Зеркало Горгоны

ГЛАВА 7. ПЫТКА Матиас Кронберг, одетый в легкий синий пиджак, футболку немыслимой расцветки и узкие джинсы, в расслабленной позе сидел в баре отеля Hilton в Атланте и лениво потягивал апельсиновый сок через соломинку. Сейчас он казался богатым молодым бездельником, который проснулся после полудня и не знает, чем себя занять. Лишь пальцы, нервно постукивавшие по поверхности столика, выдавали его напряжение. Еще когда он был в Берлине, ему позвонил разъяренный Том: - Ты обещал, что присоединишься ко мне в Лондоне, и мы вместе вернемся в Штаты! Вместо этого ты по-прежнему торчишь в своем Берлине и спишь с этим Фелнером, к которому я запретил тебе даже приближаться! - Я был уверен, что парни из лавочки Скелтона тебе уже обо всем доложили, - насмешливо заявил Матиас. - Возвращайся! Возвращайся, или я не знаю, что сделаю с тобой и с этим пианистишкой! - Том, вообще-то мы свободные люди. Я же не спрашиваю, с кем ты проводишь ночи в мое отсутствие. - Кажется, мы с тобой уже говорили об этом. Ты не должен быть с этим австрийцем. - Не придавай этому значения. Как только пересеку Атлантику, сразу запрыгну к тебе в постель. Ты будешь доволен. Обещаю. Матиас, как обычно, вел себя самоуверенно и нагло. Ему казалось, что с Томом именно так и следует себя вести. Он должен все время ускользать от Тома, держать его в напряжении. Флирт с Андреасом вполне вписывался в эту стратегию. Матиас был почти уверен, что по прилету в Атланту его ожидает сцена ревности, за которой последует жаркое примирение в постели, и в итоге Том лишь крепче привяжется к нему. Да, он был почти в этом уверен. Но, похоже, просчитался. Матиас полагал, что в аэропорту его встретят люди Бреннана и отвезут его к изнывающему от ревности Тому. Но Матиаса никто не встречал. Он отправился в Hilton, ожидая звонка от Тома. Однако тянулись часы, а тот не звонил. Было две sms от Андреаса: «Как добрался?» и «У тебя все хорошо?». Матиас ответил кратко: «Все ОК». Андреас. Сбой в его программе. Андреас, так стремившийся узнать, что же произошло у Матиаса с Антоном Вальковским, погибшим сыном Элен Бреннан. Матиас так ничего и не сказал Андреасу. И даже не собирался. Но если Андреас прислал две sms, то Том не прислал ничего. Матиас ждал. Он мог набрать номер Тома, но не делал этого. Началась игра: кто не выдержит первым. И Том не должен был думать, что Матиас сейчас сидит в номере Hilton, сжимая в руках телефон и с трепетом ожидая его звонка. Нет. Том должен был понять, что на нем свет клином не сошелся. И потому в тот же вечер Матиас отправился в Rivals – один из гей-баров Атланты. Не слишком пафосный, но зато изобилующий молодыми парнями, а не великовозрастными папиками, высматривающими сладких мальчиков. Матиас не сомневался, что Тому сразу доложат о его походе. Но они ведь договаривались, что у них свободные отношения? Вот Матиас и старался вовсю. Вырядившись в короткую майку с блестками, открывавшую его пупок, и узкие джинсы, еле-еле сидевшие на бедрах, он допоздна зажигал в клубе, демонстративно целуясь взасос с парнями, а затем ушел в обнимку с каким-то коротко стриженым брюнетом, с которым и прокувыркался до утра в постели. Утром Матиас был вполне свеж, как будто и не было бурной ночи. И в номере его, наконец, настиг телефонный звонок. Но это был не Том, а начальник его личной охраны – Хейг. - Босс хочет с вами поговорить, Кронберг, - без предисловий заявил тот. – В час дня вы должны спуститься в холл. - Вот как? А почему ваш босс сам не сообщил мне об этом? – насмешливо осведомился Матиас. - Вопрос не ко мне. В час дня в холле, - отрезал Хейг и отключился. Матиас задумчиво посмотрел в окно. Да, Том вел себя не так, как он рассчитывал. Он спустился в холл. Но с 20-минутным опозданием. Пусть подождут. Однако в холле никто его не ждал. Матиас осведомился на ресепшн, не искал ли его кто-нибудь. Нет, никто. И теперь он сидел в баре, изображая полнейшую безмятежность, за которой скрывалась тревога. Так прошло еще 25 минут. - Мистер Кронберг? Матиас вздрогнул: Хейг – мрачноватый громила – материализовался как будто из воздуха. - Идемте, мистер Кронберг. Нас ждут. - Неужели? – не двигаясь с места, ухмыльнулся Матиас и снова отпил сок