Зеркало Горгоны

ГЛАВА 6. ПЛОТЬ И КРОВЬ Матиас жил в пяти минутах ходьбы от клуба, на Фуггерштрассе. По пути они с Андреасом хранили молчание. Возможно, потому что за ними шли двое соглядатаев. Так же, в молчании, поднялись в лифте на пятый этаж. - Раздевайся хоть догола, - бросил Матиас, открывая дверь и входя в квартиру. - Я тут живу один, можем заниматься чем угодно. Матиас говорил это, стягивая с себя кожаную куртку и узкие штаны. Он снова остался в одних латексных трусах с открытой задницей, откровенно демонстрируя Андреасу сильное, хорошо тренированное тело. Андреас старался не задерживать взгляд на своем неожиданном любовнике, хотя покрытое ровным загаром тело Кронберга просто напрашивалось на то, чтобы его внимательно рассматривали, чтобы им восхищались и не только. Скинув куртку и оставшись в темной футболке и узких джинсах, Андреас прошел в комнату вслед за Матиасом. Никакой роскоши в квартире Кронберга не наблюдалось. Белые стены, минимум мебели – никакой не дизайнерской, а самой обычной, едва ли не из IKEA. На стенах - невыразительные гравюры, какие любят вешать в офисах. Никаких личных фотографий, вещей, предметов, которые могли что-то рассказать о личности хозяина. Такими безликими бывают туристические апартаменты. - Что, ожидал увидеть черные простыни и подушки, красные занавески и порнографию на стенах, как в борделе? - проследив за взглядом Андреаса, осведомился Матиас. - Как видишь, я почти аскет. Хотя квартира дорогая. Ну, это же Шёнеберг. Располагайся на диване. Что будешь: бренди, виски, водку, шнапс? Или предпочитаешь вино? Пиво не предлагаю, ты же у нас утонченный австриец. Говорят, для австрийца пиво – это пойло для плебеев. Впрочем, я и сам пиво не пью, разве что за компанию. - На твое усмотрение, мне все равно. - Надеюсь, у тебя нет завтра концерта? Я волнуюсь за твои руки, вдруг будут дрожать, - хмыкнул Матиас. - Почему они должны дрожать? - не понял Андреас. - После пьянки, - невозмутимо пояснил Матиас. - Планируешь напиться? - Похоже, мы оба напьемся. Наливаю виски, раз тебе все равно. - Я думал, ты предпочитаешь водку, - заметил Андреас. - Почему? - непонимающе уставился на него Матиас. - Ты же из России. - Ааа, - Матиас прищурился, - уже разузнал... Как интересно. - Я всего лишь... - Сначала выпить, - безапелляционно перебил его Матиас. - Остальное - потом. - Мне со льдом, пожалуйста, - попросил Андреас. - Обойдешься. Ты сам сказал, что я из России. Будешь пить виски из рюмки, как водку. Закусывать будем шоколадом. Андреас слегка ошарашенно смотрел, как парень решительно наполняет большие рюмки, каждая граммов по сто. - Сам напросился, - пожал плечами Матиас, проследивший за взглядом Андреаса. - Ну, за встречу. Пей, пей, до дна! Иначе обижусь. И буду молчать как русский партизан в фашистском гестапо. Андреас помедлил, но осушил рюмку под бдительным взглядом Матиаса. Тот немедленно наполнил вторую. - Матиас... - В России говорят: "между первой и второй промежуток небольшой", - Матиас произнес эту поговорку по-русски, затем перевел на немецкий. - Извини, но раз уж ты явился сюда, будь добр следовать моим правилам. - Хочешь меня напоить? - Я уже это делаю. Пей! Пей, пей. Иначе разговора не будет. Андреас повиновался. Его щеки порозовели. Сидевший в кресле напротив Матиас внимательно смотрел на него. - Пока ты не споил меня окончательно, расскажи, как попало к тебе это кольцо, - проговорил Андреас. - Один любовник подарил, - Матиас закинул ногу на ногу и, подперев рукой подбородок и раскачиваясь в кресле, блядским взглядом уставился на собеседника. - Ему очень понравилась моя задница. Она ведь и впрямь хороша, правда? - Как его звали? - быстро спросил Андреас. - Послушай, это было... лет семь-восемь назад. Ты знаешь, сколько людей побывало в моей постели с того времени? Думаешь, я помню их всех? - презрительно пожал плечами Матиас. - Не знаю, со сколькими ты спал, - сухо сказал Андреас. - Но того, кто подарил тебе это кольцо, ты должен был запомнить. Я никогда не поверю, что ты не помнишь. - На самом деле помню, конечно, - небрежно бросил Матиас, продолжая раскачиваться в кресле и задумчиво любуясь кольцом на руке. - Именно благодаря этому подарку. И… еще кое-чему. Нет, в сексе ничем особенным тот парень не отличался. Зато самомнение просто зашкаливало. Да, я помню его. Такой светловолосый, курносый. С виду невинный мальчик с большими наивными глазками. Но на самом деле это была блядь еще та. Он трахался направо и