Зеркало Горгоны

ГЛАВА 14. ТАЙНЫ БРЕННАНОВ-МЛАДШИХ Атланта, октябрь 2015 года Том трахал Матиаса остервенело, даже отчаянно. Матиас лежал на спине, широко разведя стройные, сильные ноги, голова покоилась на подушке, стальные серо-голубые глаза были устремлены на партнера, из приоткрытых губ вырывались стоны, а Том двигался в этом шикарном теле парня, упиваясь его упругостью, жаром, податливостью, умением улавливать малейшие желания партнера. Матиас словно предугадывал все, что хочет Том, его тело казалось вылепленным из пластилина, и умелый любовник мог делать с ним все, что захочет. Том испытывал наслаждение еще и при мысли о том, что всего парой телефонных звонков перекрыл кислород ублюдку Фелнеру, который посмел встать на его пути. Теперь Матиас принадлежит ему и только ему! Этот жаркий красавчик, стонущий под ним, жаждущий, чтобы его трахал именно он, Том, и никто другой! Алчный красавчик, любящий секс, власть богатство – все то, что есть у Тома, все, чем Том сам является. А значит, любящий Тома и преданный ему! И именно этот красавчик со стальными, серо-голубыми, алчными глазами и красивым, но странно неподвижным лицом поделился с Томом своим огнем, разжег в нем жажду власти - пламя, которое прежде затаптывали все: сначала родители, затем жена... Рядом с Матиасом Том, наконец, ощутил себя мужчиной: не придатком своего состояния и властной жены, а именно обладателем. Теперь он, Том, стремительно овладевал искусством самому все решать и диктовать свои условия. Пусть на пятом десятке, но все-таки это произошло! Да, Матиас стал для него детонатором, взрывчаткой. И он же питал Тома так необходимой ему энергией. Рядом с Матиасом Том чувствовал себя уверенным, сильным. Матиас стал для него внутренним стержнем, и Том готов был делать все, чтобы этот стержень в нем оставался, иначе его вновь согнут, сомнут, растопчут те, кто сильнее его. В первую очередь Элен. Элен, с которой предстояло сражение. Сражение не на жизнь, а на смерть. - Ты победишь, - вдруг проговорил сквозь стоны Матиас, который как будто читал мысли Тома. - Ты победишь, я не дам тебе проиграть! - Да, да... - бормотал Том, яростно всаживаясь в Матиаса. - Ты сильный, очень сильный, - серо-голубые глаза Матиаса магнетизировали Тома, - ты даже не знаешь собственной силы... Но ты узнаешь... да, да, вот так, так! Матиас, подмахивая задницей, надрачивал свой член, не сводя глаз с Тома, и того вдвойне заводило то, что красавец, словно сошедший с обложки глянцевого журнала, дрочит именно на него, на него! И когда из члена Матиаса вырвалась густая белая струя, Тома тоже накрыла волна оргазма. Они застонали, зарычали практически одновременно. Том медленно опустился на Матиаса, медленно покрывая поцелуями его крепкую, гладкую грудь, ощущая запах сильного тела, пьянивший его как молодое вино. - Никто не встанет между нами, - прошелестел тихий голос Матиаса. - Никто, - повторил Том. - Ни твоя жена. Ни твои дети. - Ни Фелнер, - Том произнес это неожиданно для себя самого. - Ни он, - Матиас даже не вздрогнул, услышав это имя. Да, Матиасу был нужен Том, а не жалкий музыкантишка, пусть и сколь угодно талантливый. Матиас связывал свое будущее с Томом, и это было прекрасно, потому что он был нужен Тому. В это время раздался звонок мобильника. Это был телефон Тома. Ему не хотелось брать трубку, ему хотелось и дальше оставаться в Матиасе - таком горячем, таком упоительном, таком близком. Но телефон не умолкал. Том с досадой протянул руку, чтобы скинуть звонок, но увидел на экране имя Скелтона. А этот не стал бы звонить по пустякам. - Что случилось? - недовольно спросил Том. Ответ заставил его вздрогнуть и вскочить с постели. - Она жива? Боже! Где она? Да. Да. Я понял. Жду твоего звонка. - В Лагосе стреляли в Элен. Она тяжело ранена, - растерянно глядя на Матиаса, проговорил Том. – Врачи не дают прогнозов. Глаза Матиаса широко раскрылись, но лицо оставалось неподвижным. - Тяжело ранена? – глухим голосом переспросил он. - Да... Что мне делать? – Том растерянно смотрел на Матиаса. Тот несколько мгновений оставался неподвижным. Было даже непонятно, думает ли он о чем-то. А