Зеркало Горгоны

ГЛАВА 12. КОМНАТА ПРИЗРАКА Атланта, октябрь 2015 года Бреннаны владели в Атланте огромным трехэтажным особняком, и Матиасу был отведен второй этаж в правом крыле дома. Согласно официальной версии, постоянное присутствие помощника требовалось президенту Brennan для решения оперативных вопросов, требующих практически круглосуточного внимания главы корпорации. Это был смехотворный предлог, учитывая, что лень и сибаритство Тома Бреннана давно стали притчей во языцех как в корпорации, так и в его собственном доме. «У босса сегодня загруженный график: массаж, маникюр, педикюр, два фуршета и одна сладкая задница», - обычно злословили сотрудники Brennan. Само собой, все знали, чья именно задница стоИт в графике Бреннана, но имя Кронберга с некоторых пор старались лишний раз не упоминать. Молодого помощника главы корпорации начинали по-настоящему опасаться: за полгода пребывания в постели шефа он добился увольнения двух директоров департаментов, руководителя франкфуртского филиала, а еще над тремя высокопоставленными сотрудниками висела угроза увольнения, ибо они осмелились перечить наглому и заносчивому фавориту босса. Тем не менее, и Том и Матиас прекрасно понимали, что грандиозного скандала из-за переезда Матиаса в дом Бреннанов было не избежать. Том был напряжен, Матиаса же эта ситуация, кажется, вполне устраивала: на его губах играла победная и наглая улыбка. Переезд произошел сразу после возвращения Кронберга из Москвы и Мадрида. Все ожидали, что Элен, находившаяся в тот момент в Москве, прервет поездку и немедленно помчится в Атланту изгонять наглого захватчика со своей территории. Но, ко всеобщему изумлению, этого не произошло. Горгона сохраняла железную выдержку, как будто ничего не случилось. Вместо Атланты она отправилась из Москвы в Пекин на незапланированные переговоры с высшим китайским руководством. Между тем еще до появления Матиаса в доме Бреннанов в семействе произошел раскол. Старший сын Тома – Джастин – закатил настоящую истерику и заявил, что не останется под одной крышей с этим «сукиным сыном». Джастин объявил, что переезжает в квартиру Бреннанов в Атланте, которая обычно пустовала и изредка использовалась для размещения гостей, которым по каким-то причинам не хотели предоставлять комнату в доме. При этом Джастин имел наглость издевательски назвать Тома «папой». Вечно молодившийся Том не выносил, когда ему напоминали о его возрасте. Он требовал от сыновей, чтобы они называли его исключительно по имени. Слово «папа» для него было хуже горького яда. Он взбеленился, а поскольку темперамент и повадки что у него, что у Джастина были похожие – оба были избалованными, истеричными, изнеженными, не терпевшими, когда им перечат, то возникла грандиозная перепалка, напоминавшая свару двух баб, которые визжат и пытаются выцарапать глаза друг другу. В общем, Джастин торжественно отправился в добровольное изгнание. По правде сказать, это не огорчило Тома. Он с трудом выносил старшего сына – именно потому, что тот был почти его копией. Таким же смазливым, капризным, изнеженным, истеричным и уверенным, что весь мир вращается вокруг него. Том простил бы сыну характер, но только не внешность. Джастин был вылитым молодым Томом, и Том понимал, что, несмотря на все подтяжки, операции и прочие омолаживающие ухищрения, выглядит рядом с сыном почти стариком. А это для Тома было невыносимо. Табуированное слово «папа», произнесенное Джастином, стало последней каплей. Том давно бы уже выставил своего первенца из дома, но этому противилась мать, желавшая оставить сына при себе. Во-первых, Джастина она очень любила (а он платил ей той же монетой), несмотря на все его закидоны, тогда как к младшему – Стиву – относилась если не с прохладцей, то, во всяком случае, без излишней теплоты. Во-вторых, потеряв своего старшего сына, Элен боялась отпускать от себя младших. Но теперь Элен отсутствовала, и Том воспользовался удобным случаем. Между тем младший сын Тома – 19-летний Стив – воспринял появление Матиаса в семейном гнезде Бреннанов на удивление спокойно. В отличие от своего взбалмошного и истеричного старшего брата Стив был очень собран, серьезен, вдумчив, хладнокровен. В каком-то смысле характером он больше напоминал мать и явно обладал врожденной деловой хваткой. Было