Зеркало Горгоны

ГЛАВА 20. ЗВЕЗДНАЯ НОЧЬ В НЬЮ-ЙОРКЕ Нью-Йорк, декабрь 2015 года - Какого черта ты пустил к нему Фелнера! – визжал в трубку Бреннан. - Том, мои парни не могли схватить Фелнера за шиворот и вытолкать его вон, - Скелтон говорил спокойно и дружелюбно. – Твой приказ был о другом. - И ты его выполнишь, - неожиданно отчеканил Том. - Иначе не только не станешь первым вице-президентом, но и вылетишь с нынешней своей должности. Скелтон нахмурился. Никогда он не слышал в голосе Тома таких жестких интонаций. Это было влияние Кронберга. Но теперь влияние Кронберга оборачивалось против него же. Только Кронбергу знать об этом было совсем необязательно. Между тем Том отключил звонок. Кинул опасливый взгляд на дверь ванной, где принимал душ Клаус. Нет, скорее всего, тот ничего не слышал. Том недовольно посмотрел в телефон, стоявший на тихом режиме. Куча неотвеченных вызовов, и все, несомненно, касались дел Brennan. И ни одного от Мэта. Том был не в состоянии сейчас заниматься делами. Ему не хотелось. Пошло оно все к черту! У него целая свора вице-президентов, пусть они и занимаются. А ему пора снова расслабиться. И он решительно открыл дверь ванной, где сейчас мылся Клаус - мягкий, податливый, согласный на все... *** После ухода Андреаса Матиас еще долго стоял у окна, скрестив руки и глядя в пустоту. Затем, словно робот, надел пиджак, пальто, вышел из номера, спустился вниз и сел в ожидавший его сверкающий «мерседес». Он посетил несколько пиар-агентств, где договорился о размещении в СМИ материалов, касающихся Brennan. Стратегия оставалась прежней: во всем виновата Элен Бреннан, но ее авантюры не имели отношения к деятельности корпорации. И совет директоров Brennan в самое ближайшее время расставит все точки над i. Попутно Матиас провел секретные переговоры с директором одного из пиар-агентств. В соцсетях следовало разместить информацию о том, что после развода с Элен, который неизбежен, Том Бреннан заключит брак с Матиасом Кронбергом. Публикация должна была содержать лишь намеки, но такие, чтобы не оставалось сомнений: брак Тома Бреннана и Матиаса Кронберга - дело решенное. Наконец, Матиас снова сел в машину, телохранитель захлопнул за ним дверцу. - Куда прикажете вас отвезти, мистер Кронберг? - спросил водитель. - В отель? - Нет. В музей современного искусства, - ровным голосом ответил Кронберг. «Мерседес» мягко тронулся с места. Матиас взглянул на смартфон. От Тома не было звонков. По губам Матиаса скользнула недобрая усмешка. Том явно хотел показать, что на Матиасе свет клином не сошелся. Или этот Риддл оказался так хорош в постели, что Бреннан забыл обо всем? Холеные ногти Матиаса впились в ладони, он прикусил губу. Телохранитель остался у входа в музей, вряд ли драгоценному любовнику босса могло что-то угрожать в храме искусства. Но Скелтон вполне мог приставить к нему шпионов. Поэтому Матиас долго бродил по залам, делая вид, что любуется картинами. Кажется, слежки не было. Он остановился перед "Звездной ночью" Винсента ван Гога. Хотя импрессионистов он любил, особенно наполненные светом полотна Моне, но картины ван Гога ему не нравились. Они были полны напряжения, болезненности, ненормальности. Это был мир, полный негативной энергии, готовый взорваться и уничтожить себя. Крупные звезды на картине напоминали Матиасу нарывы, вот-вот готовые прорваться. - Превосходная картина, не правда ли? - послышался рядом тихий, вкрадчивый голос Маттиоли. - Я ее просто обожаю. Она полна неземной энергии, таинственной силы... - Вы получили перевод? - равнодушно прервал его излияния Кронберг. - Получил. Вижу, вы не поклонник импрессионизма? - Вы отлично справились с заданием, - словно не слыша слов Маттиоли, произнес Кронберг. - ФБР и министерство юстиции вцепились в нее. Вы проверили обстоятельства получения ею гражданства США? - Проверил. Увы, все законно, придраться не к чему. - Тот факт, что у нее на момент получения гражданства уже был ребенок в России... - Это серьезный этический аспект, но никак не юридический. - Жаль. - Да бросьте, Кронберг! Какое теперь это имеет значение? Власти выдвинули против нее такие обвинения, что она просто не посмеет вернуться в США. - У нее сильные адвокаты, - пробормотал Кронберг. - Адвокаты смогут скостить ей срок с трех до двух пожизненных, - с иронией заметил Маттиоли. – Так что возвращаться в США она точно не будет. А вам это и нужно. - Мне нужно не только это, - Кронберг говорил холодно, невидящим взором уставившись на "Звездную ночь". - Необходимо, чтобы расследование велось не только в США, но и в Европе. Мне нужно, чтобы у нее земля горела под ногами. - Кронберг, вы что, считаете меня всесильным? - поморщился Маттиоли. - Я всего лишь скромный австралийский адвокат... - Я прекрасно знаю, кто вы, - бесцеремонно прервал его Кронберг, - и плачу вам хорошие деньги. Возьмите эту флешку. На ней информация по Brennan. Думаю, она весьма