затем серо-голубые глаза в упор посмотрели на Тома: - Тебе нужно немного побыть мужем, искренне заботящимся о своей раненой супруге. Что же еще? – голос Матиаса был холодным и безжизненным. *** Лагос, октябрь 2015 года Скелтона трясло. Нет, внешне он оставался совершенно хладнокровным, но его разрывали ярость и страх. Ярость от того, что его служба проморгала покушение. И страх от возможных последствий. Потому что уже сам факт пребывания Элен в Лагосе, если он получит огласку, вызовет серьезные проблемы. Скелтон проклинал тот день и час, когда Элен приняла решение об этой поездке. Никакого Лагоса изначально не планировалось. Вообще. Но Элен упорно тянула время, откладывая возвращение домой. Вбила себе в голову идею, что чем больше будет тянуть с возвращением, тем сильнее будет напряжение ожидания, в котором будет находиться ее муж. И тем проще будет его сломать и изгнать Кронберга. Идея, на взгляд Скелтона, была более чем спорной. По его убеждению, в этой ситуации действовать нужно было стремительно. Бросать все, мчаться домой, вытряхивать Кронберга из постели Бреннана, вышвыривать его из дома. Но, во-первых, не он, Скелтон, был женой Бреннана. Решать, как поступить, должна была она. Ей, в конце концов, виднее. А во-вторых… во-вторых, чертов Кронберг уже успел повязать и его, Скелтона. Крис до сих пор не понимал, как это произошло. Мальчишка появился тогда в Мадриде так внезапно. И… Но что сделано, то сделано. Нет, Скелтон вовсе не влюбился в Кронберга, не воспылал к нему внезапной страстью. В конце концов, ему всегда больше нравились женщины, а с мужчинами секс случался лишь изредка. Но он ловил себя на мысли, что хочет снова и снова трахать роскошную, упругую задницу Кронберга. Ставить его раком и трахать, трахать, трахать… Скелтону было плевать на Кронберга как на личность. Ему лишь хотелось обладать роскошным телом, созданным как будто для обложки порножурналов. Не более того. Но и этого было достаточно. Между тем эта несостоявшаяся порномодель, этот блядский проходимец располагал компроматом на самого Скелтона. И, как бы тот ни уверял Кронберга, да и самого себя, что компромат не сможет нанести ему фатального вреда, все равно знал, что вред будет. И колоссальный. Скорее всего, закончится его семейная жизнь. Пусть скучная, даже унылая, но привычная. Закончится его карьера: Бреннаны не просто выгонят его, но снабдят «черной меткой», так что у него не будет ни единого шанса занять положение, аналогичное тому, что он занимал сейчас – шефа службы безопасности одной из ведущих американских корпораций. Единственное, что ему светило при таком раскладе – открыть какое-нибудь сыскное бюро, да и то при условии, что Бреннаны из мести не будут ставить ему палки в колеса. А они вполне могли это сделать. Словом, Скелтон оказался на распутье. И потому предпочитал, чтобы Элен сама решала свои проблемы. Он не собирался ей мешать, готов был исполнять ее указания. Но проявлять инициативу не собирался. И потихоньку собирал компромат на свою работодательницу и по совместительству любовницу. Пока без особой цели. На всякий случай. Поэтому он не пытался возражать, когда Элен объявила, что из Пекина они вылетят в Йоханнесбург. Формально для того, чтобы обсудить с чиновниками правительства ЮАР перспективы Brennan на южноафриканком рынке. Хотя какие там к черту были перспективы. Всем было известно, что экономика ЮАР в последние десятилетия стремительно двигалась к полному краху усилиями донельзя коррумпированных и некомпетентных правительств этой страны. Фактически же Элен летела в Йоханнесбург, чтобы провести там переговоры все о тех же алмазах. Конфиденциальные переговоры с легальными поставщиками драгоценных камней на мировой рынок. А Скелтон ограничился тем, что занялся обеспечением безопасности этой поездки. Пребывание в Йоханнесбурге прошло без происшествий. А сами переговоры были вполне успешными. По крайней мере, так сказала Элен. Скелтон был уверен, что теперь она уж точно решит возвратиться в Штаты. Но нет. Элен упорно оттягивала момент возвращения. «Черт, она что, боится этого сопляка?» - подумал тогда Скелтон. Хотя, сказать