FBI. Дело №169

      Филадельфия встретила их солнцем и тёплым воздухом, что создавало весомый контраст с дождливым утром в Атланте. Впрочем, настроение у всех было под стать погоде. И чем дальше они были от места вчерашних событий, тем лучше себя чувствовал каждый. Николас провёл ночь на диване в гостиной и с утра вызвался помочь Крею с переездом. Он нёс чемодан мужчины, помогал ему передвигаться и всё время ворчал, что нужно было взять инвалидную коляску напрокат. — Только после моей смерти, — шипел на напарника Крей и с большей силой опирался на плечи друга, чтобы меньше возмущался. Квартира в Филадельфии была настоящим раем. Небольшая гостиная, большая часть комнат с солнечной стороны, две спальни, кухня с туалетом. Вроде бы ничего нового, но самым главным был вид из окна. Квартира находилась на приличной высоте и город был как на ладони. А изюминку добавляла река и море зелени вокруг. — Ну что, дальше сам справишься? — Николас посмотрел на время. Он ещё успевал на следующий рейс, благо до аэропорта здесь было недалеко. Попрощавшись с жильцами, агент покинул квартиру, а Билл, приземлившись на диван, больше не хотел двигаться. От слова совсем. — Ну что ты? Нравится?       Кевин молчал всю дорогу, а Билл не решался его лишний раз дёргать, но, оставшись теперь наедине, да и в безопасности, можно было и поговорить. — Пойдёшь выбирать себе комнату? — А? Да, сейчас пойду.       Стрессов за последнее время было слишком много. Кевин плохо выспался, плюс долгий перелёт… Его скромных запасов энергии не хватало вообще ни на что, поэтому, как и Крею, двигаться лишний раз большой охоты не было. Но пришлось.       Сделав усилие, юноша прошёлся по квартире, по-быстрому осматривая комнаты на выбор. А определившись со спальней, закинул туда свои вещи, взял сменную одежду и направился в ванную — здесь она была даже просторнее, чем в их прошлой квартире. Так что желание хорошенько отмокнуть и стереть с себя усталость лишь усиливалось. Благо, тёплый душ отлично в этом помогал, и уже через полчаса Кев чувствовал себя посвежевшим и более бодрым. — Как твоя нога? Может, принести обезболивающее? — ранение Билла всё ещё ужасно волновало, Смит старался проявлять участие и заботу, но выходило как-то неловко. К счастью, мужчина не очень акцентировал на этом внимание и не смущал подростка ещё больше. Уделив виду из окна несколько долгих минут, юноша уселся на диван рядом с агентом. — И чем будем заниматься? Выходить на улицу было и нельзя, и неохотно. Учёбой он, конечно, мог занять себя в любой момент, но в ту минуту (и ещё множество после) не хотелось. Его больше тянуло отвлечь чем-то лёгким мозги и не задумываться вообще ни о чём серьёзном. И просмотр какого-нибудь фильма или сериала отлично подходил для этого дела. — Если тут есть подписка на Нетфликс, можем что-нибудь посмотреть… Что скажешь? Как в кинотеатре, только для нас двоих. Правда, без попкорна, но и без липкого пола — согласись, это плюс.       Кевин слабо улыбнулся, вспоминая их первый совместный поход на фильм. Это был интересный опыт, хотя зал и не был образцовым, и юноше он запомнился надолго. — Можно, — кивнул мужчина и попытался встать. Делал он это с трудом, но помогать себе разрешал лишь в редких случаях и только Николасу, считая, что Кевин ещё слишком мал, чтобы вытащить здорового дядьку. — Только теперь я тоже искупаюсь. И переоденусь в чистое… И матери ещё нужно позвонить… Знаешь что, — устало вздохнув, мужчина достал небольшой чёрный блокнот, что выдавали всем в офисе, и написав на нём номер телефона, положил на столик у дивана. — Позвони ей сам. Мне не хочется выслушивать все эти вещи про смену работы и прочее. А потом посмотри в ящиках на кухне или здесь. Где-то должны быть брошюрки с заказом еды на дом. Они наверняка здесь есть. Подумаешь ещё над этим. И закажешь. И Нетфликс свой проверишь… А я пока пойду утоплюсь… Ах да, и ещё, попроси её съездить ко мне домой и собрать вещи. К ней потом заедут за ними. Но не просить же мне дежурных полицейских трусы мне упаковывать…       Ещё раз вздохнув, мужчина поковылял в сторону ванной. Дел мальчишке он выдал много. Зная, как волнуется мать, и как долго она будет разговаривать; зная, как с интересом и осторожностью Кевин будет рассматривать целую гору, не меньше, листовок с картинками еды, и зная, что выбор фильма у него займёт время — мужчина мог действительно утопиться. Но промышлять суицидом он не собирался, а вот чтобы стянуть с себя штаны, залезть в ванную, да так, чтобы ещё и повязку не намочить, нужно было ещё суметь.       Смит был очень смущён таким доверием со стороны Билла и даже серьёзно волновался, набирая номер его матери. Но, вопреки опасениям, женщина была рада его слышать и заодно узнать, что всё в порядке у них обоих, а не только у её сына. Кевин вообще впервые столкнулся с тем, чтобы люди старшего поколения так хорошо относились к нему. Его родители были оба сиротами, так что никого, кроме них, из своей семьи он не знал, а миссис Крей была ему почти за бабушку.       Она долго что-то рассказывала, сетовала на опасность работы агентом и что пора бы с этим заканчивать и задуматься о собственной семье, потом было что-то про правильное питание, заботу о здоровье и много чего ещё… Кевин честно слушал, однако, решил совместить дела, и под ласковый голос старушки разглядывал брошюры с ресторанчиками, выбирая что-то вкусное и не очень дорогое.       Через пару часов, когда Билл с трудом, пожалуй, ещё большим, вылез из ванной и обмотался полотенцем, послышался звонок в дверь. Агент тут же выскочил в коридор и посмотрел на Кевина. Осторожность сейчас была превыше всего, ведь Теренс явно был нацелен на мальчишку, хоть и продолжал играть с ФБР и полицией. — Доставщик еды?       Получив короткий кивок, ибо мальчишка явно не ожидал, что дверь резко распахнётся и покажется полуголое тело, Крей достал бумажник и вручил Смиту деньги. Правда, пока парень принимал заказ, мужчина не выпускал из рук пистолет, находясь совсем близко от входной двери. Но «опасность» миновала и мужчина отправился в свою комнату, чтобы, наконец, одеться.       Зато для Кевина пришло время смущаться, ведь Билл выскочил к нему в коридор полуголым, и это не могло пройти мимо юноши. Тело взрослого мужчины — спортивное и подтянутое — несомненно, вызывало восхищение. Парень даже ощутил что-то давно, казалось бы, забытое — лёгкое влечение на грани симпатии, большей, чем к просто хорошему человеку. Это немного испугало его, потому как в прошлый раз такие чувства до добра не довели… И всё же противиться бушующим гормонам было не просто. Отвлёк только голод, что был, к счастью, сильнее похоти на тот момент, и необходимость выбрать фильм. — Вот тут есть парочка интересных, — Кев разложил еду на столик перед диваном, устраиваясь на нём поудобнее и беря в руки пульт. — Думаю, можно глянуть что-то лёгкое… Как насчёт этой комедии? Мнение Крея всё-таки должно было учитываться, поэтому парень посмотрел на него, уже одетого, с интересом: за что тот отдаст свой голос и будет ли вообще заинтересован в подобном.       Вообще, Биллу было всё равно, что смотреть, но он сделал вид, что выбирает, останавливаясь на втором варианте из пяти предложенных. Просто потому, что оформление второго ему приглянулось больше.       