. Его не отпускало ощущение лжи. И даже больше, он был уверен, что дело в этом убийце, что наверняка подкосило психологическое состояние Смита. Засыпая, Билл подумал, что нужно будет пригласить на завтра психолога, но сделать это аккуратно. Отличным поводом была болезнь Кевина и его отсутствие в школе.       Поэтому, в два часа дня, парня ожидал сюрприз из двух представителей социальной службы и психолога. Гости были у парня не долго. Прошлись по комнатам, расспросили о самочувствии, сверили таблетки со списком, отмечая заботу спецагента, и сделали ещё с десяток записей в своих блокнотах. После в игру вступил психолог, что активно интересовалась делами в школе и на работе. Сам факт того, что мальчик сбежал из дома и теперь жил в квартире ФБР — уже было ненормально в глазах психолога. Конечно, делался упор на его состоянии, как человека, пережившего насилие, но и разные тонкости специалист обязан был подмечать. Особенно, если о его присутствии просит сам спецагент.       Но ничего нового в состоянии Кевина ни соцработники, ни психолог не увидели, и вскоре ушли, предоставляя короткий отчёт по телефону для Билла. Тот же, выслушав и сделав свои выводы, постарался вернуться раньше обычного. Причин было несколько. Во-первых, у них закончилась еда, а мальчик пока не предоставил доказательства того, что вообще умел что-то готовить, а во-вторых, Билл был уверен… Правда, было сложно описать, в чём именно. Психолог Кевина не сказала ничего нового, но состояние парнишки не могло быть таким же, как и раньше. Он видел дело «Мусорщика», видел фото жертв. После этого никто не может быть «нормальным», и уж тем более жертва насилия, что пережила то же самое. Мальчик знал о жертвах? Принимал участие? Он не был удивлён от увиденного в папках? Или сейчас выгадывает момент, чтобы перерезать себе вены? Держит всё в себе? Боится? А главное — умеет маскировать свои чувства от окружающих? Много вопросов и Крей собирался получить на всё ответы, даже если придется нарушить запрет и надавить на пацана.       Вернувшись домой, мужчина позвал Кевина, ставя два больших пакета с продуктами на стол. — Ты что-то готовить умеешь? — Нет, вообще ничего, — просто ответил юноша и не соврал. Обучать его чему-то было последним делом, которым его родители хотели бы заниматься. И сейчас ему было даже неловко от непонимания ситуации, пока он наблюдал, как мужчина выгружает накупленные продукты из пакетов на стол, а что-то — сразу в холодильник. Кевин топтался в дверях, следя за движениями агента, но пока никак не комментировал их, ожидая следующего хода от Крея. Хотя, честно говоря, он был на него почти что обижен за то, что тот привёл к нему не только соцработников (он их считал крайне неприятными), но и мозгоправа. К счастью, влезть к себе в голову парень ему не позволил, но таким поступком со стороны Билла остался огорчён. После его помощи при болезни этот шаг воспринимался едва ли не предательством шаткого доверия, которое возникло у Смита к нему.       Но, как и всегда, по лицу подростка мало что можно было понять. Он всё же переступил порог, проходя в комнату, и чуть оперся бедром о кухонную стойку. — А что, надумал чему-то меня научить? Зачем? — голос Кева продолжал быть ровным, лишённым какой-либо эмоциональной окраски, словно ему и вопрос задавать не хотелось, а уж слушать ответ — тем более. Хотя… После всего случившегося это вполне можно было посчитать лишь своеобразной манерой общения, не придавая странностям большого значения. — Или не хочешь каждый раз мне готовить? На миг в глазах шатена что-то промелькнуло, словно какая-то искра, но оно исчезло так же быстро, как и появилось, а лицо по прежнему напоминало застывшую маску. Если бы не тик и не изредка нахмуренные брови юноши… — Пацан, я похож на заботливую мамочку? — мужчина развёл