Зеркало Горгоны

ГЛАВА 15. ВОСХОЖДЕНИЕ ГОРГОНЫ *** Атланта - Франкфурт-на-Майне, ноябрь 2015 года - Извини, что не звонил, врачи запрещали тебе любые контакты. Как ты себя чувствуешь? - голос Тома в телефонной трубке был напряженным. - Лучше, чем ты, наверное, хотел бы, - проговорила Элен с мрачной усмешкой. Она лежала в роскошной палате франкфуртского госпиталя, куда ее тайно перевезли ил Лагоса. - Я хотел прилететь к тебе, во Франкфурт. Но, учитывая все обстоятельства... - ... предпочел остаться с Кронбергом, - язвительно закончила Элен. - Надеюсь, ему нравится в нашем доме? Он доволен? - Элен, послушай... - Нет, это ты послушай, Том. Я не настаиваю на твоем прилете, он нежелателен. Но я требую одного: к моему возвращению этого проходимца не должно быть в нашем доме! - Элен... - Я не допущу его присутствия! Или сама его вышвырну! - Элен, извини, но это - мое решение, - в голосе Тома прозвучала решимость. Элен потеряла дар речи. Она никогда не слышала подобного тона от мужа. - Твое решение? - повторила она насмешливо. - Ах, так, значит, это твое решение! А я была уверена, что это - решение Кронберга. Мне почему-то кажется, что он стоит сейчас рядом с тобой. Или лежит с тобой в одной постели. И, возможно, даже слушает наш разговор. Так вот, если он даже не слышит меня, то передай ему, чтобы он выметался! И не только из нашего дома, но и из корпорации тоже! Я не просто не потерплю его присутствия, я его уничтожу! - Элен, твои угрозы нелепы и неуместны, - заявил Том, и Элен снова убедилась: Кронберг рядом с ним. Без этого наглого сопляка ее муж не посмел бы так говорить с ней. - Я не хочу сейчас обсуждать эти темы, поскольку ты еще не оправилась после... после пережитого. Но когда ты вернешься... - Не волнуйся за меня. У меня уже достаточно сил. Так что говори. - В любом случае, это не телефонный разговор. Но я хочу сказать, что ты не должна была оказываться там, где оказалась. Это привело к проблемам. И я не уверен... - Что такое? - спросила Элен, видя, что Том запнулся. - Не уверен, что твое присутствие в Brennan пойдет на благо корпорации. - Что? - Элен едва не задохнулась от изумления и возмущения. - Возможно, будет правильно, если ты на некоторое время отойдешь от активной работы в корпорации. Например, сосредоточишься на личных благотворительных проектах, не связанных с Brennan. Тем более что состояние твоего здоровья... - Состояние моего здоровья позволяет мне и дальше руководить Brennan, - отрезала Элен. - Это вопрос, который будет рассматривать совет директоров. - Ах, вот как, - угрожающе проговорила Элен. - Ты объявил мне войну? С подачи этого мальчишки? - Прекрати! Я забочусь о благе корпорации! А ты все сводишь к личным счетам! - Потому что мне есть, что сводить! И дело не в корпорации, дело именно в личном, так ведь, Том? Наберись смелости, называй вещи своими именами! - Элен, я не хотел выяснять с тобой отношения по телефону. Ты еще не оправилась от… случившегося. И, в конце концов, это не телефонный разговор. - Но…? – с вызовом продолжила Элен. – Но что ты мне хотел сказать, Том? Говори, говори, не бойся! Или смелости не хватает? В трубке воцарилось молчание. Элен живо представила себе, что сейчас ее муж смотрит на своего любовника, ища поддержки, а тот подбадривает его взглядом своих наглых и лживых глаз. Это картина была настолько живой и яркой, что Элен передернуло. Элен сознательно вела игру на обострение. Она хорошо знала своего мужа и была уверена, что тот сломается. Он всегда ломался и уступал. Но, кажется, она не учла «фактора Кронберга», и это было ее ошибкой. Возможно, фатальной. - Элен… - заговорил Том. – Мы с тобой все прекрасно понимаем. Нам не нужно долгих объяснений. Наша с тобой супружеская жизнь давно закончилась. Пришло время оформить это официально. - Вот как? – тихо проговорила Элен: и было непонятно, то ли ее голос был упавшим, то ли угрожающим. – Вот, значит, как. Ты заговорил о разводе. - Ты сама понимаешь… - Более чем понимаю, Бреннан! Я всегда хорошо тебя понимала! Понимала, что ты идиот, который думает членом, а не головой! Но мне казалось, что даже твоих куриных мозгов хватает на то, чтобы понимать свое ничтожество! Полное ничтожество! Да, ты по наследству получил пост президента корпорации, но прекрасно знаешь, что ею управляю я! Потому что ты на это не способен! У тебя нет ни ума, ни таланта, ни твердости! Все всегда лежало на мне: стратегия, управление, контроль. Ты лишь подписывал готовые бумажки, председательствовал на заседаниях, надувал щеки, пожимал руки и пил шампанское на фуршетах. Больше от тебя ничего не требовалось, да ты на большее и не способен! И что ты будешь делать, если я уйду? Ты ведь не сможешь ничем управлять! Начнешь прислушиваться к советам Кронберга, который разбирается разве что в модных шмотках и хорошо умеет плести интриги, уж этого у него не отнять! - Элен, мы говорим не о корпорации и не о Кронберге, а о наших отношениях! - О наших отношениях! – Элен окончательно взорвалась. – У нас с тобой давно нет никаких отношений! Ты всегда гонялся за педиками вроде тебя, и я это терпела во имя наших детей, во имя блага семьи. В конце концов, для твоего же блага! Я