через соломинку. – Если нас так ждут, то почему вы опаздываете? Хейг молча смотрел на Матиаса немигающим взглядом. Тот с беспечным видом пожал плечами и поднялся. Тоже молча. У входа их ждал сверкающий лимузин, который тронулся с места, как только Матиас оказался на заднем сиденье. Хейг сел рядом с водителем. Автомобиль покружил по центру Атланты, выехал на шоссе и набрал скорость. Матиас напрягся. Его везли куда-то за город. Беспокойство росло. Минут двадцать они мчались по автобану, после чего свернули на боковую дорогу, двигались по ней минут пятнадцать, затем въехали в какие-то ворота и, наконец, оказались возле большого двухэтажного дома. По представлениям Матиаса, именно так должен был выглядеть классический дом плантаторов рабовладельческого Юга США. - Куда вы меня привезли? - Босс сам вам скажет. Если захочет. Идемте, Кронберг. Слово «мистер» не было произнесено. Его провели через залы и комнаты, обставленные с неброской роскошью, и ввели в небольшое помещение без окон, где не было ничего, кроме большого дивана. И миниатюрной видеокамеры над дверью. - Ждите здесь, - произнес Хейг и удалился. Щелкнул замок. Матиас опустился на диван, достав смартфон и делая вид, что безумно увлечен его содержимым. Впрочем, увлекаться было нечем: интернет и мобильная связь не работали. Очевидно, помещение было экранировано. Лицо Кронберга оставалось неподвижным. Он не оторвал глаз от смартфона даже тогда, когда замок щелкнул, дверь отворилась, и в комнату вошли. - Здравствуй, - послышался голос Тома. Матиас поднял глаза. Да, перед ним был Том Бреннан, а в дверях – двое угрожающего вида охранников. Том стоял, неестественно выпрямившись, скрестив руки на груди и устремив на Матиаса взгляд, который, видимо, должен был казаться испепеляющим. Но Кронберг, равнодушно посмотрев на Тома, снова уткнулся в смартфон. - Привет, - рассеянно обронил он. Том моргнул. Он явно рассчитывал на другую реакцию. - Долго же ты добирался до Атланты, - произнес он угрожающе. - Что? – Матиас снова поднял глаза на Тома, как будто не вполне его понял, и опять уставился в телефон. – А, нет… почему долго? Рейс ведь прибыл без задержки. - Хватит! – Том вырвал из рук Матиаса телефон и швырнул его на диван. – Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! Матиас откинулся на спинку дивана и, скрестив руки на груди, с безжизненной улыбкой посмотрел на Тома. - Да, извини, я задержался в Берлине. Впрочем, уверен, тебе сообщили об этом. Он не отводил от Тома насмешливого, вызывающего взгляда. - Ах, ты… - Том задохнулся. – Ты был там с Фелнером! С ним! - И? – поднял брови Матиас. Том на секунду замер и размахнулся, чтобы влепить парню пощечину. Но тот с быстротой молнии перехватил руку Тома за запястье и тут же выкрутил ее. Том взвизгнул как баба, дернулся, два охранника сорвались с места, отодрав Матиаса от босса, подняв с дивана и заломив ему руки. Теперь Матиас, удерживаемым двумя охранниками, стоял перед трясущимся от ярости Томом и нагло ухмылялся. - Ты… ты… - повторял Том, - шлюха! Он размахнулся и влепил Матиасу пощечину. Тот дернулся, но охранники его держали крепко. А Том, входя в раж, продолжал бить парня по щекам. - Шлюха! Шлюха! – вскрикивал он. – Я предупреждал тебя не подпускать к себе Фелнера! Ты мне обещал не делать этого! Обещал! Обещал! Выкрики он сопровождал пощечинами. Матиас молчал, но даже сейчас умудрялся ухмыляться, как обычно, только губами, а в заледеневших глазах было что-то жуткое. Тома этот взгляд пугал, и он продолжал хлестать Кронберга со все большим остервенением. Наконец, он выдохся, отступил на шаг, лицо его перекосилось, и казалось, что 47-летний мистер Бреннан вот-вот расплачется как обиженный подросток. - Ну что, отвел душу? – спокойно спросил Кронберг. – Теперь можешь немного успокоиться. И скажи своим девочкам, чтобы отпустили меня. Не бойся, я тебя не трону. Если, конечно, ты меня не тронешь. Папочка перенервничал, я все понимаю. - Не смей называть меня папочкой! – истерически взвизгнул Том. Отчаянно молодившийся Бреннан не переносил, когда его называли папочкой или папой. Даже своим сыновьям он запрещал к себе так обращаться. - Не плачь, не буду, - ласково пообещал Кронберг. – Ну что, прикажешь