FBI. Дело №169

— Просыпайся, у нас вызов. Убийство в Джорджии, город Вудлент, дом 30, — слышится сухой голос Николаса, и Крей отключает телефон, медленно выползая из своей уютной постели в очередном номере отеля. Он стал уже стар, как ему казалось, для подобных ночных вылазок, и теперь хотелось лишь отдохнуть. Впрочем, работа есть работа, да и ещё не проснувшийся мозг уже сигналил о чём-то далёком. Знакомый был адрес.       Одевшись, мужчина вызвал такси до аэропорта, и закутался сильнее в зимнее пальто, согревая руки дыханием. Зима была в самом разгаре и ночью совсем не радовала погодой. Закурив, Билл задумался. Точнее, заставил себя проснуться, вспоминая, где фигурировал данный адрес. Сейчас под его началом было почти пять дел, не считая ещё одно, связанное с Мусорщиком. «С того дня в торговом центре он больше не давал о себе знать вот уже… — Билл зажмурился от резкого света фар машины, что вырулила из-за угла, —… Уже четыре года. Почти пять. Не слабо. Учитывая, что прежде он убивал лишь с перерывами в год-полтора, не больше. Уж не убил ли его кто?»       Но оставив эти мысли в покое, мужчина сел в машину и вновь задремал, убаюканный мерным движением авто и теплом салона. Внутри, на удивление, приятно пахло, кажется, домашним пирогом, а сидения были слишком мягкими, чтобы не поддаться соблазну и не расслабиться. Тишина и покой — вот, что сейчас нужно было агенту. Он работал на износ все эти годы и нуждался в отдыхе, как и в женском тепле. В любимом человеке, с которым можно создать семью, наплодить детишек и выйти на пенсию, просыпаясь под такой же ласковый аромат выпечки. Но любимый человек так и не находился, а характер у Билла с каждым годом становился всё грубее. Да и любые попытки сходить на свидание сопровождались всегда неприятным чувством вины. Перед глазами непременно возникал образ Кевина, тянущегося за поцелуем и так маняще зовя его по имени. Агент не мог отделаться от чувства, что изменяет пацану. И если поначалу он пытался ещё отшутиться от собственного сознания, то спустя столько времени уже было не смешно.       Аэропорт Джонсборо в Арканзасе встретил мужчину шумом. Люди готовились к праздникам, улетали или прилетали домой. Конечно, по сравнению с другими большими городами, здесь ещё было спокойно. Николас ждал уже в Атланте. Осталось лишь добраться туда за полтора часа, после потратить ещё столько же на саму дорогу до города…       Уже будучи в салоне самолета, Билла резко пробил пот. Память, словно издеваясь, выждала момента отключения телефона и поднятия летающей махины в воздух, преподнесла на золотом блюдечке новые воспоминания. Адрес. Адрес дома Смитов. Именно там жили его родители.       Полтора часа полёта. Полтора часа ада наедине с собственными мыслями и страхами. Да, Кевин сейчас должен был быть в университете, но на носу зимние каникулы… Что, если он зачем-то вернулся в дом? Что, если Мусорщик завершил начатое? Закончил игру? Приземлившись, Билл поспешил к напарнику, заставляя того гнать на место преступления что есть сил. По рации передали, что в доме один выживший, молодой парень, но находится в шоковом состоянии. Они оба больше ничего не знали, и агент боялся… Просто боялся… Прибыв на место преступления, Билл бегло поздоровался с коллегами и осмотрелся, поспешив во внутрь, где уже сновали криминалисты. — Сэр, — увидев Крея, к нему подошёл ближе сотрудник полиции, — трое мужчин и две женщины. Возраст от тридцати девяти, до пятидесяти. Убиты профессионально, один во сне, остальных зарезали в разных частях дома, словно играли, загоняли, как животных, в угол. Личности пока выясняются. — Где тот, что остался в живых? — Мужчина проследил взглядом по кровавой дорожке от кухни до лестницы в подвал. — Он сейчас в подвале. К себе не подпускает. Ранил офицера. Взгляните?       Крей кивнул и поспешил вниз. В подвале было так же грязно, как и во всём доме, пахло плесенью и кровью. В углу сидел молодой парень, прижав колени к груди. Одежда была местами изорвана, в засохших кусках земли и крови. Жертва? Крей присел на корточки напротив него, тщательно изучая. Это был не Кевин и спецагент мысленно облегченно вздохнул. Ник начал задавать вопросы, представился сам и представил Билла, но парень молчал, даже не шевелился. На лице было шоковое состояние. — Медиков позовите. Его нужно осмотреть. Как тебя зовут? — негромко, мягким тоном поинтересовался Билл, даже не надеясь на ответ, но парень резко перевёл взгляд на него из пустоты, словно бы возвращаясь в реальность. Несколько светлых локонов, наскоро обструганных ножом, упали на глаза. — Лин. Лин Тейлор. Я не хотел…— парень словно начал оттаивать. Дрожь всего тела возрастала, голос срывался, меняя тональность, с глаз полились слёзы. — Он сказал… Сказ…ал, что-либо они, либо я… Это под-аарок… Он сказал, что сегодня юб…юбилей. Важ…важна-ая дата… Он помнит. Помнит Мышонка… Он сказал, что, когда придет Крей, я буду в безопасности… Это же вы, да? Он сказал…сказал, вы любите его…его…его мальчиков… Я не хотел!       Напоследок парень истерично взвыл, и успокаивать его пришлось уже медикам, вколов изрядную долю успокоительного. Когда юношу увели, Билл вышел на улицу и закурил. Они с напарником были удивлены, но оба понимали, о чём говорил Тейлор. — Надо отправить его одежду на экспертизу, — подал голос Ник, вдыхая морозный воздух. Билл согласно кивнул. — И сказать медикам, пусть осмотрят его хорошенько… Что-то мне подсказывает, что парень подвергся изнасилованию, перед тем как Мусорщик его заставил… Теперь очередь кивать была Николаса. Он встретил взглядом полицейского, что был тут главным и поинтересовался: — Кевину Смиту уже звонили? Это их ребёнок? — но мужчина лишь отрицательно закивал головой. — тогда, Билл, езжай к нему. Что? Не смотри на меня так. Ты с ним был куда ближе, чем я. Так что такое, — мужчина кивнул в сторону дома, — сообщать тебе. Это же ты у нас «любишь его мальчиков». А я пока здесь осмотрюсь.       