понятно, что в будущем управление империей Brennan перейдет именно в его руки, а не в руки старшего брата, который мог управлять разве что своим членом. Точнее, член сам управлял им. Стив был невысоким светловолосым пареньком, внешне напоминавшим Елену. И, Матиас это сразу отметил, у Стива было некоторое внешнее сходство с Антоном Вальковским – чуть курносый нос, пухлые губы, открытый взгляд светлых глаз. Неудивительно, ведь младшие Бреннаны и Антон были единоутробными братьями. Судя по всему, Матиаса это сходство не порадовало: когда он увидел Стива, то в его глазах мелькнула молния. Но тут же его взгляд приобрел обычный стальной блеск, на губах снова заиграла уверенная улыбка. Матиас был готов к холодной, а может быть и горячей войне с сыновьями Тома, и был немало удивлен тому, что Стив встретил его если и без теплоты, то, по крайней мере, спокойно. Матиас пристально наблюдал за ним, словно ожидая подвоха. Но ничего такого пока не происходило. - Пойдем, я покажу тебе дом, - сказал Стив после того, как Матиаса представили прислуге, также ошарашенной его внезапным вторжением. Матиас, и впрямь ощущавший себя завоевателем, вторгшимся на враждебную территорию, был внутренне напряжен, хотя внешне держался с обычной невозмутимостью и нагловатой самоуверенностью. Стив показал Матиасу столовую, две гостиных – большую и малую, большой зал для приемов, наконец, свою комнату, увешанную постерами музыкантов и актеров, а также персонажами вселенной Марвелл. - Я ведь все понимаю, - неожиданно произнес паренек, когда дверь комнаты за ними закрылась. – Я понимаю, кто ты для Тома. Матиас вопросительно посмотрел на Стива. Он не собирался перед ним заискивать, пытаться показаться хорошим, своим в доску. Вообще, теперь, когда они со Стивом остались одни, взгляд Матиаса стал как будто смущенным, что вообще-то было для него нехарактерно. - Да, мы с Томом любовники, - произнес Матиас спокойно. – И я знаю, что для тебя это не новость. - Само собой, - хмыкнул Стив. – Ты ведь из России? – неожиданно спросил он. - Да. Из России. Но я немец, - эти слова Матиас произнес подчеркнуто холодно. - Моя мать – русская, - сказал Стив. – Значит, я наполовину русский. Всегда хотел научиться говорить по-русски, но мама не хотела меня учить. Она вообще не любит, когда ее называют русской. И я только несколько слов по-русски знаю. По обычно неподвижному, неживому лицу Матиаса как будто пробежала гримаса – не то презрения, не то сожаления. - Они с папой вообще не любят друг друга, - продолжал Стив совершенно обыденным тоном, и ничуть не смущаясь, что говорит о сугубо семейным делах с совершенно посторонним человеком. – Они вместе только по расчету. Ну, и показывают образцовую семью, снимаясь для обложек. - Мне это знакомо, - неожиданно сказал Матиас. - Да? – удивленно поднял брови Стив. – У тебя тоже была такая семья? - Не совсем, - Матиас чуть сдвинул брови, словно недовольный чем-то. – Просто довелось жить с такими людьми. - Ну, тогда ты должен понимать, - сказал Стив. - Что? - Что все это ложь. Жизнь на камеру. Я рад, что это заканчивается. Знаешь, я спокойно тебя принял не потому, что рад тебе. Честно скажу. Хотя… с другой стороны рад. Должен был этот гнойник когда-нибудь вскрыться. Просто у них, ну, у моих родителей, у каждого давно своя жизнь. И всегда была своя жизнь. Ничего общего у них нет. Только бизнес. А, ну да, еще мы с Джасом. Да и то… Мама всегда больше Джаса любила. Они оба близки. Поэтому Джас тебя сразу возненавидел. - А тебя она не любит? – нахмурился Матиас. – О, прости. Я не должен был… - Ничего, - пожал плечами Стив с деланно беспечным видом. – Нет, меня она тоже любит. Но просто они с Джасом всегда были ближе. Я – так… Главное, чтобы был обут, одет, здоров… А Том нами никогда особо не интересовался. Но все равно. Я… его… Стив замолчал. Но Матиас и так понял, что тот хотел сказать: «Я люблю его больше, чем маму». Он молчал, безучастно глядя на Стива. - Теперь будет ад, - продолжил Стив. – Мама вернется, устроит скандал. Матиас холодно улыбнулся и пожал плечами, делая вид, что ему все равно. - Зачем? – вдруг спросил Стив. – Зачем тебе все это? - Что? – непонимающе спросил Матиас. - Ну, вот всё, что ты делаешь. Я ведь внимательно за всем наблюдаю. За тем, что происходит. Стив смотрел Матиасу прямо