Еда вкусно пахла и заставила обратить на себя внимание ещё до того, как прошли начальные титры. К пятой минуте «тарелка» агента была пуста, а он пытался занять удобное положение тела, чтобы нога болезненно не тянула. К десятой минуте мужчина начал раздражаться, а к пятнадцатой поставил фильм на паузу, требуя у мальчишки убрать мусор от съеденной еды и приготовить чай. И пока Кевин крутился на кухне, агент умудрился, тихо и неприлично ругаясь, разложить диван. Правда, на большее его на хватило, и подушки нести пришлось уже самому парню.       Зато остаток фильма они досматривали в тишине и покое, изредка посмеиваясь. На этой волне, когда зашло солнце, они включили следующий фильм и добавили ещё пару подушек с одеялом. Даже Билл согласился, что к вечеру похолодало. Может, виной было открытое долгое время окно, а может то, что в квартире никто не жил и она не прогрелась, даже не смотря на «весеннее» время года. Погода за окном явно портилась. Так что, согревшись под одеялом от чая и расслабившись на мягких подушках, под вторую комедию, Билл и не заметил, как заклевал носом, а после и вовсе провалился в глубокий сон. Мальчишка рядом тоже уснул, что стало ясно чуть позже, когда среди ночи Крей проснулся от странных звуков под самым носом.       Кевин на утро ни за что бы не вспомнил, в какой именно момент уснул. В фильме как раз начался экшн, мужчина под боком уже мирно сопел, но юноша упёрто не давал глазам слипаться, в попытке досмотреть кино до конца. По всей видимости получалось не особо удачно, потому что часть увиденного он ещё осознавал, но после наступила полная темнота.       Ночная прохлада и одно одеяло на двоих мало способствовало хорошему отдыху, да и снилось ему из-за этого что-то тревожное. В поисках тепла и защиты он постепенно сместился к мужчине вплотную. Сначала просто прижался, согреваясь, потом неосознанно обхватил рукой и в конце концов улегся едва ли сверху. Так было теплее и удобнее всего. Неясный кошмар сменился чем-то более светлым, Кевин окончательно расслабился, вжимаясь в агента всем своим тельцем и утыкаясь носом ему в шею. Короткие домашние шорты задрались, как и футболка, что была большой для его худощавой комплекции, оголяя участки светлой кожи.       Похоже, подсознание подростка накануне знатно так впечатлилось увиденным образом, потому как в определённый момент Кевин задышал глубже и чаще, температура тела слегка поднялась. А в сновидениях было что-то уже более яркое, раскрепощенное, желанное. У Смита не было никакой близости вот уже полгода, хотя молодой организм явственно требовал разрядки. Обычно юноша справлялся мастурбацией в душе, если хватало времени, но этого было ничтожно мало. С Роем и, тем более, Теренсом он получал гораздо больше… Стыдно сознаваться, но Кев даже скучал по этому, понимая, что доступа теперь к такого рода удовольствиям уже не имеет. — Ммгх, — полустон, полувздох был послан прямо в ухо агенту. Смит вытянулся во весь рост, но всё ещё крепко обнимал Билла одной рукой, ошалелый от чужого тепла и картинок в голове. Казалось, пошевелившись как-нибудь неловко, мужчина почувствует его эрекцию.       Биллу же наоборот, стало весьма жарко. Да и мальчишка лежал на нём, не как подобает парням. Скорее, как маленький мальчик, коим уже не являлся. А потом мужчина начал вспоминать признания Смита. Что делал с ним Мусорщик…       Крей постарался скинуть аккуратно с себя подростка, хотя бы просто укладывая рядом, но он продолжал прижиматься, словно обезьянка, обхватывая руками тело агента. А потом до него дошло, что у Кевина один из «влажных снов». Неприятные последствия которого обнаруживаются по пробуждению, когда ощущаешь, как липнут трусы. Не сказать, что Биллу было противно ощущать на себе чужое тело своего рода, но ощущение неправильности происходящего сковывало его сильнее, чем новобранца в свой первый патруль.       С трудом уложив Кевина на бок, мужчина попытался отодвинуться от него, но всё, что ему удалось, лишь разделить их одеялом. Конечно, было бы куда легче разбудить парня или уйти самому, но вставать не хотелось совсем — ровно как и тревожить чужой отдых. Что-то подсказывало Биллу, что у парнишки сейчас самый крепкий сон, поэтому он продолжил лежать с ним рядом и слушать сопение. К счастью, Кевин вскоре успокоился и повернулся на другой бок, хотя даже так, на протяжении ещё нескольких минут, двигался в сторону мужчины, пока не прижался к нему спиной.       Вскоре Билл провалился в очередной сон, размышляя о судьбе Кевина и давая себе установку, больше не приближаться к нему так близко. Не хватало ещё, чтобы ребенок влюбился в очередного мужчину, который никогда не проявлял интерес к своему полу. Крей из-за работы не имел постоянную подружку, но сменить вкусы не желал. Да и не задумывался о чем-то подобном. И лишь сейчас он понимал, что своей добротой и заботой может дать Кевину неверные надежды. Но как не переступить черту? Как отгородиться, но не отдалиться? Сказать напрямую? Не лучший вариант, но что ещё?       Что снилось Крею в ту ночь, он не запомнил, зато отчетливо ощутил, второй раз-то, чужое тело на себе при пробуждении. Правда в этот раз за окнами уже было светло, хотя солнце скрылось за тучами. Теперь не только у спящего подростка была эрекция, но и у спецагента, что являлся здоровым-таки мужчиной. И пока Смит не проснулся, этот самый здоровый мужчина поспешил выскользнуть из-под одеяла и скрыться в ванной, но маневренность затрудняла раненная нога и чья-то рука на мошонке.       Кевин ворочался практически всю ночь. Сны, разного характера, сменяли друг друга, оставляя по утру крепкую эрекцию и надоедливое возбуждение, легче всего которое было прогнать быстрой разрядкой. Но юноша не спешил просыпаться, он продолжал дремать, снова прижимаясь к мужчине, и практически изнывая от жара его тела. Потребности, которые он долго игнорировал, напоминали о себе явно и настойчиво.       В какой-то момент, в полудреме, Кевину показалось, что он вновь в постели с любовником. Правда, теперь это были не его прошлые партнеры, а Билл. Поначалу это смутило, но чем дальше развивался сон, тем отчаяннее юноша его хотел. И это ощущалось как никогда правильным и приятным. — Ммм, — он вжался губами в место между шеей и плечом, опаляя кожу горячим дыханием. Пока тонкая ладонь массировала довольно крупный бугорок под бельём агента. Смиту это всё ещё казалось сном, поэтому он осмелел, усиливая давление рукой, и почти что потираясь о чужое тело собственным пахом, надеясь хоть так получить какой-то минимум удовольствия. — Мгхх! Во сне Билл ласкал его ответ, тесно прижимал к себе, трогал… У Кевина закружилась голова. Ещё бы немного и он мог бы… Мог бы…       Билл задышал глубже, ощущая, как забилось собственное сердце быстрее. Ласки были приятными, будоражили ещё сонное сознание, вызывая отклик тела, но мозг уже отчаянно кричал о всех нормах и моралях, через которые Крей рискует переступить. И как бы его тело не стремилось толкнуться в ладошку парня, чтобы ощутить свою порцию удовольствия, а по шее не бежали тысячи мурашек от горячего дыхания, агент не мог дать себе слабину. К тому же, что он будет делать дальше? Он, любитель женщин, позволит бедному мальчишке удовлетворять его?       