налево. Как и я, впрочем. - Как его звали? - нетерпеливо повторил Андреас, глаза которого загорелись при описании внешности давнего любовника Матиаса. - Антон, - после паузы произнес Матиас. - Вальковский? - едва не вскрикнул Андреас. - Антон Вальковский? - Да, он, - с каким-то брезгливым видом произнес Матиас. - Такой развратный/, зажравшийся типчик, сынок богатенького папеньки. Очень богатенького. В России таких мальчиков называют "мажорами". Помню, за ним постоянно телохранители таскались. Я с ним трахался несколько раз, так ты представь себе, меня даже при входе в его спальню обыскивали. Разве что в задницу не залезали. - Ты знал Антона... - потрясенно проговорил Андреас, словно не слыша полных презрения слов Матиаса. - Я многих знал, мой милый, - ухмыльнулся Матиас. - А что тебя этот Антон так взволновал? Он давно на том свете. Влетел в дерево на "феррари" на скорости чуть ли не 200 км/ч. Пьяный был, конечно. А может быть, обколотый, не знаю. В общем, смерть настоящего "мажора". Жаль парня, конечно. А еще больше жаль, что я из него денежки не успел вытянуть. Богатенький был любовничек, да... А тебя-то как угораздило в него втрескаться? Ты что, бывал в России? - Да, - задумчиво кивнул Андреас. - Да. Первый раз приехал десять лет назад. Мне тогда было всего 17 лет. Я участвовал в международном конкурсе имени Чайковского. И там познакомился с Антоном. - А он разве был музыкантом? - Матиас равнодушно рассматривал свои ногти. - Вот уж не думал. - Нет, он был просто зрителем. Он сам подошел ко мне после моего выступления. Сказал, что... - Стоп, - Матиас вдруг поднял глаза на Андреаса. - Ты говоришь, что это было десять лет назад, так? А ведь этому Антону тогда еще и 16-ти лет не было. Ты что, несовершеннолетнего развратил? - Я не спал с ним! - возмущенно воскликнул Андреас. - Никогда! - Никогда? - Матиас непонимающе уставился на Андреаса. - Что, вообще ни разу? - Нет, - с обезоруживающей улыбкой сказал Андреас. - Вообще ни разу. Я просто любил его. Очень любил. Матиас посмотрел на Андреаса как на ненормального и продолжил любоваться своими ногтями. - Я играл в московской консерватории, на конкурсе, в первом туре. Выступил неудачно. Сразу понял, что мне не то что первое место не светит, но даже второй тур под вопросом. Вышел в фойе совершенно расстроенный. Я так рассчитывал, что возьму главный приз, я столько сделал для этого! Мне тогда казалось, что жизнь кончена. И тут ко мне подошел он. Он был таким светлым-светлым, у него были такие лучистые глаза... - Ну, ясно, - заметил Матиас. - Ты увидел ангела, который рассеял тьму в твоей душе и озарил ее небесным сиянием. - ...он сказал, что слушал, как я играю прелюдии Шопена. Поблагодарил меня. Сказал, что... я не помню уже его слов, но он говорил, что моя игра легла ему на сердце, что она ему была очень нужна, потому что он грустил о чем-то... Вроде бы ничего особенного не сказал, но так искренне благодарил… И да, он мне в тот момент показался ангелом, ниспосланным свыше. - Как романтично, - губы Матиаса скривились. – И очень пОшло. - Мне было 17 лет, я был романтиком. И он тоже. - Он? - Матиас посмотрел на Андреаса как на ненормального и рассмеялся. - Этот Вальковский?? Хм, не знаю, не знаю. Может быть, в 15 лет он и был романтиком. Я с ним познакомился, когда ему было уже 18. И он был конченой шлюхой. Трахался направо и налево. Но секс с ним был так себе. Я и спал-то с ним только потому, что он был богатеньким, и папа у него был крутым бизнесменом. Можешь меня осуждать за это, мне плевать. Я, видишь ли, не из богатой семьи. Все детство прошло в глубокой заднице. Даже вспоминать не хочется. А мне тоже, знаешь ли, хотелось пожить всласть! Почему одним с детства достается все, катаются как сыр в масле, а другие должны в грязи ползать и даже не надеяться выкарабкаться?? Да, я подставлял задницу твоему драгоценному Антону, и не потому, что он мне так уж нравился. Это ты в него влюбился, а для меня он был просто одним из моих ебарей. Вот и все. - Но он, получается, любил тебя, - эти слова Андреас произнес с нескрываемой болью. - Любил, потому что подарил тебе кольцо. Мое кольцо! - Ревнуешь к покойнику? - усмехнулся Матиас. - Перестань. Давай лучше еще выпьем. За упокой его души. Не чокаясь, в России не принято в таких случаях чокаться. Пей, пей! До дна пей! Андреас выпил. Матиас тоже. - Что ты так зациклился на этом Вальковском? - спросил Матиас, откусывая от плитки шоколада и проводя языком по губам. - Его