Зеркало Горгоны

ГЛАВА 13. ВЫСТРЕЛЫ В ЛАГОСЕ Пекин, октябрь 2015 года Бронированный «мерседес» двигался вдоль главной пекинской площади Тяньаньмэнь. Слева тянулась красная стена Запретного города, украшенная портретом Мао Цзэдуна, справа возвышались громоздкие здания Центрального комитета компартии Китая, очень напоминавшие советскую архитектуру. Людей на Тяньаньмэнь было устрашающе много. Элен не раз приезжала в Пекин, и всегда испытывала невольный страх перед этими огромными толпами, которых, казалось, нет больше ни в одной другой стране. Если однажды эти толпы устремятся из Китая, то их ничто не остановит. Да, собственно, они уже устремились. Китайский бизнес понемногу захватывает мир. С ним нельзя бороться, с ним надо считаться. Сотрудничать. Пытаться кооперироваться. Понимая, что однажды этот бизнес подомнет под себя весь мир. Элен была в этом абсолютно убеждена. Если, конечно, не произойдет чего-то совсем непредвиденного вроде глобальной эпидемии и мирового кризиса. - Ненавижу Пекин, - процедила она сквозь зубы. - Однако ты прилетаешь сюда куда чаще, чем в Гонконг, - заметил Скелтон, сидевший рядом с ней, на заднем сиденье, отделенном от водителя поднятым непрозрачным стеклом. - Потому что все ключевые вопросы решаются вот там, - Элен кивком головы указала на мрачноватое здание Центрального комитета китайской компартии. – Гонконгская фондовая биржа – это очень важно, но главная биржа – политическая – находится здесь, в Пекине. Тот, кто выигрывает в Пекине, тот выигрывает и в Гонконге. - Как прошли встречи? – осведомился Скелтон. - Неплохо. Контракты будут подписаны. ЦК не возражает, - хмыкнула Элен. – Хорошо, что китайские чиновники взяточники – честные люди. - Честные? - Скелтон удивленно поднял брови. - Честные, - подтвердила Элен. – Когда китайский чиновник берет взятку, он в лепешку расшибется, но сделает то, что обещал. А российский чиновник легко возьмет деньги, но ничего не сделает. Это называется «кинуть», - последнее слово Элен произнесла по-русски. - Поэтому ты не слишком любишь бывать на родине, - заметил Скелтон. - В том числе поэтому, - бесстрастно кивнула Элен. – Будь моя воля, я вообще свернула бы наш бизнес в России. Ослы из совета директоров против, они не понимают, что в России нам ничего не светит. Но я своего добьюсь. Если… - тут она помрачнела. – Если мне не помешают. - Ты все об этом мальчишке? - Да. - Мне кажется, ты придаешь слишком большое значение этому сопляку, – Скелтон отвернулся от Элен, вдруг заинтересовавшись безликими офисными зданиями, проползающими за окном «мерседеса», медленно двигавшегося в пробке. - Он мой враг, - произнесла Элен. – Он хочет уничтожить меня и не скрывает этого. Знаешь, Крис, никогда бы не подумала, что какой-то 25-летний сопляк, постельная шлюха, вдруг превратится для меня не просто в угрозу, а… а… Она замолчала. Потом снова заговорила: - Он уже вторгся в мой дом. Понимаешь? Он уже не просто нагло пытается прибрать к рукам все в Brennan, но он теперь хозяйничает в моем доме! - И какого черта ты тогда полетела в Пекин? Нет, я понимаю, бизнес есть бизнес… - Нет, Крис, - Элен смотрела прямо перед собой. – Ты не понимаешь. Да, я могу срочно примчаться в Атланту, устроить грандиозный скандал и вытряхнуть эту мерзкую гадину из своего дома. Но ты думаешь, этот Кронберг идиот? Он тоже прекрасно это понимает. Он на это и рассчитывает, он провоцирует меня именно на это. На скандал. - Зачем ему это? – с безучастным видом спросил Скелтон, у которого в этот миг перед глазами стояла соблазнительная задница того самого Кронберга, которую он совсем недавно трахал с остервенением и упоением. Он поерзал на сиденье, пытаясь как-то скрыть внезапно возникший стояк. - Скандал – способ добиться развода, - сказала Элен. – А Кронберг явно хочет, чтобы Том меня оставил и стал жить с ним. Открыто. - Но послушай, - Скелтон продолжал ерзать, - у него же есть компромат на тебя. Если называть вещи своими именами, этого компромата вполне достаточно… - Чтобы отправить меня за решетку, - усмехнулась Элен. – И тебя, кстати, тоже, Крис. Но он не пускает его в ход. Он держит этот компромат как страховку. И об этом я тоже хочу с тобой поговорить. Чуть позже… А пока… Крис, больше всего меня беспокоит именно то, что я не вполне понимаю логику действий Кронберга. Да, обычный шантажист пустил бы в ход