Конечно, Билл понимал, что Кевин, как бы это ни было ужасно, познал взрослые ласки слишком рано. Его сверстники, любой ориентации, только начинают входить в этот мир удовольствия, но Смит уже был не новичком. Было бы глупо рассказывать ему о «приличиях», о том, как неправильно такому юному созданию заниматься сексом. Для него это стало чем-то само собой разумеющимся, как и для большинства взрослых. Да и сегодняшняя ночь и утро вполне ярко показывают отношения парнишки к сексу. Ему хотелось ласки. И секса у него не было больше полугода. Билл всё прекрасно понимал. Но тем не менее постарался вновь скинуть Кевина с себя, убирая и его руку. Не хотелось разбудить пацана, но тот вскоре проснулся и сам, как только ощутил, что «большое и тёплое» под ним исчезло. — Доброе утро, — как можно более спокойным и ровным тоном проговорил агент, спеша встать с дивана и спрятаться в ванной. Мальчишка постарался на славу, возбудив оглодавшего мужчину и теперь ему пришлось разбираться со вставшей проблемой. Правда, много времени разрядка не заняла. Чистил зубы он явно дольше, а когда вышел, то потребовал кофе. — Доброе, — немного потерянно ответил Смит. Память о том, что ему снилось, возвращалась медленно, а всё из-за резкого пробуждения. Состояние его организма слегка озадачило, после смутило, и, к его удаче, Крей ушёл в ванную быстрее, чем мог заметить последствия эротических снов. Ну, в это хотелось верить. — Ох, чёрт, — и тут он всё вспомнил. И сны, и реальность, в которой практически приставал к мужчине… Тихо и немного нервно посмеявшись с себя, Кевин лёг на спину и прислушался. Не трудно было догадаться, чем занят агент. В том же нуждалось и его собственное тело, однако, кончать себе же в бельё — приятного мало. Пришлось терпеть, пока Билл не вышел обратно, требуя ухода за собой. Быстро кивнув, юноша поспешил скрыться с его глаз, сначала удовлетворяя себя самого (не сдержав при этом громкого стона), а после занялся завтраком.       Аппетитные ароматы свежего кофе и яичницы с беконом разнеслись по квартире очень быстро, создавая некий уют. Кевин принёс мужчине еду на небольшом подносе прямо в зал, чтобы тот меньше тревожил ногу и смог поесть в более комфортных условиях. Собственно, себе он тоже позволил завтракать под телевизором, правда, включив на этот раз какое-то лёгкое утреннее шоу.       О произошедшем он даже не заикался, хотя вся эта ситуация заставляла его задуматься над своими чувствами к Крею. Была ли это только похоть или нечто большее — сказать было трудно, но, определённо, что-то всё же привлекало Смита… Иначе вряд ли бы он так реагировал на спецагента. За все эти полгода рядом находилось множество разных людей, некоторые были и симпатичнее, но захотел он именно Билла. Значит, это не просто так… Но пока юноша сам решил отложить эти мысли, наслаждаясь отдыхом после всех тревог и бед, и не грузя себя ещё чем-то непростым.       Завтрак, казалось, прошёл как обычно. Хотя, для всех людей он, может, и был «обычным», но для Кевина и Билла уже было странностью сам факт принятия пищи с кем-то, смотря утреннее шоу и никуда не спеша, словно они семья. Домашний уют, одному был не знаком, другой о нём позабыл. Но, тем не менее, всё прошло хорошо. Они поели, отдохнули, и даже собрались с силами, чтобы прогуляться до магазина.       Нужно было накупить продуктов, но одного Смита никто бы не отпустил. Мальчишка ещё попытался возразить о больной ноге агента, но тот поставил условие: или я или патрульный. Перспектива разгуливать по городу с полицейским за спиной мало радовала, и подростку пришлось согласиться.       Прогулка выдалась долгой и тяжёлой. Биллу и правда было трудно преодолевать большие расстояния, хотя от трости, оставленной на холле агентами ФБР, он не отказался. Нагрузив три пакета с едой, два пришлось тащить Кевину, а один забрал Крей. А чтобы парнишка много не возмущался, повесил его на саму трость.       Добравшись до квартиры, они заметили двух недовольных соцработников, которые ожидали всё это время под дверью. Извинившись, Билл честно признался, что про них совсем забыл. После был долгий разговор о бумагах, законах и в конце, словно вердикт, было произнесено: — С завтрашнего дня, к девяти утра, к вам будет приходить учитель. Он молод, но имеет два высших образования, психолога и преподавателя — то, что вам нужно. Отчитываться он будет напрямую нам, так что вы можете отдыхать. Билл посмотрел на хмурого Кевина и улыбнулся, а как только подросток закрыл за гостями дверь, сказал: — Чего ты приуныл? В школу ходить не надо, учитель, говорят, хороший, молодой. Куда лучше, чем какая-нибудь старая грымза, как у меня. В моей школе не было никого из педсостава, кто был бы младше пятидесяти… — Не повезло тебе, — вяло съязвил юноша. Естественно, от учёбы никуда не деться, особенно когда к тебе приставлена пара нянек из соц. опеки и одна, особо суровая, из ФБР, но привыкать к новому человеку не особо хотелось. В школе оно как-то было проще, там атмосфера располагала, мол, хочешь выжить — стисни зубы и терпи. Но тут совсем другое дело, потому что этот самый новый человек придет на его, так скажем, территорию, и придётся это пережить. — Ладно, что ты там говорил? Научишь меня готовить? Пасту? В конце концов, Кевин смирился со скорым появлением в своей жизни личного учителя, и занялся иными делами. Во-первых, конечно же, ужином. На этот раз Билл обучал его готовить пасту и соус болоньезе. Подросток ужасно переживал и много суетился, однако, запортачить так и не вышло — ужин получился вполне съедобным. А во-вторых, ему снова пришлось устраивать им удобное место для вечерних посиделок и выбирать очередной фильм. Крей пытался намекнуть на то, чтобы парень шёл к себе спать как только захочет, но Кевин и ухом не повёл, оставшись спать всё там же на диване, у агента под боком.       Следующий день же начался с легкого стресса, поиска всех учебников и тетрадей, а после подготовки к уроку. Учитель прибыл к ним без опозданий — минута в минуту. И стоило Смиту его увидеть, как он едва не начал пялиться, разинув рот. Мужчина, представившийся Аланом Хорном, выглядел опрятно и стильно, он хорошо пах и общался учтиво, хотя и держал дистанцию между собой и учеником. Правда, последнему это отнюдь не мешало наслаждаться обществом преподавателя. С Биллом мужчина вежливо поздоровался, а потом Кевин отвёл его в свою комнату, где был удобный стол и достаточно места для занятия. Дверь он предусмотрительно запер и полностью сосредоточился на уроке, казалось бы, даже забывая о Крее на какое-то время…       Не сказать, что Билл хоть как-то отреагировал на нового учителя, хотя поздоровался в обязательном порядке, так же представившись, но вот изменение в подростке заметил сразу. Порой по нему было отлично видно, что он чувствует. А может просто Кевин перестал напряженно следить за каждым своим движением и словом, что делал при психологах. Но сейчас мальчишка явно был рад, а закрытая дверь лишь укоренила мысли агента о чём-то большем, чем о желании пацана учиться. А с учётом недавних событий, его подростковые гормоны и желания, мужчина вполне мог представить, на что Кевин будет рассчитывать и к чему стремиться.       