театрально руки, чтобы Кевин его лучше разглядел. Брюки, рубашка, галстук, мощная грудная клетка, широкие плечи — на женщину Крей походил в последнюю очередь. Сложив ещё несколько банок консерв в кухонный шкафчик, агент продолжил, — И папочкой меня сложно назвать. А вообще, готовить тебе надо научиться. Ты нихрена не умеешь, а уже пытаешься быть взрослым и самостоятельным. Варианта-то у тебя два: или учись, или сдохни от язвы желудка. Остановившись, Билл скомкал один освободившийся пакет, и пока шуршание не затихло, молчал. — А во-вторых, — уже более серьёзно продолжил он, — У меня есть дом и мне комфортнее в нём. Летать сюда каждую неделю — удовольствие не из приятных. А как только моя работа здесь будет окончена, перелёты сюда и вовсе станут невозможными. Поэтому буду тебя учить. И нечего на меня так смотреть. Смени выражение морды, пока по ней не получил. Я серьёзно.       Не сказать, что выражение лица у Смита было особенным, просто иногда так случается: ты смотришь на простое лицо и ощущаешь недоброжелательность, к примеру, хотя человек абсолютно спокоен. Как сейчас. Раздражительность. Вот, что витало в воздухе. Пацан явно был не в духе — ещё немного и с него бы полилась потоком жижа язвительности. — Разбери этот пакет и начни чистить овощи.       Оставив указания, агент поспешил в свою комнату, затем в ванную и, выйдя спустя минут двадцать в домашней одежде, состоявшей из брюк и майки, остановился у раковины, проверяя степень очистки овощей.       Справлялся Кевин кое-как. Нет, нож он, конечно, держал вполне уверенно — даже не поранился — но вот конкретно с очисткой овощей дела пошли тяжко. Он успел отложить несколько крупных «очищенных» картошин, большая часть которых была чуть ли не квадратной формы и заметно поубавила в размере — так радикально он срезал с них ненужное. А все оттого, что такой труд был для юноши непривычным, совсем новым, поэтому он действовал по наитию, не имея хоть какого-нибудь примера за всю жизнь. Слова мужчины, сказанные недавно, были резкими, но справедливыми. Невозможно всё время питаться снэками и едой на вынос. — Что? — под суровым изучающим взглядом спецагента ему вмиг сделалось не по себе. Нож «заплясал» в пальцах, будто Смит пытался выдумать как ещё им можно орудовать, чтобы получалось лучше. Но идей не было. Повезло, что особо отчитывать не стали, просто показали как надо и дали пару дельных советов. Дальше всё пошло, пусть всё ещё медленно, но гораздо легче. И следом за картошкой в раковине оказались морковка, лук, немного зелени и всякое, по мелочи.       Сложнее всего стало, когда Билл именно что начал учить готовить. Кев едва успевал запоминать все его слова, советы и важные детали рецепта. Голова шла кругом, и только испуганные глаза выдавали, как на самом деле парень сейчас потерян.       Но в конечном итоге ужин был приготовлен. Смит выглядел выжатым и уставшим. Билл помог ему накрыть на стол, они поели, и мужчина сам помыл посуду после. — Таблетки не забудь, — напомнил агент, пока заканчивал на кухне, а после устало приземлился на диван в гостиной и позвал парня. — В пятницу вечером или в субботу утром я уеду к себе. Номер мой у тебя есть? Так и думал. Найди бумагу и ручку, — ожидая, пока Кевин поймёт, что именно с него требуют и выполнит это, Билл включил телевизор. Развлекательные программы, которые так нравились многим людям, он терпеть не мог. Поэтому вскоре послышался официальный тон ведущего новостей. — Записывай, — Крей продиктовал парню свой номер телефона, не отрываясь от телевизора, — когда еда закончится, позвонишь мне, помогу приготовить ещё что-то. Или продиктую это… Да, наверное, надо было, чтобы ты и сейчас записывал… Ладно уже. Так, следующее. Школа. Тебе становится лучше, так что садись за учебники и начинай поглощать знания.       