компромат. Это как удар ножом. Или пуля. Ты можешь погибнуть или в лучшем случае получить тяжелое ранение, от которого до конца не оправишься. А Кронберг… он как будто вводит в тебя нож. Или скальпель. Без наркоза. Медленно, с удовольствием. Как будто ему важен не столько результат, сколько сама пытка. Понимаешь? Скелтону вспомнились слова Кронберга, сказанные во время и встречи в мадридском отеле: «- Я хочу уничтожить ее. Уничтожить не физически. Но уничтожить морально, растоптать, превратить ее жизнь в ад, чтобы она мучилась каждую минуту своей жизни. А если после смерти существует ад, то я хотел бы, чтобы она горела там вечно. - За что ты ее так ненавидишь? - Наверное, за то же, за что она ненавидит меня. За то, что она есть». *** Вена, октябрь 2015 года Андреас был утомлен долгой репетицией, на которой шло наперекосяк. Он вроде бы давно сыгрался с венским оркестром, и обычно все проходило без сучка и задоринки. 20-й концерт для фортепиано с оркестром Моцарта Андреас играл уже не раз, срывая овации публики в разных странах, но почему-то сейчас он играл как школьник, едва ли не впервые севший за фортепиано. Впрочем, и прославленный оркестр в этот день звучал так, словно состоял из учеников провинциальной музыкальной школы. Дирижер нервничал, то и дело прерывал игру, кому-то на что-то указывал, доказывал. Казалось, вот-вот, и он взорвется от бешенства. Обстановка становилась все более нервозной, музыканты допускали все новые ошибки, Андреас тоже допустил пару грубых ошибок и готов был застрелиться от стыда и досады. Ему придавало сил лишь то, что этот концерт Моцарта он должен был играть во время предстоящих гастролей в США. В Нью-Йорке у Андреаса Фелнера было запланировано два сольных концерта, один концерт с Венским оркестром, затем перелет в Бостон, потом в Сан-Франциско, где тоже были запланированы выступления... Но для Андреаса эти гастроли были значимы в первую очередь как возможность снова встретиться с Матиасом. С Матиасом, о котором он думал постоянно. С Матиасом, который все время стоял перед его глазами. С Матиасом, жившим теперь в музыке, которую создавал Андреас. С Матиасом, который странным образом сливался в его сознании с Антоном Вальковским... Матиас, Матиас... Холодный, бездушный красавчик, озабоченный только собственным благополучием и без колебаний втаптывающий в грязь любого, кто оказывался на его пути. Делающий это с каким-то садистским удовольствием. Андреас не верил, что это правда. Он ведь помнил Матиаса, смотрящего на него влюбленными глазами, задыхающегося от страсти и нежности, бьющегося под ним в постели... Наконец, чертова репетиция закончилась. Андреас чувствовал себя выжатым лимоном, ему хотелось скорее домой... Он поспешно попрощался с дирижером, быстро надел тонкое приталенное серое пальто и обмотал шею бордовым шарфом. Обычно он делал это очень тщательно, стараясь выглядеть как можно более элегантно и рассчитано небрежно, но сейчас ему было все равно, как он выглядит. Он слишком устал. Краем глаза Андреас поймал на себе взгляд Клауса - высокого светловолосого кларнетиста. Клаус уже давно бросал на него выразительные взгляды. Пару раз они даже случайно пересекались в гей-барах, но ни разу у них ничего не было. Не потому что Андреас, грезя о Матиасе, вел жизнь отшельника. Нет, он время от времени спал с мужчинами. Но он чувствовал, что Клаус хочет большего, нежели секс. А большего Андреас дать ему просто не мог. Да и не хотел. Ему нужен был Матиас. Он торопливо вышел в длинный коридор Венской филармонии, за огромными окнами которого уже сверкали вечерние огни прекрасного города. Андреасу хотелось быстрее раствориться в этом мире сверкающих огней, чтобы вновь обрести душевное равновесие. Но тут он посмотрел на мобильник, который на время репетиции поставил на беззвучный режим. За это время он получил 12 звонков от Кренца и три sms от него же с просьбой немедленно перезвонить. "Какого черта еще случилось?" - недовольно подумал Андреас, набирая номер Кренца. Услышанное заставило его застыть на ступеньке широкой мраморной лестницы. - Андреас, все полетело к чертям. Твои сольники в Нью-Йорке отменяются. Выступления с оркестром в США пока под вопросом, но, боюсь, их тоже не будет, - Кренц, как всегда, перешел к сути вопроса безо всяких предисловий. - Что? - непонимающе переспросил