пресекала скандалы, в которые ты вляпывался! Я берегла твою репутацию, репутацию семьи! А теперь ты повелся на задницу какого-то смазливого проходимца! Смотри, Бреннан, в его заднице ты не найдешь ничего кроме дерьма, которым перемажешься с головы до ног! - Замолчи! – заорал Том. - Я-то замолчу. Только не думай, что сможешь легко от меня избавиться. По-тихому развестись со мной у тебя не получится: я отсужу у тебя все, что смогу. А отсудить я могу очень многое, и ты это знаешь. С поста первого вице-президента корпорации я тоже так просто не уйду. Если ты еще не понял, то большинство в совете директоров по-прежнему у меня! А вот ты, Бреннан… Ты думаешь, что занимаешь свой трон по праву престолонаследования? Ошибаешься. Ты не монарх. Президент корпорации назначается советом директоров. Да, контрольный пакет акций находится в твоих руках – пока что у тебя, но в случае развода я постараюсь тебя лишить контрольного пакета. А блокирующего пакета у тебя нет и сейчас. Подумай об этом! Элен в ярости отключила звонок и, тяжело дыша, откинулась на подушки. *** Атланта, ноябрь 2015 года Матиас сидел в небольшом кафе в десяти минутах ходьбы от главного офиса Brennan Corporation. С ним за столиком сидел мужчина лет 30-ти, в дорогом костюме, с аккуратной прической, приятным, но не особо запоминающимся лицом и цепким взглядом. Типичный карьерный клерк. Собственно, так и было. Тони Лейк был заместителем директора PR-департамента, который Матиас курировал как помощник президента корпорации. И Лейк отчаянно мечтал занять место своего шефа - директора департамента. На его пути было два препятствия - собственно, сам шеф, 53-летний Саммерс, который никуда не собирался уходить, и еще один заместитель - вечный соперник Лейка Спенсер. Между этой троицей шла постоянная подковерная грызня, особенно между Лейком и Спенсером. Лейк прежде неизменно проигрывал, поскольку Саммерсу и Спенсеру благоволила сама Элен Бреннан, а ее муж, Том, не вникал в дела PR-департамента, и ему было плевать на кипевшие там шекспировские страсти. С появлением Матиаса Кронберга ситуация радикально изменилась. В Кронберге, который едва ли не с первого дня повел атаку на казавшуюся несокрушимой Элен Бреннан, Лейк увидел шанс избавиться от соперника в лице Спенсера и при удачном раскладе занять кресло своего нынешнего шефа. Лейк часто захаживал в кабинет Матиаса, особенно когда там не было другого помощника Дукакиса, и подробно докладывал обо всех промахах и ошибках своих противников. Или о том, что можно было интерпретировать как промахи и ошибки. Кронберг выслушивал его и время от времени давал советы - внешне нейтральные и безобидные, но на самом деле (Лейк это хорошо понимал), направленные на подрыв позиций Саммерса и Спенсера, а в конечном счете, на подрыв позиций Элен Бреннан. И еще Лейк видел, что советы Кронберга во многом идут вразрез со стратегическими интересами корпорации, но вот этого он предпочитал не замечать. Он буквально расстилался перед фаворитом босса, и, наверное, если бы Кронберг вдруг потребовал от Лейка отсосать ему, то Лейк с готовностью это сделал бы. Вот и сейчас, в кафе Матиас сидел в расслабленной позе, откинувшись на спинку стула и постукивая холеными пальцами по поверхности стола, а Лейк, наоборот, был напряжен, подался вперед и всем своим видом показывал, что готов выполнить любой приказ любимчика босса. Взгляд Кронберга был покровительственным и чуть презрительным, словно он видел Лейка насквозь. Да, впрочем, это было совсем нетрудно. - Я пригласил вас, Лейк, сюда, поскольку не обо всем удобно говорить в стенах Brennan, - Кронберг любовался черным опалом на своей белой руке. - И я рассчитываю, что все сказанное останется между нами. Это и в ваших интересах. Я знаю, что у вас есть карьерные планы. И, возможно, сейчас вам выпадает шанс сделать резкий скачок. Мы с вами взрослые люди и понимаем, что в таких вопросах не приходится задумываться о морали и этике. Если, конечно, не преступать закон. Он с многозначительной улыбкой посмотрел на Лейка. - Бизнес есть бизнес, и в нем действуют свои законы, не всегда сочетаемые с моралью и этикой, - проговорил Лейк, выжидающе глядя на собеседника. - Отлично, - обронил Кронберг, - я рад, что вы со мной согласны. Я знаю, что у вас есть неплохие связи в СМИ и интернет-изданиях. А еще есть опыт продвижения определенных идей через искусственно созданные аккаунты в социальных сетях. "Фейсбук", "Твитттер" и тому подобное. - Конечно, - сказал Лейк. - Это часть моей работы и работы моих подчиненных. - В данном случае вам предпочтительнее действовать самому, без привлечения подчиненных. Поскольку речь идет о миссис Бреннан. Лейк заметно напрягся. - Не буду ходить вокруг да около, - произнес Кронберг, и его взгляд стал стальным. - Сейчас настал удобный момент добиться отставки Элен Бреннан с поста первого вице-президента. Ее уход автоматически повлечет отставку Саммерса, поскольку он - ее ставленник. Это откроет вам путь к креслу директора PR-департамента. Кандидатура Спенсера даже не будет рассматриваться. Скорее всего, его будет ждать увольнение. - Что скрывать, я был бы совсем не против, - глаза Лейка загорелись. Кронберг