Зеркало Горгоны

ГЛАВА 17. КЛУБ RIVALS Атланта, декабрь 2015 года "Я в Нью-Йорке. Хочу увидеть тебя", - Матиас прочитал сообщение в мессенджере, когда одевался для похода в ночной клуб. Он вздрогнул, замер, прикрыл глаза. Затем пожал плечами и принялся натягивать черную, очень короткую майку с серебристым рисунком, огромным количеством булавок, и латексные штаны. Внимательно посмотрел в зеркало, чуть взбивая волосы. Короткое послание Андреаса взорвало сознание, затуманило взгляд. В зеркале отражался вовсе не Кронберг – самоуверенный, лощеный, наглый, опасный, с безжалостным стальным взглядом. В зеркале был кто-то другой. Тот, кого нельзя было никому видеть. Ни при каких обстоятельствах. Снова сбой в программе. И снова из-за Андреаса Фелнера. С ним все шло вразнос. Все, чего несгибаемый Кронберг добивался с видимой легкостью, вызывавшей зависть и ненависть окружающих, но на самом деле с огромным напряжением и болью, безжалостно втаптывая в грязь и других, и самого себя. Андреас. С ним не следовало встречаться. Матиас взглянул на кольцо с черным опалом. Он по-прежнему носил его на безымянном пальце. Пальце без имени. Но у кольца было имя. Тайное, скрытое, выгравированное на внутренней стороне. Amica mea. «Любовь моя»… А он, Матиас Кронберг, был черным опалом на этом кольце. Ровный, ограненный, полный мрака, несущий окружающим несчастья и ничуть об этом не жалеющий. Помедлив, Матиас написал в строке ответа короткое "Нет". И отправил. Этот пятничный вечер выдался у Матиаса неожиданно свободным. Став главой департамента, Матиас теперь проводил на работе не только дни, но и вечера. Ему пришлось вникать во множество вопросов, на него свалилась тяжелейшая задача обелять образ Brennan, запачканный сообщениями о связах ее владельцев с «кровавыми алмазами». К тому же, Матиас был больше, чем директор PR-департамента Brennan. Он не только сохранил позиции главного советника президента корпорации, но даже расширил их. И не потому, что был компетентен во всех вопросах. Сила Кронберга была в психологической зависимости от него Тома Бреннана. Прежде за Тома все решала Элен, но ее роковой ошибкой стало то, что она делала это слишком прямо, заставляя Тома испытывать скрытое чувство унижения. Матиас действовал иначе. Он не пытался давить на Тома, он поддерживал его - и словом, и улыбкой, и жестом, а советы давал так, что Том принимал их за собственные идеи. Но Матиас хорошо понимал, что его власть над капризным и вздорным Бреннаном вовсе не беспредельна. Эта власть постоянно подвергается испытаниям, и не факт, что обладателю этой власти постоянно будет улыбаться удача. Вот и сейчас Том вдруг сорвался в Нью-Йорк. Как он объяснил, по делам корпорации. Матиас не приставал к Тому с расспросами. Он все узнал через Дукакиса и парочку сотрудниц секретариата. Ему было ясно, что повод для поездки был надуманным. Brennan действительно находилась в сложной ситуации, нужно было принимать срочные меры по спасению репутации компании, но Том летел в Нью-Йорк на встречи с людьми, которые мало на что влияли. Похоже, это было лишь прикрытием для чего-то другого. Матиас сначала полагал, что эти таинственные дела связаны с проблемами Brennan, в которые Том не хочет его посвящать. Но теперь, получив сообщение Андреаса, Матиас все понял. И ему стало тревожно. Он снова внимательно посмотрел в зеркало. Вот теперь в нем отражался Кронберг. Лицо-маска, лишенное эмоций. Уверенный в себе хищник. Готовый справиться с чем угодно и с кем угодно. *** Франкфурт-на-Майне, декабрь 2015 года - Крис, какого черта? - врачи запрещали Элен вставать с кровати, но она в халате стояла у окна и нервно курила в форточку. - Какого черта ты тянешь? Да за меня не беспокойся, я сама в состоянии о себе позаботиться! Меня интересует, когда ты выполнишь то, о чем я говорила? Что? Что? Я пока что наблюдаю обратное! Эта тварь сожрала Саммерса и уселась в его кресло! Я не удивлюсь, если завтра он окажется в моем кабинете! Мне осточертели твои отговорки. Учти, я не собираюсь валяться на больничной койке, пока этот ублюдок все рушит, а мой идиот-муженек пляшет под его дудку! Что? Что? Что ты сказал?? - Элен, ты можешь, конечно, прилететь в Штаты хоть сегодня, - звучал в трубке холодный голос Скелтона. - Просто учти, что, по нашим данным, ФБР начало расследование персонально против тебя. Пока это только расследование. Но я не даю гарантий, что ФБР не получит ордер на твой арест. Или не захочет тебя допросить. - Ты... - голос Элен пресекся. - Ты считаешь, что это реально? - Это вполне реально, - холодно подтвердил Бреннан. - Но я не могу сидеть в этом чертовом Франкфурте до бесконечности! Кронберг... - Послушай, ты всегда была разумным человеком. Гораздо разумней, чем другие. На Brennan