Андреас. - Почему? - Проблемы у принимающей стороны. В двух словах: их основной спонсор потребовал, чтобы твои гастроли в США не состоялись. Именно твои, а не гастроли оркестра. Сейчас тебе срочно ищут замену для выступлений с оркестром. Слушай, ты можешь объяснить, чем ты так насолил американцам? - Я? - изумленно переспросил Андреас. - Я понятия не имею... Подожди, - вдруг его осенило. - А кто этот спонсор с американской стороны? - Фонд Бреннанов. - Ясно, - упавшим голосом произнес Андреас. - Что ясно? Мне вот ни черта не ясно. Что ты умудрился сделать такого, что этот фонд тебя возненавидел? - Неважно. - Что значит неважно?? Нет, Андреас, это очень важно! Ты плохо понимаешь, что такое Бреннаны. Они обладают колоссальным влиянием. Это те, которым нельзя переходить дорогу. А ты, судя по всему, умудрился сделать именно это. Не понимаю как. Теперь они просто блокируют твои выступления на площадках в Штатах. И я очень боюсь, что это будет касаться не только Штатов. У них сильные связи повсюду, слишком многие зависят от их денег, в том числе у нас, в Европе. - Ты хочешь сказать, что Бреннаны - короли музыкального мира? - саркастически спросил Андреас. - Они - его финансовые доноры. Одни из основных. Мальчик, пойми простую вещь: ты очень талантлив и перспективен, но ты еще не звезда первой величины. Ты известен, но не знаменит. А даже если бы и был знаменит, это не многое бы изменило. Из-за тебя с Бреннанами никто связываться не станет. Концерт молодого талантливого пианиста вещь замечательная, но деньги - важнее. А деньги - у Бреннанов. Теперь ясно? - Более чем, - мрачно ответил Андреас. - Мне интересно, если Бреннаны потребуют, ты тоже откажешься быть моим директором? - Не усугубляй, - раздраженно отвечал Кренц. - Дело не во мне, а в твоих проблемах с Бреннанами. Меня интересует, что произошло? И как это исправить? Андреас молчал. - Послушай, - вновь заговорил Кренц. - Я верю в тебя, верю в твой талант. Ты не можешь его загубить непонятно из-за чего... - Да что, свет клином сошелся на этих Бреннанах? - взорвался Андреас. - Они что, спонсируют всех и вся? Никто в мире не может обойтись без их денег? - Почему же. Могут, и очень многие. Дело в другом. Бреннаны по каким-то причинам имеют зуб именно на тебя и теперь будут сделать все, чтобы испортить тебе жизнь. Мешать заключению контрактов, добиваться отмены твоих выступлений и прочее. И, поверь, у них есть очень сильные рычаги. Андреас, пойми, твоя карьера под угрозой. Говорю это прямо. И советую тебе уладить свои разногласия с Бреннанами. Я тоже готов тебе помочь, если ты мне расскажешь... - Нет! - резко отвечал Андреас. - Это касается только меня. - Прости, Андреас, но я вложил в тебя слишком многое, чтобы теперь из-за каких-то твоих капризов все мои усилия полетели к чертям! Я имею право... - Эгон, я понимаю. Мне трудно сейчас говорить. Мне нужно подумать, - произнес Андреас, сжав кулаки. - Думай. Но только поскорее. От этого зависит твоя дальнейшая судьба. Кренц отключился. Андреас топнул ногой. Да, Том Бреннан сдержал свое обещание с поистине космической скоростью. Бреннан... Гребаный Бреннан! Ничтожество, получившее все не по собственным заслугам, а потому что родился в богатой семье. И он считает себя вправе ломать судьбы других людей только из-за зуда в своем вонючем члене! Потому что он возжелал Матиаса и увидел в Фелнере соперника! Чертов ублюдок! Андреас в ярости набрал номер Матиаса. Он сам плохо понимал, точнее, вообще не понимал, зачем это делает. Что он скажет Матиасу? Пожалуется на Бреннана? Смешно, глупо... Нет, Андреас просто хотел услышать Матиаса. Очень хотел. Хотя бы его голос! Но после долгой паузы слышались лишь далекие, длинные, холодные гудки. Матиас не брал трубку. Андреаса молнией пронзила мысль о том, что, может быть, в эту самую минуту Бреннан в постели занимается с Матиасом любовью, пьет его жаркие поцелуи, наслаждается прикосновениями к его телу, ловит взгляд Матиаса, полный желания и страсти... Андреас в отчаянии зарычал. *** Пекин, октябрь 2015 года - Ненавижу Пекин, - в который раз повторила Элен. Они со Скелтоном находились в номере одного из лучших отелей города. Элен в халате стояла у окна, Скелтон лежал в постели, ноги и нижняя часть живота были прикрыты одеялом, оставляя оголенным мощный торс с красивой растительностью. Элен курила сигарету. Само