кивнул с холодной улыбкой. - Итак, Лейк, ввожу вас в курс дела. Вы, должно быть, заметили, что миссис Бреннан отсутствует уже довольно давно. Это весьма необычно, но никаких объяснений от руководства корпорации не поступает. Думаю, этот пробел нужно восполнить. Вот на этой флешке, - Кронберг протянул флешку Лейку, - текст, который содержит необходимые объяснения. Вкратце: Элен Бреннан получила серьезные огнестрельные ранения в Лагосе. Там у нее была секретная встреча с лицами, вовлеченными в незаконный экспорт алмазов из зон вооруженных конфликтов. Так называемых "кровавых алмазов". Вам, наверняка, известно такое понятие. Лейк кивнул. Его поза стала еще более напряженной, лицо окаменело. Кронберг по-прежнему выглядел самоуверенным и расслабленным, но его серо-голубые глаза были полны холода. - В Лагосе на Элен Бреннан было совершено покушение. Сейчас ее перевезли в госпиталь во Франкфурте-на Майне. Чтобы избежать возможной огласки в США. Но! - Кронберг поднял указательный палец. - Дело в том, что ФБР и ЦРУ давно интересуются негласной стороной деятельности Элен Бреннан. И, возможно, события в Лагосе будут иметь очень серьезные последствия и для миссис Бреннан, и не только для нее. Лейк молчал, его глаза расширились, в них читался страх. В глазах Кронберга по-прежнему были холод и безжалостность. - Вы понимаете, что это значит? - хрипло выдавил из себя Лейк, отпивая большой глоток из стакана воды на столе. - Прекрасно понимаю, - блеснул белоснежной улыбкой Кронберг. - Это означает обвинение первого вице-президента Brennan в международной криминальной деятельности. В нарушении конвенций ООН. Черт знает в чем еще! И вы хотите, чтобы это было опубликовано? - Лейк не скрывал смятения. - Да. Именно этого я и хочу. - Вы с ума сошли! Никто не станет это публиковать! Тому, кто это опубликует, Brennan вчинит многомиллионные иски, начнет уголовное преследование за клевету, засадит за решетку! Это самоубийство! - Сначала ознакомьтесь с содержимым флешки, Лейк. Там есть фотокопии документов и видеофайлы. Они убийственны. И есть два варианта текста. Первый - для респектабельных СМИ - относительно мягкий. Второй - для анонимных аккаунтов в соцсетях - гораздо более жесткий. - Да, но источники информации! Ими заинтересуется ФБР и служба безопасности Brennan. Если я засвечусь, мне конец. - Так не засвечивайтесь, - пожал плечами Кронберг. - Подумайте, как сделать так, чтобы слить информацию в СМИ и соцсети, не оставляя следов. - Это колоссальный риск, - пробормотал Лейк. - Но риск в вашем случае оправдан, вы не находите, Лейк? - Кронберг снова продемонстрировал белоснежную улыбку. - Не уверен, - пробормотал Лейк. - Ах, вот как? - Послушайте, Кронберг! Это все равно, что нанести ядерный удар по стране, которую вы хотите завоевать. Что от нее останется? Выжженная пустыня, непригодная для жизни! - Что вы имеете в виду, Лейк? - Я имею в виду, что публикация такого материала будет катастрофой для всей Brennan Corporation. Тут же пойдет лавина публикаций о том, что уважаемая корпорация, один из столпов экономики США, да и всего мира, связана с криминальным экспортом "кровавых алмазов"! Вы представляете, какой это будет удар по репутации Brennan? Ее акции обрушатся, ФБР и Минфин начнут расследование, работа Brennan будет парализована. В конце концов, само существование корпорации окажется под угрозой! - И таким образом ваша значимость как нового директора PR-департамента только возрастет, - многозначительно произнес Кронберг. - Вы возглавите кампанию по спасению репутации корпорации. И это откроет для вас новые перспективы. Через год-другой вы сможете занять пост вице-президента Brennan. Как вам такое? - Через год-другой Brennan перестанет существовать, если эти материалы будут опубликованы, - мрачно произнес Лейк. - Нет, если будет избрана верная PR-стратегия. А она должна заключаться в продвижении идеи о том, что алмазные дела были личным проектом Элен Бреннан и не имели ни малейшего отношения к деятельности корпорации. Что корпорация будет всячески содействовать расследованию ФБР и Минфина США. Что деятельность Brennan совершенно прозрачна и отвечает всем требованиям закона. Лейк, вы станете лицом Brennan в этой компании! Подумайте, какие перспективы это перед вами откроет, вы получите не только федеральную, но и международную известность. Выступления, интервью... - Да, и мое имя будет всегда ассоциироваться с делом о "кровавых алмазах"... - С делом о спасении репутации гигантской корпорации. С делом об осуждении любых криминальных действий представителей большого бизнеса. Вы станете медийной персоной, Лейк, если будете правильно себя вести. А я в этом не сомневаюсь, вы же умный и дальновидный человек. - Возможно, - пробормотал Лейк. - И мой ум подсказывает, что мне следует отказаться от участия в этой авантюре. - Вот как? - Кронберг рассматривал свои тщательно отполированные ногти. - Это ваш окончательный ответ, Лейк? - Да. - Тогда послушайте меня. Эти документы все равно будут опубликованы. При вашем содействии или без такового. Да, Brennan придется пережить сильное потрясение, не отрицаю. Но никакой катастрофы не случится. Будет временное падение