Зеркало Горгоны

ГЛАВА 24. КАЛИФЫ НА ЧАС Атланта, январь 2016 года Хотя заседание совета директоров закончилось, Кронберг продолжал сидеть в своем кабинете, положив ноги на стол, сцепив руки за головой и откинувшись на спинку кресла. В его глазах была беспросветная тоска. Таким его застал Скелтон, который без стука вошел в кабинет. Кронберг не шелохнулся, лишь губы слегка искривились. - Пришел поблагодарить тебя, - Скелтон, обычно бесстрастный, теперь не скрывал радости. - Ты, конечно, редкостная сука, Кронберг, и это неудивительно. Я ведь знаю, кто ты. Но без тебя я еще лет десять оставался бы просто главой службы безопасности. - И все у тебя было бы хорошо, - заметил Кронберг, глядя куда-то в пустоту. - Сейчас у меня все гораздо лучше, чем было. Кронберг устремил насмешливый взгляд на Скелтона. - Том ни хрена ни в чем не смыслит, - продолжал Скелтон, усаживаясь прямо на стол. - Прежде корпорацией управляла Элен. Теперь это буду делать я. - Ты! - Кронберг поднял брови, словно обдумывая услышанное. - А в чем ты сам, смыслишь, Скелтон? В слежке и прослушке? В нелегальных операциях? - Не только, - ухмыльнулся Скелтон. - Десять лет я стоял в тени Бреннанов. У меня было время научиться. Теперь настало время выйти из тени. - Тут я с тобой согласен, - задумчиво кивнул Кронберг. - Время пришло. Он снова странно посмотрел на Скелтона, но тот как будто ничего не замечал. - Давай поговорим откровенно, - Скелтон продолжал улыбаться. - Ты умный парень. Я всегда восхищался тобой. Особенно после того, как узнал, кто ты на самом деле. Ты – редкостная сволочь, Кронберг. Но такие как ты – движут этот мир. И правят им. - Я знаю, - индифферентно обронил Кронберг. - Я мог бы отправить ей подлинное заключение, а не подделку… - … но тогда не получил бы пост первого вице-президента. И, возможно, уже сидел бы за решеткой, - Кронберг по-прежнему выглядел равнодушным. - Да, это было главной причиной. Но было еще и восхищение. Восхищение тобой. Твоим планом. Ты сумел свалить ее, а ведь она всех держала в кулаке... - И даже заставляла тебя ее трахать, - с сарказмом вставил Кронберг. - Не буду говорить, что мне это совсем уж не нравилось. Но напрягало. - А меня трахать тебя не напрягало? - поинтересовался Кронберг. - Я и дальше планирую тебя трахать, - заявил Скелтон. Лицо Кронберга оставалось неподвижным. Он как будто не слышал слов Скелтона. - Слушай, Мэт, давай проясним некоторые вопросы. Я имею в виду то дело в Нью-Йорке, - проговорил Скелтон, пристально глядя на собеседника. - В Центральном парке. При этих словах в глазах Матиаса сверкнула молния. - Что ты хочешь обсудить? - глухим голосом спросил он. - Что? - Я не хотел бы, чтобы это стояло между нами. - Ты идиот? - осведомился Кронберг. - Нет. Просто знаю, что ты очень мстителен. Да, ты помог мне стать первым вице-президентом. Но, по правде говоря, я до сих пор не знаю, что у тебя на уме, Мэт. И это меня беспокоит. Как видишь, я с тобой откровенен. - Что ты от меня хочешь? - мрачно спросил Кронберг. - Заверений в том, что я не подсыплю яд в твой кофе? Даже если я дам такие заверения, ты мне поверишь? - Нет, - пожав плечами, признал Скелтон. - Не поверю. - Тогда что? - Мэт, мы не дети. Я иногда действовал в твоих интересах. Иногда против них. Такова жизнь. Но теперь мы должны действовать вместе. Ты нужен мне. Я нужен тебе. - "Мы оба будем править Галактикой", как говорил Дарт Вейдер, - язвительно заметил Кронберг. - Мы оба будем править Brennan Corporation. Не Том Бреннан, а мы с тобой, Мэт, - спокойно произнес Скелтон. - Знал бы ты, как мне насрать на эту Brennan Corporation. Да и на всех вас, - голос Кронберга прозвучал неожиданно искренне. - Всё, Скелтон. Тебе пора на фуршет. Ты должен выслушать дифирамбы в свой адрес. Я тоже туда загляну. Есть повод выпить. Кронберг внимательно оглядел себя в зеркало, поправил и без того идеально сидевший шелковый галстук, холодно улыбнулся своему отражению, причем даже блеск зубов показался Скелтону странно холодным, как будто у Кроберга были стальные зубы. Встречавшиеся по пути сотрудники улыбались, каждый считал своим долгом поздравить Скелтона. Фальшивые улыбки, в которых было и подобострастие и неприязнь. Кронбергу тоже пожимали руку и заискивающе заглядывали в