собой, это тоже тщательно скрывалось от общественности. Идеальная мать, идеальная бизнес-леди не могла себе позволить такую вредную привычку. Но Элен начала курить еще в бытность свою продавщицей в магазине на рынке в Торфянске и, даже став первым вице-президентом Brennan Corporation, не думала отказываться от этой привычки. Просто тщательно скрывала ее. Как и многое другое. В том числе свою связь со Скелтоном. - Да, не слишком веселый городишко, - лениво отозвался Скелтон, роясь в смартфоне. – Вечный смог, эти бесконечные толпы… - Днем куда ни шло, а по вечерам и ночью кажется, что ты попала в преисподнюю, - проговорила Элен, как будто не слыша Скелтона. – Ты заметил, у них везде ярко освещены только первые этажи? Ну, кое-где вторые. За исключением самого центра города. А везде многоэтажные дома, погруженные во мрак. Только кое-где тусклый синеватый цвет. Есть в этом что-то инфернальное. - Ну да, ты привыкла к городам, где небоскребы с подсветкой, с яркой рекламой и прочим… Извини, в Пекине забыли потрафить твоим вкусам. - Скелтон, - Элен резко обернулась и смерила любовника презрительным взглядом. – Я выросла в городишке, где стояли либо деревянные развалюхи, либо пятиэтажные трущобы. Знаешь, там было не слишком весело. Думаю, что и сейчас тоже. Но вот когда я попадаю в Пекин, то почему-то мне начинает казаться, что мой родной Торфянск, чтоб ему уйти в болото, гораздо веселее. Как только я схожу с трапа самолета в Пекине, меня охватывает желание взбежать по трапу назад, в самолет и немедленно улететь. Все равно куда. Хоть к черту в задницу. - Хоть в родной город? - Хоть туда, - кивнула Элен. – Пусть даже Россия для меня немногим лучше Китая. - Да, к слову, о России. Я прилетел специально сюда, потому что появилась кое-какая срочная информация, которую тебе надо знать, но которую не стоило поверять телефону или электронной почте. - А здесь говорить можно? – нахмурилась Элен, указав глазами на потолок. - Не беспокойся, номер проверен от и до. - Что, ни одного «жучка» не нашли? - Если бы не нашли, это стало бы поводом для тревоги. К счастью, нашли, и не один. Китайские товарищи не дремлют. - Отлично. А то я уж было забеспокоилась. Но где гарантия, что все жучки нашли? - Нет такой гарантии. Но мы включили глушители. - А! - поморщилась Элен. – Но это ведь излучение. - Не будь «зеленой» психопаткой. Да, это излучение не слишком полезно, но только если ты просидишь в этом номере безвылазно как минимум неделю. - Ни за что! Лучше остаток жизни провести в Алькатрасе, чем неделю в Пекине! - Хм, ты так в этом уверена? Избегай опрометчивых желаний! - Ты о чем? – взгляд Элен стал колючим и пристальным. - О том, что мне стало известно. Мы выяснили, с кем тайно общается Кронберг. - И с кем же? - С неким Маттиоли. Тебе это имя о чем-нибудь говорит? - Маттиоли? – задумчиво повторила Элен. – Не припомню. Какой-то итальяшка? - Это само собой. Адвокат из Австралии. - Итальянец из Австралии? – хмыкнула Элен. - Почему бы и нет? Конкретнее, из Брисбена. Для справки: Брисбен – город на востоке Австралии, прямо на тихоокеанском побережье. Говорят, райское местечко. Есть там адвокатская фирма. «Бронштейн и партнеры». Так вот, Маттиоли – партнер. Формально. На самом деле фирма – лишь прикрытие. Итальянец связан с нашими друзьями Варгасами. - Варгасами? – Элен нахмурилась. Варгасы были конкурентами Бреннанов в бизнесе по контрабанде «кровавых алмазов» из Сьерра-Леоне. Злейшими врагами, от которых можно было ожидать всего. - Да, с Варгасами. Маттиоли обеспечивает юридическую проработку некоторых вопросов их деятельности. Насколько можно понять, не только юридическую. Активно занимается шпионажем. Естественно, мы – его главный объект. - И он действует через эту змею, Кронберга, - прошипела Элен, которая сама в этот момент напоминала змею. - Во всяком случае, можно не сомневаться, кто именно поставлял Кронбергу компромат. - Почему тогда Варгасы и этот их Маттиоли сами не пустили в ход этот компромат? Так ведь было бы проще. - Ты же сама знаешь: у нас тоже есть компромат на Варгасов, - пожал плечами Скелтон. – Не менее убийственный, чем их компромат на нас. Мы с Варгасами как СССР и США в годы холодной войны: у каждой стороны есть оружие, способное полностью уничтожить противника. Именно поэтому его и не пускают в ход. Но теперь баланс нарушен. Маттиоли