акций, будет гигантская нервотрепка с проверками Минфина США и расследованием ФБР. Но, в конце концов, Brennan выстоит. Просто потому что такому киту или, как вы верно отметили, столпу экономики США, не дадут погибнуть. Может быть переформатирование собственности. Разумеется, неизбежны отставки в совете директоров. Но Brennan выживет, - Кронберг говорил об этом как о чем-то само собой разумеющемся. - Только вот вам, Лейк, в этом случае ничего не будет светить. Уж я об этом позабочусь, поверьте. Более того, я позабочусь, чтобы вас сделали ответственным за то, что вы проморгали появление в СМИ информации об Элен Бреннан. - Вы... вы меня шантажируете? - полный возмущения и паники взгляд Лейка натолкнулся на стальной взгляд Кронберга. - Называйте это как хотите. Я просто объясняю вам, как будут развиваться события. Выбор за вами, Лейк. Перспектива резкого карьерного роста или увольнение с весьма сомнительными рекомендациями. - Мне нужно время подумать, - голос Лейка дрожал. - У вас нет времени. Вы примете решение сейчас, - в голосе Кронберга звенел металл. - Последствия отказа вам известны. Лейк смотрел на Кронберга. Этот тип, которого сам он поначалу принял лишь за игрушку скучающего босса, быстро показал, что является настоящим хищником, способным вцепиться в глотку самому сильному противнику. Этот 25-летний сопляк теперь держал в своих руках судьбу целой корпорации. И личную судьбу его, Лейка. Лейк не сомневался, что если он откажется от предложения Кронберга, то его участь будет незавидной. Принять предложение этого лощеного интригана означало пойти на колоссальный риск. Но иного выхода, похоже, не было. - Хорошо, - глухим голосом произнес Лейк. - Я согласен. - Это правильный ответ, Лейк, - улыбнулся Кронберг, снова принимая небрежно-самоуверенный вид. - И у вас все будет отлично, поверьте. Если, конечно, вы будете следовать моим указаниям. Займитесь этим делом уже сегодня. А потом предоставьте своим друзьям Саммерсу и Спенсеру готовить опровержение. Я уверен, эти идиоты составят его так, что за помощью придется обращаться именно к вам. - Я могу идти? - неуверенно спросил Лейк, словно перед ним сидел его непосредственный босс. - Конечно, ступайте, - небрежный взмах руки с черным опалом на пальце. Лейк поднялся с места и нервной походкой двинулся к выходу из кафе. Кронберг проводил его презрительной улыбкой. - Идиот, - неслышно прошептали его красивые губы. *** Франкфурт-на Майне, ноябрь 2015 года Хотя Элен и заявила Тому, что чувствует себя вполне хорошо, но на самом деле она ощущала сильную слабость и даже не могла вставать с кровати. До полного восстановления было еще далеко. Да, ей требовался покой. Но какой к черту покой! Она живо представила себе, как в эту самую минуту ее недалекий и трусоватый муженек в растерянности смотрит на проклятого Кронберга, и во взгляде его читается: «Что мне теперь делать? Она объявила мне войну». Может быть, он даже произносит эти слова вслух. А Кронберг смотрит на него с наглой, самоуверенной улыбкой и говорит что-то вроде: «Не бойся. Вместе мы скрутим ее в бараний рог». Да, скорее всего как-то так и есть. Элен застонала от досады, она готова была порвать зубами подушку. Кронберг, Кронберг! Элен хорошо чувствовала Кронберга. Как ни странно, она угадывала в нем нечто вроде родственной души, как в свое время угадал в ней самой родственную душу Бреннан-старший – Великий Джо. И это пугало Элен. Кронберг во многом был ее копией: такой же алчный, эгоистичный, тщеславный, самоуверенный, готовый пойти на любую подлость, подставить свою задницу кому угодно или уничтожить кого угодно ради своих целей. И такой же умный. Да, может быть, еще неопытный, какой там может быть опыт у 25-летнего сопляка! Но отлично разбирающийся в людях и беззастенчиво их использующий. Играющий на их слабостях и страхах. Умеющий выбирать цель и идти к ней напролом, не стесняясь в средствах. Этому невозможно научиться, это должно быть в крови. Элен это знала по себе. Иначе Ленка-Ермолка, продавщица из магазина в Торфянске, никогда не превратилась бы в Элен Бреннан, первого вице-президента мировой корпорации IT-технологий. Она тоже умела выбрать цель и идти к ней напролом. Сначала вцепилась в молодого коммерсанта из Москвы, зашедшего к ней в магазинчик, где в пору всеобщего дефицита на прилавке валялись только синюшные куры и пылились трехлитровые банки с маринованными огурцами. Елена, уловив взгляд молодого человека, одетого в дорогие шмотки и уж точно не местного, нутром поняла: это ее шанс! И она его не упустила. Меньше через месяц она уже укатила в Москву и обустраивалась в роскошной по тем временам квартире Владимира Вальковского, в сталинском доме на Садовом кольце. Начинались "лихие 90-е", дела у Вальковского шли в гору. Елена, не теряя времени, окольцевала молодого бизнесмена, к тому времени уже забеременев, чтобы отрезать ему пути к отступлению. Но, как водилось в те самые 90-е, за стремительным взлетом для Вальковского началась черная полоса: происки конкурентов, долги, наезды бандитов, проблемы с налоговой и ментами. Словом, весь джентльменский набор тех времен. Елена с грудным ребенком на руках злилась, психовала, но