по правде, он и сам в глубине души побаивался этого смазливого мальчишку. Поэтому он не особо удивился, когда Элен сообщила, что перед возвращением в Атланту намерена побывать еще и в Лагосе – деловом центре Нигерии. И жестко предупредила Скелтона, что эта ее остановка должна быть максимально засекречена. Скелтону и его ближайшим помощникам пришлось буквально на ходу и обеспечивать безопасность, и разрабатывать операцию прикрытия. По официальной легенде Элен должна была на пару дней отправиться в город развлечений Сан-Сити. Ее персональный бизнес-джет все это время оставался на приколе в аэропорту Йоханнесбурга, свидетельствуя о том, что его владелица не покидает пределы ЮАР. Но вместо Элен в Сан-Сити отправилась сотрудница службы безопасности, внешне на нее похожая, а после гримирования - очень похожая. Она должна была изображать миссис Бреннан, но избегать появления в людных местах. Преимущественно оставаться в номере отеля, ссылаясь на внезапное недомогание. Тем временем Элен на другом спешно зафрахтованном бизнес-джете отправилась в Лагос. Естественно, под чужим именем. Там ей предстояло остановиться в ничем не примечательном отеле, куда должны были прибыть также люди из Конго и Сьерра-Леоне. Вот с ними и планировались переговоры, касающиеся поставок алмазов и закупок оружия. Элен не слишком посвящала Скелтона в нюансы этого нелегального бизнеса, но кое-что он знал. Существовала цепочка, превращавшая «кровавые алмазы» в ничем не пахнущие деньги, затем в оружие, а потом опять в деньги, оседающие на счетах в банках Сингапура и Макао. Эти деньги проходили сложную процедуру отмывания и перекачки уже в банки США и Европы. И в этой цепочке возникли серьезные сбои, вызванные тем, что поставщики алмазов задрали цены на сырье, в то время как на алмазном рынке возник застой. Отчасти это было связано с политикой официальных поставщиков, отчасти с действиями международных правоохранительных структур и спецслужб, пытавшихся пресечь на корню экспорт «кровавых алмазов». Скелтон считал, что Элен лучше вообще выйти из этого бизнеса, который в последнее время приносил больше хлопот, нежели прибыли. Но этот бизнес был для Элен не просто деньгами (их-то у нее и так было предостаточно), это была еще тайная власть, огромное закулисное влияние и невероятная по остроте азартная игра. А Скелтон хорошо знал, что Элен обожает играть. Особенно, если игра опасная. И это, если угодно, тоже было причиной ее странного поведения по отношению к Кронбергу. Она могла раздавить его одним мизинцем как жалкую мошку, а вместо этого затеяла странную, но, очевидно, очень ее увлекавшую игру. И эта игра едва не оборвалась в Лагосе. Элен доставили на бронированном джипе из аэропорта прямо к отелю. На рекогносцировку времени банально не хватило, то есть никакая передовая группа охраны в Лагос не летела. Но и сам визит был непредвиденным, так что вероятность покушения оставалась минимальной. Но именно эта минимальная вероятность и выпала. Организаторы покушения тоже не могли к нему толком подготовиться. Не было никакого снайпера, заранее занимающего удобную позицию и одним выстрелом снимающего жертву. Просто когда Элен вошла в холл отеля, то распахнулись служебные двери справа и слева, и оттуда полился шквальный огонь из автоматов. Охрана успела среагировать, Элен прикрыли. В том числе и Скелтон. Тем не менее она была тяжело ранена. Скелтон тоже получил два сквозных ранения, но они были несерьезными. Четверо телохранителей были убиты, еще пятеро ранены. Элен удалось вытащить из зоны обстрела, поместить в джип, который тут же понесся в госпиталь. Конечно, об уровне медицины в Нигерии в тот момент лучше было не задумываться, однако была надежда, что врачи сумеют оказать хотя бы первую помощь. Впрочем, надо отдать должное нигерийским медикам: они провели Элен операцию и весьма удачную. Угроза жизни несколько отступила. Скелтон, не обращая внимания на собственные ранения, сразу занялся расследованием. Из четырех нападавших трое были убиты. Все они были африканцами, при них, разумеется, не было никаких документов. Четвертый выжил, его доставили