Поэтому, стоило занятиям окончиться, а длились они весьма долго, как Билл поспешил провести учителя за дверь и пока Смит не слышал, напомнить, что ребёнок ещё не совсем окреп как личность, отчего его может бросать в различные стороны отношений. Учителю мягко намекнули, чтобы ни в коем случае не забывал про преподавательскую этику и мораль. На что Алан лишь улыбнулся и заверил, что всё будет хорошо.       Крей сразу понял, что его так же мягко послали, но утруждать выяснениями отношений себя не стал. Он и так себя ощущал ревнивой женушкой. Но ревновал ли? Нет, просто переживал о психическом состоянии своего подопечного. Хотя, увидев его довольную улыбку после шести академических часов, посвященных разным предметам, Билл едва ли не разозлился. Благо, в тот день мальчишка был загружен по уши новым материалом и много не говорил. Они встретились во время обеда, а после собрались к ужину. Так дни и понеслись. Смит каждый день занимался, Билл умирал от тоски. Тяжело было перестроиться после дикого темпа работы на тотальное «ничегонеделанье». Но, к счастью, к концу недели мать передала ему вещи, Николас принёс папки с делами и ноутбук, что всё это время одиноко дожидался хозяина на работе.       Теперь оба жителя этой квартиры проводили большую часть времени в своих комнатах. Мужчина работал, кажется, ещё больше, редко отрываясь от своих маньяков и убийц, вися часами на телефонной связи с офисом, а Кевин продолжал учиться. Ему нужно было многое нагнать по программе своего класса, ещё больше понять и выучить. Алан оказался очень чутким, но с внутреннем стержнем. Даже когда голос его звучал мягко и почти ласково, не трудно было уловить приказной тон и властность. Смиту не давали спуску, не позволяли отлынивать, но и не нагружали до такой степени, чтобы «мозг кипел». Алан был явным профессионалом в своём деле, позволяя понять огромное количество материала тому, кто едва ли ходил полноценный год в школу.       Ни Теренс, ни, уж тем более, Рой, не заботились об образовании Кевина, что стало понятно лишь сейчас. Его использовали и выбросили, оставляя у обочины жизни. И если бы не ФБР, а на самом деле сами старания Билла и Николаса, о чём Алан рассказал по секрету подростку, то и не было бы этой образовательной программы на дому. О нём действительно заботились и делали всё, чтобы, оказавшись один, Смит мог не просто выжить, но и достойно существовать, как любой образованный гражданин этой страны.       Для Кевина недели, проведённые в общении с Аланом, были и отрадой, и испытанием в одно и то же время. Ему нравилось учиться под руководством по-настоящему заинтересованного учителя, ощущать себя способным и довольно-таки не глупым. Но, с другой стороны, его всё больше одолевали желания определённого характера. Билл, которым он едва не стал одержим несколько недель назад, отошёл на второй план, и всё потому, как яро мужчина доказывал свою гетеросексуальность и исключительное отношение к Смиту, как к подопечному. А вот Хорн вёл себя иначе. Он, казалось, и не давал надежды на что-то за рамками учёбы, однако, не отталкивал прямым текстом. И в какой-то момент Кевин осмелел настолько, чтобы откровенно заглядываться на учителя, улыбаться ему по-особому, как бы это назвали «строить глазки», даже пытаться ненавязчиво дотронуться. Всё в этом высоком блондине нравилось ему: манеры, поставленная речь, даже банальная ухоженность. Всякая деталь играла тому на пользу.       Со стороны вообще могло показаться, что Смита подменили другим человеком. Он был разговорчивым, активным и весёлым. На самом деле, таким, каким был ещё в далеком детстве. Но для Крея и Николаса подобное зрелище было, скорее, непривычным. Доверял парень раньше только Биллу и, пусть немного, но успел ему открыться. Сейчас их общение почти свелось на нет, они болтали только за приемами пищи и, в основном, о делах. А это лишь усиливало контраст с их взаимоотношениями в Атланте и в самом начала переезда сюда. — До встречи, мистер Хорн! Буду очень ждать понедельника! — Кевин каждый день сам провожал мужчину до двери, болтая о чём-то отвлеченном и используя для этого мягкий и нежный тон голоса, милое поведение. Он словно на подсознательном уровне включал в себе что-то, что могло привлечь объект его интереса, недвусмысленно давая понять, к чему именно всё идет. Пока Алан не поддавался, но юноша готов был спорить на что угодно, что и в его взгляде было нечто тёмное, порочное. Возможно, он выдавал желаемое за действительное, однако, это только подталкивало к ещё большим усилиям.       Алан уделял ему время, много времени, он говорил с ним, обучал многому и, что важнее всего подростку, хвалил. Мужчина умел мягко, но настойчиво заставить Кевина говорить, высказывать своё мнение, а за успехи непременно называл молодцом и подчёркивал сильные стороны юноши. Оттого Смит с нетерпением ждал каждого урока, не филонил и выполнял всю гору домашки, что ему оставляли, даже если для этого он полночи не спал. А когда учитель, наконец, возвращался в их дом, Кев буквально расцветал на глазах. — Хотите холодного чаю? — он выглядел сегодня особенно очаровательно — короткие шорты, из-за жары, яркая футболка, и забавно взъерошенные волосы. Кев улыбался и вёл себя вежливо, обхаживая учителя и пытаясь хоть в какой-то мере добиться результата. Хотя бы прикосновения, или особого слова, поцелуя… Чего угодно, чёрт возьми! Лишь бы унять то, что его терзало так долго. — Не откажусь. С лимоном, будь добр, — кивнул Алан, проходясь глазами по фигурке своего ученика, когда тот выходил из комнаты на кухню. Смит справился с приготовлением напитка в считанные минуты, добавляя лимон и лёд, а потом спеша обратно. В этот день, как и во многие другие, Крей был завален кучей работы, так что юноша надеялся, что он не станет мешать, а их общение с Хорном продвинется вперёд.       Но, пожалуй, именно в этот день терпение Билла иссякло. Он долго смотрел на подобные выходки парня, понимая, к чему тот вёл. И мужчине это ужасно не нравилось. Нет, даже не так. Это его сильно раздражало, едва не вгоняя в бешенство, но природная сдержанность и умение контролировать себя играли важную роль. Но одно дело уметь контролировать свои эмоции, а другое — говорить мягко и ласково, как это делал учитель.       Как только Кевин закрыл дверь за Аланом, по истечению уроков, Билл тут же его подозвал к себе. Он был на кухне — только что заварил кофе и теперь, опираясь на кухонную тумбу, пил маленькими глотками. Когда довольный парень показался в комнате, Крей оставил чашку и серьёзно заговорил. — У тебя течка что ли? — тон не был мягким, хотя и сдержанным. Разительный контраст между ушедшим мужчиной и стоящим здесь. — Гон? Как у вас это называется? Когда-то у моей матери была кошка. Во время течки она вела себя прямо как ты. Ты на него ещё жопой не лезешь?       Удивленный взгляд сменился на обиженный и возмущённый. Зелёные глазки под длинными ресницами метнули невидимые молнии, но благо рот Кевина остался закрытым. Возможно, сыграло то, что Билл не был намерен терпеть огрызания, а может, сам его вид был весьма устрашающий и не располагал на зубоскалиние. — Если эти толерантные идиоты в офисе подсунули тебе местного гея, не раскатывай губу. Это не бордель, и я не позволю тебе творить всё, что захочется. Запомни, пацан, в этой квартире тебя трахать никто не будет. И до тех пор, пока тебе не исполнилось восемнадцать и тебя не вышвырнули во взрослый мир, веди себя хорошо. Усёк? Пока ты несовершеннолетний, я отвечаю за тебя и твою неугомонную задницу. Если уж так не терпится, попроси купить тебе вибратор. Но ещё раз увижу такой вид во время уроков и закрытую дверь — на следующий же день отправишься в обычную школу, а возможно и в школу-интернат. Свободен.       