при этом умудрялась заниматься собственным бизнесом: под ее началом была группа "челноков", привозивших всякое говно со стамбульских барахолок. Но она знала, что достойна большего. И что она своего добьется. Однако ставка на мужа не оправдывалась: его положение становилось все хуже. По большому счету выбор у него был между бандитской пулей или решеткой. И тогда Елене вновь улыбнулось счастье. Она оказалась на приеме, где присутствовали как российские, так и иностранные бизнесмены. Попала она туда по чистой случайности (как это часто бывало в бардаке 90-х). Но эта случайность определила ее судьбу. На том приеме она встретила молодого американца, как ей шепнули, наследника ну оооочень богатого бизнесмена. И Елена снова нутром почуяла: вот оно! Ту ночь она провела в отеле вместе с Томом Бреннаном. И следующую ночь тоже. Когда она явилась домой после третьей ночи, проведенной с молодым, богатым и очень инфантильным американцем, взбешенный муж ее банально избил. Но было поздно. Остановить Елену, принявшую решение, не могли бы и десять разъяренных мужей. Через неделю она подала на развод. Через три недели уже получила американскую визу (заплатив огромные по тем временам деньги, чтобы не стоять в очереди). Через месяц уехала в Америку, оставив бракоразводный процесс адвокатам, услуги которых оплачивал ее будущий супруг: Том Бреннан. Ее годовалый сын Антон остался с отцом, перспективы которого были мрачны и туманны: разорение и нищета, гибель от руки бандитов, нанятых заимодавцами, тюрьма... Да и ребенка в те годы запросто могли похитить в качестве заложника. Нет, не сказать, что Елена совсем не думала о крошечном сыне. Просто она знала, что сначала должна решить собственные проблемы, постараться охомутать теперь уже Тома Бреннана, а вот потом... потом она займется оставленным в России сыном. И все будет хорошо. Совесть в ту пору ее все-таки грызла. Она понимала, что поступила не как мать, а как свинья и шлюха. И даже не пыталась себя оправдать. Ну да, она вот такая. Кому не нравится, может идти нахрен. А сын... она позже все исправит. Устроит свою жизнь в Америке и заберет его. Обязательно! Но в Америке она столкнулась с тем, что не могла предвидеть. Нет, Елена не была наивной дурой и не рассчитывала, что прямо у трапа самолета будущий муж искупает ее в ванне с шампанским и осыплет розовыми лепестками. Она понимала, что будет трудно. Но трудности оказались связаны в том числе с брошенным в России годовалым сыном. И еще с тем, что Елену, привыкшую использовать других в своих целях, теперь саму использовали. Во-первых, семья Бреннанов приняла ее в штыки. Во-вторых, оказалось, что никакой внезапной любовью к ней со стороны ее будущего мужа и не пахло. Более того, Том даже не горел желанием жениться на ней! Родители Тома – Джо и Лайза Бреннаны - были людьми весьма консервативных взглядов. Они были убеждены, что единственный их сын и наследник Том должен жениться на девушке из их круга, то есть из семьи представителей крупного бизнеса или политики. На худой конец, из мира науки. Но Том не оправдывал надежд родителей. Во-первых, он почти не вникал в дела корпорации, которую ему со временем предстояло возглавить. Куда охотнее он тратил время на развлечения и вечеринки, а также на сексуальные похождения. Причем, к ужасу родителей, в постели Тома гораздо чаще оказывались парни, чем девушки. Тому устраивали скандалы, урезАли содержание, приводили ему потенциальных невест из добропорядочных семей, наконец, поручали службе безопасности отваживать от него любовниц, а главное - любовников. Но Том, слабохарактерный, капризный и легко поддающийся чужому влиянию, был невероятно упрям в том, что касалось его прихотей. Жениться он отказывался наотрез. С любовницами и любовниками продолжал встречаться, причем находил их в самых омерзительных, с точки зрения родителей, местах: в гей-клубах, саунах и откровенных борделях. Это противостояние родителей-консерваторов и их непутевого сынка вылилось в длительную позиционную войну. Наконец, взбешенный отец предъявил Тому ультиматум: тот в течение года должен жениться, еще через год у него должен родиться ребенок. А затем еще один. В противном случае Том будет лишен наследства, которое отойдет другим родственникам и в благотворительные фонды. Том обозлился. Он принял ультиматум, но выдвинул встречное условие: невесту он выберет себе сам. Родители приняли это условие: в конце концов, на исходе был ХХ век, и даже закоренелые консерваторы понимали, что не могут указывать сыну, на ком именно ему жениться. Но выбор Тома поверг их в шок. Отец отправил Тома в Москву на какую-то малозначимую встречу с российскими чиновниками, усиленно завлекавшими в страну иностранных инвесторов. Джо Бреннан хотел, чтобы его наследник поднабрался опыта бизнес-переговоров. Никакими бизнес-успехами во время пребывания в Москве Том не отличился, зато приволок на хвосте какую-то русскую красотку и объявил родителям, что это его будущая жена. Родители пришли в ужас. Не столько из-за того, что их будущая невестка была русской (хотя к этому они тоже отнеслись, мягко говоря, без восторга), сколько потому что эта молодая дама была замужней