передал, а скорее всего, продал, компромат Кронбергу, которому плевать на Варгасов и который действует сам по себе. И вот это очень опасно. - Подожди, - поморщилась Елена. – Ты сам говорил, что Кронберг работает на Варгасов. - Он сливает им информацию, это правда. Но делает это под контролем и с одобрения Тома. Мои люди тщательно следят за этим. - Мой муж идиот! – раздраженно бросила Элен. – Вообразил себя умнее всех, а сам идет на поводу у развратного, продажного мальчишки! - Послушай, - проговорил Скелтон, проигнорировав реплику Элен. – Есть одна интересная деталь, касающаяся этого Маттиоли. Оказывается, он был негласным адвокатом твоего убиенного супруга Вальковского. Элен вздрогнула. - Адвокатом Вальковского? – глухо переспросила она. - Да. В частности, Маттиоли занимался получением австралийского гражданства для Вальковского. Впрочем, его усилия пропали впустую по известным причинам. Австралийское гражданство оказалось Вальковскому ни к чему. Как, впрочем, и любое другое. А в аду гражданство, если я правильно понимаю, не требуется. Но Маттиоли занимался еще и шпионажем в пользу Вальковского. - Ты хочешь сказать, что компромат на меня он собирал не по заданию Варгасов, а по заданию Вальковского? – вздрогнула Элен. - Однозначно ответить не могу, - Скелтон закурил. – Но косвенные данные указывают на то, что именно так и было. Твой муж все время боялся, что ты отнимешь у него сына, он просто помешался на этом. И громоздил одну линию обороны за другой. Компромат на тебя был для него одной из таких линий. - Хорошо, - резко оборвала его Элен. – Но каким образом Кронберг вышел на этого Маттиоли? Или, наоборот, Маттиоли сам вышел на Кронберга? Но опять же, каким образом? И почему именно Кронберг? Кто он все-таки? - Его мутная биография тебе известна. - Мне ни черта о нем неизвестно, Крис! Твои люди даже не смогли вовремя выяснить, что он был любовником моего сына! – тут Элен передернуло от отвращения. - М-да, этот красавчик таит немало загадок, - глядя в потолок и выпуская изо рта струю сизого дыма, отвечал Скелтон. - Ты должен разгадать все эти загадки, Крис! Я хочу знать все об этой ядовитой гадине, которая проползла в мою жизнь! Кронберг был… любовником моего сына! Надо разузнать, были ли у него какие-то связи с моим бывшим муженьком! - Мы уже узнавали, - бесстрастно произнес Скелтон. – И через наших партнеров в Москве, и своими собственными силами. К сожалению, о самом Кронберге удалось узнать мало, слишком отрывочная информация. Но мы контактировали с бывшими сотрудниками службы безопасности Вальковского. Все они утверждают, что никогда не слышали ни о каком Кронберге. И утверждают, что твой убиенный муж ни разу с ним не встречался. Никто из них не опознал Кронберга на фотографиях. - Значит, эта нить обрывается, - задумчиво проговорила Элен. Но тут она встрепенулась и спросила: - Постой. Ты сказал, что никто из службы безопасности моего бывшего мужа не опознал Кронберга на фотографиях. Но как это может быть? Кронберг был любовником моего сына. А мой сын находился под постоянным присмотром телохранителей. Значит, эти телохранители просто не могли не знать Кронберга! Так почему тогда никто из них его не опознал? - Мы не общались с людьми, которые непосредственно входили в охрану твоего сына и могли видеть Кронберга, - отвечал Скелтон. - Почему? Надо их найти! И поскорее! - Это бессмысленно. Некоторых просто нет в живых. Умерли при разных обстоятельствах. Другие исчезли. Возможно, сменили личности. Или… тоже умерли. - Ты хочешь сказать… - Нашим людям удалось узнать, что Вальковский, разъяренный гибелью сына, обвинил во всем охрану, которая за ним не уследила. Позволила сесть пьяным за руль «феррари». И твой муж пообещал, что они за это заплатят. В итоге один выпал из окна, у другого отказали тормоза в машине, еще один погиб в пьяной драке… С другими еще что-то произошло. Некоторые, как я сказал, просто исчезли. Может быть, их по русскому обычаю, просто закатали в асфальт. А может быть, они не стали дожидаться этого и сбежали. В любом случае искать их будет напрасной тратой денег, сил и времени. Что они смогут нам рассказать? Что твой муж никогда не виделся с Кронбергом? И что это даст? Ничего. А если они скажут, что твой муж виделся с Кронбергом, то что это даст? По большому счету тоже ничего. Можно допустить фантастическую