Крей кивнул юноше в сторону выхода и, взяв чашку в руки, продолжил пить напиток. Правда, взгляд сверлил Смита, пока он не ушёл. Нападки Билла ощущались несправедливыми и обидными. Сначала, выслушивая всё это, Кевин был поражён, после — взбешён до такой степени, что хотелось что-нибудь разбить или сломать, лишь бы выпустить пар. Только чудом он удержался от порчи чужого имущества, хотя хлопнуть дверью и пнуть ни в чём неповинный стул себе позволил.       Обидно было почти до слёз. Алан был первым мужчиной, которому ничего от него не было нужно, ни в плане сексуальном, ни, конечно, в качестве главного свидетеля. Он просто общался с ним, искренне и увлечённо: расспрашивал о жизни, учитывал интересы и способности. Крей, хоть и делал для него не мало, проигрывал на его фоне, будучи грубым и циничным. Более того, юноша порой ставил под сомнение правда ли агенту так нравилось проводить с ним время или он всё ещё надеялся, что Смит вспомнит ещё какие-нибудь детали о «Мусорщике». И даже в том, что ему хотелось живого, человеческого тепла и близости, Кевин не видел ничего дурного. Он натурально страдал от чувства, что его больше никто не любит и не нуждается в нём, как в личности, а не только как в инструменте для достижения цели. — Гадство, — парень смёл со стола открытые тетради. Сесть за учёбу не вышло, он просто не мог сконцентрировать внимание на заданиях, поэтому он просто улёгся на кровать и врубил в наушниках музыку. Любимые песни помогали хоть немного отвлечься и перенаправить свои эмоции — иного способа справиться с ними сейчас всё равно не было.       Так Кевин и пробыл в своей спальне до самого вечера, не выходя оттуда даже к ужину. От одной мысли, что придётся сидеть рядом с Креем, становилось дурно и очень больно. Смит считал его не таким плохим, в общем-то, просто со своеобразным характером, но мужчина чётко дал понять, как относится к подопечному на самом деле. С осуждением и готовностью избавиться от него в любой подходящий момент.       Однако спрятаться в небольшой квартире весьма сложно, и когда парень не вышел к ужину, Билл пошёл к нему сам. Правда, сначала он неспешно всё съел и помыл за собой посуду, словно давая ему шанс образумиться и вернуться.       Дверь запирать у них привычки не было, отчего, открыв её без особых усилий, мужчина посмотрел на Кевина. Тот лежал в наушниках, но по счастливому обстоятельству увидел агента сразу. И хоть было видно, что разговаривать с Биллом у подростка нет никакого желания, но вынуть один наушник всё же пришлось.       Крей прислонился к дверному проёму и скрестил руки на груди. — Слушай… Я понимаю, у тебя возраст, гормоны и всё такое… Но давай без вот этого всего? — на сей раз мужчина старался подобрать слова помягче, а какие-то и вовсе упустить. — Я ведь не дурак и вижу всё. Ну понравился он тебе — хорошо. Никто ж не запрещает тебе личную жизнь устраивать, но какого хрена ты это сейчас делаешь? Не догоняешь ещё, что ты несовершеннолетний? Что находишься под моей ответственностью? Я за тебя собственной головой отвечаю. Как думаешь, что меня ждёт, если при мне же трахнут тебя? Что его ждёт? Он рискует своей работой, репутацией… Да и… В общем, прекращай так себя вести… Противно смотреть. Ты и правда как та кошка. Имей гордость. Не задумывался, кого он видит? Предмет вожделения? Красивого молодого парня? Или жертву сексуального насилия, с полным набором проблем? Ладно… Там еда стоит. Иди поешь. Не заставляй тебя завтра при нём кормить с ложки.       Билл договорил и ушёл к себе, вновь возвращаясь к работе. Выслушав всё это, Кевин, тем не менее, реагировать не стал. Он вообще практически прекратил разговаривать с агентом, оскорблённый его словами. Пониженное настроение отразилось и на поведении с учителем: юноша был уже спокойнее, однако, наблюдалась некая подавленность и затаенная грусть. Только учёба и регулярные посещения Алана помогали совсем уж не впасть в хандру и позволяли хоть чем-то заниматься. Гулять не хотелось, приближались экзамены, а перед ними ещё одна важная дата. — Ну что, готов к своему совершеннолетию? — Николас так же частенько навещал их квартиру, обсуждая дела, принося Крею какие-нибудь документы и перебрасываясь с Кевином парой фраз. Прошло ещё несколько недель с того трудного разговора «о кошках», Смит застрял на грани между своим нормальным состоянием и всепоглощающей тоской, что усложняло ему жизнь.       В отношении Хорна он больше не предпринимал никаких попыток добиться любви, но не из-за приказа Билла, а, скорее, от разочарования в себе. Кев боролся с отвращением к собственной персоне, ругая себя за то, что, будь он кем-то другим, с ним не поступали бы так наплевательски. Билл был бы добрее, а Рой и Теренс никогда бы не взглянули на него и не покалечили каждый по-своему. С хорошими детьми такого ведь не случается, верно? А вот теперь ещё и близился день рождения. Смысла в этом празднике парень особо не видел, более того, побаивался, что жизнь в очередной раз круто изменится и теперь реально придётся выживать самому. К его уже существующей куче проблем добавлять новую очень не хотелось, но разве был выбор? — Угу, — только и буркнул он в ответ фбровцу, правда, не производя никакого впечатления. Уже через несколько дней, шестого мая, наступил день восемнадцатилетия Кевина. Его поздравили только несколько ближайших взрослых, что было ожидаемо, и мать Крея. Старушка была особенно ласкова и добра, из-за чего Кеву наоборот взгрустнулось — родители даже не пытались вспомнить о нём, позвонить и сказать хоть пару слов. Впрочем, с этой болью он жил уже давно… Куда сильнее его ранил Билл, который, казалось, был ещё холоднее и отстранённее, чем прежде. Запутанные чувства к нему только усилились, вынуждая Смита вести себя отчасти безрассудно. Он полвечера решался сделать то, чего давно хотел, и ждал, пока они смогут остаться с агентом наедине, и, конечно же, заодно выпил для храбрости. Непривыкшему организму, не обладающему особой мускулатурой, хватило и малого, чтобы захмелеть, а там и до реализации желаний недалеко…       Билл же начал пить с самого утра, как только Николас к ним приехал. Конечно, всё было умеренно, по стаканчику, потом по бокальчику, после по бутылочке и к вечеру, нет, мужчина ещё был собой, а не свиньёй, но весьма пьян. Его напарник уехал, оставив Крея и Кевина досматривать фильм. Правда, последний слишком много ёрзал и явно не вникал в сюжет.       Было странно вот так вновь сидеть вместе на диване, тем более в окружении выпивки. Мужчина пил редко, но если уж начинал, то длилось это долго. Он пьянел очень медленно, отчего пил куда больше остальных.       Видя, что Смита уже изрядно качает в стороны, Билл включил светильник. — Кажется, кому-то уже достаточно пива. Ты спать идёшь? Тебе завтра ещё к экзаменам готовиться. С похмела не очень-то приятно голову нагружать, — начал давать дельные взрослые советы мужчина, ловя мутный взгляд парня. Он словно был мысленно где-то далеко и Крею даже показалось, что он знает «где именно».       