обрушился ураган. И ты находишься в самом его эпицентре. - Нет, это ты послушай! За всем этим стоит Кронберг, у меня нет ни малейших сомнений! Именно эта тварь натравила на меня ФБР... - Элен, успокойся. Кронберг стал для тебя навязчивой идеей. Скоро ты обвинишь его во всем, даже в наводнении в Бангладеш! - Потому что я знаю, на что эта тварь способна! - Элен, руководствуйся фактами, а не эмоциями. Наши адвокаты вылетают во Франкфурт. Они обсудят с тобой ситуацию, оценят возможные последствия и помогут принять верные решения. Это единственный выход. Надеюсь, ты поняла. - Поняла-поняла. Но не забыла наш с тобой разговор... - Элен, все остается в силе. Но - снова обращаюсь к твоему разуму - сейчас не время для резких движений. Любые события, так или иначе связанные с Brennan, будут рассматриваться под увеличительным стеклом и трактоваться совсем не в нашу пользу. В первую очередь, не в твою пользу. Надеюсь, ты понимаешь. Элен в ярости отключила звонок, отшвырнула мобильник и жадно затянулась сигаретой. - Вот блядь! - прошипела она по-русски. - Кронберг. Кронберг! Это же он запирает меня здесь! Кто за ним стоит? Кто?? Варгасы? Или еще кто-то? Она понимала, что Скелтон тысячу раз прав. Сейчас возвращаться в Штаты ей было опасно. Одно дело - волна негатива в СМИ. Но теперь, когда вмешалось ФБР, нельзя было предсказать, чем все обернется. Любая ошибка могла стать фатальной. И в этой ситуации об устранении Кронберга не могло быть и речи. Даже в обычном синяке на его гладкой, наглой физиономии, так и просящей кирпича, обвинят именно ее. Кронберг, Кронберг! Да, Скелтон и тут прав: мальчишка стал для нее навязчивой идеей. Элен выкинула окурок в форточку и тяжело опустилась на кровать, чувствуя себя совершенно обессиленной. У нее кружилась голова. Да, курить не следовало. Но как только перед ней мысленно возникал Кронберг, она сразу теряла контроль над собой. Кронберг, Кронберг... Он же действовал не сам по себе, за ним кто-то должен был стоять! Но кто? Одно время Элен подозревала, что Кронберг на самом деле чей-то родственник. Может быть, даже ее родственник. Но организованная Скелтоном генетическая экспертиза показала, что Кронберг не имеет никакого родственного отношения ни к семейству Ермолаевых, ни к семейству Вальковских, ни, наконец, к семейству Бреннанов. Элен получила от Скелтона скан заключения, проведенного независимой лабораторией в Атланте. Сомнений не было. Кронберг никому не приходился родственником. Тогда кто же он? И откуда явился? И ведь это Кронберг, несомненно он, что-то слил в ФБР. Того, что мелькало в СМИ, было достаточно для скандала, но недостаточно для серьезных обвинений. Значит, было слито еще что-то. И очень серьезное. И здесь не обошлось без Кронберга. *** Атланта, ноябрь 2015 года Элен была права. Без Кронберга здесь не обошлось. Не обошлось в тот самый день, когда он приказал Лейку слить компромат в СМИ. Из кафе, где происходил разговор, Кронберг отправился вовсе не в офис Brennan, а в ничем не примечательный двухзвездочный отель Milton в паре кварталов от центра Атланты. Матиас некоторое время кружил по улицам, проверяя, нет ли за ним слежки. Бреннан давно настоял, чтобы его любовник передвигался исключительно в сопровождении телохранителей. Матиаса это не радовало. Во-первых, он не доверял людям Скелтона, понимая, что те не столько охраняют, сколько шпионят за ним. Во-вторых, у него были дела, в которые не должен был быть посвящен никто, хоть как-то связанный с Brennan. Впрочем, пока что охрана не слишком бдительно "пасла" любовника босса, так что Матиасу не составило труда покинуть здание корпорации через запасной вход незаметно для телохранителей. В Milton Hotel он, перекинувшись парой слов с портье, поднялся на третий этаж, где постучался в номер 319. Дверь открыл седовласый человек, похожий на университетского профессора. Впрочем, взгляд его за линзами очков был слишком жуликоватым для деятеля науки. Матиас презрительным взглядом окинул маленький номер, почти весь занятый двуспальной кроватью, и без приглашения уселся на неудобный стул. Маттиоли пришлось сесть прямо на край кровати. - Надеюсь, здесь нет скрытых камер и жучков, - заметил Матиас. - Не должно быть. Я въехал сюда всего полчаса назад и до этого никому не сообщал, где планирую остановиться. Если только вы не сообщили... - Я не идиот и не самоубийца, - прервал Кронберг. В его голосе и взгляде теперь не было привычной самоуверенности и наглости. Была бесстрастность, даже сухость. - Я перевел обещанную половину на ваши счета, - проговорил молодой человек. - Деньги получены. - Остальное получите, когда передадите документы в ФБР. - Вы понимаете степень риска? Эти документы принадлежат Варгасам. - Не только им. Я знаю, откуда