пригодится вашим друзьям. Кое-что, касающееся тендера в Сан-Франциско. Если эти документы пустить в ход, шансы Brennan выиграть тендер испарятся. - А акции Brennan обрушатся еще больше, - хмыкнул Маттиоли. - Естественно, - бесстрастно произнес Кронберг. - Надеюсь, мои друзья будут довольны. Деньги поступят на известный вам счет в люксембургском банке. - Эти деньги будут немедленно переведены на ваш счет, Маттиоли, как только европейские следственные структуры начнут преследование Элен Бреннан. У вас есть связи, есть рычаги, есть информация. Действуйте как можно быстрее. - Как же вы ее ненавидите, - задумчиво заметил итальянец. - Мои чувства вас не касаются, - отрезал Кронберг. - Впрочем, могу вам сказать, что к Элен Бреннан я не испытываю никаких чувств. - И потому целенаправленно превращаете ее жизнь в ад? Вы более чем жестоки. - Считайте, что так, - произнес Кронберг, продолжая пустым взором смотреть на "Звездную ночь". – Но думайте лучше о моих поручениях. - Не беспокойтесь. Уголовное преследование Элен Бреннан в Европе вполне реально. Часть операций с алмазами шла через европейские банки и амстердамскую биржу. Расследование уже ведется, я могу ускорить его, направив нужные документы. - Так ускорьте. Кстати, у ваших друзей Варгасов отличные связи в Латинской Америке... - Хотите перекрыть для миссис Элен возможность бежать туда? - Именно. - Хм. В какой же угол вы ее загоняете? - В тот, из которого она вылезла, - в голосе Кронберга была животная злоба. Маттиоли с опаской покосился на него. "Хорошо, что у этого красавчика нет атомной бомбы", - подумал адвокат. - Что ж, мы договорились, - произнес он вслух. - Всего хорошего, мистер Кронберг. - До встречи, Маттиоли, - так и не взглянув на собеседника, произнес Кронберг. Маттиоли ушел. Кронберг все созерцал «Звездную ночь». Затем достал телефон. - Скелтон? Я хочу с вами встретиться. И побыстрее. Подъезжайте ко мне в отель. Когда вы сможете? Что? Вечером вы заняты? Не беспокойтесь, наша встреча будет недолгой. Впрочем, все будет зависеть от того, насколько быстро вы кончаете. *** Скелтон яростно драл ненасытного красавца, резко вбиваясь в его задницу. Кронберг рычал и содрогался, его хорошо прорисованная спина изгибалась, великолепное тело сводило Скелтона с ума. Сильное, тренированное тело молодого мужчины. Тело, созданное для того, чтобы им обладал Скелтон. Скелтон хотел затрахать Кронберга до смерти. Он хотел, чтобы рычание этого сильного парня перешло в скулеж, чтобы на холеном лице появился страх, из алчных и жестоких глаз потекли слезы, а руки бессильно раскинулись или сложились в мольбе о пощаде - пощаде, которой не будет. Скелтон чувствовал, как у него подходит, чувствовал, как молодой самец буквально вытягивает из него силу, высасывает ее своей великолепной задницей, заставляя биться в ошеломляющем оргазме, от которого темнеет в глазах, а потом лежать блаженном бессилии на роскошном теле, таком горячем, упругом и... таком чужом. Между ними был, есть и будет только секс. И деловые отношения - одновременно и союзнические, и враждебные, где каждый готов в любой момент подставить подножку другому. И каждый из них это знает, и каждого увлекает эта игра. В этих отношениях нет и не может быть чувств. Но иногда Скелтону хотелось, чтобы между ним и Кронбергом... Нет, нет, и нет. Этого не будет, потому что не будет никогда. Кронберг повернулся на бок и приподнялся на локте. - Ну что? - сказал Скелтон. - Что тебе нужно на этот раз? - Надеюсь, ты не сообщил Бреннану, с кем я тут был… до тебя? – прищурившись, спросил Матиас. - Извини, сообщил, - деревянным голосом произнес Скелтон. - Какого черта?? – красивое лицо Кронберга мгновенно исказилось и стало почти безобразным. – У нас же с тобой был договор… - Он все равно узнал бы, - невозмутимо пожал плечами Скелтон. - Откуда? - Поверь, у него есть свои источники в моей службе, - Скелтон нагло врал. По лицу Кронберга невозможно было понять: поверил он в эту ложь или нет. - Учти, Скелтон, - тихо проговорил, сузив глаза, - очередную истерику папика я переживу. Но запомни: если что-то случится с Фелнером, тебе конец. - А что должно случиться с Фелнером? – невозмутимо осведомился Скелтон. Кронберг молчал, но от его взгляда у Скелтона по спине пробежали мурашки. - Слушай, Мэт, мне плевать на твоего Фелнера, - сказал он, недовольно поморщившись. – Этот тип попадает в поле зрение моих людей только тогда, когда оказывается рядом с тобой. - Больше его не будет рядом со мной, - глухим голосом произнес Матиас. - Отлично, - сказал Скелтон, бросив быстрый взгляд на внезапно помрачневшего Кронберга. – Моим людям хватает забот и без твоих шашней с этим типом. Кстати, ты ведь позвал меня не просто потрахаться? Ты ведь ничего не делаешь просто так. - Угадал. - Так что тебе нужно? - Записи, на которых она высказывается о китайцах. - Что? - Скелтон непонимающе посмотрел на Кронберга. - Не прикидывайся