давно уже нет, и ты с ним даже не спал ни разу. Столько красивых парней вокруг. Мммм… Ты и сам красив. - Я пытался его забыть. Но не смог, - грустно улыбнулся Андреас. - Не смог. Его взгляд... тот взгляд, которым он на меня смотрел, такой влюбленный, лучистый взгляд... Он всегда перед моими глазами, понимаешь? До сих пор. Да, я сплю с парнями. Но это просто физиология. Секс на одну ночь. Может быть, на две. Потому что Антон меня не отпускает. До сих пор. Он всегда передо мной. Всегда. Как наваждение... - он уронил голову на руки. В глазах Матиаса мелькнуло нечто, похожее на сочувствие, хотя лицо, как обычно, оставалось неподвижным. - Давай выпьем еще, - сказал Матиас. - Давай, - согласился уже изрядно захмелевший Андреас. - Послушай, - произнес Матиас, когда они опрокинули еще по рюмке, - мы ведь с тобой говорим как будто о разных людях. Для тебя Вальковский - это просто ангел с небес, а для меня - похотливый, зажравшийся, богатенький сынок, который считал, что мир создан исключительно для его удовольствия. Тебе не кажется, что ты просто выдумал себе ангела? Что твоего Антона никогда на самом деле не существовало? Что ты гонишься за призраком? - Я запомнил Антона таким, каким запомнил, - проговорил Андреас. – Тогда, в самый первый день мы просто гуляли по Москве. Он мне решил показать город. Да, за нами шли его телохранители. Но они нам не мешали. Впрочем, мы даже не целовались. Хотя я его полюбил с первого взгляда. И он тоже потом мне признался, что влюбился в меня еще тогда, когда услышал мою игру на сцене. А поцеловались мы только год спустя, представляешь? Когда я снова прилетел в Москву. - И... вы что, целый год не виделись? - глаза Матиаса расширились. - Общались по интернету, по скайпу... Каждый день. Знаешь, Антон тогда, еще в самый первый день, сказал мне, что у меня все получится. Так и вышло. Я не взял приз на конкурсе в Москве. Но меня заметили. Стали приглашать. Через год я уже приехал в Москву с сольным выступлением. - И вы снова просто гуляли по городу, - с иронией заметил Матиас. - Под присмотром телохранителей. - Ну да, - усмехнулся Андреас. - Я понимаю, что это для тебя звучит смешно и нелепо. Но ты не поверишь, я даже не хотел секса с Антоном. То есть хотел, конечно, но... Но он был для меня таким чистым, таким светлым… Я хотел только прикасаться к нему, целовать... - А он? - спросил Матиас. - Он тоже не хотел с тобой трахаться? - Он? - рассеянно переспросил Андреас. - Пойми, мы тогда не думали о сексе. Нам просто было хорошо вместе. Мы были рядом друг с другом и уже от этого были счастливы! Потом я прилетал в Москву довольно часто. Каждые два-три месяца. У меня появились деньги за выступления. Я мог себе позволить эти поездки. - Но вы с ним так и не переспали, - гнул свое Матиас. - Послушай, дело разве в этом? - Андреас разозлился. - Я не хотел с ним просто переспать. Я хотел быть с ним! С ним! Только с ним! Мне никто не был нужен кроме него! - То есть, все то время ты ни с кем не спал? - не унимался Матиас. - Спал, конечно, - с досадой бросил Андреас. - Налей еще! Спал. Но это все было не то. Просто физиология. Антон - это же совсем другое! И когда я узнал, что он погиб... Я... я... Для меня было просто все кончено. Все! - И ты продолжил спать с другими, - саркастически заметил Матиас. - Но это все не то. Просто физиология. Андреас ничего не ответил и опрокинул в себя еще рюмку. Матиас последовал его примеру. Но если Андреас пьянел, то его собутыльник, если и не оставался трезвым, то, во всяком случае, не терял контроля над собой. - Ты сам не знаешь, чего хочешь, - голос Матиаса зазвучал с неожиданной проникновенностью. - Живешь в выдуманном мире, поклоняешься человеку, которого нет. И который был совсем другим, я ведь знал его. Теперь ты погнался за мной, увидев на моем пальце кольцо. А зачем? Чтобы я сказал тебе: «да, твой Антон был ангелом»? - Не знаю, - пробормотал Андреас. - Просто, когда я увидел кольцо у тебя на пальце, во мне все всколыхнулось. Да, я хотел узнать... сам не знаю что. - Ну, теперь ты хотя бы знаешь, - холодно произнес Матиас. - Я тебе сказал, каким он был на самом деле. Извини, что разрушил твой идеал. Впрочем, скорее всего, ты мне не поверил. Так ведь? Андреас молчал. Его глаза блестели, то ли от алкоголя, то ли еще от чего-то. - Честно говоря, я не хочу тебе верить, - наконец, сказал он. - Антон - это самое светлое, что было в моей жизни. Он для меня навсегда останется таким. Даже если ты