глаза. Всем было ясно, что по своему влиянию этот парень не уступает Скелтону. А может быть, и превосходит его. Между тем вид у Кронберга был странный. От него словно веяло могильным холодом. И у Скелтона, совершенно не склонного к рефлексии, было ощущение, что должна произойти какая-то катастрофа. Впрочем, это неприятное ощущение развеялось, когда Скелтон вошел в зал, где проходил фуршет. Здесь было шампанское, виски, бренди, вино, легкие закуски. До последней минуты было непонятно, состоится ли этот фуршет, учитывая мрачные, даже трагические обстоятельства: гибель в автокатастрофе члена совета директоров Фоя и обвинения против Элен Бреннан. Этические нормы предполагали, что фуршет будет неуместен, словно пир во время чумы. Но Том Бреннан уперся. Фуршет для него был обязательным ритуалом после заседания совета директоров. В конечном итоге, шестеро из 17-ти членов совета директоров отказались участвовать. Но все директора департаментов и их заместители явились, поскольку они-то находились в подчинении Бреннана, который мог лишить их должности одним росчерком пера. Атмосфера в зале была натянутая, все разговаривали вполголоса, словно на поминках. Только Том сиял, всем видом показывая, что именно он тут хозяин. Том ходил сначала с бокалом шампанского, но очень быстро в его руке появился стакан виски. Глаза Тома уже блестели, лицо порозовело. Ему было хорошо и плевать на то, что улыбки вокруг - натянутые, а разговоры похожи на тревожные перешептывания. Наконец, в зале появились Скелтон и Кронберг. Скелтон шествовал, не скрывая торжества. На губах Кронберга была странная улыбка. Сканирующий взгляд скользил по лицам присутствующих. Том ожидал, что Мэт направится к нему, но тот скромно отошел в сторону, что-то высматривая в своем смартфоне и как будто не интересуясь происходящим. Он даже не взял выпивки. Прочитав какое-то сообщение, он мрачно улыбнулся и уставился в окно, откуда открывался вид на Атланту. Между тем Бреннан торжественно пожал Скелтону руку. - Коллеги, друзья, все вы хорошо знаете Криса Скелтона. Позвольте представить его в новом качестве первого вице-президента Brennan Corporation. Я уверен, Крис справится со своими задачами. Они обширны. Это оперативное руководство корпорацией, разработка стратегических решений. Назначение Криса знаменует окончание черной полосы в истории нашей компании. Мы докажем, что Brennan остается мировым лидером в сфере высоких технологий. Уже сегодня мы видим, что ущерб, нанесенный имиджу нашей корпорации из-за... - тут Бреннан запнулся, пытаясь подобрать нужные слова, чтобы не упоминать имя своей супруги, - из-за действий некоторых бывших членов руководства корпорации... так вот, этот ущерб уже нивелируется. Самое трудное позади. Имя Brennan очищается, и в этом немалая заслуга директора PR-департамента Мэта Кронберга. Уверен, что Мэта ждет блестящее будущее в нашей корпорации. Кронберг не смотрел на Бреннана и, казалось, не слышал хвалы в свой адрес. Он прислонился к стене и выглядел утомленным и апатичным. Скелтон слушал напыщенную речь Тома с нервной улыбкой. Мобильник в его кармане, поставленный на бесшумный режим, непрерывно вибрировал. Но Скелтон вынужден был стоять и улыбаться Тому, который упивался чувством собственной значимости. Скелтон испытывал тревогу. Чутье подсказывало ему: что-то неладно. Этот отсутствующий взгляд Кронберга, да еще кто-то отчаянно пытается ему дозвониться. Но после речи Тома последовали рукопожатия, а потом от Скелтона потребовалась ответная речь. Только он открыл рот, чтобы сказать какие-то общие слова о том, что Brennan теперь рванет вперед и все будет отлично, как двери зала распахнулись. Скелтон узнал троих сотрудников службы безопасности компании. Их лица были мрачны. Вместе с ними были трое незнакомцев в темных костюмах, которые направились в центр зала, где Скелтон стоял рядом с Томом. который в очередной раз прикладывался к виски. - Мистер Скелтон? - громко спросил один из незнакомцев. - Да, я, - лицо Скелтона стало каменным. - Я агент ФБР Артон. Это агенты Макларен и Нильсен. У нас есть ордер на ваш арест. Прошу вас немедленно пройти вместе с нами. В зале воцарилась гробовая тишина. И Скелтон увидел холодную, торжествующую улыбку Кронберга. *** Пекин, январь 