идиотом. Ты знаешь, о чем и о ком я говорю. Ты ведь наверняка писал все ее разговоры. И не пытайся уверить меня в обратном. Скелтон ухмыльнулся. - Писал, - утвердительно произнес Кронберг. - Мне нужны эти записи. - Для чего? - Не задавай лишних вопросов. Иначе рискуешь не стать первым вице-президентом. Итак, мне нужны записи, лучше видеозаписи, где Элен Бреннан негативно высказывается о китайцах. Желательно о первом лице. О председателе КНР. Наверняка, она что-то такое говорила. Просто не могла не говорить. - Ты что, всерьез думаешь, что все разговоры Элен записывались? - Дай мне эти записи, - холодно произнес Кронберг. - Так будет лучше для тебя. И, кстати, вот флешка. Ее ты можешь передать миссис Бреннан. Да-да, именно ей. - Что тут? - подозрительно спросил Скелтон. - Сам увидишь. Вкратце: здесь документы, которые будут направлены властям стран Латинской Америки. На случай, если миссис Бреннан захочет туда прокатиться. - Ты прежде казался мне гремучей змеей, Кронберг. Но ты, скорее, удав, - задумчиво произнес Скелтон. - Удав, медленно сжимающий кольцо вокруг жертвы. - Могу быть и тем и другим. Зависит от ситуации, - ухмыльнулся Кронберг. - Только не забывай, что не все ситуации ты можешь предвидеть. И уж точно не все можешь контролировать, - многозначительно произнес Скелтон. - Что ты имеешь в виду? - спросил Кронберг, настороженно глядя на Скелтона. Тот лишь холодно улыбнулся в ответ. Кронберг пожал плечами и отправился в душ. Скелтон проводил его внимательным взглядом. Как только Кронберг скрылся, он стремительно вскочил с постели и схватил лежавший на столе смартфон Кронберга. Тот, конечно, был запаролен, но Скелтон лишь улыбнулся. Он давным-давно знал пароль. *** Андреас расплатился с таксистом на 79-й улице, рядом с входом в Центральный парк. Было уже темно, на табло в такси высвечивались цифры 22:44. - В парк собрались, мистер? - поинтересовался таксист, принимая деньги. - Сейчас там не лучшее время для прогулок. Особенно одному. - Не беспокойся, парень, - рассеянно отвечал Фелнер. - Все будет о’кэй. - Тогда удачи! - И тебе. Андреас двинулся ко входу в парк. Да, Центральный парк Нью-Йорка поздним вечером был не лучшим местом для прогулок. Но все-таки на дворе были не 70-е и даже не 90-е годы ХХ века, когда сюда вечером было страшно сунуться. Уже заканчивался 2015 год, парк был хорошо освещен, всюду была рождественская иллюминация. Везде были понатыканы видеокамеры. Впрочем, Андреас не пошел бы бродить один по пустынным аллеям, если бы... если бы. Днем от Матиаса пришла sms. Первым побуждением Андреаса было стереть ее, не читая. После всего, что рассказал Кронберг, Андреас не мог думать о нем без содрогания и отвращения. Но он все-таки прочел. "В 11 вечера у Бельведера в Центральном парке" Андреас мрачно смотрел на sms. Что еще понадобилось Кронбергу? Неужели он думает, что Андреас и впрямь захочет с ним встретиться? Он что, полный идиот? И почему вдруг вечером в Центральном парке? Да еще sms… Они никогда не обменивались sms, предпочитая мессенджеры. И Матиас почти никогда не был инициатором переписки. Может быть, один-два раза не больше. И вот - sms. После того, как Андреас вышел, точнее, вылетел из номера Кронберга, он был уверен, что больше ни разу в жизни не встретится с этим человеком. Даже близко не подойдет. Его трясло при одной мысли о Кронберге. Нет, не из-за того, что именно Кронберг стал виновником той автокатастрофы. Но из-за его чудовищного эгоизма, бездушия и немыслимой лжи. Кронберг даже не скрывал, что ему было плевать на Антона, превратившегося в беспомощного калеку, лишившегося рассудка. Кронберг жалел только о себе: о своей смазливой физиономии, о том, что его заставили ухаживать за несчастным парнем вместо того, чтобы наслаждаться жизнью. Он не скрывал, что бросил на произвол судьбы беспомощного юношу, и ему было плевать, что с тем сталось. А после этого он залез в постель – нет, не в постель, а в душу и сердце Андреаса и откровенно пытался изгнать оттуда любовь к Антону. Он лгал Андреасу в лицо, что Антон мертв, он поливал его грязью, не стеснялся показывать интимные фотографии. Он, бросивший Антона, обвинял в этом его собственную мать, а ведь он поступил куда хуже, чем она! И он вел войну на уничтожение матери, сына которой превратил в калеку! Теперь он уничтожал ее семью, пытался захватить контроль над семейным состоянием… У Андреаса все это не укладывалось в голове. Он не находил слов, которыми можно было описать то, что Кронберг делал и в чем ни капли не раскаивался. Андреасу казалось, что человек просто не может быть способен на такое. Даже самый низкий, самый подлый, самый бесчестный, отвратительный… Омерзительное ядовитое существо, полное зловония – вот чем была подлинная сущность Кронберга. Скрытая под красивой, но бездушной глянцевой оболочкой. Андреас не помнил, как добрался до своего отеля. По пути он зашел в какой-то