своим девочкам меня отпустить? Смотри, я уже начинаю возбуждаться от их прикосновений. Могу ненароком им отдаться у тебя на глазах. Или трахнуть их. Девочки, что предпочитаете? - Кронберг не мог видеть лица охранников, по-прежнему державших его с заломленными руками, но их ярость буквально прожигала его затылок. - Отпустите его, - процедил Том. - Сэр… - нерешительно начал один из охранников. - Слышите, девочки, что велел вам па… ох, я хотел сказать: Томми, - издевательски пропел Кронберг. – Будьте умницами, а не то вам надерут попки. И ваши попки будут болеть. - Отпустить! Свободны! – рявкнул Том, топнув ногой. – Ждите за дверью! Охранники ретировались с угрюмыми физиономиями. - Тебя надо вышвырнуть вон, потаскуха! – сжимая кулаки, прошипел Том. - Ты притащил меня сюда, чтобы это сказать? - хмыкнул Матиас. - Я тебе сказал, чтобы ты не связывался с Фелнером! – снова завелся Том. – Я уничтожу этого проклятого музыкантишку! Будет до конца жизни на улице играть, монеты в шапку собирать! - Мне плевать, - невозмутимо произнес Матиас. – Ну да, я с ним трахался. И что? Кстати, я и этой ночью трахался, не помню даже, как того парня звали… Джо… Джим… - Джимми Ганн, - выплюнул Том. - О, ты ведешь хронику моих похождений? Спасибо. Когда на старости лет сяду писать мемуары, обязательно обращусь к тебе за архивными данными. - Прекрати кривляться! Я тебе сказал: ты не должен спать с теми, кто мне не нравится. Я сказал, что ты не должен спать с Фелнером. Но ты затащил в постель именно его! И ты думаешь, это сойдет тебе с рук? Я могу сделать так, что тебя депортируют из Штатов в течение 24 часов и ты никогда больше сюда не попадешь! Я могу уничтожить карьеру этого твоего Фелнера! Я… - Я тебе уже сказал: на Фелнера мне плевать, - бесстрастно произнес Матиас. – Если хочешь, можешь мстить ему сколько угодно. Что касается меня… я могу уехать хоть сию минуту. Да, США – прекрасная страна, но большинство населения земного шара ни разу в ней не было, и ничего, живет же как-то. Подозреваю, что и я смогу прожить. Ну что, мы выяснили наши отношения? Я могу идти? Будь добр, прикажи подать мне машину. Или вызови такси. Билеты на самолет я, так и быть, сам куплю. Да, и нанеси визит к косметологу: твои носогубные складки стали слишком заметны и старят тебя. Последнее замечание подействовало на притихшего было Тома как красная тряпка на быка. Он прыгнул на Матиаса и схватил его за лацканы пиджака. - Стоять! – прорычал он. – Я не отпускал тебя! - Ты, кажется, хотел меня вышвырнуть, - Кронберг продемонстрировал голливудскую улыбку в 32 зуба. - Стоять! – повторил Том, моргнув. - Так я же стою. Не сижу и уж тем более не лежу. Том открыл рот, чтобы что-то сказать, но его взбешенный взгляд напоролся на стальной взгляд Кронберга, и весь гнев, переполнявший Тома, вся бушевавшая в нем ярость буквально разлетелись на мелкие куски, словно их покромсало острым, сверкающим кинжалом. Том, словно завороженный, смотрел в глаза Кронберга, а тот продолжал улыбаться одними губами. - Заниматься сексом удобнее лежа, - проговорил Кронберг. – Но секс стоя тоже имеет ряд преимуществ. Говоря это, он скинул пиджак, стянул футболку и явил Тому обнаженный торс. - Прикоснись, - милостиво улыбнулся он. – Потрогай меня, Том. Это как раз то, что тебе сейчас нужно. Бреннан, словно зомби, осторожно, как будто боясь чего-то, положил ладони на грудь Матиаса, а затем медленно провел ими вниз, к животу. - Томми, - выдохнул Матиас. – Томми… Он незаметно, но очень быстро расстегнул джинсы, которые упали вниз. - Возьми его, - прошептал Матиас, не спуская глаз с Тома. – Возьми… Том изумленно посмотрел на Матиаса. - Бери, - продолжал шептать тот. – Бери. Это то, что тебе нужно. Сейчас ты успокоишься. Сейчас тебе будет хорошо. Ты увидишь. Том послушно опустился на колени, хотя в голове его и вертелась мысль о камере, через которую охрана видела все, что здесь происходило. Но непреодолимое желание уже захлестнуло его, он был не в силах сдерживаться и взял в рот вздыбленный член Матиаса, принявшись его сосать со стонами и хлюпаньем… Матиас поглаживал Тома по голове и улыбался, как улыбаются домашней собачке… *** - Ну что? – спросила Елена, как только в ее кабинете