эти документы. - Но и им тоже. И эти документы задевают их интересы. - Можете выкинуть из этих бумаг все, что касается Варгасов. Эти Варгасы меня совершенно не интересуют, - бесстрастно произнес Кронберг. - Уже сделал это. Но они могут вычислить источник утечки. - Я плачу вам большие деньги, Маттиоли. Очень большие. - Для вас это не такие большие деньги. - Считать чужие деньги – дурной тон, Маттиоли, - голос Кронберга стал ледяным. - Да, но я подвергаю опасности свою жизнь. Варгасы умеют расправляться с теми, кого считают предателями. - Маттиоли, прекратите, - на губах Кронберга появилась презрительная усмешка. - Я уже давно имею счастье вас знать. Вы проворачивали и не такие дела. - Причем проворачивал в ваших интересах, - многозначительно произнес Маттиоли. - И сколотили на этом состояние, не так ли? - иронично заметил Кронберг. - Итак, покажите мне эти бумаги. Маттиоли вручил ему папку. Кронберг погрузился во внимательное чтение. - Отлично, - проговорил он. - Теперь видео. Маттиоли вставил флешку в лэптоп. На мониторе появилось изображение, явно снятое скрытой камерой. Элен Бреннан обсуждала с какими-то людьми поставки алмазов и закупки оружия. - Ей пиздец, - пробормотал Кронберг по-русски. - Что вы сказали? - непонимающе спросил Маттиоли. - Я сказал, что все в порядке. Действуйте. И тогда получите вторую часть. - О'кей. Но... Кронберг! Вы играете с огнем. - Я плачу вам деньги не за то, чтобы вы меня учили, а за то, чтобы вы выполняли мои распоряжения, - в голосе Матиаса зазвенел металл. - Это правда. Но я хочу предупредить вас, Кронберг: это последний раз, когда я выполняю ваши заказы. Ваши игры становятся все более опасными, а риск для меня - чересчур велик. Я даже поначалу решил, что это вы организовали покушение в Лагосе. - Я?? – воззрился на него Кронберг. - Да. Учитывая вашу давнюю любовь к сеньоре Бреннан… - Маттиоли, - Кронберг прищурился. – Если бы я хотел ее убить, то давно бы сделал это. То, что случилось в Лагосе, меня скорее раздосадовало. - Понимаю. Вы говорили, что хотите медленных мучений для вашей жертвы. - Именно. А Лагос чуть все не сорвал. Кстати, кто это организовал? Варгасы? - Часть их клана, - кивнул Маттиоли. – Там нет единства. Одни хотят уничтожить ее, другие являются сторонниками ваших методов. И теперь весь клан находится под ударом. Их спасает лишь то, что людям Скелтона сейчас просто не до них. Благодаря вашим стараниям. Скажу прямо, вас я боюсь куда больше Варгасов. - Вот как? – равнодушно проговорил Кронберг. - И чем же я вас так пугаю? - Действия Варгасов жестоки, но объяснимы. Просто у них такой бизнес. А ваши действия, Кронберг, жестоки, но куда менее объяснимы. И вот это меня пугает. - Вы достаточно много знаете обо мне, Маттиоли, чтобы понять причины моих поступков, - бесстрастно сказал Кронберг. - Да. И меня пугает... несоразмерность цены. - Это не вам оценивать, - прервал его Кронберг, поднимаясь со стула. - Вам платят за другое. - Я помню об этом. - Прекрасно. Тогда действуйте. И Кронберг, не попрощавшись, покинул номер. Маттиоли смотрел ему вслед так, как смотрят на отвратительное, ядовитое насекомое. *** Атланта, декабрь 2015 года - Привет, - Матиас встретил Стива в коридоре, когда вышел из своей комнаты, экипированный для похода в гей-клуб: черная обтягивающая майка с серебристым рисунком, почти обнажающая подкачанную грудь с ровным загаром, короткая красная приталенная куртка с закатанными по локоть рукавами, цепочки и кулоны, серебряные браслеты на запястьях. Пальцы были украшены кольцами и перстнями, среди которых мерцал неизменный черный опал. На лоб спадала светлая челка, уложенная на этот раз как-то особенно блядски. На ногах были узкие латексные штаны, красиво обрисовывавшие стройную, спортивную фигуру, высокие черные ботинки. Губы и ресницы были слегка подкрашены. - Развлекаться идешь? - хмыкнул Стив, пристально разглядывавший Матиаса. - Какой ты наблюдательный. - Наблюдать незачем. Все и так ясно. Мой папочка укатил, и его мальчику стало скучно. - А то! Ты же меня не развлекаешь, - в тон ему ответил Матиас. Они со Стивом иногда обменивались беззлобными колкостями, но в целом вели себя друг с другом подчеркнуто нейтрально. - Решил потрахаться с кем-нибудь? - Почему бы и нет? Ты же знаешь: с твоим папочкой у нас свободные отношения. - Не боишься? Вдруг папочка найдет себе еще кого-то? - Да, это было бы нежелательно, - спокойно кивнул Матиас. - Еще бы, - понимающе сказал Стив. - Тогда прощай роскошная жизнь, прощай карьера и все прочее. - Вот-вот, - на лице Кронберга промелькнула улыбка. - А оно мне нужно? - Я, если честно, вообще плохо понимаю, что тебе нужно, - вдруг серьезно произнес Стив. - Чем дольше наблюдаю, тем меньше понимаю. - А что тебе