Билл замолк, думая, как лучше подвести к разговору о забытой тут папке, но ничего лучше не придумал, как спросить прямо: — Ты знал об остальных? Знал, кто он и что делает? После тех фото твоё поведение не изменилось. Вопрос возникает сам собой. Ты соучастник, что боится сесть, поэтому и молчишь о нём? Крей так и не взглянул на парня, словно полностью был поглощён картинкой, но на деле всё его внимание было приковано к Кевину. Каждый его вздох фиксировался и анализировался.       Смит в привычной притворно-послушной манере выслушивал очередные наставления — ничего особенного. Однако, когда речь зашла о той самой папке, он был застигнут врасплох. Ни соучастником, ни информированным юноша не был, и всё же он ощутил ужасное волнение от того, что Крей мог его в чём-то подозревать… Застыв на месте, как истукан, Кев судорожно пытался сообразить, как объяснить всё мужчине, как донести, что фото напугали его до чертиков? И как сказать, что с тех пор в его голове развернулась нешуточная борьба двух совершенно разных убеждений.       Пульс отстукивал нервный ритм в районе висков, глаз задёргался сильнее и даже дыхание участилось. Слов не было. Вернее, нет, конечно, были, но совсем не те, что помогли бы ему выразить чувства. Кевин сделал один глубокий вдох и заговорил. Он старался, чтобы его голос звучал спокойно, не давая фбровцу пищи для неправильных выводов о беспокойстве, что его раскрыли, но голос его дрожал. — Те фото… они были ужасными, — слова ненадолго повисли в воздухе, пока он не добавил уже увереннее, — Я не знал. Ничего… Кевин сам себе поразился, каким образом ему удалось произнести хоть что-то, не впадая в то странное состояние, как после осознания правды — даже слёз не было. Хотя, где-то глубоко в нём, маленький ребёнок готов был реветь у кого-нибудь на руках несколько часов к ряду. Но это было внутри — там, куда парень и сам старался не заглядывать лишний раз, поэтому внешний его вид почти никак не изменился с тех пор, как они с Биллом готовили на кухне.       «Значит, умеешь обманывать мозгоправов. А кого ещё?» — Билл понимал, что Кевин мог врать ему прямо сейчас, но что-то подсказывало, что нет. Может дрожь в голосе? Лёгкая, едва заметная, но различимая для того, кто знает какую реакцию можно ждать. Хотя Смит отреагировал куда спокойнее. Лишь голос…       «Ещё не научился до конца управлять собой?» — Иди спать, — агент выключил телевизор и ушёл к себе, пожелав спокойной ночи. Он получил ответ и не хотел спугнуть мальчишку лавиной других вопросов. Здесь нужно было научиться получать информацию очень дозированно, по маленькой капле. Войти в доверие к нему, раз соцработники и психолог оказались за бортом.       Билл закрыл дверь в свою спальню и лёг на давно остывшую кровать, но ещё долго прислушивался, что делает Кевин. Куда идёт вначале, как идёт, нервничает ли? Не сказать, что слышимость была хорошая, но и этого было достаточно, чтобы попытаться представить состояние подростка.       На утро Крей поспешил на работу. Он всегда уходил рано утром, когда мальчишка ещё видел сны и даже не думал вставать, но в этот раз застал Кевина на кухне. Выглядел ребёнок потрёпано — как человек, что спал, но плохо и мало. Билл сразу связал это состояние со своим вопросом и настроился увидеть представление. На какой-то момент он и забыл, что перед ним не подозреваемый, а жертва. Но жертва какая? Что покрывает убийцу и в силах держать себя в руках достаточно долго при психологах. — Что ты здесь делаешь? — мужчина на мгновение застыл, но после продолжил завязывать галстук и продвинулся к кофемашине, что недавно приобрёл за деньги офиса. — Я, ну… — шатен замялся, понимая, как глупо, наверное, будет, если он попытается скрыть за спиной миску, в которой смешивал ингредиенты для омлета. Рецепт нашёлся в интернете, Кевин долго и