раздался звонок Скелтона. – Надеюсь, он вышвырнул этого проходимца? - Боюсь, нам придется перейти к плану Б, - механическим голосом произнес Скелтон. - Какого черта?? Что там произошло? - Твой муж наорал на него, после чего у него отсосал. Дальше рассказывать? Елена молчала, сжав кулаки. - То, что Бреннан – тряпка, это не новость. Новость в том, что он ТАКАЯ тряпка, - процедила она. – Хорошо. Переходим к плану Б. *** Матиас вернулся в Hilton спустя три дня. Вид у него был самоуверенный и решительный, как у победителя. Победа была одержана уже в тот момент, когда Том опустился перед ним на колени. Остальное время было посвящено, говоря военным языком, «зачистке» территории от очагов сопротивления. Бастион Бреннана был взят. Теперь Матиас готовился к штурму главной твердыни. Но оказалось, что его опередили. Не он начал атаку. Атаку начали на него. Когда в номере Hilton у Матиаса зазвенел телефон, ему показалось, что он переживает дежавю. На проводе снова была служба безопасности. На этот раз сам Скелтон. - С вами хотят поговорить, Кронберг, - заявил он сходу. – Спуститесь в холл через 15 минут, я буду там. - Через час, - отрезал Кронберг. – У меня сеанс релаксации. - Вы слышали меня, Кронберг. Через 15 минут. - Я слышал вас, Скелтон. Через час, - невозмутимо произнес Матиас и отключился. - А вот это посерьезней любовного свидания с папочкой Томми, - пробормотал он. Подумав, он оставил на себе из одежды только стринги, лег на широкую кровать и в расслабленной позе стал ждать, что будет дальше. Прошло 15 минут, но никто его не беспокоил. Наконец, раздался стук в дверь. Весьма настойчивый. Матиас не пошевелился, на его губах застыла холодная улыбка. Прошло еще пять минут. Дверь отворилась. Очевидно, посетитель раздобыл магнитный ключ. Матиас не шелохнулся, лежа на кровати и чуть прикрыв глаза. Появление Скелтона не произвело на него никакого впечатления. Кронберг лежал на кровати в синих стрингах, расставив ноги и по-блядски посверкивая глазами. - Вам было сказано быть в холле десять минут назад, - рявкнул Скелтон. - А вам было сказано, что я буду через час, - лениво бросил Кронберг. – И вообще, по какому праву вы вторглись в мой номер? Я вызову полицию. - Думаете, я позволю вам это сделать? – угрожающе спросил Скелтон. - А что вы мне сделаете, Скелтон? Вытащите меня из номера вот в таком виде и торжественно отнесете на руках к автомобилю? Надеюсь, ваши подчиненные уже запаслись лепестками роз, чтобы осыпать нас ими по пути? - Хватит, Кронберг! Одевайтесь! Или пожалеете. - Конечно, я пожалею, - произнес Матиас, переворачиваясь на живот и демонстрируя Скелтону свою круглую задницу. – Ну как, вам нравится? Нравится же! Я же чувствую ваш взгляд. До моего выхода еще полчаса. Времени вполне достаточно, Скелтон. - Одевайся, если хочешь, чтобы твоя задница осталась цела! - Моя задница уже давно не цела, и вам это должно быть известно, Скелтон. Что вы сделаете? Выпорете меня? Вам нравится порка? Сзади раздался сухой щелчок взводимого курка. - Одевайся, - холодно произнес Скелтон. – Считаю до трех. Матиас даже не обернулся, лишь приподнял задницу. - Как необычно, - заметил он. – Куда вы мне выстрелите, Скелтон? Прямо в сфинктер? - Раз! - Или засунете мне пистолет в отверстие и уже там выстрелите? - Два! - Да говорите уже «три» и стреляйте! Я дрожу от возбуждения! Теперь Матиас перевернулся на спину и с обычным своим неподвижным лицом смотрел прямо в наставленное на него дуло пистолета. - А вы сексуально смотритесь с оружием в руках, Скелтон, - заметил он. – Это меня возбуждает. Да вы сами взгляните. И Кронберг мгновенно извлек из-под узкой полоски ткани вздыбленный член. - Хорош, правда? – довольно спросил он. – Вижу, что вам нравится. Скелтон молчал, не двигаясь с места. - Так что, Скелтон? – спросил Матиас, поигрывая членом. – Когда же я услышу слово «три» и раздастся роковой выстрел? - Одевайтесь, - тихо сказал Скелтон. – Скоро пройдет даже назначенное вами время. - Тут вы правы. Мне еще нужно привести себя в порядок. Будете присутствовать при моем туалете, Скелтон? - Жду вас в холле! – бросил тот сквозь зубы и быстро вышел из номера, слыша за спиной издевательский смех Кронберга. -Вот ублюдок! – прорычал