в глаза, но в его взгляде по-прежнему не было враждебности. Скорее желание понять. - Ясно же, что ты с Томом потому, что он богатый, влиятельный и все такое. Хочешь стать любовником миллиардера. Да уже и стал им, - Стив как будто говорил не с Матиасом, а рассуждал вслух сам с собой. – Хочешь денег, красивой жизни. Хочешь сделать карьеру. Но ты и так все это получаешь. И сможешь и дальше получать. Однако у тебя как будто другая цель. Я… я долго наблюдал, пытался понять. - И что же ты понял? – Матиас говорил равнодушно, но не смог скрыть настороженности. Стив молчал, как будто напряженно что-то обдумывая, а затем вдруг выдал: - Ты ведешь себя не как человек, который хочет что-то получить, а как человек, который хочет что-то разрушить. Матиас вздрогнул и замер, буквально уставившись на Стива. А затем отвел глаза и в который раз равнодушно пожал плечами. - Ты давно был в России в последний раз? – у Стива, очевидно, была манера перескакивать с темы на тему. – Нет, не сейчас, когда ты с мамой туда ездил, а до того? - Не помню точно, - буркнул Матиас, словно это был болезненный для него вопрос. – Может быть, лет пять назад… Мне там нечего делать. Я уехал, и все. Теперь у меня другая жизнь. - Мама тоже всегда так говорила, когда мы с Джасом просили рассказать ее о России. Ну, не о самой России, а вообще. У нас же там должны быть родственники… Дедушка, бабушка. А мы даже не знаем, как их зовут и живы ли они. Мама никогда ничего не говорила. А еще у нас там был брат. - Я знаю, - поморщился Матиас. – Антон. Антон Вальковский. - Знаешь? – изумленно переспросил Стив. – Откуда? - Я был с ним знаком, - холодно произнес Матиас. Стив неверяще смотрел на него. - Да, ты не поверишь, но я был знаком с твоим братом, - продолжал Матиас, вдруг заинтересовавшись постером из «Людей Икс». – И… ты ведь уже взрослый мальчик, так что я могу сказать прямо: я с ним спал. Он продолжал разглядывать постер, на котором был изображен человек-лед. Да Матиас и сам как будто превратился в лед, а Стив пытался прожечь этот лед взглядом. - Ты… ты был бойфрендом Антона? – переспросил он растерянно. - Бойфренд – громко сказано, - небрежно бросил Матиас. – Спали вместе время от времени. Да, у нас был флирт. Но, если тебе интересно, это не мешало мне одновременно спать с другими. Стив молчал. А потом вдруг подошел к Матиасу и, словно маленький ребенок, потянул его за руку. - Пойдем, - сказал он. – Я кое-что тебе покажу. *** Вена, октябрь 2015 года Андреас сидел за роялем в своей венской квартире и пытался играть прелюдии Шопена. Но ничего не получалось. Мелодии ускользали из-под пальцев, Андреас то и дело сбивался и был не в состоянии погрузиться в музыку целиком, без остатка. Перед глазами стояли проклятые фотографии, присланные Кронбергом. Каким же он все-таки был идиотом! Как он мог вообще вообразить, что Кронберг – это на самом деле Антон Вальковский? Черт, это же так глупо, нелепо… Что на него нашло той ночью? Присланные Кронбергом фотографии безжалостно опровергали все безумные догадки Андреаса. И подтверждали слова Кронберга о том, что Андреас – мудак. От себя Андреас добавлял – конченый мудак. Да. Но если бы это было всё! Фотографии от Кронберга и впрямь были убийственными. Они убили Антона Вальковского, который жил в душе Андреаса. Они кричали о том, что Кронберг был прав, и того Антона, которого любил Андреас, на самом деле никогда не существовало. Да, того Антона не существовало. Но любовь была. И жила даже сейчас. Андреас мысленно возвращался к разговору с Элен Бреннан на подмосковном кладбище. Он понимал, что эта стальная женщина испытывала чувство вины. И он вспоминал, с какой болью Антон говорил о своей матери. Он не мог ей простить того, что она его бросила, предпочла ему другую жизнь, где была карьера, деньги, власть. Мальчику вроде не на что было жаловаться. У него было все: богатый и влиятельный отец, отличные жизненные перспективы, но Андреас чувствовал в нем кровоточащую рану, которая не могла затянуться. Эту рану нанесла мать, и Антон, став уже 18-летним, взрослым молодым человеком, никак не мог изжить в себе эту рану. И, кажется, он и не хотел ее изживать, наоборот, сильнее и сильнее ее растравлял. В этом смысле он очень походил на Матиаса, который тоже был полон ненависти к Элен. Возможно, поэтому