непонятно? – поднял бровь Матиас. - Все знают, что я редкостная скотина и наглая шлюха, влезшая в постель к богатому папику, разрушившая его образцовую семью, развлекающаяся на его деньги, да еще делающая карьеру на своей заднице. Эгоистичный, беспринципный тип. Лишенный всяких моральных принципов. - Да, ты делаешь все, чтобы быть таким, - Стив в упор смотрел на Матиаса. - Просто из кожи вон лезешь. Выставляешь напоказ, какое ты дерьмо. Нарываешься на неприятности. Наживаешь врагов. И я все думаю: зачем? - Что зачем? - Ну, ты же не дурак, Мэт. Ты понимаешь, о чем я. - Ни фига не понимаю. - Да ладно. Тобой ведь не выгода движет. Иначе ты вел бы себя по-другому. - Как по-другому? - Осторожнее. А ты прешь напролом, ведешь себя как слон в посудной лавке. - А слон и не может вести себя иначе в посудной лавке. Он же слон, - хмыкнул Матиас. - Но ты-то не слон. Так чего ты хочешь? Матиас смотрел на Стива. Его лицо, как обычно, было безжизненно. - Хочу всем зла, - произнес он бесстрастно. - Вот такая я тварь, представь себе. Да. - Врешь, - произнес Стив, на которого слова Матиаса не произвели никакого впечатления. - Я видел тебя, когда показывал комнату Антона. - Конечно, видел, - равнодушно пожал плечами Матиас. - Я же был там. - Ты не такой, - сказал Стив и пошел прочь, не говоря больше ни слова. Матиас посмотрел ему вслед, красивое лицо по-прежнему ничего не выражало. Он двинулся в противоположную сторону к выходу из дома. *** Вена – Франкфурт – Нью-Йорк, декабрь 2015 года Андреас летел из Вены в Нью-Йорк с пересадкой во Франкфурте. Стыковка между рейсами составляла около двух часов. Андреас стоял на платформе, ожидая монорельсового вагона, чтобы добраться до нужного терминала, когда рядом возник неприметный человек в серой куртке и потертых джинсах. Из тех, кого невозможно заметить в толпе. - Все-таки решили лететь в Нью-Йорк, герр Фелнер? - взгляд и голос мужчины были такими же невыразительными, как он сам, но Андреас отчего-то вздрогнул. - Мы разве с вами знакомы? – недружелюбно спросил он. - У вас уже сорвались гастроли в США, - проигнорировал вопрос Андреаса мужчина. - Это было более чем внятным предупреждением. - Что вам угодно? - резко спросил Андреас, не в силах скрыть нервозности. - Советую вам отказаться от поездки. Здесь, во Франкфурте, у вас есть прекрасная возможность. Вместо того, чтобы садиться на нью-йоркский рейс, можете вернуться в Вену. Или отправиться куда вам угодно. - К сожалению, мой багаж уже должны были перегрузить на рейс до Нью-Йорка. - Эта проблема ничто, по сравнению с проблемами, которые могут у вас возникнуть. Срыв ваших гастролей тому доказательство. С глухим шумом к платформе подошел вагон монорельса. - Убирайтесь! Иначе я вызову полицию и заявлю, что вы мне угрожаете. - Я не делаю ничего противозаконного. Всего лишь предупреждаю. Остальное - ваше дело, герр Фелнер, - мужчина пожал плечами и буквально растворился в воздухе. Андреас некоторое время стоял, пытаясь справиться со смятением. Затем решительно шагнул в вагон монорельса. Двери глухо закрылись за его спиной. Все время полета от Франкфурта до Нью-Йорка Андреас нервничал. Он пытался задремать, но не смог. Андреас злился на себя, но слова незнакомца не выходили у него из головы. Бреннан уже доказал, что не разбрасывается пустыми угрозами. Андреас потерял гастрольный тур по Штатам, на которые возлагал большие надежды, а теперь под вопросом были его выступления в других странах. Над его карьерой сгустились тучи. И сейчас, направляясь в Нью-Йорк, он понимал, что совершает ошибку. Скорее всего, фатальную. Мудрее и проще было остаться в Вене, в объятиях влюбленного Клауса. Впрочем, Клаус тоже летел в Нью-Йорк с оркестром, вместе с которым изначально должен был выступать Андреас. Клаус горел желанием увидеть Андреаса в Нью-Йорке. А вот Андреас не хотел встречаться там с Клаусом. Этот парень своим присутствием напоминал бы ему о сорванных гастролях... На самом деле Андреаса на этот авантюрный полет во многом сподвигли именно действия Бреннана: его наглость, заносчивость и уверенность в том, что он может решать за других, как им поступать, и портить жизнь тем, кто отказывается плясать под его дудку! Андреас кипел от негодования. И собственного бессилия что-либо изменить. Полет в Нью-Йорк был ответом зарвавшемуся наглецу Бреннану: Андреаса Фелнера так просто не остановить, не все в этом мире решают деньги и связи, есть еще кое-что. Но это "кое-что" теперь тоже вызывало сомнение. Андреас понимал, что рискует своей карьерой и, возможно, еще очень многим из-за своего больного влечения к Матиасу. К человеку, который напоминал Андреасу о так и не прошедшей любви - об Антоне Вальковском. Любви, оставшейся только в воспоминаниях. Любви, изгаженной