Скелтон. – Ладно, он еще заплатит за всё! *** Да, это было почти дежавю. Матиаса опять везли в лимузине непонятно куда. Но на сей раз из Атланты они не выезжали, остановились где-то на окраине, среди заброшенных промышленных складов и ангаров. В таких районах режиссеры голливудских фильмов обожают снимать перестрелки, а также столкновения молодежных банд. Но в реальности не было ни банд, ни перестрелок. Матиаса просто втолкнули в какую-то дверь, заставили спуститься по лестнице, и он оказался в подвале, залитым неприятным бледным светом. Матиас увидел Элен Бреннан. Она стояла у грязной стены, скрестив руки. - Просто супер, - произнес Матиас по-русски. – Прям, как у нас, в 90-е. Ты утюг не забыла захватить, чтобы на мой живот поставить? Тут розетка-то хоть есть? Элен молчала, но смотрела не в глаза Матиасу, а чуть в сторону. Двое охранников держали парня за руки, но он и не думал вырываться. К Элен подошел Скелтон, искоса посматривая на Матиаса. - Вы меня приволокли сюда, чтобы за компанию помедитировать в безмолвии? – осведомился парень, и в его голосе не было ни тени страха. – Все усядемся в позу лотоса? Элен сделала шаг вперед. - Слушай внимательно, - с угрожающим спокойствием сказала она. – У тебя есть два варианта. Выйти отсюда целым и невредимым и навсегда исчезнуть с горизонта. Или… не выйти вообще. Никогда. - У тебя тоже есть два варианта, - немедленно отреагировал Кронберг. – Отправиться назад, в торфяные топи, из которых ты вылезла. Либо отправиться за решетку. До конца жизни. Других вариантов, у тебя, увы, нет. Элен метнула на Кронберга пронизывающий взгляд, но он напоролся на острый клинок его взгляда. Элен отвела глаза и чуть поджала губы. - Ты, кажется, ничего не понял, мальчик, - тихо проговорила он. - А ты поняла еще меньше, - заметил Кронберг и снова перешел на русский. – Ничего, вот вернешься в родной Торфянск, выйдешь вечерком на трассу водил снимать, мозги-то и проветрятся. Элен уже была знакома с манерой Кронберга отвечать на угрозы провокацией. И потому удержалась от вспышки ярости, хотя бешенство буквально разрывало ее изнутри. - Во-первых, ты расскажешь о себе всё, - медленно проговорила Элен, глядя чуть выше головы Кронберга. – Расскажешь, кто ты. Чем занимался в России. Кто твои родственники. Откуда взял деньги на учебу и красивую жизнь. Во-вторых, расскажешь, кто за тобой стоит. В-третьих, расскажешь, чего именно добиваешься. И не думай, что это очередное последнее китайское предупреждение. Ясно, что хороших слов ты не понимаешь. Сейчас тебе придется понять кое-что другое. Элен кивнула, и тут же Матиас ощутил дикую боль от сильного удара по почкам. Он дернулся, взвыл, его красивое лицо исказилось, став безобразным. В этом преображении было что-то жуткое, и Элен на миг отвела взгляд. Но затем она спокойно принялась смотреть, как корчится от боли Кронберг, удерживаемый охранниками. - Говори, мальчик, - бросила она невозмутимо. – Я задала три вопроса. Жду ответа. Боль на лице Кронберга снова превращалась в жуткую ухмылку. На Элен смотрел как будто не человек, а существо из параллельного мира, полное злобы. Элен почти физически ощущала направленную на нее ненависть, сверкавшую в светло-голубых глазах, и ей стоило усилия сохранить невозмутимость. - На первый вопрос ответ уже нашел твой ёбарь, - Кронберг кивком указал на Скелтона. – Не сомневаюсь, он уже послал в Россию кучу запросов и получил обо мне подробные данные. Я угадал, Скелтон? Вижу, что угадал. Второй вопрос: кто за мной стоит. Никого. Вообще никого. А вот я стою за многими. За тобой в том числе, - он снова направил свой взгляд прямо в глаза Элен, та не шелохнулась, но до боли сжала кулаки. – И я тебе дам такого пинка под зад, что ты улетишь туда, откуда прилетела. И это, кстати, был ответ на третий вопрос: чего я добиваюсь. Скелтон вопросительно посмотрел на Элен. Та быстро кивнула. На руках парня защелкнулись наручники. Кронберга грубо толкнули к большой бочке с водой. - Прямо как в Гуантанамо, - заметил он с ухмылкой. По знаку Скелтона один из охранников схватил парня за волосы и погрузил его голову в бочку. Некоторое время Кронберг стоял неподвижно, но когда воздух в легких закончился, его тело стало