бар, где выпил две двойных порции виски. Одну за другой, залпом. В номере он скинул пальто, и как был, в костюме и ботинках, рухнул на кровать. Ему было все равно. Он чувствовал себя так, словно из него высосали все силы. Высосал Кронберг. Да, он более чем готов был выполнить данное Кронбергу обещание немедленно уехать. В Нью-Йорке его больше ничто не держало. Жизнь и так пошла под откос. Из-за любви к человеку, который оказался вовсе не человеком, а ядовитой тварью. Господи, каким же он был идиотом! Кронберг ведь не скрывал, какой он есть на самом деле… Именно такой: циничный, жестокий, бессердечный, способный на любое предательство, на любую ложь. Почему Андреас в нем видел что-то другое?.. Более того, видел в нем другое даже сейчас, после этих чудовищных откровений? Только потому что во время секса Кронберг казался другим? Алкоголь погружал Андреаса в болезненный полудрем. Он думал, что как только проснется, то сразу забронирует билет в Вену… Кронберг был прав: ему надо улететь. Но Андреаса разбудил звук sms. И снова его охватили сомнения. После первого порыва не реагировать на послание и никуда не идти, ему стало казаться, что, возможно, Кронберг сказал не все. Но что еще он мог сказать? Поведать о каких-то других своих отвратительных поступках? А эти поступки у него были, Андреас не сомневался. И все же… Все же Андреас чувствовал, что ему нужно еще хотя бы раз посмотреть в глаза этому… существу. Увидеть в них… или ничего не увидеть. Задать единственный вопрос: «Почему??» Пусть даже ответом будет холодное: «Потому что я такой». Кронберг убил жившего в его сознании призрака Антона Вальковского. Чтобы самому превратиться в призрака. Что за судьба у Андреаса: жить в мире призраков? Так он провел в мучениях и сомнениях оставшееся до вечера время. Впрочем, билет до Вены с пересадкой в Париже он себе заказал. На утренний рейс Air France. И вечером он решился. Сел в такси и теперь шел по безлюдным аллеям Центрального парка. Пустынный парк казался Андреасу темным миром, населенным чудовищами, затаившимися в глубине аллей, среди кустов и голых деревьев. Далеко впереди был уже виден освещенный Бельведер (судя по всему, это был именно он, но Андреас впервые в жизни был здесь). Андреас шел на этот свет, словно это была его последняя надежда во тьме, окутавшей жизнь... Сильный удар сбил его с ног, еще один удар оглушил его, а в кисти правой руки что-то хрустнуло, ее пронзила дикая боль, перед глазами Андреаса вспыхнули, разлетаясь в черном нью-йоркском небе, яркие звезды… А затем все погрузилось во тьму. *** В это самое время Матиас входил в номер Бреннана в "Ритц-Карлтоне", откуда открывался вид на Центральный парк с его вечерними огнями. Вообще-то у Бреннана здесь же, на Манхэттене, была квартира, и тоже с видом на Центральный парк. Но Том никогда не водил в нее любовников, предпочитая встречаться с ними в отелях. Еще подъезжая к отелю, Матиас набрал номер Тома. И тот быстро ответил. - Привет. К тебе можно? - невинным тоном поинтересовался молодой человек. - Я не один, - похоже, Том долго репетировал эту фразу. - Да, мне говорили, - небрежно обронил Матиас. - Так к тебе сейчас можно? В трубке воцарилось молчание. - Это срочно? - в голосе Тома появились нотки неуверенности. - Не так чтобы очень. Просто сейчас рядом проезжаю. - Куда направляешься? - тут же спросил Том. - Хм, думал навестить пару знакомых парней... - Тебе что... - Бреннан умолк. Было ясно, что он хотел сказать. "Тебе что, мало траха с Фелнером?" - О'кей, cозвонимся завтра, - лениво проговорил Матиас. - Подожди, - голос Тома дрогнул. - Заезжай ко мне. - Как скажешь. - Но я не один. - Да, ты уже говорил, - с той же ленцой в голосе обронил Матиас и отключился. Поднимаясь в лифте, он придирчиво осмотрел себя в зеркало. На его красивом лице появилась хищная улыбка. У дверей номера Тома стоял охранник. - Вас ожидают, мистер Кронберг, - произнес он, открывая перед Матиасом дверь. Тот кивнул и вошел в номер: спокойный, расслабленный, безмятежный. Том в темно-синем шелковом халате сидел на диване, а рядом с ним был тот самый австриец - в махровом халате. Том сидел неестественно прямо, его рука покоилась на плече Риддла. Он старался выглядеть уверенно, но тщетно. Риддл смотрел исподлобья, рыжие волосы были взъерошены. Матиас с удовольствием отметил про себя, что выглядел новоявленный любовник Тома Бреннана жалко и нелепо. Матиас приближался, не спеша, походкой модели на подиуме. Он был воплощением элегантности и легкой небрежности: черная короткая приталенная куртка, узкая белая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами так, чтобы был виден небольшой кулон на груди, легкий шелковый шарф, перекинутый через шею, очень узкие темные джинсы, подчеркивающие красивую фигуру и мягкие ботинки из кожи великолепной выделки. Светлые волосы были тщательно уложены, но прядка волос как бы невзначай выбивалась, придавая