Крей недовольно выругался, провожая взглядом убегавшего Ника и удивляясь тому, насколько они привыкли к происходящему, что ещё умудряются шутить. Тем не менее, самому Биллу было не до смеха. Он не разговаривал с пацаном с того самого дня в парке четыре года назад. Он молодец — смог поступить в весьма приличный университет. Конечно, не Оксфорд или Йель, но всё же довольно неплохой. По сравнению, что его вообще ждало, без помощи учителей и школы, он взобрался весьма высоко, удивив многих соцработников и даже агентов.       Но приезжала к парню лишь мать Билла да Ник наведался один раз. Крей предпочел остаться в стороне. Теперь же ему нужно было не только встретиться со Смитом, но и принести не совсем хорошие новости. Поездка обратно в Филадельфию, где парень и остался, обещала быть долгой и трудной. И ещё несколько часов жизни было потрачено на самолеты.

***

За последние пару лет Кевин практически оборвал все связи с семьёй, чтобы не терзать себя ни воспоминаниями о детстве, ни пустыми надеждами на то, что эти люди когда-нибудь исправятся. Поэтому ужасающие новости ему только предстояло узнать. А пока парень был занят своей обычной рутиной: посещением занятий и библиотеки, подработкой официантом и подготовкой к диплому. Жизнь давно вошла в новое русло, которое уже стало привычным и простым. Кев многому научился, в то же время лишившись многих старых страхов, и заодно многое переосмыслил, хотя на близком общении с людьми это всё ещё сказывалось своеобразно. Конечно, у него были приятели среди одногруппников, однако, никого слишком близко он так и не подпускал, боясь то ли снова пораниться, то ли осознавая собственное несовершенство в отношениях с людьми. До конца вернуть себе прежнюю личность так и не удалось, но достигнутый результат всё равно не был плох.       Возможно, всё это и повлияло на выбор специальности, на которую он поступил. Социология девиантного поведения — как и в целом учёба — увлекла его довольно скоро. Смит мог ночи напролет учить материалы, создавать проекты и за все годы учёбы ни разу не пожаловаться на усталость или скуку. Пока его сокурсники искали развлечений, выпивки и легкодоступного секса, парень, понимая бесцельность этих вещей, оставался наедине с собой и учебниками. После инцидента с Биллом он больше ни разу не пытался завести отношений или просто переспать с кем-то. Всё время и силы у него уходили на то, чтобы не потерять редкий шанс, данный ему, чтобы он мог выучиться и начать всё заново, так хорошо, как только это вообще возможно в его положении. Он вытянулся, стал выглядеть здоровее и приветливее, умел обеспечивать себя и не бояться снова оказаться на улице с «голым задом».       Естественно, от тоски и одиночества всё равно негде было скрыться, и Кевин часто вспоминал посиделки на диване под теликом, прогулки и ту близость, которой у него больше ни с кем не было. Но ещё чаще он думал о последних словах Крея, о его обвинениях и наставлениях… В какой-то момент он мотивировал себя тем, что ни за что не должен облажаться и стать тем, кем мог бы, не помогай ему агенты и учителя. А потом это превратилось в данность. Уже невозможно было просто учиться и работать ради того, чтоб доказать что-то, нет. Он делал это для себя, осознанно и целенаправленно, двигаясь к своей цели и используя полученные знания, чтобы лучше понимать себя и окружающих. Отсутствие Теренса тоже отлично в этом помогало.       Постоянный страх преследования понемногу сошёл на нет, оставляя лишь редкие отголоски, которые Смит со временем научился контролировать, как и свои эмоции. Парень и раньше-то неплохо с ними справлялся, однако, теперь всё было гораздо спокойнее. Перепады настроения, истерики и обиды остались в прошлом, а закрытость Кевина объяснялась больше внутренней сдержанностью, нежели желанием отвязаться от психологов, как когда-то давно.       Именно поэтому визит к нему спецагента ФБР Билла Крея поверг юношу в шок. Мужчина встретил его у выхода из кампуса, стоя чуть в стороне от снующих туда-сюда студентов, мрачно куря. Кевин узнал эти повадки и фигуру ещё издалека, и чем ближе он подходил, тем мягче, словно вата, и ненадежнее казалось почва под ногами. «Почему он здесь? Хочет поговорить? Столько лет прошло» — билось в его голове, пока эти мысли не перебились другими — о том, что Билл мог приехать и не к нему, вполне возможно, что произошло убийство и лучшего работника прислали сюда, чтобы тот собрал информацию. Смит терялся в догадках, хотя внешне выглядел уравновешенно. Одного взгляда на мужчину хватило, чтобы вспомнить всё: и слёзы, и объятия, и сильнейшие чувства, которые тогда подтолкнули его на глупые поступки. Если бы не тот поцелуй, не было бы ссоры, и Крей не уехал бы. Всё могло быть иначе, но… Толку думать об этом было мало. Прошло слишком много времени, скорее всего, агент даже не думает о делах минувших дней.       Стараясь вести себя хладнокровно, Кев вдохнул-выдохнул пару раз и подошёл к мужчине на расстоянии нескольких шагов, задав волнующий его вопрос прямо: — Привет, какими судьбами здесь? По работе?       Шатен был одет в простую, но хорошо скроенную одежду, опрятный и здоровый, даже стрижка, наконец, была сделана мастером, а не собственными руками и ножницами в ванной. Он придерживал несколько учебников рукой, свободной натягивая повыше шарф, чтобы укрыться от ветра. А внимательные, но грустные глаза пристально изучали человека перед собой. Как же он скучал, господи, как скучал… И сколько долгих ночей вспоминал его, представляя новую встречу и примирение. Оттого неизвестность сейчас пугала не хуже смерти.       