извиваться, вырываться, однако его крепко держали стальным захватом. Наконец, его голову отпустили, он стремительно выпрямился, судорожно хватая ртом воздух. - Понравилось? – улыбнулась Элен. – Теперь будешь говорить? Ответом ей был убийственный взгляд светло-серых глаз, от которого Элен невольно отступила на шаг, и семиэтажный русский мат. - Теперь ты понимаешь, что не выйдешь отсюда, пока всё не расскажешь, - снова вернув себе невозмутимость, произнесла она. – Или не выйдешь отсюда вовсе. С мокрых, блестящих волос Кронберга по лицу стекала вода, затекая ему в глаза, отчего он моргал и морщился. Но даже сейчас его взгляд не терял своей силы. Казалось, этот взгляд – полный ненависти – существует отдельно от человека. Убей Кронберга, этот взгляд все равно останется. Как улыбка чеширского кота из «Алисы в Стране чудес». - Я-то выйду отсюда, - тяжело дыша, проговорил он. – Выйду. А если не выйду, то выйдет кое-что другое. - Что? – насмешливо подняла бровь Элен. – Эти твои видеозаписи? Да, будет очень неприятно. Но не думай, что это станет для нас катастрофой. На всякий случай, у меня уже готово заявление для прессы: да, в нашей жизни с Томом Бреннаном за долгие годы далеко не все было гладко, но, тем не менее, мы… - Можешь не продолжать, - криво усмехнувшись, прервал ее Кронберг. – Нет, моя дорогая. Я знаю, что доказательствами адюльтера тебя не прошибешь. Есть еще кое-что… - Так, я вижу, ты еще не понял, - Элен дернулась, это произошло почти инстинктивно, словно она страшилась чего-то, что мог произнести Кронберг. – Еще раз! Матиаса опять схватили за волосы, он широко раскрыл рот, стараясь захватить побольше воздуха, и вновь его голову силой погрузили в воду. Элен и Скелтон молча смотрели, как корчится, извивается его тело, как парень пытается вырваться. Охранники продолжали его держать. По телу Кронберга начали пробегать конвульсии. Один из охранников вопросительно посмотрел на Скелтона. Тот перевел взгляд на Элен. Та отрицательно покачала головой. - Держать! – приказала она. - Он захлебнется окончательно, - попытался возразить Скелтон. - Держать! – в голосе Элен проскользнула истерическая нотка. Казалось, она боялась снова увидеть перекошенное ненавистью лицо Кронберга. - Отпустить! – гаркнул Скелтон. - Держать! - Отпустить, я сказал! Ты что, не понимаешь, мы должны выбить из него информацию, а уж потом… Между тем тело Кронберга обмякло. - Ебать! - прорычал Скелтон и бросился к парню. Он повалил Кронберга на пол, повернул на живот, перекинул его через бедро, засунул ему два пальца в рот и надавил на корень языка. Несколько мгновений, которые показались Скелтону вечностью, Кронберг не реагировал, но затем его тело стало содрогаться, появились рвотные движения, начался кашель. Изо рта начала течь вода. Скелтон продолжал надавливать на корень языка, похлопывая ладонями по спине Кронберга, несколько раз он сжал с боков грудную клетку парня. Элен наблюдала за этими манипуляциями с нескрываемым отвращением. - Мы должны сначала выбить из него инфомацию! – заметив ее взгляд, повторил Скелтон. – Личные эмоции сейчас недопустимы! Элен молчала. Она знала, что Скелтон прав. Кронберга нельзя было убивать, пока он все не расскажет. Но она чувствовала, что физически не выносит присутствия этого сопляка, не выносит взгляда его серо-голубых глаз. Наконец, Кронберг открыл глаза. И снова его взгляд был направлен на Элен. - Если я сдохну, - процедил он сквозь зубы, - ты сразу узнаешь все… Я тебе личное письмо пришлю. С того света. Элен внешне была спокойна. Угрозы едва не захлебнувшегося мальчишки были туманными, бессвязными, они ничего не значили. Она в своей жизни слышала угрозы куда более реальные и страшные. Но ей вновь стало не по себе. - Ты все и о себе узнаешь… и о своем сыночке, - продолжал истекать ядом Кронберг, опять перейдя на русский. – Ага, ага, о том самом. Которого ты еще в России родила, да там и забыла. Или помнишь? – он прищурился. – По-омнишь. Вижу, что помнишь. Я его тоже помню. Редкостной тварью был, - хмыкнул он. – Яблочко от яблоньки недалеко падает. Какова мамаша, таков и сынуля. Это не ты часом своего сынка наркотой накачала, да за руль посадила, а он в дерево-то и влетел? Тут от