версию, что Вальковский поручил Кронбергу отомстить тебе в случае его смерти. Но это из серии мыльных мелодрам. Проблема не в твоем муже, который уже горит в аду. Проблема в Кронберге, и ты это сама знаешь. - Кронберг должен быть уничтожен, - дрожащим от ненависти голосом произнесла Элен. – Знаешь, меня просто выворачивает при мысли о том, что эта похотливая, извращенная тварь лапала моего сына, занималась с ним мерзостями, а теперь вползла в мою жизнь и откровенно пытается смешать меня с дерьмом! - Ты знаешь, что просто так ликвидировать его слишком рискованно. Скорее всего, Кронберг говорил правду, когда сказал, что в случае его смерти компромат пойдет в ход. Это может стать для тебя катастрофой. Даже, скорее всего, станет. И не только для тебя. - Знаю, знаю, - раздраженно бросила Элен, закуривая еще одну сигарету. – Но у меня же есть ты. - Я? – невозмутимо переспросил Скелтон. - Ты. Тебе ведь хорошо известны способы развязывать людям языки. Ты должен заставить Кронберга рассказать, где он прячет компромат. Достать этот компромат и уничтожить его. А затем уничтожить эту мерзкую тварь. Разумеется, так, чтобы на нас не пало и тени подозрений. Скелтон промычал что-то неопределенное. - Тянуть с этим больше нельзя, - в голосе Элен зазвучали опасные нотки. – Мне кажется, Крис, что ты проявляешь странную нерешительность в отношении Кронберга. Какого черта, ты можешь объяснить? На тебя это очень не похоже. - Я всего лишь стараюсь действовать осторожно, - пожал плечами Скелтон, продолжая смотреть в потолок. - Да раздави уже этого грязного клопа! - Раздавленные клопы имеют обыкновение сильно вонять. А вот этой вони нам надо избежать во что бы то ни стало, - произнес Скелтон. - Займись этим сразу, как только мы вернемся из Африки, - обронила Элен. - Из Африки? – с недоумением воззрился на нее Скелтон. - Да, Крис. Из Пекина мы вылетаем в Африку. Ты же знаешь, у нас есть там кое-какие важные дела, которые надо решить на месте. - В Африку? – Скелтон приподнялся на подушке? Какого черта? Ты должна лететь в Атланту! У тебя в доме… - Пусть тварь, которая влезла в мой дом, нервничает. Пусть мой слизняк-муженек живет в страхе, ожидая моего возвращения. Страх страшнее пули, - усмехнулась Элен. - Послушай! Но у меня ничего не готово для поездки в Африку… - Вот и подготовь, - оборвала его Элен, заставила Скелтона затушить сигарету и привлекла его к себе, впившись в его губы. Между тем Скелтон сказал правду Элен: жучки китайских спецслужб, установленные в номере, были заглушены. Но один жучок оставался незаглушенным. И это был не жучок китайцев, жучок был установлен лично Скелтоном. *** Вена, октябрь 2015 года Холодные гудки в трубке стали для Андреаса куда большим потрясением, чем известие об отмене концертов в США. Да, возможно, Матиас просто не слышал его звонка или же был чем-то занят... Но эти гудки звучали как безразличный ответ на его любовь. Перед мысленным взором Андреаса пронеслись ночи в Берлине и Москве. Поцелуи Матиаса, его объятия, взгляд. И все это закончилось холодными, безжизненными гудками. Андреаса как будто сдавили холодные, безжалостные, стальные тиски. Он вцепился в мраморные перила лестницы, не в силах сделать шага. На секунду ему захотелось броситься вниз, чтобы разом покончить со всем. Глупо. Упасть с высоты второго этажа - означало лишь сломать себе что-нибудь. Да и, собственно, из-за чего? Из-за телефонных гудков? Надо взять себя в руки. Отправить Матиасу сообщение: "Позвони мне". Но что он скажет, когда Матиас позвонит? Пожалуется на Бреннана? Глупо, унизительно! И Андреас все стоял как вкопанный. Из ступора его вывел тихий голос: - С тобой все в порядке? Я могу чем-то помочь? Он обернулся. Рядом стоял рыжий Клаус Риддл с трогательными веснушками на лице и участливо смотрел на Андреаса. Первой мыслью Андреаса было послать Клауса куда подальше, но он и этого не смог сделать. Он вдруг понял, что сейчас ему нужен кто-то, кто ослабит сжавшие его стальные клещи одиночества и несправедливости. Ему нужен кто-то. Хотя бы этот рыжий парень с веснушками и участливым взглядом. - Да. Помоги мне, - просто сказал Андреас, протягивая Клаусу руку, которую тот осторожно и бережно пожал. Они отправились в ближайшее кафе, где выпили по бокалу вина. Андреас вовсе не планировал напиваться. Он вообще мало пил, разве что в