образу легкую романтичность. Кронберг выглядел принцем, вошедшим в свои покои и обнаружившим в них посторонних. Все в его облике говорило о том, что хозяин здесь именно он, а Том Бреннан и уж тем более Клаус Риддл попали сюда по недоразумению. Том невольно поднялся. Матиас подошел к нему и с чуть капризным видом чмокнул в губы. Затем посмотрел на Риддла так, словно только что его заметил и перевел удивленный взгляд на Тома, будто вопрошая: "А это еще кто?" - Мэт, познакомься, это Клаус, - проговорил Том. Матиас смотрел на Клауса откровенно оценивающим взглядом. Клаус стал пунцовым и теперь выглядел совсем жалко. Матиас помедлил, словно решая, здороваться ли с этим странным существом, а затем нерешительно протянул Клаусу выхоленную руку, словно опасаясь, что тот осквернит ее своим рукопожатием. - Привет, - произнес Матиас, чуть подняв левую бровь. - Надеюсь, я не помешал? - Привет, - смущенно пробормотал Клаус. - Да не стесняйся, присаживайся, - произнес Матиас, по-хозяйски опускаясь на то самое место на диване, где только что сидел Том Бреннан, и буквально за руку усаживая окончательно потерявшегося Клауса рядом с собой. Бреннану ничего не оставалось, как сесть в кресло напротив двух парней. Матиас намеренно усадил рядом с собой Клауса, чтобы Том имел возможность сравнить их. Взъерошенный, не знающий куда девать руки, покрасневший Клаус в махровом халате, из-под которого была видна впалая грудь и покрытые не слишком красивой растительностью ноги, и великолепный холеный Матиас в расслабленной и уверенной позе с чуть откинутой назад красивой головой, белоснежной, ироничной улыбкой. Рядом с ним Клаус казался сущим недоразумением, и Том уже сам не понимал, что заставило его провести с Клаусом в постели едва ли не сутки. Том чувствовал себя подростком, которого застукали за чем-то постыдным, он понимал, что выглядит глупо и жалко, злился на себя и оттого терялся все больше. Черт, черт! Он готовился к встрече с Мэтом, хотел заставить того умолять о прощении за встречу с Фелнером, но теперь сам ощущал себя... И еще Тому было страшно. Он вдруг испугался приказа, который отдал Скелтону. И о котором Матиас не знал. Тому отчаянно захотелось все отменить. Но было поздно. Повисло тягостное молчание. Его прервал Матиас в своем фирменном стиле. - Черт, неужели я пришел слишком поздно? Надо было приехать сюда еще утром, как только я выпроводил из своей постели Фелнера, - небрежно произнес он. Клаус побагровел, Том напрягся, его руки сжались в кулаки. - Просто было много дел, ты сам знаешь, Том, - как ни в чем ни бывало, продолжал Матиас. – Я чувствую, что мне снова нужна разрядка. Говоря это, он неторопливо расстегивал на себе рубашку, а затем принялся расстегивать ремень на брюках, словно это было совершенно в порядке вещей. Клаус переводил взгляд с него на Тома, пытаясь понять, как вести себя в этой ситуации. Том тоже был растерян. Хотя вроде бы неплохо изучил Матиаса и знал его пристрастие к провокационным выходкам. Расстегнув джинсы, Матиас чуть приспустил их, а с ними и узкие бирюзовые трусы, самодовольно поигрывая своим достоинством. Оно было средних размеров, но гладкое, тугое, крепкое, так и просящееся быть пущенным в ход или использованным. Том и Клаус молчали как истуканы. Но на Тома Матиас если и смотрел, то между делом. Он обернулся к багровому Клаусу, которого, казалось, сейчас хватит удар. - Андреасу нравится, - проговорил Матиас, награждая бедного парня улыбкой - обворожительной и убийственной одновременно. – Он брал его сегодня утром… Эти до невозможности пошлые слова подействовали на Клауса и Тома как удар электрического тока. Один почувствовал острый прилив желания попробовать то, чем наслаждался тот, кого он любил больше всех. Другой сгорал от ревности. Матиас, не теряя времени, стянул джинсы и развернулся на диване, притягивая Клауса к своему паху. - Попробуй, - промурлыкал он. – Ты ведь хочешь. Ты должен попробовать. Клаус и сам не понял, как член Матиаса оказался у него во рту. Его словно магнитом притянуло к этому члену. Андреас сосал этот член, а значит, и он, Клаус, должен это сделать. Матиас с довольным видом лежал на диване, раздвинув ноги, когда над ним навис Бреннан. - Похотливая тварь, - прошипел он сквозь зубы. Матиас лишь ухмыльнулся и выгнулся, застонав от оральных ласок Клауса, который, судя по всему, все больше входил во вкус. - Ты еще не знаешь всего, - прошипел Бреннан. – Может быть, прямо сейчас … Он осекся. Взгляд Матиаса стал острым и холодным как клинок кинжала, словно он пытался проникнуть в мысли Бреннана. Бреннан поспешно оседлал грудь Матиаса и засунул ему в рот свой уже вздыбленный член. Матиас не сопротивлялся, лишь ловко подсунул шелковую подушку под голову. Он принялся ласкать член Бреннана языком и губами, понемногу, по чуть-чуть, заставляя того подниматься все выше и выше по тропе наслаждения, одновременно наслаждаясь минетом, который