Пусть даже Кевин и перестал вести себя вызывающе, но агент теперь был уверен, что парень влюбился в своего учителя. Да и сам Алан, судя по всему, особо-то и против не был. Хоть он и держал подростка на расстоянии от себя, но скрыть взгляд, которым он всегда смотрел на юношу, не мог. По крайней мере, не от опытного агента ФБР. Поставив недопитую ещё бутылку на столик, мужчина начал шевеление. Нога уже почти полностью зажила, лишь изредка давая о себе знать. Ещё немного и он выйдет вновь на работу, что только радовало. Сидеть дома было скучно, но хотя бы Кевин был под круглосуточным присмотром. — Давай, вставай, помогу тебе до спальни дойти. Уходить не особо-то хотелось, учитывая, что они и часа друг с другом не провели. Раньше можно было полвечера залипать в разные фильмы, есть что-нибудь вкусненькое и вместе смеяться, а теперь… Теперь это виделось выдумкой, больной фантазией. Мужчина говорил с ним без эмоций, ровно будто едва терпел, и Кевина это всё больше раздражало, доводя до отчаяния. — Билл, — агент всё-таки повёл подопечного в его спальню, словно туда от гостиной было слишком далеко. Поначалу Смит почти воспротивился, но быстро смекнул, что это отличный шанс. Он попытался остановить мужчину в проходе, хватаясь руками за его предплечья. — Билл, — повторил он, глядя в лицо Крея с грустью и надеждой, — почему ты так со мной? Я действительно тебе противен?       В ушах юноши всё ещё стояли сказанные агентом слова, каждое его оскорбление. Они отзывались в душе болью и непониманием. Чувства, что он испытывал, вот-вот готовы были обрести название. — …Ты больше не говоришь со мной. Что, добился своего с «Мусорщиком» и всё? Больше я не нужен?! Или ты ждал этого дня, когда я, наконец, уйду и перестану… Как ты там говорил? Вести себя, как течная кошка?!       Кевина вдруг прорвало. Всё, что он копил в себе, снова вырвалось наружу. Правда, на этот раз не рыданиями, а вопросами, которые мучали его очень долго. — Неужели ты не видишь, что я…       Договаривать шатен не стал, вместо этого подавшись вперед и впиваясь в губы Крея своими. Поцелуй был горьким, отчасти долгожданным, но до боли правильным. Таким, по крайней мере, он ощущался для парня. Кевин максимально долго не отстранялся, желая продлить момент, и всё ещё крепко держась за Билла. Оставалось только надеяться, что мужчина его поймёт и не станет отталкивать…       Билл был пьян и не ожидал поцелуя. Поэтому губы мальчишки так долго были на его губах… Так себя мужчина успокаивал позже, а сейчас, то ли из-за большого количества алкоголя в крови, то ли из-за внезапности действий подростка, но он и сам долго соображал, что происходит. Соображал и почти отвечал на требовательные уста, что весьма умело делали своё дело. Мальчишка не пытался урвать короткий «чмок» или неумелый «засос». Это был вполне взрослый поцелуй, на который мужчина почти повелся. Почти. В голове что-то щёлкнуло через пару секунд после того, как прыткий язычок Кевина описал второй круг по нёбу агента. Крепко сжав его плечи, Билл отстранил подростка, фокусируя внимание на затемнённом лице. Свет в коридоре они не включали, да и до спальни как таковой не дошли. — Не делай этого… — сухо проговорил Крей, находясь в шоковом состоянии. И хотя внутри у него вскоре разразится настоящая буря эмоций, сейчас он едва ли осознавал, что делать. Как школьник, которого поцеловала взрослая и привлекательная женщина. Но Кевин был ни взрослым, ни женщиной и не привлёк… Ну, если только немного… И по своим параметрам, как юноша… — Ты… Ты не понимаешь, что творишь, глупый ребёнок, — ещё тише добавил мужчина и вытянул руку, по-прежнему держа парня. — Я вижу, что у тебя ещё не окончился гон. Ещё несколько недель назад ты готов был повиснуть на Алане, а сейчас… В тебе говорит алкоголь и подростковые гормоны. Иди спать.       Возможно, даже грубее, чем ожидал он сам, Билл затолкнул парня в комнату, захлопнув за ним дверь. Происходящее выходило из-под контроля, пугая взрослого мужчину. Этого никогда не должно было произойти, но, видимо, он слишком приблизился к Смиту, позволяя подростку принять заботу за что-то другое…       Через час Крей был на улице, желая проветриться. Хотя нет, он сбежал. Сбежал из квартиры как будто сам был подростком. Сложившуюся проблему нужно было решать, но что он мог сейчас сделать? Он, видимо, дал юноше ложную надежду своим отношением и теперь тот…       Перед глазами возник их поцелуй. Билл не ощущал омерзения, которое следовало бы ощущать взрослому гетеросексуальному мужчине. И уж точно не следовало отвечать. Пусть и слабо, но мальчишка не мог этого не заметить. И что ему теперь делать? Как быть? Да и ещё те слова, что он наговорил Кевину…       Юноша только и смог, что бессильно опуститься на кровать и тяжело выдохнуть спустя почти минуту, как он не дышал. Вот оно, было же совсем рядом… Билл ответил на поцелуй, но вновь отверг его, испугавшись чего-то. Или ему, правда, было настолько мерзко? Кевин не знал ответа и это было невыносимо. Он застыл, всё ещё пялясь в темноту, слышал, как хлопнула входная дверь, но не мог пошевелиться. Собраться с силами и сделать первый шаг было непросто, особенно с Креем, так что теперь юноша просто не знал, что делать дальше. Притвориться, что ничего не было, что это всего лишь алкоголь вёл его? Собрать вещи и сбежать навсегда? С этого дня он совершеннолетний и вполне мог это сделать. Однако, он не двигался. Плечи понуро опустились, Смит даже сгорбился, не понимая, что творится у него внутри. Всё слишком запуталось.       Ему всё ещё было неприятно от того, что Крей считал его искренние чувства только лишь бешенством гормонов. Нет, конечно, секса ему хотелось, но дело же было не только в нём. Он провёл с Биллом уже больше полугода, привык и привязался к нему, а потом и вовсе… Последнее, самое важное осознание, он боялся произносить даже для себя, и всё же признавал — чувства к агенту давно вышли за рамки их изначальных взаимоотношений. — Идиот, — но меньше корить себя это не мешало. Кевин оперся о колени локтями, зарывая пальцы в отросшие волосы, слегка их сжимая. Ситуация была катастрофической. Не к месту вспомнился Теренс — то, как он поступил с ним, бросив умирать, и Рой… Они всем им воспользовались, сделали таким, а потом оставили. И теперь он никак не мог претендовать на любовь Билла. Такой дрянной мальчишка ему не нужен, почему он сразу не смирился? Смит тихо взвыл от воспоминаний и старых кошмаров. Всё смешалось в одно, а провал с агентом чуть не стал последней каплей, благо, Кев не был из тех, кто решился бы на самоубийство. Иначе бы уже давно «решил» все свои проблемы.       Билл вернулся поздно. Из комнаты парня не доносилось и звука, поэтому мужчина поспешил и сам лечь спать. Как говорится, утро вечера мудренее и лучше решать проблемы на трезвую голову.       Уснул Крей мгновенно, а вот встал рано. Бодрящий душ, чтобы смыть усталость и алкогольный эффект, утренние процедуры, связанные с чисткой зубов и бритьём, а после крепкий кофе на двоих.       