женщиной, более того, у нее уже был ребенок! Которого она, по сути, бросила, увязавшись за Томом. Бреннаны-старшие встали на дыбы. Оказалось, что легкомысленный и непутевый сынок загнал их в ловушку, которую они же ему и приготовили. Вы хотели, чтобы я женился? Вот моя невеста. Что, не нравится? Хм, ну смотрите сами, только не ставьте мне больше ультиматумов и вообще, оставьте меня в покое. Елена быстро сообразила, что в Штаты ее привезли не как невесту, а как огородное пугало для родителей Тома, чтобы те отстали от него и не мешали трахаться, с кем ему хочется. А хотелось ему больше с юношами (это Елена тоже быстро просекла). Наверное, другая на ее месте опустила бы руки и вернулась в Россию, бросилась бы в ноги к мужу…Но Елена и не думала отказываться от плана стать женой Тома Бреннана - наследника миллиардного состояния. Продавщицу из Торфянска не пугали трудности, казавшиеся непреодолимыми. Если она справлялась с буйными алкашами, врывавшимися к ней в магазин, то уж с семейкой миллиардеров справится и подавно. Она и справилась. Ее безнадежная поначалу партия завершилась полной и блестящей победой. Во-первых, Елена быстро нашла общий язык с Бреннаном-старшим (хотя английский язык в ту пору знала неважно). Старый лис быстро понял, что эта русская – именно та, кто сумеет держать его непутевого сынка в ежовых рукавицах. Во-вторых, немаловажным было то, что Елена была в США по сути бесправна. У нее не было ни гражданства, ни вида на жительство. Да у нее и денег не было. А значит, она во всем зависела от Бреннанов, которые могли ей диктовать свои условия. В-третьих, Елена сумела убедить Тома, что жениться ему рано или поздно придется, а лучшей жены, чем она, он просто не найдет. Елена сама предложила Тому сделку: она не лезет в его сексуальную жизнь, он тоже предоставляет ей свободу. Они делают двоих детей, поскольку этого требовал Бреннан-старший, и на этом их сексуальные контакты заканчиваются. Дальше они внешне ведут жизнь семейной пары, на деле предоставляя друг другу полную свободу. Том, немного подумав, согласился с тем, что этот вариант ему подходит. Елена мысленно плевалась. Никогда она не думала, что выйдет замуж за педика и согласится быть ширмой для его извращенных утех. Но она должна была пойти на это. Ее ахиллесовой пятой и главным препятствием к браку оказался брошенный в России сын. К удивлению Елены, тогда еще не слишком разбиравшейся в тонкостях нравов американских консерваторов, ее поступок оценивался едва ли не как преступление. Уехать, бросить ребенка... Это неслыханно, аморально, неприемлемо! Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы представить дело таким образом, что это не она бросила ребенка, а ее негодяй-муж отобрал его. Да еще угрожал ей бандитами и привлек связи в правоохранительных органах. Отчасти это было правдой. Вальковский, узнав о планах супруги развестись и уехать в США, обозвал ее шлюхой и в пылу гнева пообещал, что ее найдут в придорожной канаве изнасилованной и с простреленной головой. А может быть, она угодит на зону. И что сына она уж точно никогда не увидит. В свою пользу Елена обратила и тот факт, что суд (на котором она отсутствовала) лишил ее родительских прав. Это тоже было представлено как козни бывшего мужа. Тут Том отчасти подыграл Елене, заявив, что они планировали забрать ребенка в США, где Том, возможно, усыновил бы его. Правда, это не понравилось Бреннану-старшему. Мысль о том, что ребенок Елены от первого брака сможет претендовать на часть наследства, его совсем не грела. Конечно, это было крайне маловероятно, но Бреннан-старший относился к числу тех, кто привык учитывать и устранять все возможные угрозы. И Елена серьезно опасалась, что старик Бреннан может устранить и "угрозу", которой, по его мнению, являлся ее маленький сын. Поэтому она была даже рада тому, что Вальковский, чьи дела после черной полосы неудач снова резко пошли в гору, окружил своего крохотного сына целой армией телохранителей. Елена, наконец, вышла замуж за Тома, родила ему детей, закончила Гарвардский университет, получила гражданство США и стала аккуратно, но решительно входить в семейный бизнес Бреннанов. Старик Джо видел, что если из его сынка уже точно не выйдет человека, способного стать во главе гигантской корпорации, то его невестка вполне подходит для этой роли. Бреннан-старший не спешил, испытывал Елену (уже ставшую Элен Бреннан) и все больше убеждался в верности своего выбора. Понятно, что Том при любом раскладе должен был стать главой корпорации, но было понятно, что фактическое управление сосредоточится в руках Елены. Так оно, в конце концов, и вышло. Казалось, все мечты Елены сбылись, но ей хотелось большего. Положение в обществе и деньги у нее уже были, но ее натура требовала все большей власти и жаждала риска. Именно поэтому она, не раздумывая, влезла в криминальный бизнес, связанный с торговлей "кровавыми алмазами" и оружием. Этот бизнес начал еще Великий Джо. Именно деньги от «кровавых алмазов» легли в фундамент созданной им Brennan Corporation. Без них корпорации просто не было бы, каких бы талантливых сотрудников не набрал Джо Бреннан. Само собой, это хранилось в