прав. - Иллюзии, - с горечью заметил Матиас. - Ладно, это твое дело. Но ты и дальше собираешься жить иллюзиями? Может быть, они мешают тебе оглянуться вокруг? Что-то увидеть? Они оба пристально смотрели друг другу в глаза. - Скажи, - спросил Андреас. - Почему ты привел меня к себе домой? Ты ведь сам сказал, что у тебя из-за этого будут неприятности с Бреннаном? - Даже у компьютера бывают сбои в программе, - ровным голосом ответил Матиас. - А я не компьютер, я человек. И вообще, почему я должен во всем подстраиваться под Бреннана? Я не собираюсь быть его марионеткой. Мне нужно ровно противоположное. - Кстати, о Бреннанах, - произнес Андреас. - Вот ты - любовник Бреннана. И ты был любовником Антона. А тебе известно, кто мать Антона? Матиас застыл, уставившись в одну точку, его глаза расширились. - Да, - произнес равнодушно. – Представь себе, мне это известно. Дражайшая супруга моего любовника, которая от меня просто без ума. Элен Бреннан, в прошлом Елена Вальковская, а до того - Елена Ермолаева. Мне многое о ней известно, - глаза Матиаса хищно сузились. - Ее сыночек о своей матушке часто рассказывал. Она для него была как заноза, он ее просто ненавидел. Она сына своего любимого бросила, когда ему всего год был. Уехала в Штаты делать карьеру. Он ей так этого и не простил. Его просто трясло, когда он о ней говорил. Ну да, как же так, его, такого драгоценного, несравненного, посмели бросить! И кто – родная мать! - Да, я помню, - задумчиво сказал Андреас. - Для Антона это была боль. - Ну, яблоко от яблони недалеко падает. Мамаша думала только о себе, ее сыночек тоже был занят только собой, любимым. Ах да, прости, я и забыл, что он тебя любил, - язвительно добавил Матиас. - Опять я очерняю твоего ангелочка с крылышками. - Странные бывают в жизни совпадения, - улыбнулся Андреас, пропустив мимо ушей очередной укол Матиаса. - Ты был любовником сына Элен Бреннан, а теперь стал любовником ее мужа. - Да уж, забавно, - хмыкнул Матиас. - Но я стал еще и любовником любовника сына Элен. Твоим любовником. Если принять во внимание наш секс в "Мачо". Их взгляды снова встретились. - Любовником? - повторил Андреас. - Именно, - произнес Матиас, поднимаясь и медленно подходя к Андреасу. Он приближался, покачивая бедрами, выставив корпус и медленно проводя руками по своей подкачанной груди с крупными сосками. Так подходят шлюхи к клиентам. Матиас встал перед Андреасом, и глаза того оказались прямо на уровне черных, блестящих латексных трусов, в которых уже набух крупный бугор. Руки Матиаса опустились на голову Андреаса, прошлись по темным, длинноватым волосам. - Ты - сбой в моей программе, Фелнер, - раздался сверху задумчивый голос Кронберга. – Неожиданный сбой. Я люблю сильных и властных мужчин. Мне нравится, когда они меня покоряют. Правда, есть еще Том Бреннан. Но в случае с ним у меня чисто меркантильный интерес. А ты... Ты вообще не подходишь под стандарты моего любовника. Слишком мягкий, слишком погруженный в себя, в свои переживания. Ты даже кажешься мне жалким, уж не обижайся. И ты не сможешь меня покорить. Ты другой. Совсем не покоритель. Но ты из тех, кого хочется покорить самому. Мне хочется. Удивлен? Матиас сделал паузу и грациозно присел на диван рядом с Андреасом, закинув ногу на ногу, повернувшись к нему, приобняв за талию и глядя ему прямо в глаза. - Да, - зашептал он, - я хочу, чтобы ты думал обо мне. Обо мне, а не о каком-то призраке! - Ты издеваешься надо мной? - проговорил Андреас. - Это что, очередная твоя прихоть? - Нет, я издеваюсь над самим собой, - усмехнулся Матиас. - Издеваюсь, хотя мне это и несвойственно. Я просто хочу, чтобы ты влюбился в меня. Чтобы я стал первым, кого ты полюбишь после Вальковского. Хочу, чтобы ты любил меня, человека из плоти и крови, а не призрака в твоем воображении. Вот он я, рядом с тобой, смотри. Я же нравлюсь тебе, не отрицай! Меня бесполезно обманывать. - Что ты за человек, Кронберг? - прищурился Андреас. - Ты все время сам себе противоречишь. Отказываешься со мной встречаться и тут же соглашаешься. Гонишь меня прочь и тут же ведешь к себе домой. Говоришь, что я жалкий, и немедленно начинаешь меня домогаться. - Говорю же, ты сбой в моей программе. Ты не был ею предусмотрен. Но ты появился. И все пошло вразнос. - Ты просто играешь со мной? - Если я с кем и играю, то с разве что милым Томми. 