Билл оценил внешний вид парня и будь другие обстоятельства, непременно похвалил бы. Кевин выглядел не просто хорошо, а великолепно, если вспоминать их «первую» встречу в больнице, или ту, в придорожном кафе.       Он скучал по этому ребёнку. Считал это неправильным, но отнекиваться от возникшего чувства не мог. Да и подливало масло в огонь случившееся сегодня ночью. Мужчина понимал, что юноша вряд ли ощутит горечь от утраты родителей, разве что самую малость. Но куда хуже было осознание того, что парню вновь угрожает опасность. Его аккуратная стрижка, ухоженные волосы, лицо, даже ногти, чистая одежда, взрослый спокойный взгляд — только дурак бы не понял, что «жизнь-то налаживается». А теперь Крей вновь её сломает. Захотелось обнять парня, прижать к себе и попросить прощения, что всё ещё по этой земле ходит больной ублюдок, угрожающий жизни и спокойствию Кевина, но Билл сдержался и лишь кивнул на служебную машину, что стояла поодаль. — Пойдём, нужно поговорить.       Ни «здравствуй», ни «как ты». Это было грубо, но агент и так уже видел всё. От походки юноши, до его тона голоса. Да, он не мог заглянуть ему в душу и сказать уверенно, что психологически Смиту лучше, но что-то ему подсказывало, что так оно и есть. Оказавшись в машине, где пахло «стандартно и освежителем», но зато было тепло, мужчина вздохнул и посмотрел прямо. Говорить не хотелось совсем, но тянуть не было смысла. Напряжение начинало ощущаться кожей. — Сегодня ночью произошло убийство. Твои родители и ещё несколько человек. Мне жаль. Скорее всего, это сделал Мусорщик, но не своими руками… Опять… Заставил парня, чуть моложе тебя… Какой сегодня мог быть Юбилей?       Только сейчас мужчина перевёл взгляд на Кевина, ощущая себя стоящим на краю пропасти. Самое мерзкое чувство было, когда приходилось сообщать семьям жертв о случившемся, но сейчас, Билл едва ли не задыхался от происходящего. Пришлось приоткрыть окно и впустить свежий воздух внутрь. Он снова рушит мир паренька.       Услышанное повергает его в шок, он ожидал чего угодно, но только не такого. Кевин застывает, так и не успев ничего сказать, и пытается переварить эту новость. Его взгляд становится пустым и стеклянным. Родители, отец и мать, зачем-то давшие ему жизнь, и так бездарно просравшие свои собственные… Люди, с которыми им, казалось, было плевать друг на друга, но что-то в душе у него всё равно ломается. Смит отворачивается к окну, зажмуриваясь, чтобы не плакать прямо сейчас. Он наивно думал, что они будут жить ещё долго, что он повзрослеет, выучится и тогда сможет наладить с ними контакт. Возможно, даже попытается вытащить их из той ямы, в которой они жили много лет. Но теперь этого не будет, ничего уже не будет. Он полностью осиротел за одну ночь. — Юбилей? — парень цепляется за эту спасательную мысль, чтобы тут же не провалиться в глубину отчаяния и заставить мозг работать. — Юбилей… — повторяет он, соображая. Прошлое, которое он вроде как оставил позади, врывается в настоящее словно ураган. Стройные размышления, спокойствие и новый уклад жизни сыпятся, как карточный домик. Это было страшно, но Смит держит себя в руках. И, как бы неприятно это ни было, но он копается в воспоминаниях о Теренсе, думает, перебирает варианты… Пока не натыкается на одну догадку. — Возможно, — его голос звучит отстраненно, — это юбилей того дня, когда он… Выбросил меня?       Наконец Смит снова поворачивается к мужчине и несколько секунд ему чудится, что тот выглядит виноватым. Но он бросает эту мысль, считая её неуместной, и старается сосредоточиться на другом. — Я думал, он давно забыл обо мне, переключился на что-то, или вообще умер… Неужели всё по новой? «Он помнит. Помнит Мышонка…» — прозвучали слова несчастного юноши в голове Билла, но тот не стал их озвучивать. Слишком ужасающе они звучали. И снова агент ощутил себя ещё более виноватым. Он обязан был поймать этого ублюдка! У них ведь даже его портрет теперь был! Его имя! Фамилия! Род занятий! Да всё, чёрт возьми! Как они могли его всё ещё не поймать?!       Агент тряхнул головой, прогоняя мысли о самобичевании прочь. Сейчас нужно было уделить всё внимание парню и придумать, что делать дальше. Этот псих мог прознать, где учится Кевин и тогда парню угрожает… «Но если бы он знал, то почему тронул его родителей? А если не знал? Если поставил на нас и мы тут же привели его?» — очередная мысль пронзила агента, и он, похолодев, резко обернулся назад, осматривая территорию за машиной. Но людей вокруг было слишком много, чтобы так просто увидеть одного «подозрительного», а машин на университетской парковке было ещё больше. — Старый дебил, — процедил зло Крей, едва не побагровев от ярости, и завел мотор. Как можно быть таким беспечным со своим-то стажем и опытом? Благо хоть на служебной машине, в отличии от полицейских, не было никаких опознавательных знаков. — Когда у тебя начинаются каникулы? Сессия уже сдана?       