Было начало десятого утра, когда, постучав, Билл открыл дверь в комнату парня и заглянул аккуратно внутрь. Тот спал, как убитый, выглядел помятым. В общем, агент пришёл к выводу, что давать пить пацану больше не будет.       Присев на кровать, мужчина осторожно и мягко разбудил бывшего именинника, отправляя его сразу в душ. Когда же мальчишка выполз из ванной комнаты, был уже явно посвежее, но ещё далек от нормального состояния. Завтрак и кофе уже ждали, как и Билл. — Как себя чувствуешь? Мужчина дождался, пока парень не усядется за стол и лишь тогда заговорил. — Нормально, — ровным тоном ответил юноша, не глядя на агента. За эту ночь он многое переосмыслил, решив вернуться к изначальной точке — закрыться и держать свои эмоции в узде, иной вариант, как выяснилось, никогда до добра не доводил. Его лицо снова ничего не выражало, даже глаза, казалось, остекленели. Внешне можно было сказать только то, что он накануне пил, но никак не разгадать о чём Кев думал и от чего страдал.       Смит покончил с завтраком в считанные минуты, кофе выпил практически залпом, а после заперся в своей спальне, сосредотачиваясь на подготовке к экзаменам. Раз ничего другого его не ждало, нужно было хотя бы закончить нормально школу, получить диплом и осмысливать планы на будущее. Страх перед Теренсом слегка притупился, однако, вероятность того, что мужчина его ещё найдет, существовала, и это тоже вносило свои коррективы. Кевин ломал голову над тем, куда отправиться дальше, по-настоящему оттягивая момент решения. А занятия только стали дополнительным поводом для этого. Хорн приходил к нему ещё несколько раз всю следующую неделю, они проходили вместе тесты, выполняли похожие задачи как на экзамене, но Алан всё же ощутил, что в парне произошли некоторые изменения. Это он и решил обсудить с Креем, когда выдалась свободная минутка. Занятия в тот день были окончены, Кевин наводил порядок на рабочем столе, пока учитель отлучился. — Билл, мы можем поговорить? — блондин подошёл к агенту, держа руки в карманах, и разок обернувшись на дверь Смитовской комнаты. — Кевин последнее время какой-то рассеянный, менее активный… На показателях это почти не сказывается, но раньше он был более, хм, жизнерадостным? Может, что-то случилось, о чём мне стоит знать? Если его снова мучают кошмары, я могу попробовать помочь… Раз Вы не справляетесь.       Билл уже во всю готовился к выходу на работу, правда, в последний момент начальство внесло коррективы, вынуждая мужчину находиться с парнем до тех пор, пока тот не выпустится из школы, уходя во взрослую жизнь. Мужчина надеялся, что Кевин направит свои силы на университет, но поговорить с ним пока не удавалось. Тот явно закрылся в себе вновь, а Билл, помня ярко тот вечерний эпизод, не спешил подбираться близко к парню снова.       Однако, то, что Кевин отдалился и от учителя, удивляло. Билл заверил, что у него всё под контролем и услуги «очередного» психолога здесь не нужны. Тем самым мужчина, хоть и почти намерено, попросил держаться преподавателя подальше от всего происходящего. В конце концов, его работа — учить пацана, а не вмешиваться в жизнь Кевина. И уж тем более, чего Крей хотел меньше всего, выяснять причину плохого настроения Смита. Нужно было решать проблему. Билл хотел было всё сделать ещё в то утро, но пацан слишком быстро убежал от него, прячась в комнате, и разговор не состоялся. После был занят уже Билл. Это походило на порочный круг, в котором мужчина не мог увидеть выхода. Пришлось дело брать в ежовые рукавицы и кулаки.       В тот же день, когда Хорн их покинул, мужчина в добровольно-принудительном порядке вытянул Кевина в парк. Он тут был недалеко, и погода настраивала на долгую прогулку. Всю дорогу они молчали и лишь оказавшись наедине, идя вдоль пруда, мужчина закурил и заговорил. — Ладно, Кевин, давай на чистоту… То, что ты опять закрылся — не выход… Что ты там себе уже надумал? Решил, что этот мир слишком жесток и к чёрту его? Лучше быть бездушным и игнорить всех? — Может, и лучше? Всё равно для вас всех я только «жертва насилия», несчастный покалеченный ребёнок, а не просто человек, у которого есть свои потребности и желания. Прежде, чем дать ответ, Кевин долго молчал. Обиды, наконец, были сформулированы, и он мог говорить на чистоту. Правда, смотреть в лицо мужчине он не спешил, фокусируя внимание на чём-то постороннем, что окружало их в парке. В прошлый раз разговор по душам в похожем месте повлёк странные последствия, и Смит готовился, что так будет и сейчас. — Не притворяйся, что лезешь ко мне в душу и учишь жизни из добрых побуждений. Это просто твоя работа на время, пока не вернёшься к основным обязанностям, — он вздохнул, бросая короткий взгляд в сторону Крея. Когда всё пошло не так? В какой момент этот человек стал большим, чем просто очередной опекун? В момент, когда Кев испугался за его жизнь или раньше? Пусть парень довольно скоро определил, что испытывает к агенту, легче от этого не становилось. Да и чувства были немного иным, чем в прошлых случаях… А с такой глухой безответностью он вообще столкнулся впервые. — Билл, — Кевин сделал паузу, снова отворачиваясь, — не переживай. Сдам экзамены, выпущусь, потом, возможно, поступлю в колледж… Мистер Хорн говорит, что мне вполне может светить хорошая стипендия. Ты не должен будешь возиться со мной всё время.       Мужчина выслушал парня и тяжело вздохнул. Пришлось закурить вторую сигарету сразу, обдумывая свои слова. Не хотелось вновь обидеть пацана. — Глупый ребёнок… По-твоему, если я не стремлюсь тебя трахнуть, то мне наплевать на тебя? Я понимаю, что у тебя нормальной жизни не было и ты всё меряешь по тем критериям, которые тебе знакомы, но не все хорошие отношения заканчивается или начинается сексом. Ты, правда, думаешь, что я тратил своё время на тебя ради… Чего? Показаний? Извини, но я бы подождал ещё двух жертв, а после выбил бы у начальства разрешение тебя допросить в принудительном порядке или привлечь, как соучастника, с вполне реальным сроком. С жертвами, такими как ты, обходятся с большой осторожностью, но только в том случае, если они содействуют расследованию. Твоё молчание больше походило на сокрытие убийцы, а значит закон был бы на моей стороне… Что у тебя там ещё? Что ты там говорил? — мужчина затянулся сильнее, вспоминая всё сказанное. Выдыхая больше дыма, он продолжил, — Я втираюсь тебе в доверие, потому что это моя работа? Мне просто жаль пацана. Чувство вины и ответственность за тебя — сугубо моё личное дело и работа тут ни при чём. Сказать, как всё должно было быть? Тебя отвозят к родителям, ты сбегаешь во второй раз и тогда попадаешь в розыск. С твоими навыками социальной жизни, ты, если бы не сдох от голода или какой-нибудь болячки, со своим-то слабым здоровьем, попался бы на глаза полиции в течении недели-двух. Потом тебя отправили бы в детский дом или закрытую школу-интернат, где-нибудь в захудалом городке с полицией под боком. Там бы ты просидел до восемнадцати и, получив государственное жилье, вышел бы в открытый мир. Нашёл бы работу, возможно, даже не ввязался бы в проблемы к плохой компании. А потом… А потом ты бы угробил свой организм недоеданием и едой быстрого приготовления, заболел и сдох. А может бы и выкарабкался, съедаемый собственными проблемами в голове и комплексами. То, что ты пережил: насилие и