делал ему Клаус. А Клаус старался вовсю. Он страстно хотел узнать, каков на вкус тот, по кому Андреас сходил с ума. Бреннан чуть привстал и стал загонять свой член в глотку Матиаса. Любой другой давно поперхнулся бы и закашлялся, но у Кронберга была железная выдержка. Его лицо покраснело от напряжения, но он не прекращал своих ласк, лишь ускоряя их, и Том чувствовал, что погружается в горячее блаженство. Где-то на краю его сознания витала мысль о том, что Мэт вновь поймал его в примитивную ловушку, поступил с ним как с похотливым юнцом. Что Мэт, в конце концов, сделал? Просто расстегнул рубашку и джинсы, стянул трусы и достал свой член, на который тут же набросился другой парень. И этого Тому оказалось достаточно. Достаточно, чтобы забыть обо всем и начать трахать сильного, алчного Мэта, у которого в этот момент отсасывал кто-то третий. Том, как домашняя собачка, позволял вести себя на поводке. Потому что ему это нравилось. Потому что он сам этого хотел. Мэт же ласкал бедра и спину Тома, его чуткие пальцы умело находили точки, прикосновение к которым у Тома вызывало особое возбуждение. Язык Мэта, его губы ласкали член Тома, принося все большее наслаждение, Том чувствовал, что у него подходит, но Мэт с улыбкой искусителя угадал это и крепко обхватил пальцами основание члена, не давая выплеснуться оргазму. Том застонал, ему хотелось, очень хотелось, чтобы Мэт принял его семя в рот, но лицо, неживое в своей красоте, было непроницаемым. Даже улыбка была лишь одной из искусственных масок Мэта, и Тому стало не по себе при мысли о том, какая черная бездна может скрываться за этими бесчисленными масками. И еще Тому стало страшно при мысли о том, что будет, когда Мэт узнает, что в эту самую минуту происходит совсем недалеко… Об этом лучше было не думать. И Том вновь погрузился в тягучие волны наслаждения. На его бедра сзади легли чьи-то руки, Том поначалу вздрогнул, он ведь совсем забыл о Клаусе, но тут же расслабился. Да. Пусть два парня ублажают его, Тома Бреннана, чтобы он таял от наслаждения… Вновь теплая, сильная волна стала подниматься в нем, Мэт больше не сдерживал его пальцами, теперь он скручивал его соски. Том зарычал, задвигался, семя стало выплескиваться в жадно сомкнувшийся вокруг его члена рот Мэта, мягкие губы скользили по распаленному члену, яростные волны наслаждения, понемногу уступали место блаженной неге, и Том чуть откинулся назад. И почувствовал, как живот Мэта заходил ходуном. Светло-русая голова заметалась по подушке, взгляд затуманился, тело стало изгибаться, из полуоткрытого рта начали вырваться стоны. Том завороженно смотрел на Мэта. Он обожал смотреть на него, когда Мэт себя не контролировал: этот сильный, непрошибаемый парень, который, даже отдаваясь, умудрялся сохранять ауру таинственной силы и опасности, в такие мгновения открывался, становясь беззащитным и слабым, и оттого вдвойне притягательным. - Эй, рыжик, ты, наверное, тоже хочешь получить свою долю, - голос Матиаса снова уверенно звенел, в глазах появился прежний насмешливый блеск. – Том, ты ведь не допустишь, чтобы предмет твоего обожания ушел неудовлетворенным? Он, наверняка, уже измучился. Почти сутки с тобой. Том нахмурился. Ему не нравилось то, что неуемный, распутный Мэт готов отдаться Клаусу… который был никем, мимолетной прихотью. И мелкой местью Фелнеру. И теперь Мэт превращал остатки этой мести в жалкий пепел… Но тут Том снова вспомнил. Вспомнил о том, что должно было происходить сейчас, в эти самые минуты, совсем недалеко … И, словно в ответ на мысль Тома, телефон тихо тренькнул. Пришло сообщение. Том дернулся, резким движением взял телефон со столика. Его нервозность не укрылась от зорких глаз Кронберга. Отправителем послания был Скелтон. «Сегодня вечером свободен?» - значилось в послании. Это была условная фраза, означавшая: «Дело сделано». «Занят», - отправил ответ Том. Это означало что-то вроде «отлично». Том напрягся. Никогда ему не доводилось отдавать подобных приказов. Если что-то такое и делалось, то другими. Его отцом. Его супругой. Скелтоном. Том предпочитал ничего не знать. Впервые он испачкал дерьмом свои чистые, ухоженные руки, не знавшие грязи. Он испытал сильнейшее желание смыть с себя грязь… а может быть, и кровь. Брезгливо отбросив телефон, Бреннан живо налил до краев стакан виски, даже не кинув туда льда, и залпом выпил. - Ого! – заметил Кронберг, не спускавший с него глаз. – Знаешь, нечто подобное я видел только у запойных русских алкашей. Впрочем, те пили прямо из горла. - Трахни его! – просипел Том Клаусу. – Выдери эту наглую задницу! Мэт довольно заржал и раздвинул ноги перед Клаусом. - Эй, резинку не забудь. И смазку! Вон, на столике справа! – командовал Мэт, забавлявшийся видом Клауса, который натягивал презерватив на свой член, сведя брови и сопя. – Да не будь таким серьезным! Ты меня просто пугаешь! Я тебе не валторна! Клаус, ничего не отвечая, принялся