Андреас и решил, что Матиас – это каким-то чудом выживший и изменивший свою внешность Антон. Но нет, у Матиаса была ненависть другого рода. Элен стояла на его пути к Тому. Было ясно, что алчный и честолюбивый Кронберг задался невероятной по своей наглости идеей: стать супругом Тома Бреннана, благо однополые браки теперь были возможны. И он ненавидит все и всех, кто стоит на его пути. В первую очередь Элен. Но в этой ненависти Кронберга к супруге Бреннана было еще что-то. Словно Кронберг перенял часть боли Антона. Андреас это ощущал шестым чувством. Кронберг в каком-то смысле выполнял волю Антона, он наносил по Элен безжалостные удары, которые уже не мог нанести ее сын. Но которые, возможно, нанес бы, если бы не нелепая, безвременная смерть. Или… или все-таки это была не случайная смерть? Что, если Элен… или кто-то из Бреннанов… Нет, нет, об том лучше было не думать. Андреас вдруг осознал, что незаметно для самого себя играет уже не Шопена, а что-то другое. Свое. Из-под его пальцев сама собой текла вязь мелодий, которые рождались в его душе при мыслях об Антоне и о Матиасе. О романтичности и цинизме, грусти и лютой ненависти. Андреас на миг остановился, а затем схватил нотный лист и принялся набрасывать то, что сейчас играл. Странно, но когда он играл, то совершенно об этом не задумывался, даже по сути не слышал, что именно играет. Однако эта музыка непостижимым образом отпечаталась в его сознании, в его памяти, и он писал партитуру своего второго в жизни произведения после маленькой прелюдии, посвященной Антону. Героями его нового произведения были Антон и Матиас. Его лихорадочную работу прервал телефонный звонок. - Мистер Фелнер? – раздался в трубке незнакомый голос. – Это Том Бреннан. Мы встречались с вами на приеме в Берлине. - Добрый день, мистер Бреннан, - удивленно проговорил Андреас. – Не скрою, ваш звонок стал для меня полной неожиданностью. - Не хочу отнимать ваше время, мистер Фелнер, и сразу перейду к делу, - Андреас чувствовал, что собеседник на том конце провода нервничает. – Я хочу вам сделать предложение, касающееся вашей музыкальной карьеры. - Слушаю вас внимательно, мистер Бреннан, - сдержанно проговорил Андреас. Он понятия не имел, что хочет предложить Бреннан, но у него было нехорошее предчувствие. - Как вам известно, я являюсь главой попечительского совета благотворительного фонда Бреннанов. Мистер Фелнер, наш фонд готов стать спонсором всех ваших выступлений. Это означает не только высокие гонорары. Мы готовы организовывать ваши выступления совместно с ведущими оркестрами мира и содействовать в организации ваших концертов на самых престижных международных площадках. Могу сразу сказать, что на эти цели фонд готов выделить в целом сто миллионов долларов. Это общий бюджет. При этом я гарантирую, что на ваши личные счета будет переведено 20 миллионов долларов. Это чистыми, после уплаты всех налогов. Плюс гонорары за выступления, а это тоже немалая сумма. Думаю, вряд ли кто-нибудь вам предлагал подобное, не так ли? - Это очень заманчивое предложение, мистер Бреннан, - осторожно сказал Андреас. – Конечно, я с большой радостью его приму, однако… - Однако, мистер Фелнер? - Однако я догадываюсь, что ваш фонд вряд ли станет выделять столь огромную сумму, не оговорив предварительно условий их выделения. - Вы правы, мистер Фелнер, - хмыкнул Том. – Действительно, у фонда есть ряд условий, но они будут оговорены с вашим директором. Кажется, его фамилия Кренц? - Совершенно верно. - Прекрасно. Думаю, они смогут вместе утрясти детали. Но, мистер Фелнер, это не все. - Что еще, мистер Бреннан? – насторожился Андреас. - Помимо условий фонда есть еще одно условие - мое личное. На мой взгляд, оно не такое уж существенное для вас. Но это условие обязательное. И оно должно быть выполнено. - Слушаю вас, мистер Бреннан, - проговорил Андреас, уже догадываясь, что именно услышит. - Мистер Фелнер, вы не должны поддерживать никаких контактов с вашим… знакомым, мистером Кронбергом. - Вот как? – глухо заметил Андреас. - Да, никаких контактов, - нервозные нотки в голосе Бреннана усилились – Вообще никаких. Вы не должны встречаться. Не должны созваниваться. Не должны переписываться. - Вы говорите это от имени мистера Кронберга, мистер Бреннан? – невинным тоном поинтересовался