сексуальное насилие — ничего не проходит мимо. Оно с тобой надолго, если не лечить, не избавляться от этого. Денег на психолога у тебя не было б. А наши… Ну, может быть, тебе и выделили бы, но толку-то? Приходить к тебе на помощь никто не станет. И никто не обязан. Я в том числе. Радужное начало молодой жизни? И вместо того, чтобы сказать «спасибо» за мои попытки тебе хоть как-то помочь, ты…       Билл замолчал, не зная, как охарактеризовать тот поцелуй, а потому не договорил, переключаясь. — Я искренен в своей помощи. Хочу, чтобы у тебя и правда всё получилось. И мне жаль, что мою доброту и заботу ты принял за… Не за то, что надо. Я не думаю, что ты ущербный. У тебя есть проблемы, и ты можешь их преодолеть. Но будь ты даже хоть кем, хоть здоровым и сильным и из хорошей семьи — я не стал бы геем. Понимаешь? Поэтому перестань, пожалуйста, смешивать одно с другим. Ты, как никто другой, должен знать, что не все, кто хочет тебя трахнуть, твои друзья и желают тебе добра, ровно и наоборот… Я понимаю, возымели эффект ещё и мои слова в тот раз про твоё поведение. Но оно и правда было отвратным и вызывающим. Как я должен был себя вести, видя это? — О, то есть всё-таки я отвратный? — с горечью переспросил Кевин и его лицо исказилось как от вспышки боли. Он резко выдохнул, сжимая кулаки и тщетно стараясь себя контролировать. Билл говорил с ним, слушал, но как будто не понимал. Всё пытался учить его, ставить на путь истинный, но прислушаться — нет, куда там, это было выше сил спецагента ФБР. — И дело даже не в том, хочешь ты меня трахнуть или нет! — юноша непроизвольно повысил голос от отчаяния. — Дело не в этом, я просто… Я тебя… А хотя к черту, это не имеет никакого значения. Ты всё равно извратишь всё в собственном понимании.       Смит окончательно сник, замолкая. Крей доступно объяснил ему, что без посторонней помощи он никто и ни с чем бы не смог справиться. Это нехило так подорвало в нём и без того шаткую уверенность в себе. Ладно ещё безответные чувства, с этим можно как-то справиться, но вот то, что с каждым днём его веры в собственные силы становилось всё меньше, было большей проблемой. Кевин не понимал, почему так происходило, раньше он просто выживал и ни о чём, в общем-то, сильно не волновался. Но с Биллом он словно стал уязвимым, нуждающимся… Могло случиться и что похуже, однако, и этого хватало, дабы он ощущал себя никчёмным и слабым. — Пошли уже, — негромко попросил юноша, медленно шагая дальше. Не хотелось больше ни гулять, ни говорить. Только вернуться домой, лечь и заснуть. Желательно, на вечность, чтобы по пробуждении всё магическим образом разрешилось. И пусть Кев разрешал себе немного помечтать о таком раскладе, в душе он хорошо понимал, что такого никогда не случится. — Блять! — мужчина резко бросил сигарету на землю и, наступив на неё, делая шаг вперед, резко развернул парня к себе. Терять терпение не хотелось, но из них двоих явно подросток совсем не слышал, что ему говорят. — Я «что» сделаю? По-своему всё пойму? А сам-то меня выслушать не хочешь? Причём тут отвратность? Я что-то понять не могу, чего ты добиваешься? Ни шанса на счастья, а лишь больше вариантов, чтобы себя пожалеть? Дело не в сексе? А в чём? Точно, ты в меня влюбился и уверен, что это на всю жизнь. Твои чувства святы и невинны, а я такой мудак тебя несчастного не понимаю и недооцениваю! Какая жалость! И ведь ты явно не ошибаешься, ведь как может щенок в восемнадцать лет не разбираться в себе и своих чувствах, верно?       Билл говорил громко, с вызовом и не обращая внимание на подозрительные взгляды прохожих. Он терял не просто терпение, он вышвыривал его со словами «хватит трепать мне нервы». — Знаешь, что, пацан? Не умеешь слушать окружающих? Хорошо. Да и хрен с тобой. Надоело быть тебе нянькой. Мне за это не доплачивают. Сиди и жалей себя, как зачмыренный неудачник. Этого ведь Он и добивался. Так что будь «послушным» щенком, виляй хвостиком, жалей себя и радуй его самолюбие. Ведь тебя явно никто не понимает. Мужчина отпустил парня и направился на выход из парка. Умел Кевин его злить. Невольно и ему вспомнился тот случай в парке, но тогда он так не разошёлся и был куда спокойнее. Да, Мусорщик явно наслаждался бы видом своего «любимчика», что загнивает без него. Этого психа прельщала бы мысль, что Кевин без него не в состоянии выжить.       Да, Крей — агент ФБР. Да, он ловит преступников, разбирает психологию убийц и умеет ещё с десяток разных вещей, но находить общий язык с трудными подростками он не обязан был. Точнее не так. Уметь быть идеальным и всегда находить отличное решение из сложившихся проблем — не входило в навыки Крея и не относилось к его «сильным сторонам». Он был обычным человеком, что любил свою работу, посвящал ей жизнь, стремился развивать свой ум и получать новые умения, пытался всегда себя контролировать, быть сдержанным и вежливым. Но одно дело «пытаться», а другое «быть таким».       Он не понимал, что пацану надо. Точнее, то, что ему нужно было, мужчина дать не мог, но разве это всё? Они не слышали и не понимали друг друга, но, в отличии от Кевина, Билл был взрослым и свободным человеком. Поэтому, как взрослый и свободный человек, агент вернулся в квартиру сам и начал собирать вещи. После позвонил Хорну и попросил приглядеть за парнем, пока «будет отсутствовать сам».       Такого поворота юноша совсем не ожидал. Он надеялся, что конфликт замнётся, что они просто вернутся вместе домой, а там уже как-то продолжат сосуществовать. Ведь так не раз получалось, верно? Но, видимо, мужчина достиг некого лимита и решил умыть руки. Кевин не знал что и думать, он потерянно наблюдал со стороны, как рушится его жизнь, и даже не пытался что-то сделать. Вернее, он мог бы попытаться, если бы ещё имел на это силы… Почему-то с каждой новой ссорой, с каждым обвинением Крея ему становилось всё хуже. Он начинал верить, что и правда является тем, кем назвал его агент: вечным нытиком, безвольным и слабым.       В тот вечер юноша пришёл домой не сразу. Он бродил по улицам, проветривая голову и прокручивая в голове все их разговоры с Биллом. Пытался анализировать, понять свои ошибки, заодно натыкаясь на стену непонимания со стороны мужчины… А как вернулся домой — застал того собирающим вещи. Говорить что-то или останавливать не решился, а потому совсем скоро остался один в пустой квартире.       Слёз тоже не было, хотя он много раз с того дня ощущал острое желание заплакать и облегчить душу. Не получалось. Мистер Хорн пытался допытаться в чём дело, обещал помощь, но Кевин отказывал в откровенном разговоре, убеждённый, что так и не научился выражать свои чувства верно и что от этих самых чувств больше бед, чем пользы. — Прошу, Алан, мне сейчас нужно думать только об учёбе, в остальном я в порядке, — Смит, конечно, пытался убедить и учителя тоже, что лезть не стоит. Мужчина не верил, однако, наседать не стал. Но, естественно, регулярно навещал подопечного, проверял его и старался подбадривать. Всё было тщетно — без Билла парень был тосклив и угрюм. Сдерживать эмоции, уже не так хорошо, но получалось, но и общение с остальными взрослыми было неловким и, чаще всего, односторонним. Близились экзамены, а с ними и начало новой жизни, которое пугало Кевина как никогда сильно.