Машина направилась в офис ФБР. Билл не знал, что ему теперь делать. Может, он уже теряет рассудок? Или это проявление первой стадии шизофрении? Не лучше ли отвезти парня в кафе и, пообедав с ним, всё обсудить? А что, если Мусорщик и впрямь за ним следил? Что, если это будет замечательная возможность для него повторить теракт? Снова мысленно выругавшись, мужчина решил не рисковать. — Старую квартиру помнишь? Постараюсь выбить её для тебя. Там будет надёжнее. Через несколько часов, объезжая всевозможные пробки, они были в офисе, где парня, к сожалению, вспомнили, но обрадовались, что он хорошо выглядит. Приём в этот раз был куда лучше. Его не закрывали в кабинетах для допроса и не мучили расспросами о прошлом, а отвели в комнату для гостей и даже накормили весьма вкусным обедом, пока Билл с напарником просматривали сотни записей с видеокамер, дабы удостовериться в отсутствии «хвоста». Но, к сожалению, чуйка спецагента была права. Едва уловимой тенью от самого дома родителей Смита до парковки университета следовал Теренс. Мастер шпионажа. Если не «искать», то и заметить сложно, что за Креем кто-то следовал всю дорогу. — Теперь он знает, где учится пацан, — с горечью констатировал Билл и закурил, готовый застрелиться. Он прислонился к стене, не видя, как в «курилку» вошёл молоденький агент, приводя с собой Кевина. — Вот скажи, какого хрена я подвожу пацана всю его жизнь? Николас готов был успокоить друга, но заметив Смита за его спиной, многозначительно кашлянул. У Крея заскребли кошки на душе сильнее, а после он повернулся, ловя взгляд парня.       События завертелись с удвоенной скоростью. Смиту даже показалось в какой-то момент, что его вырвет от волнения — почему-то возвращаться сюда, в привычную когда-то атмосферу, было гораздо тяжелее, чем переживать подобное в прошлом. Возможно, потому, что теперь он осознавал всю степень опасности и того урона, что ему нанёс ему Теренс. Кевин надеялся, что на этот раз его всё-таки поймают и упекут за решётку за все его деяния, а ему самому больше никогда не придётся переживать этот ужас снова и снова. — Я договорился в общежитии, что на время каникул съеду, — парень сначала долго смотрел Биллу в глаза, а после, встав около стены, заговорил, объясняя, что потратил время обеда и для дела тоже. — Нужно только взять оттуда мои вещи… Скорее всего, мне туда соваться уже нельзя? Ну, я так и думал. В общем, вот, — Кев достал из внутреннего кармана куртки небольшой ключ, демонстрируя его агентам, — если кто-то может туда съездить, было бы замечательно. Замолчав, он снова взглянул на Билла, будто желая сказать что-то совсем другое, личное, что касалось бы только их двоих, но слов не находилось. Сложно всё это было. И чувства, что вспыхнули с новой силой, принося неимоверную боль, и признание своих ошибок. Пожалуй, ему действительно хотелось извиниться за свою юношескую глупость, но, видимо, время ещё не пришло. — Как сессия? — Николас попытался разрядить обстановку отвлечённой темой, но на неё ушло от силы минут пять-семь. Рассказать об успехах в учёбе, о начатой дипломной… Не так уж и много всего. Хотя специальность Ника всё же поразила. — Интересный выбор, — хмыкнул мужчина, — глядишь, через пару лет мог бы и нам с расследованиями помогать.       Крей смерил напарника странным взглядом и тот, наконец, отстал от парня, оставив их двоих наедине. Лёгкому общению это не способствовало. А ещё через несколько часов пришло разрешение воспользоваться квартирой и Кевина сразу же отвезли туда. Инструкций и экскурсий на этот раз не требовалось, он всё отлично помнил. Назвать то чувство, что посетило его среди этих стен, было трудно — что-то между ностальгией, тоской и странной, больной радостью. Словно возвращение домой.       Смит предсказуемо выбрал свою старую спальню. Теперь она казалась маленькой, но прежнего уюта не утратила, хотя очень быстро на смену светлой грусти пришла неприятная тяжесть — он ещё помнил, как рыдал и страдал здесь, когда Билл сбежал. До тех самых пор, пока Хорн не отвёз его после экзаменов в корпус общежития, проводив, так сказать, во взрослую жизнь.       Не легче здесь было и самому Биллу, что отвёз парня. Он сам топтался у выхода, лишь взглядом проверив квартиру. Да и к чему? Служебное жильё всегда держали в чистоте и порядке, а в особенности, если туда предстояло кому-то заехать. «Словно разведённые супруги» — подумалось мужчине, когда он внимательно прислушался к своему чувству дискомфорта внутри. И виновата была не одна лишь квартира и его присутствие здесь вновь. Он уезжал с твёрдыми намерениями, а теперь стоит здесь, мнётся и внутри всё сжимается от затаённого чувства страха.       Пройдя на кухню, Билл включил вытяжку и закурил. Когда Кевин вернулся к нему, мужчина попросил написать на листке бумаги, какие именно вещи следует забрать. Он сделает это сегодня же.       Много времени у Кевина поручение не заняло и вскоре Билл уже парковался возле общежития. Темнело. Холодало. К тому моменту, как он закончил, не без помощи смотрителя общежития, на улице уже была темень. Снег покрыл тонким слоем машину, на лобовом стекле которой ему любовно нарисовали большое сердце. А в центре оставили приклеенное на скотче письмо. Оно было от Мусорщика, что слёзно умолял позаботиться о его Мышатах, пока сам он будет занят делами важными и чрезвычайно увлекательными. Крей готов уже был скомкать это письмо и выбросить, но профессионализм взял вверх и, достав zip-пакет, мужчина сложил его туда. Отнести криминалистам, может, они что-то интересное обнаружат. Например, отпечатки пальцев, ведь имя, что знал Кевин, судя по всему, было липовым.       Приехав на квартиру в девятом часу, агент занёс вещи внутрь и устало выдохнул. День, что начался ещё до пяти утра, казалось, никогда не окончится. А ведь нужно было ещё столько всего сделать. — Твои родители сейчас у нас. Через пару дней тебе позвонят и разрешат забрать тела. Я поищу людей, кто сможет этим заняться, так что не беспокойся. Ломать голову с похоронными вопросами тебе не придётся. Другое дело, что денег у тебя наверняка нет и нужно написать целую гору бумажек государству, чтобы оно взяло всё на себя. Билл сидел за столом и теперь сам что-то записывал. Список дел был огромен. Он понимал, что парень и без того в растерянности из-за появления Мусорщика и сваливать все проблемы на него — не лучший вариант. — Лучше всего будет согласиться на кремацию. Но это уже решать тебе. Просто волокиты меньше… Дальше… Что у тебя с деньгами? Ты только учишься?       