тщательно следовал инструкциям в нём и был готов уже включить газ и вылить всё на сковороду, но тут вдруг появился Билл. Заспанный и немного вялый парнишка забыл проследить за временем, чтобы успеть закончить до прихода мужчины. А теперь не знал, как оправдать себя. — Просто хотел приготовить завтрак… Он мог контролировать свои эмоции, но реакции тела не всегда поддавались силе воли. Вот и сейчас, если присмотреться, можно было заметить лёгкий румянец на щеках подростка, который стеснялся своего рвения сделать что-то самостоятельно. Ночь прошла паршиво — он почти не спал, а если проваливался, то непременно видел кошмары. Встав намного раньше обычного, Смит решил, что нужно чем-то занять руки и голову, чтобы стало легче, и недавнее занятие пришлось очень кстати. Старенький смартфон работал медленно, но верно, прогружая странички кулинарного блога. Несколько минут поисков, после чего он сверил наличие необходимых продуктов, и вот уже можно пробовать. Но Крей, как всегда, вносил свои коррективы в его жизнь. — Ты против? — наконец, отвернувшись, Кевин вернулся к брошенному делу, двигаясь менее уверенно в присутствии агента, но всё же желая довести всё до конца. Совсем скоро у него получился вполне приличный, но пересоленный омлет. Правда, на вид он был куда бледнее и не столь аппетитным, как на картинке. Кев вздохнул, но даже не подумал выбросить свой «неудавшийся эксперимент». Там, где он жил раньше, ценилась каждая крошка. Ещё малышом он ел всё, что находил в доме, будь то заплесневелый хлеб или крупы, что стояли в шкафах пару лет… Так что и сейчас, не изменяя привычкам, юноша сел за стол, поедая первый собственноручно сделанный завтрак. Оставив для мужчины небольшой кусочек на тарелке, правда, без особой надежды, что тот хотя бы попробует.       Мужчина был удивлён. Он сварил кофе на двоих и с интересом наблюдал за парнем со стороны. Вид, конечно, не ахти, но попытка приготовить себе самостоятельно, да и не что-нибудь, а нормальную еду, была знаковой.       Молча поставив возле тарелки Кевина небольшую кружку с кофе, агент сел за стол и начал есть. То, что омлет оказался пересоленным, не было неожиданностью, но скривился мужчина против воли. — В следующий раз, — запивая всё кофе, прокашлялся Билл, — соли сыпь в два раза меньше.       На удивление, мужчина не отставил еду, а быстро съел оставшееся, точнее проглотил одним куском, выпил залпом свой напиток и поспешил на работу. Утро было настолько необычным, что весь день Крей был сам не свой. Он пытался не отвлекаться от текущего расследования, но возвращался постоянно к вчерашнему разговору, к утреннему завтраку, и не мог не перестать думать об этом. Нужно было разработать линию поведения, не перегнув палку. И делать всё быстро, ведь скоро парень вновь пойдёт в школу, затем на работу, и времени, чтобы пообщаться, не будет. Не говоря уже о том, что в какой-то момент помощь Билла и его напарника полиции может больше не понадобиться и их отправят обратно в Денвер.       Остальные несколько дней до конца очередной рабочей недели Билл вновь был похож на белку в колесе. Он уходил очень рано, приходил почти за полночь. Ел дома редко, в основном пользуясь перекусами в офисе или кафешками. Главным в такие дни было поймать преступника — серийного убийцу, что не давал покоя Атланте. Но каждый раз ублюдок ускользал от них, оставляя лишь бездыханные тела. Психологически с этим всегда было сложно справиться.       И вот наступила пятница. Билл так и не смог воплотить в жизнь свой план, даже ни разу не перекинувшись с парнем парой слов. Нужно было ехать домой, хотя бы чтобы сменить одежду. Вечером мужчина задал вопрос Кевину: — Пацан, не хочешь завтра со мной улететь? Мне домой надо, а тебе, наверное, надоело сидеть в четырёх стенах. В Денвере был когда-нибудь? Эта идея была не самой лучшей, но на днях было найдено ещё одно тело от Мусорщика, и агент вполне мог обосновать свой поступок тем, что парень теперь под контролем двадцать четыре часа.       