Андреас. - Я говорю от своего имени! – обиженно повысил голос Том. – Мистер Фелнер, вы умный человек и все понимаете. Вам сделали необычайно выгодное предложение. Подобные предложения бывают раз в жизни, если бывают вообще. Думаю, как разумный человек, вы в состоянии принять единственно верное решение… - А если моим решением будет отказ? – спокойно поинтересовался Андреас. - Что? – Том Бреннан как будто поперхнулся. – Вы… вы шутите, мистер Фелнер? - Просто хочу понять, каковы могут быть последствия моего отказа. - Ах вот как! – медленно проговорил Том. – Последствия? То есть потеря столь невероятно выгодного контракта для вас будет недостаточным последствием? - Мистер Бреннан, не буду отрицать, мне будет безумно жаль потерять такой контракт. Потому что вы правы: подобный шанс выпадает лишь раз в жизни, если выпадает вообще. Но потеря такого контракта не станет для меня катастрофой. А я его потеряю, поскольку ваше условие для меня неприемлемо. Я не собираюсь отказываться от встреч с Матиасом Кронбергом, даже за 20 миллионов долларов на своих счетах и спонсорскую поддержку моих концертов. - Ах вот как! – взбешенно прошипел Том, не ожидавший подобного ответа. - Именно так, мистер Бреннан, - холодно произнес Андреас. - Вы настолько не нуждаетесь в деньгах, мистер Фелнер? - Я отношусь к тем наивным людям, которые убеждены, что не все в этом мире покупается и продается, мистер Бреннан. К тому же, мои потребности не так уж велики. И того, что я зарабатываю, мне более чем достаточно. - Вот как? – угрожающе повторил Том. – Что ж, мистер Фелнер, тогда я вынужден сообщить вам кое-что еще. Думаю, вы понимаете, что мои возможности весьма велики. В том числе в музыкальном мире, к которому вы принадлежите. И вам не стоит удивляться, если у вас вдруг возникнут большие проблемы с выступлениями и гастролями. - Вы мне угрожаете, мистер Бреннан? - Нет, просто объясняю выбор, который у вас есть. Либо принять двадцать миллионов и вдобавок получать высокие гонорары, либо… похоронить свою музыкальную карьеру. - Вижу, вы дорого оцениваете Матиаса, - заметил Андреас. - Не стану скрывать, он мне очень нужен. - Я тоже не стану скрывать: он и мне нужен. Поэтому я отклоняю ваше предложение, мистер Бреннан. - Последствия вам известны, Фелнер, - после паузы произнес Том. – Послушайте, вы же разумный человек. У вас впереди блестящая музыкальная карьера, мировая слава. Зачем вам отказываться ради этого из-за человека, который вас даже не любит? Знаете, что сказал мне Мэт? «Фелнер – слабак, который живет своими фантазиями». Слышали бы вы, с каким презрением он это сказал! Или вы мне не верите? - Отчего же, верю, - сказал Андреас, действительно живо представив фирменные высокомерные интонации Кронберга и презрительную улыбку на его губах. - Значит, верите, - задумчиво сказал Том. – И… - И все равно остаюсь при своем. Да, возможно, Матиас не любит меня. Но… все равно, я не имею привычки продаваться, мистер Бреннан. Даже за очень большие деньги. Всего хорошего. И Андреас отключил звонок. Некоторое время он стоял неподвижно. А затем опустился в кресло и обхватил голову руками. Он чувствовал тревогу и смятение. *** Атланта, октябрь 2015 года Стив ввел Матиаса в комнату, располагавшуюся в левом крыле дома, где жили младшие Бреннаны. В этой комнате вообще не было мебели. Зато все стены – от пола до потолка были увешаны фотографиями. Матиас, вошедший в комнату со скептической улыбкой, замер. Глаза широко распахнулись, рот приоткрылся. У него был потрясенный вид. Со всех фотографий на него смотрел Антон Вальковский. Антон в раннем детстве. Антон на улице. Антон в лицее. Антон идет по школьному коридору. Выходит из машины. В строгом костюмчике с галстуком. В маечке и шортиках. Антон на концерте классической музыки. Даже… Антон в платье девочки. И не одна, а несколько таких фотографий! Антон с макияжем – женственный, изящный почти неотличимый от девушки. Антон хмурится. Антон застенчив. Антон задумчив. Фотографии были сделаны на улицах, в кафе, школе, на каких-то вечеринках и что, самое интересное, дома! Всюду – Антон, Антон, Антон. - Откуда это всё? – выдохнул Матиас. - Служба безопасности, - пояснил Стив. – Мама всегда хотела знать, что с Антоном. Она очень хотела его забрать, но не могла. Антона всегда очень тщательно