47-летним инфантилом, дрочащим на себя в зеркало, - презрительно скривил губы Кронберг. – Мне хочется, чтобы этот самодовольный павлин позлился и поревновал. Ему это будет полезно. Но дело не в этом. - Кронберг, ты же все время лжешь! Я же вижу. Ты насквозь фальшивый. Чего ты добиваешься? - Сейчас - тебя, - прошептал Матиас, обнимая Андреаса за плечи. - Тебя. Хотя бы на одну ночь. Хочу, чтобы ты был со мной. Я не знаю, что будет завтра. И ты не знаешь. Но эта ночь будет нашей. Хотя бы эта. Он впился губами в губы Андреаса. Тот поначалу попытался отстраниться, но уступил напору Матиаса и стал отвечать на его поцелуй. Сначала Матиас сжимал Андреаса в объятиях, но постепенно его хватка ослабевала, и он передавал инициативу Андреасу. Их поцелуй был долгим, глубоким и странно нежным. - Пойдем, - прошептал Матиас, - пойдем. Андреас снова замер, как будто отделившись от Матиаса невидимой стеной. - Я хочу, чтобы ты вырвался из плена призраков, - настойчиво произнес Кронберг. - Просто попробуй. Ты грезишь о призраке человека, который тебя, может быть, и не любил. А здесь и сейчас с тобой рядом - настоящий человек из плоти и крови. Смотри, вот же я! Пойдем! Я же вижу, что ты хочешь меня. И не просто хочешь. Ты тянешься ко мне! - А ты? - Я же сказал: хочу быть с тобой. Хотя бы этой ночью. Большего, наверное, не смогу дать. Идем. Андреас закрыл глаза, окончательно перестав понимать этого странного парня. Но он чувствовал, что его действительно влечет к Кронбергу. И это была не просто "физиология", не то, что у него обычно случалось с другими парнями. Кронберг как будто разбудил в нем что-то доселе дремавшее, ворвался в потаенный тайник его души, чтобы изгнать обитавшего там прекрасного призрака. Плоть и кровь пошли в атаку на бестелесного ангела. Андреас даже не понял, как оказался в кровати совершенно раздетым, глаза Кронберга и его чувственные губы затягивали Андреаса в опьяняющий водоворот. Он чувствовал, что новый любовник притягивает его к себе всем телом, упругим, сильным и в то же время удивительно податливым. Сейчас Кронберг был странно ласков и нежен, звериная похоть исчезла, он не сопротивлялся, а, наоборот, как будто понемногу открывал Андреасу свое тело, подставляя его для поцелуев - сначала осторожных, недоверчивых, а затем все более и более упоительных и жарких. Матиас отзывался на каждый поцелуй, Андреас чувствовал, как пробегает трепет по телу его любовника, а серо-голубые глаза, в которых прежде сверкала сталь, превращаются в светлые омуты, полные любви. Или это был обман? Андреас не доверял Кронбергу, не понимал его странного, противоречивого поведения. Он чувствовал, что Кронберг лжет, причем лжет в чем-то очень важном, касающемся жизни и смерти. Но в то же время он чувствовал, что в груди этого непонятного парня действительно горит огонь, если не внезапно вспыхнувшей любви, то уж точно не похоти. В Кронберге, циничном, язвительном, безжалостном, таилось нечто нежное, трепещущее, и он протягивал это Андреасу как свою самую большую драгоценность. Это было неожиданно, непонятно и это пугало. Однако даже сейчас, все глубже и глубже погружаясь в опьяняющий омут глаз Матиаса, Андреас не мог забыть о светлом призраке, который не отпускал его. Но почему-то впервые за долгие годы у Андреаса не было чувства, что секс с любовником - это нечто совсем иное, чем его тайная любовь к погибшему Антону, что секс - это лишь "физиология". В этот раз все было иначе. Странным образом приземленный, даже пошлый Кронберг не разрушал образ Антона, а дополнял его своей плотью и кровью. Нет, Антон не превращался в Кронберга, а Кронберг в Антона, эти два образа не сливались в сознании Андреаса воедино, но между ними не было ничего враждебного друг другу. Пустота, в которой так долго жил Андреас, теперь заполнялась - заполнялась теплом и светом. Тепло исходило от Матиаса, свет - от Антона. И пусть потом окажется, что тепло было обманчивым, а свет - призрачным, все равно, сейчас Андреас испытывал то, что не испытывал никогда прежде. Почему-то его не угнетала мысль о том, что Антон подарил кольцо, которое Андреас вручил ему в залог любви, этому Матиасу Кронбергу. Ведь получается, Антон действительно обманывал его, притворялся, отдав символ их любви какому-то развращенному, наглому парню, даже не скрывавшему, что он - шлюха? Это так не вязалось с тем Антоном, которого Андреас знал. Или думал, что знал. Может быть, Антон просто внезапно воспылал страстью к Кронбергу, тот ведь умел зажигать страсть в других, Андреас сейчас это сам ощущал! Может быть, это была мимолетная прихоть, о которой Антон потом