Предложение было неожиданным, даже очень. Смит на пару минут завис, будто ожидая подвоха, но, кажется, мужчина был серьёзен, потому чаша весов, в конце концов, перевесила в сторону согласия. Сборы заняли рекордно короткое время — у юноши было не очень-то много вещей, поэтому он был готов к поездке очень скоро.       Кевин давно не выбирался куда-то, тем более в компании взрослого, отчего факт нового «путешествия» порождал множество ассоциаций и воспоминаний. Рой так и остался кусочком светлого и яркого детства, даже его предательский поступок замаливался, стирался, прощался… Но вот с Теренсом было сложнее — чувства к нему были запутаннее, не как к заместительной фигуре отца, но как к спасителю, тому, кто вырвал его из ненавистного окружения. А после стал личным мучителем. — Мм, — шатен нахмурил темные брови, касаясь виска кончиками пальцев. От всего этого у него разболелась голова, ничто не могло заглушить метания души надолго, не говоря уже навсегда. Но приходилось держаться и терпеть.       Путь до Денвера занял много часов. Кев даже удивился, как Крей выдерживал мотаться туда-сюда столько раз, тратить силы и время. Сам же город произвёл приятное впечатление: широкие улицы, шум повседневной жизни, большое небо над головой… Да, действительно, смена обстановки хоть и немного, но помогала. Лицо Смита даже посветлело и приняло более миролюбивое выражение. Когда-то этот мальчик был живым, активным и любознательным, а ныне от него прежнего осталась только тень. — А чем мне можно заняться? — спросил он, когда они с агентом добрались до его жилища. Юноша прошёлся по коридору, осматриваясь вокруг. — Или теперь нужно сидеть в твоих четырёх стенах? Губы изобразили намёк на улыбку, в глазах снова что-то блеснуло. Кажется, Кев был в хорошем расположении духа, раз даже припомнил мужчине его же слова. — Ну, для начала, — передразнил Билл, ставя чемодан у дверей ванной, — можешь заняться ужином. Найди что-то съедобное на кухне, хотя бы.       Мужчина вздохнул. Постоянные перелёты его утомляли с каждым годом всё сильнее, но нужно было ещё закинуть все вещи в стирку, найти, где расположить Кевина, потому что двух спален у Билла не было. Зато был роскошный, как думал только он сам, диван, на котором вскоре появилась стопка из простыни, одеяла и подушки. На этот раз пижама у Смита была своя, что сняло часть головной боли с агента. Закинув всё в стирку, он вернулся на кухню и встретился с очередным растерянным взглядом. В холодильнике было пусто, остатки овощей превратились в малосъедобные продукты, а консервы закончились ещё в прошлом месяце. Крей вздохнул. — Тогда пошли в магазин.       Круглосуточный маркет был совсем рядом — всего пятнадцать минут ходьбы от дома агента. Но на улице уже была ночь. Приличные люди сидят дома в такие вечера, но делать было нечего. Добравшись до магазина, Билл умудрился провести несколько поучающих лекций и здесь. Это было впервые, когда они были вместе в подобном месте, и мужчина не мог упустить шанс показать парнишке на что вначале следует обращать внимание.       Много еды они не покупали. В воскресенье вечер был запланирован вылет обратно, так что нужно было продержаться лишь несколько вечеров, позавтракать завтра и послезавтра и, возможно, перекусить перед вылетом, хотя последнее, скорее всего, уже будет в аэропорту. Они набрали и простых «вкусняшек», вроде шоколада и мармеладок, но это был максимум, на который Билл расщедрился. Они быстро поужинали и легли спать. А утром Крей обещал устроить парню экскурсию по городу, правда, встать к назначенному времени он так и не смог, проспав аж до одиннадцати...