компаниях, да в гей-клубах. Андреас не стал скрывать от Клауса, что его гастроли в США сорваны. К чему это было скрывать? Все равно весь оркестр, с которым Андреас должен был лететь на гастроли, об этом узнает. Не сегодня, так завтра. Не стал Андреас скрывать и того, что влюблен, но, похоже, безразличен предмету своей любви. Клаус тактично его выслушивал, не пытаясь утешать, но его светло-зеленые глаза искрились участием и симпатией. Даже больше чем симпатией, Андреас ясно видел, что нравится этому парню. Очень нравится. Что парень давно уже смотрит на него. - Хочешь, пойдем ко мне? - просто спросил Андреас. Клаус молча кивнул. - Но... - Андреас на мгновение запнулся. - Но у нас будет просто секс. На раз. И все. Это тебя устраивает? В глазах Клауса мелькнуло сожаление. Но он снова молча кивнул. Ночь они провели вместе. Клаус вообще оказался молчаливым парнем, но он смотрел на Андреаса с немым обожанием. У него было худощавое, молочно-белое тело, на котором было полно веснушек, и, похоже, Клаус этого стеснялся. Да, его тело вовсе не было спортивным, подкачанным, ухоженным, как тело Матиаса, но в Клаусе была какая-то трогательность, нежность, доверчивость, и это пленяло в нем Андреаса. И это же заставляло чувствовать себя неловко. Клаус смотрел на Андреаса с щенячьей преданностью и восторгом. Он, казалось, не мог поверить в то, что предмет его обожания стоит перед ним – совершенно обнаженный. Прекрасный и холодный. На самом деле в душе и сердце Андреаса действительно царил лютый холод. Он не чувствовал к Клаусу ровным счетом ничего. Нет, тело, конечно чувствовало, оно хотело секса, хотело разрядки. Но это была лишь та самая пресловутая физиология. Ничего больше. - Ты мой бог, - прошептал Клаус, опускаясь перед Андреасом на колени и осторожно кладя ему руки на стройные бедра. – Ты прекрасен как молодой бог! Андреас усмехнулся. Матиас, проклятый Матиас и сейчас был перед ним и смеялся ему в лицо. Андреас вспомнил, как Матиас говорил ему, что он создал себе идола из Антона Вальковского. И вдруг понял, что для Клауса он сам был таким же идолом. Прекрасным и недоступным. Но на самом деле совсем не таким, как воображал себе Клаус. Приятно, кода тебя хотят, когда тебе поклоняются, когда стоят перед тобой на коленях. Андреас сейчас испытывал нечто похожее, его самолюбие было удовлетворено. Но холод в груди не исчезал. Андреасу хотелось, чтобы любили именно его, а не воображаемого идола. Вот Матиас пытался любить именно его. И злился от того, что не может разбить идола в его душе. Кажется, Андреас начинал понимать Кронберга. А Клаус уже взял в рот его член и принялся ласкать языком. Было тепло и приятно. Даже очень приятно, хотя Клаус делал это не очень умело. Он вообще был не слишком ловким. Было видно, что его сексуальный опыт совсем небольшой. Но он покорно и старательно выполнял все, что хотел от него Андреас. Брал в рот член, послушно раздвигал ноги… Но Андреас заставил его встать на четвереньки. Он не хотел видеть этого щенячьи преданного взгляда зеленых глаз и умиленного выражения на веснушчатом лице. Ему не нужен был Клаус с его любовью, с его несбыточными фантазиями, ему нужен был только секс. Секс, и ничего больше. У Андреаса в жизни почти всегда был только секс, и ничего больше. Но его раздражало то, что Клаус мечтает о большем. И это раздражение выливалось в то, что Андреас, надев презерватив, и наспех смазав Клауса, принялся буквально вбиваться в него. Никогда прежде он не вел себя так с любовниками. Пожалуй, только Матиас снес у него крышу. Андреас всегда относился к партнерам нежно и бережно. Особенно к неопытным, а Клаус, совершенно очевидно, был неопытным. Об этом говорила и его задница – очень узкая, в которой до Андреаса мало кто бывал. Если вообще бывал. И то, что парень буквально взвыл от боли. Это заставило Андреаса остановиться, прийти в себя. - Ничего, ничего, - прошептал он, гладя молочно-белую спину, тоже покрытую веснушками. – Потерпи. Сейчас ты привыкнешь, и станет хорошо. Теперь он действовал осторожно. Клаус скулил, но понемногу привыкал. И вот ему уже начало нравиться, и он стал подмахивать Андреасу и сладострастно стонать, когда член Андреаса давил ему на простату. А глаза Андреаса были закрыты. Да, он представлял в этот момент Матиаса. Его великолепное упругое тело. Даже когда Матиас стоял на четвереньках, и