ледяного хладнокровия Элен не осталось и следа. Ее глаза расширились и буквально полезли из орбит. Она одним прыжком, как пантера бросилась на лежавшего на полу Кронберга и схватила его за горло. - Ты кто, блядь?? – заорала она по-русски. – Что ты знаешь о моем сыне?? - Все знаю, - Кронберг смачно плюнул в лицо Элен. – Всё! Твой сынок такая же блядь, как и ты! Да кого ты еще родить могла? Элен со всей силы дала Кронбергу оплеуху. Тот дернулся (руки его по-прежнему были скованы наручниками), но лишь зло рассмеялся. - А лапа у тебя потяжелее будет чем у твоего муженька. Он тоже очень старался. Видно, ты на нем хорошо тренировалась. Но так, как у тебя, у него не получается. - Что. Ты. Знаешь. О моем. Сыне, - отчеканила Элен. - Что знаю? – ухмыльнулся Кронберг. – Ну, что мозгов у него не было. А вот жопа была хорошая. Я ебал его в эту жопу. Сына твоего в жопу ебал. Элен, позабыв стереть с лица плевок Кронберга, закатила ему новую пощечину. - Сукой был твой сынок, как и ты, - продолжал Кронберг с той же ухмылкой, против которой были бессильны любые пощечины. Да хрен с ним, все равно он уже на том свете тебя дожидается. А вот о тебе он рассказывал… И не раз. Знаешь, была у него такая черта: как его трахнешь, так его сразу на откровения тянет. Он в постели мне много чего рассказывал. Например, как тебя, мамочку свою родную, ненавидит. Ненавидит просто до рвоты. Ага. Ну, извини, ты заслужила. Он ведь рассказывал мне, как ты его бросила, когда ему был всего то ли год, то ли два, не помню уже. Рассказывал, что ты была блядью из Торфянска, чуть ли не на трассе у дальнобойщиков сосала. Потом его папашу – Вальковского - охомутала, богатенького хера из Москвы, сына ему родила, чтоб прикрутить к себе покрепче. А потом твои планы изменились, подцепила себе педика богатого из Штатов и к нему укатила. Да-да, это твой сынуля мне рассказывал. Он тебя, родную мать, блядью называл, и это еще самое приличное слово. Он твое имя без мата вообще не произнес ни разу. Кстати, он даже похож был на тебя. И внешне, да и по ухваткам… Редкостная тварь, чтоб ему на том свете на одной сковороде с тобой крутиться! Эти слова подействовали на Элен как красная тряпка на быка. Она понимала, что превращается из американской бизнес-вумен в простую базарную бабу, но ничего не могла с собой поделать. Кронберг безжалостно ударил ее в самое больное место, и Элен банально «закоротило». - Да что ты можешь знать, тварь! - заорала она, влепив Матиасу новую пощечину. - Это его отец, подонок, у себя оставил! У него тогда вся сила была - связи в ментовке, в КГБ - повсюду! Он меня родительских прав лишил, к родному ребенку не подпускал! - И правильно делал. Такую суку как ты к детям на пушечный выстрел подпускать нельзя! - Заткни хлебальник, выблядок! Я все делала, чтобы с сыном хотя бы увидеться! А он, его отец, мне говорил: если узнаю, что ты к нему приблизишься, убью и его и тебя! А мой муженек бывший мог, я его знала! Знаешь, скольких он на тот свет отправил? - А ты сама лучше что ли? И не вешай мне лапшу на уши, что ночей не спала, о сыне думала! Ты сладко пила и ела тут, в Штатах! Мне это твой сын говорил! А он сначала все мечтал, что мама вернется, а потом возненавидел тебя до мозга костей! С этим и сдох! А ты живи с этим, блядь! Элен, словно задохнувшись, побагровела, ее лицо прибрело свекольный оттенок. А затем она буквально пулей вылетела из подвала. Во взгляде Скелтона мелькнула растерянность. Он не понял ни слова из перепалки на русском, но для него было важно не столько содержание перепалки, сколько то, что Элен Бреннан опять с треском проиграла лобовое столкновение с Кронбергом. Великая и ужасная Горгона всякий раз теряла свою силу, встречаясь с этим сопляком. Она впадала в истерику и начинала вести себя как обычная баба. Что, черт возьми, происходило? *** - Сними-ка с меня наручники, - послышался тихий, насмешливый голос Кронберга. - С какой стати? - угрюмо бросил Скелтон. – Кто ты такой, чтобы мне указывать? Тем не менее, он сделал знак охранникам, чтобы те вышли. После чего снял-таки наручники с Кронберга. - Умничка, - проговорил тот, с удовлетворением потирая запястья. - Парень, не думай, что ты опять вышел сухим из