в госпиталь. Но он скончался во время операции, которую ему делали. Скелтон не верил в то, что этот нападавший умер от ранений, полученных в результате огня телохранителей Элен. Наверняка, его прикончили в госпитале, чтобы он замолчал навсегда. Нужно было трясти персонал госпиталя, а также нигерийские власти. Однако местная полиция откровенно саботировала расследование. Можно было подключить ресурсы Brennan на правительственном уровне, однако проблема была в том, что ни при каких обстоятельствах нельзя было допустить, чтобы стал известен сам факт пребывания Элен Бреннан в Нигерии. Не должно было быть никаких утечек в СМИ. Никакой информации, которая попала бы в высокие кабинеты в правительстве и спецслужбах США. Потому что сам факт пребывания Элен в Нигерии уже был бы крайне подозрителен. Brennan никогда не вела никаких дел с Нигерией, да ей там с ее разработками IT-технологий и делать было нечего. Во всяком случае, ничего, что требовало бы внезапного приезда первого вице-президента корпорации. Между тем Элен пришла в себя. И первый вопрос, который она задала Скелтону, был вовсе не о покушении: ни о том, кто в нее стрелял, ни почему это допустили и тому подобное. Нет, первым ее вопросом было: - Что сейчас делает Кронберг? И почему-то это Скелтона не слишком удивило. *** Атланта, октябрь 2015 года Матиас демонстрировал завидное хладнокровие в отличие от Тома, ошарашенного известием из Лагоса. И на ходу менял стратегию. Поначалу он посоветовал Тому разыгрывать из себя примерного мужа, потрясенного покушением на жену. Но вновь позвонил Скелтон, который заявил, что ни в коем случае нельзя допустить огласки пребывания Элен в Лагосе. Том сразу проболтался об этом Матиасу, глаза которого тут же хищно сузились. - Черт бы побрал эти ее дела в Африке! - воскликнул Том, в ярости стукнув кулаком по столу. - Я всегда знал, что добром это не кончится! - Сохраняй спокойствие, - тихо и вкрадчиво произнес Матиас, нежно поглаживая руку Тома. - Она в госпитале в Лагосе, - растерянно проговорил Том. - Но там небезопасно. - Задействуй все ресурсы. Вывези ее оттуда. Но только не в Штаты. В Европу. Так будет проще избежать огласки, - Матиас говорил отрывисто и жестко, словно отдавал распоряжения. Да по сути так оно и было. - Я должен лететь к ней, - озабоченно сказал Том. - Я должен... - Куда лететь? В Лагос? - насмешливо осведомился Матиас. - Это так ты собираешься сохранить в тайне происшедшее? - Нет, разумеется! В Европу, когда ее туда доставят. Матиас уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но остановился. Вместо этого спокойно пожал плечами и произнес: - Ты сам принимаешь решения, Том. Оцени риски. Вполне возможно, твой полет в Европу останется незамеченным. Но исчезновение двух главных руководителей Brennan точно заметят. Вряд ли все подумают, что ты и твоя жена решили внезапно отправиться в романтическое путешествие. Поползут слухи. Могут вскрыться нежелательные вещи. Такой риск существует. И все во имя чего? Чтобы навестить супругу? Ты полагаешь, она так нуждается в твоем присутствии? На губах Тома появилась горькая скептическая улыбка. - Вот-вот, - обронил Матиас. - Подумай, как поступила бы на твоем месте твоя дражайшая половина. Можешь не сомневаться, она бы с места не сдвинулась и сидела бы здесь, в Атланте, всем демонстрируя, что ничего вообще не произошло. И лично пресекала бы все возможные утечки информации. - Но как объяснить ее отсутствие? - Это не проблема. Например, лечение. Какая-нибудь плановая операция. Это на случай, если о ее пребывании в европейской клинике станет известно. Том задумчиво кивнул. По губам Матиаса пробежала победная улыбка. Телефон Матиаса зазвонил. Он увидел на экране номер Андреаса. На секунду замер, а потом сбросил звонок. - Тебе пора в офис, - ласково сказал он, обнимая Тома, прижимаясь к нему и целуя его в щеку. Том крепко сжал в своих руках руки Матиаса. - Ты нужен мне, - тихо проговорил он. - Я знаю, - Матиас прижался к нему щекой. - И ты тоже нужен мне. Это был двусмысленный ответ, но Том не обратил на это внимание. 