охраняли, его отец был крутым бизнесменом. И очень боялся, что его сына похитят. Поэтому за Антоном по пятам ходили телохранители. Но было еще кое-что. Мама боялась скандала, - нахмурившись, продолжал Стив. – Она не хотела огласки того, что в России у нее остался ребенок. Это ударило бы по ее репутации, она же попечительница кучи всяких организаций в защиту материнства и все такое. И если бы всплыли эти подробности, то… А вывезти Антона в Штаты – да, она хотела. Но это тоже грозило скандалом. Брошенный ребенок, а затем похищенный… Ну, ты сам понимаешь. - Понимаю, - бесстрастно произнес Матиас. – Твоя мама была абсолютно права. Зачем ставить под угрозу свое положение ради… Он пожал плечами, пустым взглядом скользя по фотографиям, которыми были увешаны стены комнаты. - А мы с Джасом очень хотели, чтобы наш брат был с нами! – с неожиданным воодушевлением заговорил Стив. – Мы уговаривали маму забрать его. Мы оба хотели, чтобы у нас был старший брат. Особенно Джас. Это он первый начал собирать фотографии. Детективы из Москвы передавали эти фотографии в нашу службу безопасности, а та - маме. Джас сначала тайком делал копии, а потом уже прямо попросил передавать ему фотографии тоже. Маме это не очень нравилось, но потом она сама стала заходить в эту комнату. Сидела здесь иногда по часу. Даже заплаканная иногда выходила. Представляешь? Губы Матиаса искривились в скептической усмешке. - Плакала, - холодно произнес он. – Что ж, плакать полезно. - Мы вообще стали настоящими фанатами Антона. У нас и видео есть! Он включил небольшой плазменный экран. Там действительно были видеокадры с Антоном. Ясное дело, сделанные скрытой камерой. Вот Антон на дне рожденья. Вот он гуляет по Москве. А вот он в Куршевеле вместе с отцом. Вот он дома. - А откуда фотографии и видео из дома? – вдруг поинтересовался Матиас. - Выкрадывали, - спокойно пояснил Стив. – Парни из службы безопасности и московские ребята взламывали лэптоты Антона и его мачехи. И даже их мобильники. Матиас нахмурился. - Да, вижу, у вас дело было хорошо поставлено! - Отлично! – чуть ли не с гордостью подтвердил Стив. - А если все так отлично, то почему же вы не пытались связаться со своим братом? – равнодушно спросил Матиас. – Например, послать е-мейл? Или в соцсетях с ним связаться? - Мы хотели! Знаешь, еще как хотели! - И что вам мешало? - Мама чуть ли не на коленях нас умоляла не делать этого. - Вот как? – усмехнулся Матиас, представив надменную и заносчивую Элен, стоящую на коленях. – А, понимаю… Мог быть скандал, огласка, все прочее… Ну, ты говорил уже. Все понятно. - Нет! Хотя и это тоже, конечно… Но мама за Антона боялась. Что отец его либо спрячет куда-нибудь, либо еще что-то… Он у него такой был, на все способный. А еще, - тут Стив понизил голос, - еще она боялась, что дедушка что-нибудь предпримет. Дедушке очень не нравилось, что у мамы есть сын. Он ведь тоже был потенциальным наследником, пусть и не прямым. Поэтому мама получила акции Brennan только после того… - Стив умолк. - После того, как Антона не стало, - холодно закончил за него Матиас. – Твой дедушка постарался? Или мама? - Нет! – вскрикнул Стив, в глазах которого промелькнул ужас. – Нет, ты что! Они здесь были вообще не при чем! Там случилась автомобильная авария! Просто авария! - Откуда ты знаешь? – безжалостно поинтересовался Матиас. – Тоже служба безопасности проинформировала? - Нет! Нет! Ну, не знаю… Но мы тут точно не при чем! Может… может быть, конкуренты отца Антона… Там же все возможно. Это же Россия, - проговорил он неуверенно. - Россия, - пробормотал Матиас. – Россия… Кстати, а где мои фотки? – вдруг спросил он. - Твои? – удивленно переспросил Стив. - Ну да. Ты же сказал, что Антона снимали чуть ли каждый день и везде. Мы же с ним были вроде как бойфрендами. Ну, пусть недолго, но были же! Значит, я тоже должен был попасть в кадр. - А тебя… действительно нет, - озадаченно проговорил Стив. - Странно, - Матиас тоже выглядел озадаченным. - Но вообще, я, кажется, понимаю, - задумчиво сказал Стив. – Нам просто не давали фотки, где Антон был с парнями. Наверное, мама запретила. - Берегла вашу нравственность, понятно, - усмехнулся Антон. – Ну да, она же во всяких благотворительных комитетах состоит. - Нет, вот есть пара фоток. Тут Антон с Андреасом. С Андреасом