проклятыми фотографиями, присланными Кронбергом. Но все равно не угасшей и не переставшей жечь Андреаса жестоким огнем. Да, Андреас видел, что в Кронберге не было ничего общего с Антоном. Не только потому, что у него было совсем другое лицо, да и фигура была более развита, чем у Антона. Кронберг и внутри был совсем другим. Он был напрочь лишен юношеской доверчивости и романтичности, которые так пленяли в Антоне. Кронберг был воплощением цинизма, эгоизма, дерзкого самолюбования и готовности при необходимости идти по трупам к известной только ему цели. Андреас уже читал появившиеся в интернете сообщения о том, что Том Бреннан, который, как всегда считалось, составлял вместе с Элен идеальную семейную пару, воплощение американской мечты, неожиданно завел себе даже не любовницу, а любовника. Более того, ввел его в свой дом! Андреас видел фотографии Матиаса на страницах желтых СМИ: вот он выходит вместе с Бреннаном едва ли не под ручку из пафосного ресторана, вот они садятся вместе в роскошный лимузин, вот они присутствуют на каком-то приеме... Всякий раз у него болезненно сжималось сердце, словно в этом сердце без воздуха задыхалась мечта. И теперь Андреас все сильнее задавался вопросом: а не гонится ли он опять за химерой? За образом, который сам себе создал и которого на деле не существует? Ему казалось, что за своей циничной личиной Матиас прячет что-то другое. Но с чего он это взял? Может быть, потому, что эта личина была слишком уж законченной, идеально ограненной, с темным блеском, как опал, который Андреас некогда подарил Антону и который теперь Кронберг носил на своем пальце. Не может человек быть таким законченным циником, эгоистом, безжалостным разрушителем. В нем непременно должно быть что-то еще! И Андреас, отодвинув в сторону пластиковый стаканчик с минералкой, снова принялся набрасывать ноты на бумагу. Он продолжал сочинять странное произведение, пока не обретшее форму. Портрет Матиаса, полный зловещих и мрачных музыкальных красок, вихрей ненависти, подавленного страха, бьющей в глаза, режущей слух безжалостности. Но в нем то и дело проскальзывали нотки чего-то иного. Эти нотки прорывались сквозь мрачную и угрюмую симфонию звуков, порой переходящую в какофонию, но присутствовали неизменно, даже становясь почти неуловимыми. Это была серебряная нить надежды в зловещем мраке. Нить в неизвестность. Возможно, этой нити суждено было оборваться: Андреас не знал, каким будет финал. Но упорно продолжал тянуть эту нить сквозь бури и громовые раскаты. Авиалайнер несся на запад, прямо в полыхающий закат, и Андреасу казалось, что ему суждено сгореть в этом закате. Открывшаяся перед ним грандиозная панорама Нью-Йорка с его небоскребами вызывала тревогу, словно в этом городе должно было произойти нечто, что уничтожит жизнь Андреаса. Его нынешнюю жизнь. Но по прибытии в Нью-Йорк ничего необычного не произошло. Андреас без приключений получил багаж, прошел паспортный и таможенный контроль и спокойно вышел в город, где сел в желтое такси. У Андреаса уже начиналась паранойя, он подумал: а может быть, это такси – ловушка? Нет, чернокожий таксист, дергавшийся под рэп всю дорогу, был лишь таксистом, Андреас без приключений добрался до гостиницы и заселился в номер. Вообще-то, если он прибыл в Штаты, чтобы встретиться с Кронбергом, то лететь ему следовало не в Нью-Йорк, а в Атланту. Но Андреасу был важен именно Нью-Йорк. Во-первых, он прибыл в этот город вопреки стараниям Бреннана, сорвавшего его гастроли. Во-вторых, Андреасу хотелось, чтобы не только он двигался навстречу Матиасу, но и Матиас двигался навстречу ему. Да, это была странная, иррациональная идея. Матиас ведь либо игнорировал телефонные звонки и послания Андреаса, либо ограничивался коротким "Нет". Ни малейшего намека на то, что он хочет встретиться с Андреасом. Но в этом молчании и коротких "нет" Андреасу виделось нечто совсем другое. Он сам задавал себе вопрос: откуда у него взялась эта безумная, в общем-то, мысль? И не находил ответа кроме тех ночей в Берлине и Москве, когда Матиас в постели бился под ним, задыхаясь от страсти, а в его холодных серо-голубых глазах полыхала любовь - искренняя, яркая, которую невозможно спутать ни с чем! Да, только этот взгляд Матиаса, и больше ничего. И сейчас, читая "Нет" Матиаса, Андреас видел не это короткое слово, а тот самый взгляд. Он знал, что Матиас придет. Просто знал это. *** Атланта, декабрь 2015 года А Матиас в это время стоял у стойки бара в гей-клубе Rivals в Атланте и лениво-равнодушным взглядом, полным собственного превосходства, оглядывал публику. Перед ним был коктейль «маргарита», который Матиас потягивал через соломинку. Правой рукой Матиас время от времени поглаживал себя по бедру, чуть отставив туго