воды… - Я? – заржал Кронберг. – Сухим? После того, как меня башкой в воду дважды окунули? - Ты знаешь, о чем я. Тебе лучше убраться отсюда, и чтоб никто о тебе никогда больше не слышал. - И не подумаю, - отрезал Кронберг. – И, кстати, ты мне поможешь. - У тебя что, мозги водой смыло? - Важно, что у тебя они на месте. И ты, в отличие от этой бешеной бабы, хорошо понимаешь, что меня трогать опасно. А вот я еще как могу тронуть вас всех… - Мальчик, ты что, угрожать вздумал? Извини, не выйдет. - Правда? – ухмыльнулся Кронберг. – Как жаль. А я-то думал… - Заткнись, - произнес Скелтон. Схватив Кронберга за руку, он силой заставил его подняться и поволок в глубину подвала, где стояла деревянная перекладина. - Круто! – заметил Кронберг. – Этого у меня давно не было. Вот, значит, что ты любишь, Скелтон. - Заткнись! – прорычал тот, награждая парня затрещиной. - Ого, да тут и кнут есть… Начнем? - Сначала привяжу тебя к перекладине. - Нет, сначала я разденусь, - насмешливо заявил Матиас. Он стал бесстыдно раздеваться, швыряя одежду прямо в Скелтона. Наконец, стянув трусы, он повернулся к Скелтонум, демонстрируя аппетитную задницу. Тот молча пялился на нее. - Что застыл, очарованный принц? Давай, мучай мое нежное тело! Ты же об этом мечтал? Думаешь, на твоей физиономии это не читалось? Скелтон хотел что-то сказать, но промолчал. Вместо этого он быстро и ловко привязал Матиаса к перекладине. - Ну? – сказал тот. – Я же знаю, что ты хочешь. Давай! Лицо Скелтона ничего не выражало, когда он размахнулся и нанес удар кнутом по заднице Кронберга. Тот взвизгнул от боли. Скелтон нанес ему еще один удар. Тело извивалось, Матиас визжал. - Говори, на кого работаешь! - властно произнес Скелтон. - Говори! - Сейчас на тебя, красавчик, - через силу, хрипло рассмеялся Матиас. – Сам видишь, ублажаю тебя, как могу. Ведь тебе нравится меня хлестать, не так ли? Скелтон со всей силы нанес Матиасу еще один удар. Мальчишка испустил нечеловеческий вой. Скелтон обошел его вокруг. Он увидел исказившееся от боли лицо, но серо-голубые глаза горели алчным, жестоким огнем, от которого Скелтону стало не по себе. А еще - член Матиаса был напряжен. - Ого, да я вижу тебе нравится, - заметил он. - Но смотри, у меня в запасе есть не только кнут. Тут много разных приспособлений. Ты можешь выйти отсюда с навсегда изуродованным личиком. Так что Бреннан тебя к себе даже не подпустит. - Не исключено, - выплюнул из себя Матиас. - Только я вижу по твоим штанам, что порка не только меня заводит. Давай уже, Скелтон, я же все вижу! У меня глаза есть даже на заднице! А особенно хорошо она видит, когда по ней хлещут. Голос этого наглого извращенца заводил Скелтона. Он зарычал и обрушил на Матиаса новый град ударов. - Говори, на кого работаешь! - Только на тебя! - Говори! Или подвешу вниз головой! - И так будешь трахать? Это же неудобно! От этих слов Скелтон как будто обезумел. Он больше не контролировал себя. Он отчаянно хлестал Матиаса, а потом, стянув с себя штаны и поспешно надев презерватив, принялся вбиваться в него. Мальчишка выл, и было непонятно, то ли от боли, то ли от наслаждения. Наконец, Скелтон кончил в Матиаса. - Это ведь только начало для нас с тобой, не так ли, красавчик? - Матиас был явно измучен, но на лице его была жестокая усмешка. - Надеюсь, мы с тобой еще не раз поиграем в допрос. Скелтон был в смятении. Он должен был выбить из мальчишки информацию, но не смог этого сделать. На самом деле он, что там ни говори, опасался Бреннана, который мог прийти в ярость при известии о том, что его любимца подвергли жестокой экзекуции. А кроме того, Кронберг и впрямь заводил Скелтона, пробуждал в нем глубоко запрятанные инстинкты, заставляя вырываться наружу потаенное, что сжигало Скелтона изнутри. Он просто не мог изуродовать или забить насмерть Кронберга. Тем более что тот неожиданно, уже безо всякой пытки сказал: действительно, ему предоставили компрометирующие материалы на Бреннанов и на Скелтона, но кто именно, он не знал. В обмен Кронберг должен был поделиться с этими людьми информацией о планах Brennan на бразильском рынке. И на рынке Венгрии. Больше пока речь ни о чем не шла. Скелтон не сомневался, что Кронберг не договаривает. Или просто лжет.