строжайшей тайне. У ФБР и ЦРУ были кое-какие данные о происхождении денег Бреннана-страшего, и одно время над ним даже висела серьезная угроза оказаться за решеткой. Но адвокаты сделали свое дело, и уголовное расследование не было возбуждено. Brennan была чиста и сияла как гигантский алмаз. А то, что этот алмаз возрос на крови… Что ж, такова жизнь. Елену все это ни капельки не смущало. Она не боялась этого риска. У нее были две других ахиллесовы пяты: муж-педик, даже на пятом десятке лет продолжавший таскать в свою постель молодых красавчиков, и оставленный в России ребенок, который вырос, так ни разу не увидев свою мать. Первую проблему Элен решала с помощью службы безопасности, возглавлявшейся Скелтоном (по совместительству ее любовником). Эти парни уже отработали технологии пресечения в зародыше скандалов, к которым приводили сексуальные похождения главы Brennan. Вторую проблему - сына в России - Элен решить так и не смогла. Она не жалела о том, что бросила ребенка и уехала в Штаты. Но втайне хотела его забрать. Ее бывший муж по-прежнему держал Антона за плотной стеной охраны. Со временем у него развилась параноидальная идея, что его бывшая жена хочет выкрасть ребенка и увезти в Штаты. К слову сказать, Елена обдумывала такой вариант. Но она не хотела подвергать жизнь ребенка риску. А, кроме того, опасалась скандала, который ее муж вполне мог раздуть в американской прессе. Нет, она упорно не отказывалась от своих планов забрать Антона, но решила ждать. Елена регулярно получала информацию из Москвы о том, что делает Антон. Это стало для нее таким же привычным делом, как читать бизнес-сводки. И содержание этих сводок ее тревожило. Вальковский всегда был со странностями. Он два года служил в Афганистане, и это наложило неизгладимый отпечаток на его психику. Вальковский был помешан на теме выживания - в любых условиях, при любых обстоятельствах. По сути, он никогда не жил, он всегда выживал. Даже когда у него уже были миллиарды, и он превратился в одного из российских олигархов. Разорить конкурента, отобрать миллиарды – означало для него «выжить». И эту идею выживания он с пеленок вдалбливал в сына. И не только в мозги. Вальковский научил своего маленького сына плавать, выбросив его из лодки посредине реки в ледяную воду. Мальчик научился плавать, едва не утонув и месяц пролежав в постели с воспалением легких. Но выжил! Вальковский пару раз летал в Сибирь с сыном, где ночью оставлял его одного где-то в тайге. Мальчик, с детства окруженный прислугой, выжил в одиночку и в тайге, даже сумел выбраться оттуда. Вальковский делал со своим сыном еще много чего, за что его, по большому счету, следовало запереть в дурдоме. Венцом всего стала ситуация, когда 14-летний Антон вдруг исчез. И нанятые Еленой детективы не могли установить его местопребывание. Спустя пару месяцев мальчик объявился. Оказывается, Вальковский заметил в сыне гомосексуальные наклонности. И по своему обыкновению сразу перешел к решительным мерам. Он отправил своего сына в колонию для несовершеннолетних. «Там ты быстро поймешь, что такое быть педиком», - сказал он сыну. Антон не совершал ничего противозаконного. Просто у его отца были связи, и тот ими воспользовался. Антона поместили в колонию нелегально. В камеру к юным ворам и убийцам. Что происходило с Антоном за стенами колонии, что ему, рафинированному, воспитанному мальчику довелось там пережить, так и осталось тайной. Но он выжил и там, вернувшись через два месяца. Правда, какое-то время провел в больнице. И отец почему-то после этого уже не препятствовал сыну встречаться с парнями. Елена была убеждена, что этот психопат рано или поздно угробит ее сына. Антона спасало то, что Вальковский, по уши занятый своим бизнесом, который все разрастался, занимался сыном лишь время от времени, отдав воспитание Антона в руки своей второй жены Натальи. Эта дура - крашеная блондинка, накачанная ботоксом и силиконом, Антона не то чтобы любила, скорее относилась к нему как к кукле для развлечения. Внутренний мир мальчика ее не интересовал (да и как он мог интересовать эту Наташку, у которой вместо мозгов был силикон). Ее заботило лишь, чтобы мальчик выглядел безупречно, она приучала его заботиться о своей внешности, холить себя и лелеять. Наталья была бесплодной, но мечтала иметь дочку. Поэтому она то и дело наряжала Антона в платья для девочек, звала его Тонечкой и всячески культивировала в нем женственность. Если отец пытался сделать из мальчика кого-то вроде Рембо или Тарзана, то мачеха воспитывала его изнеженным трансвеститом. Даже Елене, которую трудно было чем-то пронять, было не по себе при мысли, что в итоге может выйти из ее Антона… Она кусала себе локти, но не потому, что ее сына превращали в морального урода, а потому что это делалось без ее согласия. Любовь Елены к своему первенцу вообще была довольно странной. Она относилась к нему как к своей собственности, которую временно отдала в чужие руки и которую нагло присвоили. Именно это угнетало ее в первую очередь. Забрать его, конечно, можно было. Это было рискованно, но Елена, уже погрузившаяся в нелегальный алмазный бизнес, риска не боялась. Ее даже не остановило бы то, что