пожалел? Андреас не знал. Но почему-то сейчас он не испытывал ни ревности, ни боли, ни гнева. Напротив, ему странным образом нравилось то, что он обнимает и целует того самого парня, которого когда-то обнимал и целовал Антон. Как будто Кронберг своей плотью и кровью соединял их с Антоном. Андреас прижался губами к горячей шее Матаса с пульсирующей жилкой, стал покрывать поцелуями ключицы, ласкать соски на сильной, выпуклой груди, покусывать их. Матиас заводился все сильнее, тихонько постанывал, откинувшись спиной на высокую подушку и запрокинув голову. Андреас спускался все ниже и ниже, ведя руками по ребрам, покрывая поцелуями упругий живот и чувствуя, как напрягаются и играют сильные мускулы на прессе, как вздрагивает Матиас, когда язык любовника проникает в его пупок и идет ниже и ниже, к гладко выбритому паху. Теперь сильный, всегда собранный Матиас Кронберг выглядел открытым и совершенно беззащитным: с запрокинутой головой, разведенными ногами, руками ласкающими плечи любовника. Он приподнял голову и посмотрел на Андреаса как будто с мольбой о милости. Его рот приоткрылся, открыв влажный жемчуг ровных зубов, грудь вздымалась, обрамленные длинными, чуть загибающимися ресницами серо-голубые глаза теперь казались удивительно прозрачными и чистыми – в них не было ни опьяняющих омутов, ни безжалостной сверкающей стали. Этот человек совершенно не походил на Кронберга, образ которого сложился в сознании Андреаса за недолгие часы их знакомства. Это был совсем другой человек. Андреас невольно замер, любуясь этим сильным и таким беззащитным парнем. У него мелькнула мысль, что это все игра. Обычная игра опытной шлюхи. Но нет. Сейчас Матиас точно не играл. Это он прежний выглядел как дешевая подделка, а сейчас был подлинным. Все в нем, до трепета ресниц было подлинным, а не пошлой игрой. Матиас бросил слова о том, что хочет покорить Андреаса. И тот сейчас понимал, что в этом Кронберг точно не лгал. Он покорял Андреаса, покорял своей открытостью, беззащитностью и мольбой. Этого Матиаса хотелось оберегать, защищать. Этого Матиаса хотелось наполнить собой, взять себе и только себе, быть именно его мужчиной, единственным для него. Андреас чувствовал, что в нем самом происходит преображение. Застенчивость, скованность, неловкость исчезали. Пробуждалась сила. Не столько физическая: Андреас при кажущейся хрупкости и изнеженности был сильным и гибким, похожим на натянутую струну. Это была иная сила. Сила воли, жажда обладания – обладания не просто красивым телом, но человеком, который сейчас раскрывался перед ним. Матиас сделал движение, как будто хотел встать на четвереньки. Но Андреас властно удержал его. - Хочу видеть твои глаза, - произнес он, и собственный голос показался ему незнакомым. Он рывком притянул к себе Матиаса, обхватил его за мускулистые бедра, приподнял, почувствовал, как напряглось сильное тело, увидел, как сильнее затрепетали ресницы, а мольба в светло-серых глазах готова была пролиться слезами. Андреас нагнулся и снова впился в чувственные губы поцелуем, забираясь все глубже и глубже в рот. А затем, резко выпрямившись, натянул презерватив и принялся входить в Матиаса. Он входил осторожно, плавно, но в то же время без робости, чувствуя, как содрогается Матиас, как его сильные мышцы то конвульсивно сжимаются, то расслабляются, открывая доступ в себя все глубже и глубже. Это было сродни скольжению в пропасть – поначалу медленному, но все ускоряющемуся скольжению, которое ничто было не в силах остановить, и за которым полет в бездну станет неизбежным. Это сводило с ума, от этого захватывало дух, и Андреас видел, что и его партнер испытывает то же самое: странное непостижимое единение не только двух тел, но и двух личностей, таких разных, несхожих, незнакомых друг другу, но тем не мене становившимся единым целом в этом захватывающем полете в бездну. Андреас двигался все быстрее резче, а его любовник подмахивал, стараясь насадиться на него глубже и глубже, стонал и рычал. Они уже оба стонали и рычали, сотрясаясь от подступавшего оргазма, но даже сейчас их захватывало это странное чувство парения над бедной. Матиас схватился за свой член, и из него стала выплескиваться белесая, густая жидкость, падавшая ему грудь и живот. Серо-голубые глаза расфокусировались, ногти впились в предплечья любовника, и Андреас, тоже не в силах сдерживаться, отпустил себя, извергая все накопившееся, что отчаянно искало выхода… …Он упал на своего