Фелнером, пианистом, - Стив указал на висевшие на стене фотографии, затерявшиеся среди тысяч других. Да, на фотографии были Антон и Андреас, гулявшие по Москве. Вот они на Большом Каменном мосту. Вот идут по какому-то переулку, судя по всему, в центре города. Вот сидят в кафе. Увидев фотографии Антона с Фелнером, Матиас замер. Его холеные ногти до боли вонзились в ладони. Затем он прикоснулся к кольцу с черным опалом, красовавшемуся на безымянном пальце, словно намереваясь повернуть его камнем внутрь. - Ведь это кольцо у тебя от Антона, да? – спросил Стив, заметивший движение Матиаса. – Смотри, это ведь оно у него на пальце, да? Он указал на еще одну фотографию. Там был Антон, явно демонстрировавший кольцо в фотообъектив. На его лице была милая застенчивая улыбка, на ухоженной белой руке красовался черный опал. - Да, - небрежно бросил Матиас. – Ему это кольцо подарил Фелнер. А Антон отдал мне. Фелнер потом чуть не взбесился, когда это кольцо у меня увидел, прикинь? - Антон подарил тебе кольцо Фелнера? – озадаченно переспросил Стив. - Представь себе, детка, - насмешливо сказал Матиас. – Просто я ему больше понравился в постели, чем Фелнер, вот и все. - Каким он был? – вдруг спросил Стив. - Кто? – не понял Матиас. – Фелнер? - Нет, Антон. - Что значит, каким? У тебя тут все стены его фотками обклеены! - Я не о том! Каким ты его запомнил? - Тебе подробно описать, как мы трахались в постели? Прости, детка, я не мастер порнорассказов. - Я не о том! Каким ты его запомнил? Как человека? - Как челове-ека, - протянул Матиас и томно вздохнул. – Боюсь тебя разочаровать, но как человек твой братец меня не интересовал. Мне он был нужен просто как сексуальный партнер. Один из. Вот и все. Да и как сексуальный партнер он не так чтобы мне запомнился. Ничего особенного. Бывали и получше. Похуже, впрочем, тоже бывали. - Но ведь он подарил тебе кольцо! - в голосе Стива прозвучала какая-то детская обида. – Он подарил тебе кольцо, значит, ты для него что-то значил! - Для него что-то значили мой член, моя задница и мой рот, - презрительно изрек Матиас. – Ну и в целом мое тело, само собой. Кольцо? Да с чего ты взял, что оно имеет какое-то значение! Подумаешь, избалованный мальчик, сын богатеньких родителей отдал одному своему любовнику кольцо другого своего любовника! Да он сам мог эти кольца десятками покупать. И одаривать ими своих ебарей. Может быть, он так и делал, не знаю. Я-то его не фоткал ежедневно. Эту тираду Матиас произнес, глядя в пустоту, но он чувствовал, что Стив буквально прожигает его взглядом. - Я же вижу, что ты врешь, - тихо проговорил парень. – Мэт, ты почему-то врешь! Что-то знаешь, но не говоришь! - Да что я могу знать? – раздраженно бросил Матиас. – Послушай, Стив… Наверное, ты зря меня сюда привел. Эта комната – мир красивой сказки, которую вы сами сочинили. Сказки о старшем брате, которого ни разу в жизни не видели. А я… да, я знал его. И пойми, для меня он просто парень. Один из парней, с которыми я спал. А я для него тоже был одним из парней, с которыми он спал. Вот и всё. Ты хотел услышать от меня какую-нибудь красивую историю о нашей любви с твоим братом? Знаешь, я легко могу ее выдумать. Только это будет ложью. А она тебе нужна? Не было у нас никакой любви. Был секс двух парней. Красивых парней, особенно красивым был я. Я ведь красив, Стив, правда? – Матиас самодовольно улыбнулся, повернувшись к парню и демонстрируя в улыбке идеальные белоснежные зубы. – Вот и вся правда, - помрачнев, добавил он. – Кстати, не самая плохая, согласись. В конце концов, секс это всегда здорово, так ведь? - Секс с кем? – послышался угрюмый голос. Матиас и Стив обернулись. В дверях стоял темноволосый парень лет 20-ти – симпатичный, даже красивый, со стройной, спортивной фигурой. Матиас никогда не встречался с этим парнем. Но ему показалось, что видит перед собой Тома Бреннана, только гораздо моложе. Это был Джас, старший брат Стива. Он смотрел на Матиаса с нескрываемой враждебностью, а затем перевел взгляд на младшего брата. - Какого хрена ты приволок сюда эту грязную шлюху? – с ненавистью процедил он. Матиас смотрел Джасу прямо в глаза. Кажется, он ничуть не испугался и даже не смутился. В его взгляде не было вызова, враждебности, скорее любопытство. - Выметайся из этой