Кевин, сидевший напротив агента, устало тёр лоб ладонью. Безумный день всё не желал заканчиваться, но, благо, в ворохе забот, общение с Биллом сглаживалось, становилось проще. Странно. Раньше ведь они находили общий язык, могли свободно говорить о многом и не терпели друг друга только лишь из надобности. Кев едва не провалился в воспоминания о теракте, но его отвлёк новый вопрос. Убрав руку от лица, он глянул на мужчину и ответил. Чёрт, а ведь и правда столько лет прошло, но случись вдруг что-то с Креем, он будет переживать ничуть не меньше, чем прежде. — Денег не много, но я работал в ресторане и копил несколько месяцев. Думаю, пару сотен там точно наберётся. И после небольшой паузы добавил: — Я могу продолжать работать, чтобы вам не пришлось меня обеспечивать. Мне вполне хватит на еду и на… Не знаю, что там ещё может понадобиться. Мне же не опасно будет хоть изредка выходить? В отличии от прошлого себя, Смит нынешний выглядел серьёзно. Он готов был прислушиваться к советам и выполнять инструкции, чтобы обезопасить себя и заодно облегчить службам их работу. — И… Насчет похорон, лучше всё-таки кремацию.       Мужчина кивнул и уткнулся обратно в лист бумаги, продолжая делать пометки и что-то писать. Он и сам заметил, как изменился парень внутренне. — Не знаю… — негромко, спустя пару минут, ответил мужчина. Мысли крутились вокруг письма. — Я не знаю, что он задумал, но это было предупреждение, что он вновь задумал что-то. Пока будет лучше, если ты не будешь никуда выходить, хотя бы без сопровождения. Каникулы тут очень кстати…       Каникулы. А ведь на носу зимние праздники. Билл вновь мысленно выругался и вздохнул. Казалось, чувство вины его сегодня окончательно добьёт, но телефонный звонок отвлёк всё внимание на себя. Звонил Николас и агент ответил в привычной манере. — Крей. — Парень только что скончался, — донеслось из мобильного телефона. Николас говорил весьма громко из-за шума скорой на заднем фоне, отчего здесь в комнате, в полной тишине, кого было хорошо слышно даже Кевину. — Порезал себе вены, пока медсёстры оставили его отдыхать. Его напичкали успокоительным, а он умудрился… В общем, хоть умер безболезненно. — Ты проверил камеры? Может, это и не он? — Проверил. Он. Я возвращаюсь в Атланту. Дома какие-то проблемы, завтра прилечу обратно, ты где будешь? Останешься на квартире? Мужчина взглянул на старые и потертые наручные часы. Стрелки близились к одиннадцати. Билл замялся на пару мгновений, а после ответил «да». Попрощавшись с напарником, он взглянул на Смита. — Не против… Моего присутствия?       Звонок встревожил не на шутку. Подслушивать, конечно, нехорошо, однако в подобной ситуации утаивать что-то было не лучшим решением. Кевину и представить было страшно, как именно на этого ребёнка повлиял Теренс, раз тот выбрал добровольно уйти из жизни… И осознание того, что он мог быть на его месте, только ухудшало дело. Смит содрогнулся, а потом заставил себя собраться. Раскисать времени ещё будет достаточно, а пока что стоило хотя бы выспаться. — Не против.       Коротко ответив, он поднялся со своего места, уходя в душ. Потратив минимальное количество времени, чтобы привести себя в порядок, Кевин переоделся в домашнее и вернулся в свою спальню. Засыпать здесь спустя столько лет было непривычно и тяжело. Он ворочался, вздыхал, думал о какой-то ерунде, но больше всего о мужчине, с которым его разделяли всего несколько метров. «Каким он стал? Помнит ли ещё тот случай или давно не вспомнил ни о нём, ни о юноше? Как относится к нему сейчас?» — эти и многие другие вопросы роились у него в голове, не находя ответа. Наконец, измучавшись, парень вышел из комнаты на кухню, намереваясь сделать себе травяной чай и успокоиться.       Билл же, в отличии от парня, спал как убитый. Правда, не в «своей» комнате, а на диване, где и работал последний час до того, как сомкнул «на мгновение» веки. А когда парень пошёл на кухню, то разбудил агента, не привыкшего, что в доме есть кто-то, кроме него. Проснулся он сразу, стоило двери тихо хлопнуть, но долго вспоминал, что делает здесь. Наконец, когда рассудок прояснился, мужчина и сам направился на кухню. — Чего тебе не спится? — посмотрев на часы, Билл сел за стол и зевнул, прикрывая рот кулаком. А после попросил и себе чашку чая. Одет он был странно: помятые брюки и белая майка — всё то, что звалось «сменной одеждой» и ездило с ним в командировки. Сколько раз мужчина говорил себе, что пора укладывать в чемодан пижаму, но каждый раз забывал. Благо вчера он выехал из отеля и вещи были с собой. Если бы вызов пришёлся на отдых в собственном доме, Крей мог и не догадаться прихватить что-то, рассчитывая к вечеру вернуться обратно.       Чай был горячим и вызвал очередной зевок агента. Сегодня он планировал ещё в магазин сходить и накупить еды парню, чтобы он свои деньги пока не тратил, но беспокоило Билла куда больше другое. — У тебя есть здесь друзья? Можешь пригласить их на Рождество. Один раз, чтобы они не светились с тобой, но и ты не остался один.       