Андреас видел только его затылок, шею, спину и задницу, даже тогда каждым движением своего тела Матиас как будто передавал ему что-то… Что-то неповторимое, непостижимое. Дело было не в красоте тела Матиаса, дело было в чем-то другом. Того, чего не было у влюбленного Клауса, как бы тот ни старался. В глубине души Андреас даже надеялся, что после этого секса у Клауса останется только боль в заднице, но не любовь. Потому что его кумир оказался обычным ебарем, не самым ласковым. И уж точно не прекрасным. Но он ошибался. После секса, когда Андреас, кончив сам, торопливо довел своей рукой Клауса до оргазма, щенячья преданность и обожание не исчезли из зеленых глаз. - Ты мой бог, - чуть слышно пошептал Клаус. – Я хочу принадлежать тебе. В этот момент бесстрастному выражению лица Андреаса Фелнера мог бы позавидовать даже сам непревзойденный в этом Матиас Кронберг. Утром, когда Клаус, изрядно утомленный не слишком привычными для него постельными забавами, еще спал, Андреас уже сидел в интернете, заказывая себе билеты на рейс Вена - Нью-Йорк. Бреннан мог сорвать ему гастроли. Мог испортить карьеру. Но запретить лететь Андреасу в Нью-Йорк Бреннан не мог. И холодные гудки в телефонной трубке тоже были бессильны против желания Андреаса увидеть Матиаса. *** Лагос (Нигерия), октябрь 2015 года Бронированный джип в сопровождении машин охраны двигался по улицам Лагоса. Стояла 30-градусная жара, лил сильный тропический дождь, но улицы все равно были запружены пестрыми толпами, по ним проносились потрепанные автомашины, мотоциклы, мотороллеры. Торговля велась прямо вдоль дорог, продавцы, не обращая внимания на ливень, бегали за автомобилями, женщины тащили товар в корзинах на голове, причем у многих из них сзади мотались привязанные к пояснице дети, и было непонятно, как они умудрялись сохранять равновесие. Респектабельный деловой центр соседствовал с кварталами, где царила чудовищная нищета. Элен равнодушно смотрела на все это из бронированного джипа. Она бывала в Лагосе не в первый раз, и ей было плевать на то, что происходит в этом городе, как и во всей Нигерии, да и вообще в Африке. Здесь ее интересовал лишь бизнес. Тот самый, алмазный. Основные интересы лежали в Сьерра-Леоне и Конго, но в Лагосе должна была состояться важная встреча. На которой Элен обязательно должна была присутствовать… При этой мысли лицо ее искривилось, кулаки сжались. Нет. Она лгала себе. Просто не хотела признавать, в чем была истинная причина ее приезда в Лагос. Лететь в эту дыру было не так уж обязательно. И при других обстоятельствах она, скорее всего, не полетела бы. Но Элен подсознательно искала повод оттянуть свое возвращение в Атланту. Она убеждала себя, что своим отсутствием играет на нервах у Тома и Кронберга, изматывает их неопределенностью. Но втайне от самой себя… черт, она не хотела новой встречи с Кронбергом! Потому что знала: лобовое столкновение с ним она снова проиграет. А он, нагло вломившись в ее дом, не оставил ей выбора кроме лобового столкновения. Ладно. Хватит ей метаться по миру как неприкаянной. Пора взять себя в руки. Она не может позволить себе спасовать перед каким-то сопляком. Из Лагоса она сразу полетит в Атланту. И там, если понадобится, своими руками за шиворот вытряхнет Кронберга из своего дома. Джип остановился возле отеля. Не самого лучшего в Лагосе, но Элен была здесь инкогнито. Незачем было привлекать к себе лишнее внимание. Дверь джипа открылась, возле машины уже стояли несколько телохранителей. Здесь же был Скелтон – напряженный, мрачный. Он все твердил ей, что поездка слишком рискованна, что безопасность на должном уровне обеспечить не удастся… Плевать! Элен всегда любила риск. Впрочем, риск был минимален. У нее отличная охрана. Окруженная телохранителями она вошла в холл отеля, прошла несколько шагов, направляясь к лифту. И в этот момент… Раздалась автоматная очередь. На телохранителей и Элен со всех сторон, даже откуда-то сверху, обрушился шквал огня. Элен не успела испугаться, она и понять толком ничего не успела. Увидела только, как два телохранителя, шедшие впереди, падают как подкошенные, как Скелтон бросается к ней… И в этот момент ее грудь и правый бок обожгло. Ее отбросило назад, перед глазами стал сгущаться кровавый туман, и сквозь этот туман она увидела Скелтона, падающего на нее… А затем наступила темнота.