обтянутую латексными штанами задницу. Рот был полуоткрыт, светлая челка спадала на лоб. Матиас казался воплощением порока: он откровенно снимался и при этом выглядел невероятно высокомерно. В зале уже было многолюдно, шумно и весело, Матиас ловил на себе заинтересованные, похотливые, наглые, оценивающие взгляды и молодых парней, и возрастных геев, но сам ни на ком не задерживал взгляд. Пару парней, пытавшихся было подкатить к нему, он быстро отшил. По-английски Матиас говорил очень бегло, однако акцент выдавал в нем чужака, и это лишь подогревало к нему интерес. Вообще-то после разразившегося скандала в корпорации Бреннанов и их семействе лицо Матиаса уже мелькало и в соцсетях, и на сайтах интернета, в том числе на гей-сайтах. Возможно, Матиаса узнали и многие посетители гей-клуба, просто не могли не узнать, и это придавало ситуации скандальный оттенок: любовник самого Тома Бреннана, оказавшегося геем, заявился в ночной гей-клуб. А что же его партнер? Как он к этому относится? Ревнует? Или у них свободные отношения? Том не возражал против походов любовника в гей-клубы и спокойно относился к сексу на стороне (исключение составлял лишь Фелнер). Но Матиас знал, что охрана докладывает Тому обо всем. Правда, телохранители остались у входа в клуб, но Матиас не исключал, что в самом клубе затаились неизвестные ему соглядатаи. Ему даже хотелось, чтобы такие были. Том не сказал ему, зачем летит в Нью-Йорк. Вот пусть теперь узнАет, что его Мэт сразу отправился блядствовать. Матиаса грызла тревога. Том неспроста полетел в Нью-Йорк именно в то время, когда туда прибыл Андреас. Он знал, что Бреннан уже испортил жизнь Андреасу, сорвав его гастроли. И думал, чем может закончиться их личная встреча, пожелай Том встретиться с Андреасом один на один. Но эти мысли мелькали на краю его сознания. Коктейль начинал ударять в голову, и Матиас отправился на танцпол, где и смешался с толпой уже заходившихся в бешеном танце парней. Впрочем, вряд ли здесь подходило выражение «смешался с толпой». Матиас очень выделялся из толпы. И не только своей яркой внешностью и откровенным, вызывающим прикидом. Матиас не то, что был блестящим танцором с невероятной пластикой – нет, танцевал он неплохо, но ничего из ряда вон – однако привлекал внимание буквально фонтанирующей сексуальностью каждого движения, каждого жеста. То, как он поводил плечами, прикасался к своим бедрам и ягодицам, извивался, делал провокационные пассы плечами, все это выражало крайнюю степень жажды секса, откровенную, даже агрессивную жажду и заставляло других пялиться на него. Матиас оказался в центре всеобщего внимания, но это его не смущало. Он демонстративно не замечал устремленных на него взглядов, приподняв подбородок и прикрыв глаза, что придавало ему вид высокомерный и томный. Казалось, этот красавчик просто жаждет отдаться, но не видит никого, достойного его туго обтянутой задницы. Пара-тройка парней подкатывала к Матиасу и во время танца, пытаясь с ним заговорить, перекрикивая адский грохот гигантских колонок, но Матиас лишь окатывал их презрительной и наглой улыбкой, и те отлетали прочь, понимая, что ловить нечего. Между тем один парень упорно не желал отвязываться от Матиаса, несмотря на презрительные, ледяные взгляды последнего. Парень был так себе: вполне миловидный, но еще совсем молодой. Наверное, ему едва-едва стукнул 21 год. Матиас же предпочитал парней не моложе себя или даже постарше. И этот милашка, крутившийся перед ним ужом, ни капли его не привлекал, тем более что Матиас в сексе предпочитал пассивную роль, а милашка явно тоже был пассивом. Матиас отворачивался в танце от вертлявого парня, демонстрируя свою туго обтянутую задницу, но того, кажется, это лишь заводило. Матиас, наконец, слегка утомившись от бешеных танцев, вернулся к стойке, где взял еще «маргариты». Вертлявый парень увязался за ним, как и еще парочка парней. Те понравились Матиасу гораздо больше, и он был совсем не прочь пофлиртовать с ними. Во всяком случае, не выходя из клуба, чтобы не нервировать охрану. Но вертлявый милашка буквально втиснулся между крупным парнем, приглянувшимся Матиасу, и им самим. Он едва не прижимался к Матиасу грудью, а также нижней частью туловища и смотрел на Матиаса снизу вверх – задорно и нагло. - Эй, - презрительно проговорил Матиас. – Я тебе тут случайно не мешаю? - Неа, совсем нет, - осклабился тот. - А вот ты мне мешаешь. Твой член уже трется о мой, ты что, не чувствуешь? - Чувствую. Так это ж зашибись. Тебе что, не нравится? - Что мне может в тебе нравиться, червячок? – проговорил Матиас, потягивая коктейль через соломинку. – В тебе вообще ничего нет. - А что тогда твой член колом стоит? Думаешь, я не чувствую? - Стоит, но только не на тебя! - Ага, так я