втискиваться в зад Кронберга. Впрочем, этот зад к тому времени был уже настолько разработан и Фелнером, и Скелтоном, что принимал член Клауса без всяких проблем. Мэт изгибался, стонал, царапал молочно-белое тело Клауса ногтями, оставляя красные следы. Весь этот спектакль он устраивал для Тома. Клаус был совершенно не во вкусе Мэта, в любой другой ситуации он даже не взглянул бы на этого долговязого нескладного парня с веснушками. И секс с Клаусом тоже не доставлял Мэту особого удовольствия. Клаус старательно двигался в Матиасе, неумело лапая и щипая его бедра и живот, а Матиас изображал из себя заправскую шлюху. Впрочем, он и был шлюхой. Шлюхой, которая должна была доказать клиенту: именно она – лучшая. И от нее нельзя отказываться ни при каких обстоятельствах. А вторая шлюха – Клаус – полное ничтожество. Сколько бы он ни пыхтел как паровоз, ни краснел как помидор. Пусть себе пыхтит, пусть сопит. Тем самым он лишь подчеркивает великолепие Мэта в глазах Бреннана. А только это и имело значение. Но кое-что Мэта беспокоило. Он видел: с Томом что-то не так. Том вел себя как мальчишка, который сделал пакость, а теперь отчаянно трусит. Именно такие трусы и оказываются способны на самые гнусные подлости. Исподтишка. И еще Матиас отчетливо запомнил слова Скелтона: «…не все ситуации ты можешь предвидеть. И уж точно не все можешь контролировать» Да, он, Матиас Кронберг, что-то не сумел предвидеть. И что-то не сумел проконтролировать. Но что? Что? Он клял себя за то, что не вцепился в Скелтона и не вынудил рассказать, что тот имел в виду. Но теперь было поздно. Между тем Клаус, наконец, разрядился. Он был похож на восторженного щенка, которому кинули отличную косточку. Матиас наблюдал за Бреннаном, который угрюмо сидел в кресле. Ну, а чего бы он хотел? Матиас поставил его на место. Показал, что постельные забавы Тома с любовником Андреаса не значат ровным счетом ничего. Что значение имеет только он, Мэт Кронберг. Теперь нужно было действовать стремительно. Не дать Тому прийти в себя. Разыграть последнее действие комедии «А нам все равно». Матиас вскочил с дивана, даже не взглянув на разомлевшего Клауса, проскользнул в душ, привел себя в порядок, быстро оделся, при этом не давая раскрыть рта ни Тому, ни тем более Клаусу, сыпал пошлыми шуточками и язвительными насмешками, чмокнул опешившего Тома в щеку, небрежно махнул рукой Клаусу и выпорхнул. Великолепному Мэту Кронбергу больше нечего было делать в компании этой нелепой парочки. Едва отойдя от двери, он достал телефон и вызвал Скелтона. Ответом были длинные гудки. Матиас мысленно выругался. - Где ваш шеф? – повелительно спросил он дежурившего в коридоре охранника. - Понятия не имею, сэр, - под пронзительным взглядом любимчика босса охранник чувствовал себя неуютно. - Позвоните ему, - потребовал Матиас. - Простите, сэр? - Мой английский недостаточно хорош для вас? Я повторяю: позвоните мистеру Скелтону со своего телефона. И немедленно передайте трубку мне. - Но… - нерешительно начал охранник, однако пресекся. Он знал, что этот педик крайне мстителен. Скелтон лично предупреждал телохранителей не вступать с Кронбергом лишний раз в конфликт. - От него может быть столько говна, что вы все утонете в нем, парни, - образно обрисовал тогда Скелтон ситуацию своим подчиненным. - Хорошо, сэр, я позвоню, - смиренно проговорил охранник. Матиас небрежно кивнул. Он понимал, что если Скелтон не хочет отвечать на его звонок, то на звонок личного телохранителя Тома просто не может не ответить. И Скелтон ответил. Не успел охранник что-то промычать в трубку, как Матиас с быстротой молнии выхватил телефон. - Это Кронберг. Скелтон, как вы все это объясните? – голос Матиаса звучал угрожающе. – Вы понимаете, чем вам это грозит лично? На самом деле он и сам не знал, что имел в виду под словом «это», что именно должен объяснять ему Cкелтон, и с какой стати «это» должно Скелтону чем-то угрожать. Но нужно было делать вид, что ему уже все известно. Сбить Скелтона с толку. - Простите, Кронберг, не понимаю, о чем вы… - Первое лицо уже все сообщило мне, - нагло врал Матиас. – Кто еще в курсе? Скелтон молчал. - Кто. Еще. В курсе, - отчеканил Матиас. - Второе лицо, само собой, - буркнул Скелтон. - Второе лицо? – голос Кронберга дрогнул. Под «вторым лицом» Скелтон мог иметь в виду Элен Бреннан. Только ее! - Почему именно второе лицо? – спросил он невозмутимо. - Как ни странно, их желания сошлись. Независимо друг от друга. «Что? Что происходит, ебать-колотить???» - по-русски думал Матиас. Он ничего не понимал, кроме того, что Том и Элен независимо друг от друга отдали Скелтону какой-то приказ и тот его выполнил. И этот приказ каким-то образом касался его, Матиаса! Элен мечтала ему отомстить, это само собой. А Том… Том был просто помешан на связи Матиаса с Андреасом. - Кронберг, я здесь не причем, - звучал в трубке голос Скелтона. – Я сам обо всем узнал