47-летний мужчина чувствовал себя потерявшимся ребенком. А 25-летний Матиас казался ему взрослым, который возьмет его за руку и приведет домой. Или туда, где ему будет хорошо. Очень хорошо. И снова у Матиаса звякнул телефон. На этот раз это был не звонок, а какое-то сообщение. Тот даже не шелохнулся, продолжая обнимать Тома. - Ты очень сильный, Том, - шептал он своему любовнику. - Очень сильный. Все в твоих руках, в твоей власти! Ты сумеешь навести порядок и в своей жизни и в своих делах. Она, - Матиас не произнес имени, но и так было понятно, кого он имеет в виду, - она тянет тебя на дно, она подставляет тебя. Она как была продавщицей в провинциальном магазине, так и осталась. Это уровень ее мышления. Обмануть, урвать, ухватить... Она не может и не хочет меняться. Ты должен все держать в своих руках, если не хочешь стать жертвой ее авантюр. Сейчас - решающий момент. И ты справишься. - Ты будешь со мной, - в голосе Тома зазвучала уверенность. - Конечно, буду. Конечно. Едем в офис. Твое присутствие требуется там. Матиас быстро вынул телефон из кармана. Сообщение было от Андреаса. "Я лечу в Нью-Йорк. Хочу встретиться с тобой". Матиас набрал ответ всего из двух букв "ОК". Андреас мог понимать это как угодно. На большее рассчитывать ему пока не приходилось. Том между тем надевал пиджак. Матиас уже был готов к выезду в офис - элегантный, подтянутый, выхоленный. Их разговор происходил в доме Бреннана. Который теперь становился и домом Матиаса Кронберга. Старший сын Тома Джас после стычки с Матиасом больше здесь не появлялся. Младший Стив вел себя сдержанно, и уже не пытался заводить с Матиасом разговоры об Антоне Вальковском, да и вообще, когда бывал дома, то почти не выходил из своих комнат, слушая музыку и шаря в интернете. Что касается прислуги, то, как и в корпорации Brennan, ее штат раскололся на два лагеря. Часть прислуги относилась к Матиасу либо с плохо скрытой, либо с откровенной враждебностью. Другая часть, которая ненавидела Элен, воспринимала Матиаса как своего рода ангела мести, явившегося изгнать проклятую ведьму, доставшую всех дурным характером и вечными придирками. Матиас держал себя и с теми и с другими с холодной вежливостью, соблюдая дистанцию - так, словно всю жизнь жил в домах с прислугой, а не в какой-то заднице, из которой непонятно как вылез. На враждебность не обращал внимания, на попытки подстроить мелкие пакости - вроде невыглаженных вовремя рубашек - ничего не говорил, просто пару раз двинулся в сторону горничной с такой улыбкой, что та мгновенно испарилась из комнаты. Прислуга быстро почувствовала в Кронберге человека, с которым лучше не портить отношения. Впрочем, ничего еще не было решено. Весь дом как будто затих, затаился, ожидая решающего сражения между Кронбергом и невесть куда пропавшей супругой Бреннана Элен. Битва была неизбежна, исход предсказать никто не решался. *** Вена, октябрь 2015 года - Может быть, ты все-таки не полетишь? - неожиданно спросил Клаус Андреаса. Они снова провели ночь вместе. Поначалу Андреас был уверен, что второй ночи не будет. Но Клаус смотрел на него с такой немой мольбой в зеленых глазах, что отказать ему было все равно что дать пинка голодному бродячему щенку. Клаус был мягок, податлив, безотказен. В его зеленых глазах читалась готовность исполнить любую прихоть Андреаса. Хотя на самом деле Андреас был довольно нетребователен в сексе. Он никогда не практиковал какие-то изощренные способы, девайсы, кинки, фетиши, ничего. Только с Матиасом у него сносило крышу. Клаус был очень мил, и Андреасу с ним было хорошо. Он подумал, что наверняка сошелся бы с этим парнем, если бы не было Матиаса. Даже обнимая влюбленного в него Клауса, он не переставал думать о Матиасе, и в его груди была щемящая тоска. Матиас в сознании Андреаса становился музыкой, самой настоящей музыкой - то мрачной и зловещей, полной льда и холода, то сумасшедшей и наглой, полной безудержной какофонии, то трепетной и переливчатой, полной любви и надежды. Андреас то и дело набрасывал ноты на лист бумаги, и так, постепенно, рождалось странное произведение. Сначала Андреас полагал, что это будет концерт для фортепиано с оркестром, но потом