Кевин вёл себя молчаливо и как будто скованно. Говорил мало, хотя без проблем (и с удовольствием) приготовил Биллу чай, усаживаясь потом напротив него за стол. Было отчего-то хорошо вот так снова наблюдать его, слушать, понимать, что он жив и здоров. Правда, тема Рождества Смита напрягла. Он слегка насупился, вспоминая, кто ещё из приятелей не покинул город в преддверии праздников прежде, чем ответить. — Друзья-то есть, но у друзей есть семьи и они будут праздновать с ними, — парень сделал большой глоток напитка, чтобы дать себе паузу и успокоить волнение. Этот вопрос явно означал то, что здесь Крей не останется. Догадка озарила его внезапно, как если бы его по голове обухом стукнули — ведь точно, у мужчины вполне могла быть семья. Жена, ребёнок или даже двое… Конечно, он встретит Рождество именно с ними, а не в холодной служебной квартире в компании человека, с которым связано много боли. — Не переживай, я и один неплохо справлюсь. Приготовлю что-нибудь и включу «Гринча», чем не отдых? Да и подставлять никого не придётся. Не хочу, чтобы Тер… он, чтобы он знал ещё кого-нибудь из моего окружения и причинил им вред. — Так себе план, — прокомментировал Билл и вздохнул. Ну не мог же он позволить, чтобы пацан остался здесь в одиночестве. Но пока не спешил что-то гарантировать или обещать. Вдруг, Кевину неприятно… Да, конечно, неприятно. Ему наверняка неловко из-за прошлого, чего его лишний раз тревожить? Но пока разные мысли атаковали мозг агента. Его губы уже разомкнулись, произнеся: «Если не против, я могу остаться. И мать приглашу. Она про тебя всё время спрашивает… Если проблем не возникнет…»       Подняв почти виноватый и осторожный взгляд на юношу, мужчина ожидал как минимум сдержанное «нет», а как максимум — лавину из не совсем приличных выражений с просьбой оставить его уже в покое. Но на своё удивление, Крей получил лишь неуверенный кивок согласия, и тема замялась с обеих сторон.       Допив чай, Билл поспешил уйти обратно на диван. Расстилать постель уже не было смысла — ему через пару часов нужно было вставать, поэтому, взяв лишь плед из местных закромов, агент провалился в сон вновь.       Будильник разбудил его нещадно, а заодно и оповестил половину квартиры, что уже шесть утра. Билл смог выключить его лишь спустя пять минут беспрерывного вещания сирены, надеясь, что сон у Кевина крепкий, но стоило выйти из гостиной, как заспанная моська уже показалась в дверях. — Прости, — прохрипел агент, останавливаясь ненадолго в коридоре, перед тем как скрыться в ванной, — пришлось купить новый телефон, и я ещё не научился им пользоваться… Иди дальше спать.       Но к тому моменту, как Билл провёл водные процедуры и вернул себе свежий вид, на кухне его уже ждал кофе и завтрак. Что-то больно укололо мужчину в самое сердце, но он не подал виду, хотя и пришлось поперхнуться. Поблагодарив за еду, агент начал завтракать, но вдруг достал телефон и попросил парня помочь. — Ник заставил купить эту модель, всё расхваливал. Ты в них что-то понимаешь? Можешь… Убрать этот будильник? Сделать тише и короче? Просить о помощи было стыдно, и Билл едва ли не глотал слова. Подумать только — он такой взрослый и сильный, а с какой-то железкой не может справиться. В конце-то концов, он же не совсем старый и тупой? Или нет?       Просьбой о помощи Кевин был удивлён, но отказать не было сил. Он быстро сменил нужные настройки и вернул Крею смартфон, случайно задев его руку кончиками пальцев. Это почти невесомое касание, тем не менее, послало по телу электрический разряд, из-за чего парень поспешил отвернуться и притвориться, что не почувствовал этого. Благо, мужчина ничего не сказал, а после мгновенно собрался и убежал на работу. Смит вновь остался в пустой квартире, первое время даже не зная, чем себя занять.       Самоизоляция откладывала свой отпечаток на времяпрепровождение. Первые несколько дней он честно занимался дипломной работой, изучал материалы, что-то редактировал. Потом смотрел неприличное количество сериалов, пробовал новый рецепт лазаньи, играл в какую-то сетевую игру… Так приблизился конец первой недели. Лёгкая скука, а также нехватка свежего воздуха и пространства ощущались всё сильнее, но Кевин вовремя напоминал себе зачем всё это устроено, и успокаивался.       С Биллом взаимоотношения вроде как установились. Они говорили не очень много, больше по делу, но всё было спокойно. И постепенно парнем всё больше завладевало чувство покоя рядом с агентом. Такое, как и было когда-то, когда он только учился доверять ему. Кев ругался на себя за эту любовь, которая ничуть не угасла со временем, но поделать с собой ничего не мог. Он даже чуть дар речи не потерял, когда тот попросил остаться на Рождество… Студент хотел этого всей душой и ждал заветного дня, чтобы вместе с миссис Крей приготовить праздничный ужин, а потом провести чудесный вечер, как… Семья. Да, пожалуй, все эти годы ему не хватало именно ощущения семьи и домашнего тепла. Смит даже как-то запоздало подумал о том, что нужно будет сделать Биллу подарок.       Ведомый этой мыслью, юноша полез в интернет, чтоб найти что-то подходящее. К счастью, они жили в век развитых технологий, а потому практически любую вещь могли доставить прямо под дверь, и даже с курьером общаться не обязательно. Кевин клацал страницы интернет-магазина, когда его отвлек звук входящего сообщения. Отправитель был неизвестный и юноша с неким волнением открыл письмо. Страница прогрузилась быстро, демонстрируя короткое послание и пару прикрепленных фото. «Мышонок, ты задумал спрятаться от меня? Надеюсь, твой цепной пёс хорошо тебя стережет, потому что скоро я вернусь и проверю!»       