тебе и поверил. - Слушай, вали отсюда, а? Парень, ты не в моем вкусе. Ну вот, ни разу ни в моем. - Давай свалим вместе, - тут же предложил парень. Матиасу нравилась его наглость, она была сродни его собственной наглости. Но, пожалуй, это было единственное, что нравилось ему в этом парне. Больше ничего. - Джейк, - проговорил парень, протягивая руку, - Мэт, - Матиас помедлил немного, словно раздумывая, стоит ли отвечать на рукопожатие, но затем все же с царственным видом протянул Джейку свою холеную руку. - Мэт! А! Значит, ты и есть он, - сказал Джейк. - Кто он? – ледяным голосом осведомился Матиас. -Бойфренд Бреннана, - не смущаясь, пояснил тот. - Это не твое дело, чей я бойфренд, - процедил Матиас. - Ха, ну и как он в постели? – безо всякого смущения продолжал Джейк. – Трахается-то хоть хорошо? Он же по возрасту тебе в папаши годится! - Блядь, вали! – бросил Матиас. - Да ладно тебе! – примирительно сказал парень. – Просто о тебе много говорят. Вот даже в новостях показывали. - Ну, вот он я, - нагло ухмыльнулся Матиас. – Ты меня даже потрогал. Потерся членом о мой член. Можешь гордиться и всем рассказывать. - Ну, членами мы терлись через штаны, - с огорчением заметил Джейк. - Извини, меня твоей член без штанов как-то совсем не привлекает. - А ты его видел? - И видеть не хочу. Мне хватило. - Ничего тебе не хватило! У тебя на роже написано, что ты отдаться хочешь. - Уж не тебе, во всяком случае. Моя задница слишком хороша для твоего писюна. - Гы! – парень лыбился, смутить его, кажется, было просто нереально. – Да ладно, мой писюн как раз для твоей разношенной сойдет! Ты ж трахаешься как кошка, это все знают! - Завидуешь? Видно, на тебя такого спроса нет. - А ты почем знаешь! Я очень даже популярен. Мэт, пошли перепихнемся! - С тобой – никакого желания. - Да ладно, темная комната битком набита! Там тебя и я, и другие оприходуют! Мэт поморщился. Трахаться в темноте непонятно с кем… Нет, он обычно не трахался в темных комнатах ночных клубов, полагая, что это удел старых извращенцев или таких уродов, с которыми никто просто так не согласится трахаться ни за какие деньги. Ну, или угашенных и обдолбанных ублюдков, которым пофиг, с кем и где трахаться. В каких позах. В презервативах или без. Но темные комнаты Матиаса, как ни странно, привлекали. Пусть он никогда не занимался в них сексом, но там он испытывал чувство риска, азарта, порождаемые неизвестностью, которая таилась в непроглядном мраке, полном похоти, стонов, шлепков и жарких поцелуев. И он отправился вместе с Джеком в темную комнату. Он в любом случае отправился бы туда, даже если бы не подвернулся вертлявый Джек. Хотя бы просто чтобы соблюсти традицию. Матиас считал, что если ты не был в темной комнате, значит, ты не был в самом клубе. Темная комната, точнее целый лабиринт небольших комнатушек, разделенных на перегородки, был действительно полон людей. Здесь стоял полный мрак, из которого то и дело тянулись чьи-то руки, ощупывавшие Матиаса: его член, яйца, задницу, грудь… Кто-то пытался его поцеловать, но Матиас брезгливо отшатывался. Он не только не трахался в темных комнатах, но никогда и не целовался в них. Случай с Фелнером в берлинском клубе был лишь сбоем в программе. Сам он тоже протягивал руки, двигаясь наощупь и то и дело на кого-то натыкаясь: то на кого-то пузатого, то, наоборот, тощего, то высокого, то низкого. Джейк, который шел за Матиасом, исчез: то ли был уже перехвачен кем-то, то ли сам кого-то перехватил. Неожиданно Матиас почувствовал на своих плечах сильные руки и замер. У него перехватило дыхание. Он очень любил, когда его сильно и властно брали за плечи. Он, привыкший манипулировать сильными, властными мужчинами, умеющий ставить их на место, даже унижать, обожал оказаться во власти не просто сильного, а имеющего на него право. Матиас чувствовал таких людей. По чему-то неуловимому в лице, голосе, жестах. По тому, как к нему прикасались. Вот так уверенно и властно, как сейчас. Незнакомец был такого же роста как Матиас и примерно такого же телосложения. Он резко развернул парня к себе. В темном лабиринте было хоть глаз выколи, и лица незнакомца разглядеть было невозможно, но Матиас по тысяче признаков определил, что это – молодой парень, примерно одного с ним возраста. Это совершенно точно был не Джейк, тот был худощавее и ниже. Парень не произносил ни слова, его руки обнимали Матиаса, забираясь под футболку. Горячие, сухие губы впились в губы Матиаса. Вообще-то Матиас не любил целоваться непонятно с кем, тем более в темной комнате. Но все произошло внезапно, а в прикосновениях незнакомца, его ласках и поцелуе было нечто опьяняющее. Того, что Матиас давно не испытывал, даже во время изощренных сексуальных забав с Томом. Внутри зазвучал сигнал