постфактум. И не мог вас предупредить. Сожалею. Скелтон лгал. Кронберг, будучи прирожденным лжецом, отлично чувствовал чужую ложь. Но о чем Скелтон лгал? О чем? Андреас! Догадка хищной птицей больно клюнула в висок Матиаса. Он нажал кнопку вызова. Абонент был недоступен. Может быть, Андреас уже был в самолете? Глаза Матиаса заледенели, сузились. Он направился назад, к двери люкса Бреннана. Но путь ему преградил все тот же охранник. - Простите, сэр, у меня приказ никого не впускать. - Никого? – взгляд серо-голубых глаз Кронберга кинжалом вонзился в охранника. - Вас, сэр, - буркнул охранник. На губах Матиаса появилась презрительная усмешка. Том трусил. Откровенно трусил и спрятался за спину охранника. Надо было что-то предпринять. Позвонить Тому? Тот не возьмет трубку. Что же делать? Что? С этими мыслями Матиас спустился в лобби. Там его ожидали двое телохранителей, один из них что-то произнес в рацию, очевидно, вызывая автомашину. Охрана Матиаса всегда напрягала, тем более сейчас. Ему было страшно садиться в машину рядом с этими гориллами, которые запросто могли придушить его. Или вколоть яд. Да, он предусмотрел такой вариант и уже предупреждал Скелтона, что в случае его гибели на свет выплывут материалы, от которых не поздоровится многим, в том числе и самому Скелтону. Но Матиас не был уверен, что его угроза сработает. К тому же, он не был уверен в том, что Скелтон полностью контролирует своих людей. Кто знает, некоторые из них могли работать непосредственно на Тома Бреннана… Хотя вряд ли. Изнеженный Бреннан, любивший наслаждения и покой, вряд ли стал бы влезать в темные, зловещие лабиринты интриг с участием агентов службы безопасности. А вот Горгона точно могла. Матиас застыл посреди отделанного мрамором холла. А затем достал телефон и решительно нажал кнопку вызова. В трубке была долгая тишина, затем послышались дребезжащие гудки, ясно говорившие о том, что абонент находится где-то далеко-далеко. Матиас отошел к огромному окну и уселся в мягкое кресло, закинув ногу на ногу. Поза его была непринужденной, но лицо выглядело крайне напряженным. - Вот уж кого не ожидала услышать, - голос Элен был холоден и слегка насмешлив. Она говорила по-русски. В ее речи почти не было акцента, но интонационное звучание фраз было не русским, а свойственным английскому языку. - Я не собирался звонить. Пока, во всяком случае, - Матиас говорил сквозь зубы. - Что же случилось? Соскучился? – теперь в голосе Элен звучало злорадство. - Что ты с ним сделала? – прорычал Матиас в трубку. - Ты о ком? – невозмутимо осведомилась Элен. - Сама знаешь! - Знаю. А ты разве не знаешь, что с ним? Мой любимый муж не поставил в известность своего любовника? Как странно. Может быть, он остыл к тебе? Я слышала, он чуть ни не сутки прокувыркался в постели с каким-то музыкантишкой из Австрии. - Что с Андреасом? – повторил Матиас, не реагируя на издевки Элен. – Говори. Иначе… - Иначе что? – насмешливо осведомилась Элен. - Иначе тебе придется оказаться в своем родном Торфянске гораздо раньше, чем ты думаешь. На тамошнем рынке тебя заждались. Просроченной колбасой торговать некому. - Да иди ты в ебеня, тварь!- заорала Элен, которую само упоминание о Торфянске выводило из себя. - Может, тебе повезет, подцепишь там грузчика в подсобке. Так-то на тебя, старую, вряд ли кто позарится. На твоей морде от подтяжек давно места живого не осталось, - Матиас не хотел все это говорить, но его просто несло. И эти слова, хоть и говорили о его бессильной ярости, били точно в цель. - Тварь! – заорала Горгона. – Я тебя угандошу! - Ого, какие слова вспомнила, шалава старая. Давай, давай, вспоминай, скоро тебе пригодится! - А вот тебе скоро ничего уже не пригодится! Думаешь легко отделаться, как этот твой пианистишка? Ему только руку расколошматили, что он теперь даже «чижика-пыжика» одним пальцем не сыграет, а вот тебя… Тебя точно расколошматят так, что никто даже не узнает. Я тебя в асфальт закатаю, тварь! Я тебя своими руками придушу!.. Далее следовал семиэтажный русский мат, которому позавидовал бы любой грузчик. Кажется, первый вице-президент Brennan Corporation миссис Бреннан окончательно превращалась в Ленку Ермолаеву из Торфянска. Но Матиас уже ничего не слышал. Теперь он знал, что случилось с Андреасом. Он отключил соединение, затем дрожащими пальцами набрал сообщение Скелтону всего из двух слов: «Где он?» Но ответа не было. Хотя Матиас видел, что его сообщение доставлено и прочитано. Тогда он набрал снова: «Последствия тебе известны». Через минуту пришел ответ: «Госпиталь Langone, Манхэттен». Матиас вскочил с кресла и ринулся к выходу, где его уже ожидал сверкающий «мерседес». Но перед тем как сесть в машину, он вдруг замер и взглянул в небо. Высоко-высоко уже сверкали звезды. Холодные и колючие. Но Матиасу они казались нарывами. Нарывами, которые уже прорвались. И болезнетворный гной затапливал мир, который он сам создал.