Кевина прошиб холодный пот. Теренс знает адрес его электронной почты, и, более того, следит не только за ним, но и за Биллом. Это стало известно из фото, снятых чуть издалека, словно из какого-то укрытия, но на которых чётко выделялась фигура спецагента Крея. Стало страшно так, что руки затряслись и ноутбук чуть не выпал из них на пол. Память беспощадно подбрасывала осколки того дня в торговом центре: паника, стрельба, неизвестность… Неясно, сколько бы он ещё провёл времени в таком состоянии, едва не задыхаясь, если бы не услышал, как хлопнула входная дверь. Билл — он вернулся. Нужно было собраться и всё показать ему, он должен знать…       Крей старался как можно реже появляться в служебной квартире, решая свести их общение до минимума. Так было правильнее, но иногда приходилось решать вопросы, связанные с расследованием, а в этот раз Билл выполнил задуманное ещё неделю назад — принёс два пакета еды. Но встретив обеспокоенный, почти напуганный взгляд, оставил их у входа и поспешил в гостиную.       Рассматривать содержимое фотографий Билл долго не стал. Его, в принципе, даже не удивил такой подход со стороны Мусорщика, хотя по спине и пробежал неприятный холодок. Он привык сам следить, а не быть выслеживаемым. — Не переживай, — как можно спокойнее проговорил Билл, едва удержавшись, чтобы не приобнять парня за плечи, уж настолько беззащитным и напуганным тот казался, — я со всем разберусь. Его главная цель — это ты. И пока ты здесь, ему сюда не добраться. Может, он и мастер убийств, но не ниндзя, чтобы обойти пять уровней защиты и почти сотню офицеров полиции, что работают здесь целыми днями. Думается мне, он вскоре и не такое начнёт тебе писать, лишь бы выманить. Не иди у него на поводу.       Положив ладонь на плечо, мужчина мягко сжал его, слабо улыбнувшись. Попытка хоть немного приободрить юношу. — Там пакеты с едой. Иди разбирай. Свои деньги пока не трать. Хорошо? На этом их встреча окончилась. Правда, спустя пару часов мужчина позвонил и попросил у парня официального разрешения для их отдела техников, что собирались влезть в компьютер юноши и проследить адрес отправителя. Найти, конечно, им толком ничего не удалось. Адрес однодневка, отслеживать который даже не было смысла. Но саму почту, с разрешения Смита, взяли под контроль.       Стресс от «общения» с Теренсом, пусть и одностороннего, сильно влиял на Кевина. Он стал более нервным и дёрганным, возвращались старые кошмары, из-за чего портилось качество сна. Парень пытался, конечно, отвлечься и работой за ноутбуком, и бездумными развлечениями, но тревожные мысли всё равно его посещали. А вместе с ними и страх за Билла, который был даже сильнее, чем почти пять лет назад. Неизвестно, как на этот раз Мусорщик решит поиздеваться над агентом, и приходящие от него сообщения ничуть не улучшали и без того нелёгкого положения.       Мучаясь бессонными ночами, юноша часто выбирался из своей спальни, завёрнутый в плотное одеяло и тёплую пижаму, усаживался на диване и врубал себе кино. Всё пытаясь вернуть былое ощущение уюта и защищённости. Быть взрослым было одновременно и круто, и отстойно. Он мог делать многие вещи, следил за собой и сам отвечал за свои действия, но оставался совсем один. «Почему твой пёсик не с тобой? Он тебя проведывает?»       Фото приходили регулярно. Каждый день, но в разное время, чтобы невозможно было однозначно подготовиться к ним. Смит порой даже уговаривал себя не смотреть, не терзать душу ещё больше, агенты и без него проверяли почту и видели всё то же самое, но не получалось. Он всё равно заходил и смотрел, а потом чуть не пачками глотал успокоительное, чтобы, когда Крей появлялся в этой квартире, по нему не слишком было видно, насколько сильно он переживает. Но Билл навещал его не часто, ему хватало работы и без того, чтобы каждые полчаса проверять состояние подопечного. «Он такой занятой! Ты только глянь, чуть не по всему городу мотается».       Одно только осознание того, как близко к мужчине подобрался безумный маньяк, ужасало. Кевину порой и вовсе думалось, что лучше бы всё закончилось на нем, что вот бы Теренс наигрался им, пусть даже убил, но не трогал больше никого другого. Собственная жизнь казалась менее значимой, чем жизнь всё ещё любимого человека. Несмотря на то, что агент редко бывал здесь и почти не общался с ним, Кев желал ему только лучшего. Он ждал коротких встреч, убеждаясь, что Билл в порядке, и боялся звонков от кого-либо, кроме него, чтобы не услышать печальные новости. От полного безумия его, пожалуй, спасало только приближение Рождества и сильная потребность сделать для Крея что-то хорошее. Помогала в этом и его мать, что до сих пор относилась к юноше как к родному. С ней они обсуждали пустяковые новости из телевизора, погоду и, что куда важнее, праздничное меню. Планы у миссис Крей были грандиозные, и Кев в очередной раз убеждался, в кого Билл унаследовал свои кулинарные способности. Дни с ней становились светлее…       А вот на похороны своих биологических родителей он так и не поехал. Не только из-за запрета выезжать куда-либо без сопровождения, но и от внезапного отторжения. Смит не часто привык винить других людей в собственных бедах, но на отца с матерью был очень зол. Возможно, обладай они большим благоразумием, его либо не было бы на свете вообще, либо они жили бы совершенно иначе, и были бы куда счастливее. Не было бы побегов, взрослых мужчин, которые вертели им, как только вздумается, не было бы его искалеченной и психики, что не позволяла ему строить новые крепкие отношения. Ничего бы не было. Но и эти мысли были разрушительными, поэтому в какой-то момент Кевин сказал себе собраться и заняться делом.       