тревоги: «Остановись! Остановись!» Но горячая волна желания уже накрыла Матиаса. Он страстно захотел, чтобы им овладели, прямо здесь, в темноте, неизвестно кто – властный и решительный. Матиас задрал футболку парня и ощутил его горячее, мускулистое тело, стоявшие торчком соски на подкачанной груди. Он подался вперед, их упругие, мускулистые животы сошлись, члены прижались друг к другу, и это было для Матиаса непередаваемым ощущением. Неизвестность и темнота добавляли остроты. Матиас с наслаждением подставлял свое лицо губам незнакомца, тот жадно покрывал его поцелуями, лаская гладкое, упругое тело Матиаса. С их губ не слетало ни звука. Проходившие мимо и стоявшие вокруг похотливые самцы пытались присоединиться к этой парочке, опьяненной страстью, но и Матиас, и его неизвестный партнер бесцеремонно отталкивали всех. Матиас расстегнул свои штаны и принялся расстегивать джинсы незнакомца, но тот отстранил его и сделал это сам. Матиас начал было опускаться, чтобы взять в рот набухший член незнакомца, который, судя по всему, имел немалые размеры. Еще одно безумие: Матиас всегда тщательно берег себя от контактов, которые могли иметь нежелательные последствия для здоровья. Но незнакомец не позволил этого сделать. Он резко повернул Матиаса лицом к стене и быстро стянул с него штаны. Матиас не сопротивлялся. Он хотел, чтобы его взяли. Чтобы его взял именно этот сильный и решительный парень. Он только проверил: есть ли на нем презерватив: Матиас слишком хорошо знал привычку многих завсегдатаев темных комнат в гей-клубах практиковать незащищенный секс. По счастью, презерватив на незнакомце был. Матиас, опираясь руками на стену, шире раздвинул ноги, выгнул спину и выставил свою упругую задницу. Незнакомец действовал решительно, но неумело. Матиас понял это сразу. Ему понравилась решимость парня, она заводила, и ему было немножко смешно чувствовать, как парень тычется в него, не в силах сразу найти желанное отверстие, хотя оно у Матиаса, как верно догадался Джейк, было изрядно разношенным. Матиас помог парню войти, и тот стал действовать жестко, решительно, торопливо. Он схватил Матиаса за волосы, заставил его запрокинуть голову, а сам вторгался в него резко, без каких-либо нежностей и по-прежнему не издавая ни звука. Матиас поначалу тоже хранил молчание, но чем глубже и резче проникал в него незнакомец, чем сильнее задевал он чувствительную точку, тем чаще с губ Матиаса срывались стоны. Его трахали – грубо, жестко, сильно, глубоко. Это было то, что он любил, то, чего он всегда хотел, о чем грезил во время секса с Томом, который порой тоже практиковал жесткий секс и иногда играл с Матиасом в bdsm-игры, а пару-тройку раз они даже занимались фистингом. Но все же Том предпочитал ласки и ваниль. Матиас был не против, но ему не хватало жесткача: вот такого, без слов, соплей и сантиментов. Без скидок на что либо. И сейчас он это получал, отдаваясь незнакомому парню с наслаждением и страстью. Одновременно он надрачивал свой член, и когда парень, наконец, застонал и вместо быстрого темпа стал входить Матиаса медленными рывками, задыхаясь и рыча, Матиас тоже бурно разрядился прямо в стену и оперся о нее в полном изнеможении. Сзади на него навалился его партнер. Так они стояли некоторое время. Туман наслаждения понемногу рассеивался. Матиас уже натягивал брюки, чтобы выйти из темного лабиринта и так и не увидеть лица парня, который его трахал (а зачем ему было его видеть? Это не более чем случайный секс), как вдруг парень, тоже натягивавший джинсы, произнес вполголоса: - Да, супер. Ты просто течная сучка. Понимаю теперь своего папашу. Матиас вздрогнул. Застыл. Если бы кто-то увидел его лицо в темноте, то поразился бы: на обычно бесстрастном лице Кронберга были написаны растерянность и нечто вроде отвращения. Он выхватил из кармана зажигалку, и в свете ее огонька увидел перед Джаса. Тот смотрел на Матиаса и довольно ухмылялся. - Спасибо Джейку, что заволок тебя сюда. Это я его попросил, - пояснил Джас. – Ну что, красавчик, как тебе со мной? Наверное, лучше, чем с моим папашей? - Мудак! – глухо прорычал Кронберг. – Ты…мудак! - Что такое? – притворно удивился Джас. – Малыш расстроился? А мне казалось, что тебе очень даже понравилось. Я давно хотел тебя трахнуть. Посмотреть, чем ты так привлек моего брата, что он подарил тебе кольцо. Кажется, теперь понимаю. - Заткнись! - прошипел Кронберг. – Зачем ты это сделал? Мудак безбашенный! Джас довольно заржал, а Кронберг, выматерившись по-русски, заехал ему с размаху в глаз, пулей вылетел из темного лабиринта, а затем и из гей-клуба, на ходу накидывая на плечи красную куртку. Джас смотрел ему вслед, потирая ушибленный глаз. - Вот же блядь, – пробормотал он. – Ему не похуй, с кем трахаться?