сын был воспитан отцом в нелюбви и страхе перед бросившей его матерью. Дело было в другом: Елена боялась, что ее собственность – ее сын – при операции по возвращению законной владелице может как-то пострадать. В службе безопасности Вальковского были настоящие волки. Один из нанятых Еленой детективов, который вел скрытую съемку Антона, был покалечен. Второй исчез бесследно. Вальковский по своим каналам предупреждал Елену, что сына ей не отдаст. Живым. И она знала, что он не блефует. Сын для психопата Вальковского тоже был элементом «выживания»… И она выжидала удобного момента. Так тянулись годы… От своих детей - Джаса и Стива - она не скрывала, что у них есть старший единоутробный брат, показывала им его фотографии, которые делало в Москве следившее за Антоном детективное агентство. С удивлением она обнаружила, что у ее сыновей развился своего рода культ старшего брата, с которым они никогда не виделись. Антон стал для них кем-то вроде поп-идола или спортивного кумира, специальная комната была увешана его фотографиями. Джас и Стив мечтали, что однажды встретятся со своим братом, и все будет здорово, все будут счастливы. Но все надежды рухнули в тот день, когда из Москвы пришло известие о нелепой и трагической гибели Антона в автокатастрофе. Элен вообще-то была железной женщиной, казавшейся несокрушимой. Но тогда ее просто подкосило. Она рыдала едва ли не целый день, запершись в своей комнате и не впуская никого. Рыдала о сыне, которого не видела 17 лет. Но своей вины не чувствовала. Во всем виноват был Вальковский, допустивший, чтобы мальчик, накачавшись алкоголем и, возможно, наркотиками, сел за руль «феррари». Она прилетела в Москву на похороны сына, где едва не надавала пощечин своему бывшему мужу (их разняла охрана). И пообещала, что тот ответит за гибель Антона. Елена быстро взяла себя в руки. Ее старший сын погиб, но у нее было еще двое сыновей. Все было нормально, насколько могло быть нормально в семье, со стороны казавшейся едва ли не образцовой, но на самом деле семьей не являвшейся. Где супруги лишь играли роль супругов, а дети играли роль ничего не понимающих детей. Все было насквозь фальшивым, ненастоящим. Декорациями, за которыми скрывались темнота и пустота. И Элен все больше пускалась в авантюры, связанные с нелегальным бизнесом, чтобы хоть как-то заполнить тоскливую пустоту. Впрочем, Элен не собиралась что-то менять. Это был мир, который она построила сама. Построила с колоссальным трудом, ценой потери собственного сына. В этом мире она была подлинной повелительницей, и она никому не собиралась этот мир отдавать. Более того, она даже не допускала мысли, что на этот мир кто-то осмелится посягнуть. И вот в этот мир неожиданно вторгся Кронберг. Молодой, наглый, самоуверенный, бесстыдный. Действующий решительно и расчетливо. Элен иногда видела в Кронберге собственное отражение. И это вызывало в ней страх. То, что это был всего лишь юнец, ее не успокаивало, скорее бесило. Ведь именно юнец повел атаку на нее, умудренную опытом, прошедшую огонь, воду и медные трубы, завоевавшую место под солнцем, ставшую одной из самых влиятельных женщин в США! И не просто повел атаку, но пробил брешь в бастионах крепости, казавшихся несокрушимыми. Кронберг каким-то дьявольским чутьем угадал самые уязвимые места в бастионах Элен и именно по ним нанес свои удары. Одним из таких уязвимых мест был ее муж - инфантильный идиот, думающий не головой, а своим членом. И в этот член Кронберг вцепился мертвой хваткой. Через ее мужа Кронберг проник в ее семью, пусть даже ненастоящую, и оставил от нее лишь руины. Для этого он цинично воспользовался именем ее погибшего сына. Проклятье, это было каким-то мистическим совпадением: Кронберг некогда был любовником ее сына, Антона! Так он сам утверждал, а позднее показал и фотографии, где он занимается отвратительным сексом с Антоном. Кронберг втаптывал в грязь имя ее погибшего мальчика, использовал его для раздора в ее семье! Наконец, у него был компромат на саму Элен. Это касалось ее связи со Скелтоном. И это покушение в Лагосе… Что, если это тоже дело рук Кронберга? Элен уже ничего не исключала. Да, расследование, которое велось Скелтоном, указывало на Варгасов. Был уже установлен человек в службе безопасности Brennan, который слил Варгасам информацию о секретной поездке Элен в Лагос. Но ведь Кронберг тоже был связан с Варгасами через Маттиоли… Элен подумала и набрала номер Скелтона. - Крис, у меня два важных вопроса, - в голосе Горгоны звенел металл, как будто она вовсе не лежала на больничной койке, а сидела в своем рабочем кабинете. – Первый. Ты проверяешь Кронберга на предмет того, что случилось со мной? Отлично. Что-то накопал? Хм… Все равно, копай дальше. Он же связан с Варгасами. И второе. Помнишь, я просила тебя сдать на анализ образцы ДНК Кронберга. На предмет его родства. Что-нибудь выявлено? У тебя же были мои образцы ДНК, образцы ДНК Бреннана и моего сына. Что установлено? Ничего? – разочарованно произнесла она. – То есть он не имеет отношения ни к Вальковскому, ни ко мне, ни к Бреннанам? Ясно. Горгона отключила звонок. - Кто же ты, Матиас Кронберг? – прошептала она. – Кто ты и откуда?