понял, что нет. Потому что в партии фортепиано был бы он, Андреас, а это произведение было полно Матиасом - непонятным, изменчивым и даже загадочным. Образ Матиаса можно было выразить только игрой оркестра. Возможно, это будет симфоническая поэма. Или целая симфония. И в нее обязательно будет вплетена та давняя короткая прелюдия, которую Андреас посвятил памяти Антона Вальковского. Его влекло к Матиасу словно принца в таинственный замок, где спит заколдованный красавец, которого надо разбудить поцелуем. Но вход в замок охраняли свирепые драконы. Этим драконам тоже нашлось место в странном сочинении Андреаса. Одним из драконов стал Бреннан, но все же не он был главным чудовищем. Самые страшные, самые свирепые чудовища, Андреас чувствовал это, жили в душе самого Матиаса, они держали его в жестоком плену и не отпускали, не давали пробудиться от тяжелого и страшного сна. И ему хотелось стать для Матиаса тем самым принцем, который спасет его от убийственного кошмарного сна, освободит его душу от зловещих наваждений и тогда... Андреас сам не знал, что будет тогда. Он смотрел во влюбленные глаза Клауса и улыбался, но взгляд его был отсутствующим. - Не улетай! - произнес Клаус, беря тонкую, хрупкую руку Андреаса и прижимая ее к своей горячей щеке. - Почему? - поднял брови Андреас. - Ведь сам ты летишь. С оркестром. Он не смог сдержать горечи. Удар, нанесенный Бреннаном, был слишком болезненным. - Я не полечу, если ты останешься, - сказал Клаус. - Правда! - Не говори ерунды, - воззрился на него Андреас. - Ты в списках, ты не можешь не полететь. Если ты не полетишь с оркестром, то ты просто из него вылетишь. - Пускай, - сказал Клаус, не сводя глаз с Андреаса. - Я хочу быть с тобой. - Клаус, - с усталым вздохом начал было Андреас, но парень его прервал: - Знаю, знаю, что ты скажешь. У нас с тобой секс, и ничего кроме секса. - Именно так, - с каменным лицом произнес Андреас. - Прости, но если я буду делать вид, что у нас с тобой... что-то иное, это будет ложью. А зачем тебе ложь? - Когда я с тобой, мне кажется, что я согласен и на ложь. Но, да, ты прав, - через силу произнес Клаус. - Прав. Я просто хочу тебя видеть. - Возможно, мы увидимся, - не глядя на Клауса, проговорил Андреас. - В Штатах? - с надеждой спросил Клаус. - Вряд ли наши пути там пересекутся, - с улыбкой отвечал Андреас. - Он... живет там? - пристально глядя на него, спросил Клаус. - Кто? - делая вид, что не понимает, произнес Андреас. - Твой парень. - Он не мой, - тихо ответил Андреас. - Не мой. *** Атланта, октябрь 2015 года - Какого хрена, Джас? – удивленно спросил Стив, уставившись на фотографии, висевшие на стене. Они были в квартире Джаса, в которую тот переехал после скандала, вызванного появлением Кронберга в доме Бреннанов. Комната была увешана постерами из «Людей Х» и прочей марвелловской вселенной. Были и фотографии. Парочка снимков, на которых был сам Джас, еще парочка снимков, на которых Джас и Стив были вместе, несколько фотографий со школьной бейсбольной командой. И – три фотографии Матиаса Кронберга. Похоже, сделанных службой безопасности. На одной из них Кронберг, стоявший в деловом костюме на фоне роскошной тачки, смотрел в объектив обычным своим наглым взглядом. На другой он был заснят выходящим из гей-клуба, весь затянутый в латекс и кожу и выглядевший крайне недовольным. На третьей фотографии Кронберг сидел в кафе, перед ним стояла чашка кофе, а взгляд Мэта был странно задумчивым и даже грустным. Да и его поза была странной: обычно Кронберг держался прямо, с высоко поднятой головой, на его лице читалась самоуверенность, граничащая с наглостью, а на этой фотографии он был не то чтобы ссутулившимся, но каким-то обмякшим, усталым, отчаявшимся. Он производил впечатление человека, которому не нужно вообще ничего от этой жизни. И никто не нужен. Лишь бы все оставили его в покое. И чтобы он сам себя оставил в покое. От этой фотографии веяло безнадежностью и унынием. Словно Кронберг смотрел в будущее и не видел там ничего. Вообще ничего. - Какого хрена, Джас? – повторил Стив. – Зачем тебе его фотки? - Хочу помнить о своем враге, - хмыкнул брат. – Эти фотки постоянно напоминают мне о нем. Не дают расслабиться. - Ты что-то задумал? – обеспокоенно взглянул на него Стив. - Нет. Пока, во всяком случае, - Джас смотрел куда-то в сторону. – Но терпеть присутствие этого ублюдка в нашей жизни я не собираюсь. Извини, Стив, я не настолько терпим как ты. И не понимаю, как ты можешь жить под одной крышей с этой скотиной. - Да мы почти не пересекаемся, - пожал плечами Стив. – Меня и дома-то не бывает, и наши комнаты на разных этажах, в разных крыльях. - А меня бесит само его присутствие в нашем доме!