Он снова сел за диплом, окружая себя горой учебников, разных изданий, и своих же конспектов. Это помогало перенаправить мысли в одно русло и частично избавляло его от постоянного страха, загоняя его куда-то поглубже, в отдалённые участки подсознания. Был и побочный эффект такого режима — потом эти «утаенные» чувства возвращались по ночам, доканывая его до того, что он проводил время до рассвета под шум телевизора. После чего засыпал на несколько часов, просыпаясь ещё засветло, а там уже всё заново. «Какие планы на Рождество? Ты же подаришь своему цепному псу косточку? Уверен, он заслужил!»       Послания Теренса становились всё более и более невыносимыми. Съемка Крея в разных местах, моментах, позах… Всё это пугало до чертиков. А вычислить всё равно не получалось, только держать на контроле. Но что толку от этого контроля? Если Кевину хотелось только, чтобы агента охраняли так же хорошо, как его самого, а не посылали в самую гущу событий. Мало им того случая с простреленной ногой, что ли.       Но подарок Смит действительно присмотрел. Доставить могли в кратчайшие сроки, Николас непременно помог бы с упаковкой, чтоб уж это точно походило на рождественский подарок, оставалось только заказать и всё оплатить. И на этом этапе у Кевина едва не порушились все планы — карточка ведь осталась в общежитии, спрятанная от посторонних. До сего времени продуктами и всем необходимым его обеспечивал Крей, юноша даже не задумывался о собственных деньгах. До Рождества оставалось всего ничего, так что, не закажи он уже сейчас, посылку могли и не доставить вовремя. Немного подумав, он решил наведаться в университет, перед тем выпросив у Николаса разрешения, зная, что Билл точно откажет. Мужчина ломался долго, но, в конце концов, всё-таки сжалился и направил к парню молодого офицера, с которым тот уже был знаком, в помощь. — Давай только, чтоб быстро и без приключений. Не дай бог что, Билл нам обоим головы открутит. — Всё будет в лучшем виде, обещаю. И…спасибо. — Да уж, не за что, бывай. И отзвонись, как вернёшься домой. На том разговор был окончен. Кевин собрался, кутаясь потеплее, прихватил телефон и ключи от комнаты, после чего спустился в холл, где его должен был ждать Майк. Вместе они отправились к университету, тратя время на пробки и осторожную дорогу под снегопадом.       Благо, ехали на служебной машине, не толкаясь в общественном транспорте. Смит смотрел в окно на проплывающие мимо улицы, стараясь не думать о плохом, особенно о тех злосчастных фото. Сегодня ещё ничего не приходило, но это же, чёрт возьми, не значило, что где-то там Теренс или его очередная шестёрка не следили за Биллом, чтобы сделать новый снимок. А потом потрепать нервы студенту и заодно всему отделу расследований. Приехали на место быстро. Майк искал удачное место для парковки, отпуская Кевина первым пройти в здание кампуса. Смит шёл туда быстрым шагом, закрываясь от снега, и стараясь не задубеть за эти несколько минут…       Сложно сказать, ждали парня или следили за ним. Скорее всего, второе, но это уже было не важно. Стоило Кевину заскочить в свою комнату, как дверь тут же закрылась, а холодные пальцы коснулись одной маленькой жилки за ухом, удерживая нажим шесть секунд. Тело обмякло и Теренс его заботливо уложил на кровать. После взял телефон, закрыл дверь на замок и набрал номер Билла. Всё случилось в течение одной минуты, Майк даже при всём желании не смог бы добраться к Смиту вовремя, а с учётом, что его уже должны были огреть полицейской дубиной по голове и уложить спать в багажник — и подавно.       Крей был удивлён, увидев входящий от Кевина. Нет, мальчишке не запрещалось ему звонить, но они это делали настолько редко, а особенно, если звонил сам пацан. Но не успел мужчина даже произнести приветствие, как услышал взрослый мужской голос. Внутри всё похолодело. — Мышонок вернулся в свою норку… Ты очень, очень плохой сторожевой пес, Билли. Как я должен тебя наказать, мм? Ах… Знаю… — говоривший улыбнулся и коснулся большим пальцем нижней губы Кевина, чуть надавливая и проникая во внутрь. — Если хочешь, чтобы мой Мышонок дожил до утра, то выполни несколько условий. Первое…       Теренс говорил не спеша, с явным удовольствием и превосходством, поставив телефон на громкую связь и начал стягивать верхнюю одежду с парня. Затем штаны, фиксируя их в районе колен, трусы, оставляя на месте лишь свитер. — Не отключай звонок. Как только ты пропадёшь — Мышонок вновь заплачет от боли. Второе, не зови никого на помощь. В этот раз мы будем в «тесном семейном кругу» и наличие большого количества посторонних людей только разозлит меня и укоротит часы жизни парня. Понял? Мы ведь уже одна семья, верно? Ты ведь удостоверился, какой он у меня умелый и ласковый в постели? — Я не такой мудак, как ты, чтобы трогать пацана, — процедил сквозь зубы специальный агент. Шок уже прошёл, сменяясь гневом и раздражением, а заодно и способностью всего тела двигаться. Мужчина бросился к машине, заводя её и стартуя. Какого чёрта пацан вообще вышел из квартиры? Он же ему всё приносил! В том, что Кевин вернулся в университет, мужчина почему-то не сомневался. Можно было бы подумать и про дом его семьи, но этот вариант казался ещё более безумным, чем то, что сейчас Кевин вновь в руках этого маньяка. — Тронь его хоть пальцем… — Ну-ну, не нужно мне угрожать. Ты не в том положении… Знаешь что? Я дам тебе послушать, раз ты сам ещё не смог. Он всегда красиво пел… А что это будет: твоё наказание или Рождественский подарок — решать тебе, — с этими словами Теренс грубо вошёл в парня, крепко держа его руки вывернутыми за спиной за запястья. Пока они болтали, Мусорщик развернул Кевина к себе спиной и даже слегка подготовил его анальное отверстие, но не намного. Ровно настолько, чтобы не порвать мгновенно, но причинить достаточно боли, что вырвет сознание из бессознательного состояния. Послышался пронзительный крик боли. Билл нервно сглотнул.