любовника, горячего, расслабленного, и они долго лежали так, не шевелясь, и наслаждаясь успокоением и единением, которое не исчезало, но, казалось, становилось все сильнее. Андреас смотрел в глаза Матиасу, а тот задумчиво смотрел на него. - Я хочу быть с тобой, - вдруг произнес Матиас. – И я обязательно буду с тобой... Но мне нужно время. Время, будь оно проклято… - То же самое мне говорил Антон, - вдруг с горечью произнес Андреас. - "Я буду с тобой". Мне страшно снова это слышать. Теперь уже от тебя. При упоминании о Вальковском серо-голубые глаза сузились, в них мелькнуло что-то хищное. - Эта тварь меня подставила, - прошептал, точнее, прошипел Кронберг. – Эта тварь сломала мне жизнь. Но теперь я отобрал у него тебя. Теперь ты мой! Он торжествующе посмотрел на Андреаса. - Теперь ты не уйдешь от меня, - проговорил Кронберг. – И другие тоже не уйдут… От слов Матиаса веяло холодом. Андреас, нахмурившись, смотрел на него. - Ты о чем? Кто сломал тебе жизнь? Антон? - Тсс… Неважно. Важно, что я тебя забрал себе, - чуть слышно прошептал Матиас, прижимаясь к Андреасу. – Ты сбой в моей программе, Фелнер… И снова в этом было что-то доверчивое, беззащитное. Как будто не было слов, полных презрения, яда и ненависти, когда Кронберг говорил об Антоне Вальковском. Что там между ними произошло? Почему Кронберг так ненавидит Вальковского, которого давно нет в живых? Андреас проваливался в сон, обнимая прижимавшегося к нему Матиаса и думая о том, что пока так и не смог разгадать этого странного парня… *** Атланта, март 2015 года Элен стояла, скрестив руки и прислонившись к окну, за которым возвышались здания делового центра Атланты. Она угрюмо смотрела на Скелтона, сидевшего в кресле за столом, где обычно проводились совещания руководящего состава Brennan. - Да, у этого ублюдка действительно есть компромат на нас, - сказал Скелтон. - Видеозаписи. Он их мне прислал. Хочет показать, что не шутит. Сама понимаешь, чем нам это может грозить. - Куда смотрела твоя служба безопасности? Как ты вообще это допустил? – голос Элен был ровным и спокойным, выражение лица каменным, но вот в глазах было то самое, от чего Скелтону хотелось провалиться сквозь землю. - Элен, мои люди профессионалы, но они не всесильны! - Как он смог получить эти видеозаписи? От кого? Не сам же он это сделал! - Сам точно не мог, - постукивая пальцами по черной, полированной поверхности стола, кивнул Скелтон. – Эти записи довольно старые, когда его и близко не было. Но отрицать их подлинность будет невозможно. Извини, но на этих записях отлично видно, что это именно мы с тобой и чем именно мы занимаемся. В принципе, ничего катастрофического, но если это всплывет, то это будет ударом по твоей репутации. А мне придется уйти из Brennan, чего я совсем не хочу. Как и где Кронберг раздобыл эти записи, и кто их сделал – пока неясно. Но мои люди работают над этим. - Что эта тварь хочет? Денег? - Нет. Если бы это было банальным вымогательством, то все было бы проще. Но он не требует денег. Хочет лишь, чтобы мы не мешали ему оставаться любовником твоего мужа. И его помощником. - Ясно, - Элен поджала губы. – За ним кто-то стоит, как я и предполагала. Но кто? Мак-Кинли? Варгасы? Кто-то еще? - Мы работаем над этим. Он под наблюдением. Но, кстати, один раз в Берлине он сумел оторваться от моих людей. Мы его потеряли на несколько часов. И вскоре после этого я пытался поговорить с ним, но ответом мне стали файлы с этими записями. - Его специально подложили в постель к моему муженьку-кретину. У того и так мало мозгов, а теперь он теряет их остатки. Крис! От Кронберга необходимо избавиться! - Да, он - угроза. Но есть проблема. Кронберг предупредил, что если с ним что-то случится, то эти чертовы видеозаписи будут обнародованы. И мы с тобой будем названы в качестве заказчиков его убийства. Доказать это, конечно, не удастся, но лавина негатива в СМИ гарантирована. Более того. Он сказал, что у него на нас с тобой есть еще кое-что. - Он блефует. Берет нас на испуг. - Не думаю, что этот парень блефует, - холодно произнес Скелтон - Эта гадина, судя по всему неплохо осведомлена о моем прошлом, - Елена болезненно поморщилась. - Он русский. - Точнее, российский немец, но это, считай, то же самое, что русский. Он знает, откуда я родом и... что-то еще. - Имя Матиас он взял только в Германии. Прежде его звали Андрей Кронберг. Тебе знакомо это имя? - Нет. Совершенно точно. Никогда не слышала ни о каком Кронберге. - Мы запросили детективные агентства, с