комнаты, шлюха! – проговорил Джас с непередаваемым презрением выпятив подбородок. – Тебе нечего здесь делать! - Мне? – поднял ухоженные брови Мтиас и усмехнулся. - В общем, ты прав. Ничего нового я для себя в этой комнате не открыл. Вот просто вообще ничего. - Какого хрена?? – это Джас снова обратился к Стиву. – Какого хрена ты приволок его сюда? Он же… Он же… - парня просто трясло от ярости и отвращения к стоявшему прямо перед ним Матиасу. - Он знал Антона! – воскликнул Стив, который явно растерялся. – Он был… бойфрендом Антона! Джас опешил. - Да, - воспользовавшись паузой, подтвердил Матиас. – Был. Наверное, я был одним из его последних любовников. А может быть, даже последним. Не знаю. Да и какая разница? Ваш брат давно в могиле. Ну, сам виноват. Нечего было садиться за руль, нажравшись. Джас рванулся к Матиасу, размахнувшись, чтобы врезать ему по физиономии, но тот с неожиданным проворством, ловкостью и силой схватил его за руку и заломил. - Детка, - почти пропел он. – Я при желании могу въебать и не такому как ты. Учти это. И веди себя хорошо. Мне ведь теперь жить здесь, так что придется тебе терпеть. - Тебе здесь не жить, - прорычал Джас. – Ты свалишь отсюда нахрен! - Пока что это ты свалил отсюда нахрен, как я понимаю, - с иронией заметил Матиас. – И вообще, запомни, кулаками мы ничего не добьемся. - Да уж, - огрызнулся Джимми. – Такие как ты всего добиваются не кулаками, а жопой. - Конечно, - самодовольно усмехнулся Матиас. – Если жопа красивая и соблазнительная, она может добиться куда больше, чем самая светлая голова. Хотя голова тоже совсем не лишний предмет. В ней есть рот, который может сосать. - Не сомневаюсь, в этом ты ас. - Правильно не сомневаешься. Умный мальчик. Вижу, тебе есть, чему у меня поучиться. - Да пошел ты! - Нет. Никуда я не пойду, - в голосе Матиаса неожиданно зазвенел металл. – Во всяком случае, это не тебе решать, и ты это знаешь. Если не хочешь, чтобы я входил в эту комнату, так я и не собираюсь. Для меня ваш брат – никто. Просто воспоминание. Одно из воспоминаний, а у меня их и так много. Хотя, - тут Матиас задумался. – Кое-что я вспомнил. Как-то мы с вашим братом трахались. Не сказать, чтоб супер как, но нормально. А потом лежали в постели, болтали о том, о сем… Да, точно, это на Шаболовке было. Это район такой в Москве, неважно. Так вот, помню, Антон сказал мне тогда: «Знаешь, так горько, что есть два брата, а им до меня нет никакого дела. Да они, наверное, и не знают обо мне. Так обидно, просто до слез». Вот так. А вы, оказывается, тут фотки его собирали, стены ими обклеивали. Ну что, мальчики, дрочите теперь на эти фотки, хоть до потери пульса. Что вам еще остается! Пока, красавчики, я пошел. Хотя… - тут Матиас остановился, как будто снова о чем-то вспомнил, и криво ухмыльнулся – Есть у меня тут кое-что для вашей коллекции. Тоже фотки. Говоря это, Матиас достал телефон, раскрыл папку с фотографиями. Это были те самые фотографии, которые он направил Андреасу в Вену, когда тот задал ему вопрос: «Ты – Антон?» - Смотрите, - произнес он с ухмылкой. – Вот он, ваш божок, которому вы тут святилище устроили. И я вместе с ним. Перед ошарашенными братьями Бреннанами предстали фотографии. Фотографии их единоутробного брата Антона Вальковского. Вместе с Матиасом Кронбергом. На фотографиях Антон и Матиас занимались сексом. Вот Антон берет в рот у Матиаса, но при этом умудряется скосить взгляд на камеру. Взгляд Антона затуманенный, блядский. Кронберг возвышается над ним, его взгляд властный и презрительный. Вот Антон стоит раком, а его трахает Кронберг. На лице Антона развратная, ошалевшая улыбка. Кронберг сосредоточен, лицо напряжено, чувствуется, что он яростно вдалбливается в Антона. А вот Кронберг сам отдается Антону, лежа на спине и раздвинув ноги. Лицо Кронберга по-прежнему надменно издевательское. Лицо Антона… просто счастливое и глупое. Как у щенка, дорвавшегося до вожделенной игрушки. - Ну что, мальчики? – ехидно спросил Кронберг. – Нравится? Как вам ваш братец в моей компании? Если захотите, могу вам переслать. Распечатаете, повесите на стенку. Их тут явно не хватает. Ну всё, пока. Ваш папочка меня, должно быть, меня заждался. И Матиас, нагло ухмыльнувшись, и по-блядски поводя бедрами, выплыл из комнаты, оставив двух братьев растерянными и подавленными.