- взорвался Джас. – В нашем доме! Понимаешь это, Стив? - И почему же ты сбежал? - прищурился Стив. - Оставался бы, выпер его нахрен. Вместо этого сидишь здесь и пялишься на его фотки. Может, ты еще и дрочишь на них? Джимми словно задохнулся, заморгал, а потом зло спросил: - Ты… ты, блять, вообще думаешь, что несешь, Стив? В морду давно не получал? Стив сохранял спокойствие. Он откинулся на спинку кресла и вытянул ноги, положив их на журнальный столик. - Да ладно, - сказал он, усмехнувшись. – Ты думаешь, я не знаю, чем ты занимался в той комнате? В комнате Антона? Джас стал пунцовым. Он подался вперед, впившись в брата глазами, но не говорил ни слова. - Джас, я видел, как ты дрочил на фотки нашего брата. Давно уже. Извини, пару раз застукал тебя. Помню, приоткрыл дверь и охуел. А ты и не заметил. - Ты… ты, блядь, - глаза Джаса, казалось, сейчас вылезут из орбит. - Джас, - поднял ладонь Стив, - остынь. Мы с тобой взрослые мальчики. Да, я тебя видел и ничего тебе не говорил. И никому ничего не сказал. Потому что, во-первых, да, я просто охуел. Во-вторых, ну, сказал бы я тебе или, еще хуже, родителям. Был бы скандал, а нафиг он нужен? Я… я просто испугался тогда. Решил, что ты ебанулся. Дрочить на фотки брата! У меня это в башке не укладывалось. А потом… потом я решил, что у каждого в башке свои тараканы. Вот у тебя – такие. Ты ж, в конце концов, никого не убивал, не насиловал. Ну, вот есть у тебя такое – дело твое. - Ну да, - угрюмо произнес Джас. – Это мое дело. А сейчас ты зачем мне это сказал? - Да хрен знает, - пожал плечами Стив. – Просто увидел у тебя фотки Кронберга и сразу подумал… - Что я хочу его трахнуть? – Джас с вызовом посмотрел на брата. – А знаешь, Стив, хочу! - Джас, да ты что, все-таки ебанулся? - А что такого? Да, я хочу трахнуть эту тварь. Жестко. Жестоко. Так, чтобы у него кровь из задницы хлестала. Чтобы он визжал, умолял о пощаде. Чтобы по его наглой, гладкой морде слезы катились, чтобы он соплями захлебывался. Я бы ебал его так, чтобы он потом полжизни на карачках ползал! – в голосе Джаса зазвучали те же истерические нотки, которые так часто слышались в голосе его отца. Стив смотрел на все больше расходившегося брата абсолютно индифферентно. - Ебанулся, - вынес он свой вердикт. – Джас, ты – гей, это нормально. Но ты западаешь то на нашего брата, которого уже нет в живых. То на любовника нашего отца. Который, кстати, был любовником нашего брата. Слушай, у тебя какие-то инцестные наклонности. А меня ты, часом, трахнуть не собирался? - Бля, Стив, прекрати! – окрысился Джас. – Ну да, тогда, перед фотками Антона – это было извращение, согласен. Мне стыдно, на самом деле. Правда, стыдно. Перед самим собой. А Кронберг… Да он же сам на свою жопу напрашивается! Ты разве не видишь? - Джас, - Стив задумчиво склонил голову. – С этим Кронбергом все не просто. Пока ты дрочишь на его фотки, я пытаюсь понять, кто он все-таки? Как он оказался любовником Антона? А он ведь, правда, был его любовником, ты же видел фотки. И почему он так люто ненавидит нашу мамочку? Она-то чем ему досадила? Что он вообще хочет? - Да ебать, какая нахрен разница? – раздраженно воскликнул Джас. - Кронберг весь сделанный, - продолжал размышлять вслух Стив. – Он не настоящий. Иногда я смотрю на него и вижу, что такого человека не существует. Знаешь, вот вампир не отражается в зеркале. То есть вампир есть, а отражения нет. А у Кронберга все наоборот. Его самого нет, есть только отражение. Только вот чье? - Стив, это не я, это ты ебанулся, - с опаской глядя на своего брата, произнес