которыми сотрудничаем в России, - невозмутимо продолжал Скелтон, взяв лист бумаги из папки, лежавшей на столе. - На этого Кронберга удалось накопать крайне мало. Его мать - Алиса Симакова, в девичестве Кронберг, и ее супруг - Юрий Мелехов - погибли в автокатастрофе, когда мальчику было всего четыре года. То есть в 1994 году. Причем их место жительства толком установить не удалось. По одним данным, они жили в Новосибирске, по другим - в Самаре. Судя по всему, жили и там, и там. Их брак не был даже зарегистрирован. Причем ребенок, этот самый Андрей, был сыном не Юрия Мелехова, а какого-то Евгения Симакова, за которым эта Алиса была когда-то замужем. Этот Симаков давно спился и умер. - Обычное дело для России, - презрительно пожала плечами Элен. - После гибели родителей опекунство было оформлено на бабку, мать этой Алисы. Бабка проживала в Петербурге. Но ребенок почему-то жил не с ней, а с родственниками отчима. Почему - непонятно. - Где именно жил? - Вообще-то местом рождения Андрея Симакова значится Джезказган. Это даже не Россия, это Казахстан. Говорят, Сталин туда сослал немало немцев. Но проверить данные о появлении там на свет Андрея Симакова оказалось невозможно: документы были утрачены при пожаре то ли в мэрии, то ли еще в каком-то учреждении… - В загсе, - по-русски уточнила Элен. - Мальчик жил где-то в России. Но семья Мелеховых была довольно мутная, сведений о ней почти нет, чем занимались - непонятно. Судя по всему, мелкие жулики или бандиты, поэтому предпочитали не светиться. Удалось выяснить, мальчик никаких контактов с бабушкой не поддерживал. А потом вдруг объявился в Санкт-Петербурге, очень быстро поменял фамилию Симаков на Кронберг и подал документы на получение гражданства Германии, поскольку в роду у него по материнской линии были чистокровные немцы. Та же бабушка. Которая, впрочем, уже умерла от рака. - Вот как! - Интересно другое. У этого новоявленного Кронберга, как оказалось, были деньги. И немалые. Во всяком случае, достаточные для того, чтобы оплатить обучение в Эдинбургском университете, снимать не самое дешевое жилье, да еще создать свой бизнес, пусть и небольшой, но все же требующий стартового капитала. - Кредиты исключены? - Само собой. Иммигрант из России, какие кредиты? - Тогда откуда деньги? - Из неких благотворительных фондов. Само по себе ничего противозаконного в этом нет, все налоги с этих денег уплачены. Но странно то, что эти фонды вдруг проявили такое участие к судьбе какого-то мальчишки из России. Да и вообще, есть подозрения, что эти фонды служили ширмой для отмывания грязных денег. - Чьих денег? - живо спросила Элен. - Наши люди занимаются этим, но все очень запутано. - Итак, что мы имеем, - задумчиво проговорила Элен. - Некий Андрей Симаков, родом из Казахстана, но живший где-то в России, почему-то с родственниками отчима, вдруг объявляется в Петербурге, становится Андреем Кронбергом, едет учиться в Эдинбург, где превращается в Матиаса Кронберга, затем переезжает в Берлин, где открывает свою фирму в сфере финансового консалтинга, а теперь... теперь становится любовником моего мужа. И при этом располагает компроматом на меня. И на тебя, Крис, кстати, тоже. Я убеждена, что от Кронберга надо избавиться, - в голосе Элен зазвучала жесткость. – Да, знаю, это рискованно. Но его присутствие будет несравнимо большим риском, которого мы не можем себе позволить. Кронберга надо устранить. Просчитать все возможные негативные последствия для нас и подумать, как их минимизировать. - Не исключено, что так и придется сделать, - кивнул Скелтон. – Но, возможно, твой драгоценный супруг сам решит избавиться от предмета своего обожания. - Ты о чем? – живо спросила Элен. - Том отчаянно ревнует Кронберга к какому-то австрийскому пианисту Андреасу Фелнеру. - К Андреасу Фелнеру? – вздрогнула Элен. - Да. Ты его знаешь? – удивленно посмотрел на нее Скелтон. - Да. Встречалась, - голос Элен странно изменился, она говорила как будто через силу. – Так… значит, этот Фелнер… - Кронберг спал с ним. А твой муж строго-настрого ему это запретил. - Кронберг и Фелнер любовники, - пробормотала Элен, как будто думая о чем-то своем. - Да. А почему ты так странно на это реагируешь? - В жизни бывают совпадения. Более чем странные, - задумчиво произнесла Элен. –Ладно, это к делу не относится. Так ты предлагаешь?.. - Мои люди доведут до твоего муженька информацию о шашнях его любовника, - ухмыльнулся Скелтон. – А мы посмотрим, к чему это приведет