Джас. – Ты сам-то нахрен понял, что несешь? Какие еще вампиры, какие отражения? Ты о чем вообще? Может, ты тоже на Кронберга запал, а? - Ты же знаешь, я женщин предпочитаю, - усмехнулся Стив. – С парнями у меня как-то не зашло. Так что на Кронберга я не претендую, успокойся. - Да мне похер, если ты его трахнешь вдруг, - пожал плечами Джас. – Не понимаю только, как ты его все-таки терпишь, - А меня его присутствие не бесит, - пожал плечами Стив. – И мне без разницы, с кем там наш отец спит. А с кем - мать. - Отец! Да наш отец всю жизнь ей изменял со всеми подряд! И с бабами и особенно с мужчинами! А наша мать... - А наша мать ему тоже изменяла. Ты знаешь, что Скелтон – ее любовник? - Что? - изумленно воззрился на него Джас. - Не знал? А я знаю. - Откуда? - Неважно. - Нет, блядь, важно! Это наша мать! Ты... как ты смеешь про нее такое говорить? Она, кстати, сейчас тяжело ранена, ее во Франкфурт перевезли, в какой-то госпиталь! А ты… А мы… - Вот именно, кстати,- с горечью заметил Стив. – Кстати вспомнилось. Мы с тобой так ее любим, что говорим о ком угодно только не о ней. - Я все время о ней думаю! – вскипел Джас. - Не пизди. Ты думаешь о том, как трахнуть Кронберга, - безжалостно произнес Стив. – Джас, да хватит уже притворяться! Мы с тобой для родителей всегда были кем-то вроде домашних собачек. И куклами, которых время от времени вытаскивали из шкафа, чтобы сделать фото счастливой семьи для обложки очередного журнала. Это ведь так, Джас! Разве нет? - Я люблю маму! И она любит меня! – упрямо произнес старший брат. – А ты… - А я… - с горечью хмыкнул Стив. – Ты, кстати, знаешь, как я на свет появился, а, братец? - Не понял… Ты о чем? - Ну, ты-то появился как положено. Тогда еще наш папаша время от времени трахал баб, так что тебя он сумел сделать без особых проблем. А вот со мной возникла проблема, - Стив прищурился, на губах появилась угрюмая усмешка. – Ни нашему папочке, ни нашей мамочке второй ребенок был нахрен не нужен. Это наш дед настоял. Если ты, старший, вдруг помрешь раньше времени, то должен быть запасной наследник. Минимум два ребенка: это было условием брака наших дорогих родителей. - И? – настороженно глядя на брата, спросил Джас. - Нет, не беспокойся, мы с тобой родные братья, - ухмыльнулся Стив. – Только вот зачали меня не так, как тебя. Папаша уже не хотел трахать баб. Поэтому дрочил в пробирку. Возможно, глядя при этом на фотку какого-нибудь парня. Надрочил, ну а дальше дело техники. Вот такой я надроченный, - с вызовом произнес парень. - Бля…- прошептал Джас. – Я не… я даже не знал. А ты? Ты откуда все узнал? - Да подслушал разговор бабки и деда. Когда тот был жив еще. - Бля, - повторил Джас. – И…? - И что я подумал тогда? Знаешь, мне было очень хуево. Вдруг почувствовал, что меня как будто из говна вылепили, - мрачно произнес Стив. – Я уже тогда про нашу семейку все понял. И про мамочку, и про папочку. И понял, что мне ловить здесь нечего. Что я как запасное колесо в багажнике. О котором вспомнят, только когда основное проколется. А ты, братец мой старший, всего лишь рабочее колесо. Не больше. - Мама меня… - Любит, любит, я слышал, - отмахнулся Стив. – А мне вот как-то плевать на то, кого она там любит. Она и Скелтона-то, подозреваю, не любит. Он у нее так, вроде быка племенного. - А про Скелтона ты откуда знаешь? - Сам видел. - Что? - снова выдохнул Джас. - Целых два раза. Они думали, что дома никого нет. А я просто в комнате Антона сидел. Потом вышел... Словом, видел я, как они... Видишь, я только и делаю, что подслушиваю и подглядываю. Склеиваю обрывки информации в единое целое. Мне нравится, - ухмыльнулся Стив. Джас молчал, уставившись на брата и как будто переваривая услышанное. - Ты старше меня, а глупее, - изрек Стив. - Все в облаках витаешь. И чем дальше и больше. Бросай пить, Джас. И дурь курить тоже. - Ты... да ты сам мудак! - Я же про тебя все понял, - ухмыльнулся Стив, кивнув на висевшие на стене фотографии Матиаса. – Хочешь, Кронбергу расскажу, как ты по нему сохнешь? Любовное свидание вам организую. - Да я тебя уделаю, бля! - заорал Джас, но Стив, заржав, пулей вылетел из комнаты.