2016 года Элен сидела в самолете "Аэрофлота", готовившемся взлететь из пекинского аэропорта. Кресло располагалось в последнем ряду последнего салона, возле туалетов. Узкое, неудобное. Слева от Элен сидел китаец, с чавканьем поглощавший что-то из пакетика. Справа - красномордый мужик, судя по запаху, уже в подпитии. Все это казалось Элен дурным сном. Еще несколько часов назад она летела в Пекин из Франкфурта в первом классе "Люфтганзы" и думала, как же все-таки некомфортно летать регулярными рейсами. Нет диванов, нет персональных стюардов. Теперь она сидела в самом последнем ряду эконом-класса. За стенкой был туалет. Рядом сидели вонючие мужики, на которых Элен прежде и не взглянула бы, отделенная от них охраной, броней лимузинов, стенами роскошных отелей и офисов. Вот оно, падение. Элен Бреннан больше не было. Она перестала существовать, ступив на борт самолета "Аэрофлота", куда ее доставили под конвоем китайских пограничников. Китайцы вели себя жестко и недружелюбно. После беседы с чиновником, огласившим решение о запрете на ее въезд в Китай, Элен оставили в комнате без окон и с неудобными стульями. С ней осталась китайская пограничница. Элен достала мобильный телефон, чтобы позвонить адвокатам. - Запрещено, - безапелляционно заявила пограничница. - Уберите. - Это возмутительно! - воскликнула Элен. - Я не арестована! - Уберите, иначе отберу, - голос пограничницы звучал как автомат. Лицо Элен исказилось в бессильной ярости. Она убрала телефон. Она чувствовала дикую усталость - и от долгого перелета, и от того, что произошло в пекинском аэропорту. У нее болела голова, мучила жажда. Она попросила, чтобы ей принесли чашку кофе. Вместо этого ей вручили пластиковую бутылку с водой. Мысленно Элен была готова плюнуть на все и лечь прямо на пол. Но нет, так просто ее было не сломить! Да, по ней был нанесен сокрушительный удар, и она знала, кто именно его нанес. Но не собиралась сдаваться. Еще оставалось время. Еще оставались шансы. Элен пыталась обдумать, что будет после того, как она вернется в Россию. Что ж, паспорт гражданки РФ у нее был. В аэропорту ее, скорее всего, не задержат, но потом... Элен понимала, что на родине в нее вцепятся стальными когтями. Нет, ее не выдадут американцам. Но из нее вытрясут всё. Не только деньги, но и секреты, связанные не только с Brennan, но и с алмазно-оружейным бизнесом. И пусть попробует она не рассказать: заведут уголовное дело. Обвинят в чем угодно: хоть в контрабанде оружия, хоть в ограблении пивного ларька. В России это делается легко. Да, она будет торговаться, биться за каждый секрет, за каждую копейку. В конце концов, у нее есть тайные счета. Есть банковские ячейки в Люксембурге и Сингапуре, где лежат слитки золота, платины, драгоценности. Элен называла это "чулком" на черный день. И вот, черный день наступил. Но она и в страшном сне не могла себе представить, что в этот день ее отправят в Россию. Где у нее нет никакого "чулка". И где она окажется запертой - не потому что ее посадят (хотя и это не исключено), а потому что она больше не сможет пересечь российскую границу из-за международного ордера на ее арест. Она будет заперта в стране, из которой в свое время с таким трудом вырвалась и в которую не хотела возвращаться. Возможно, ей придется остаться в России навсегда. А может быть, все будет иначе. Вот сейчас откроется дверь, войдет тот же китайский чиновник и объявит, что она будет депортирована в США. Или, например, отправлена в китайскую тюрьму. От этой мысли Элен стало совсем не по себе. Она чувствовала, что рассудок все больше заполнялся страхом. И уже не понимала, сколько времени прошло. Ей казалось, что целая вечность. Наконец, дверь отворилась. Уже знакомый ей чиновник с каменным лицом он объявил, что она будет препровождена на борт самолета, вылетающего в Москву. Запрет на ее въезд в Китай является бессрочным. В тот момент Элен даже обрадовалась. Господи, хорошо, что не китайская тюрьма, подумала она. Под конвоем ее повели в зону вылета. Радость ее постепенно испарялась. И когда она увидела огромный самолет с синей надписью "Аэрофлот", ее охватила тоска. А когда ее провели по узкой "кишке" и она ступила на борт самолета и встретилась взглядом со стюардессами, увидела их улыбки и цепкие взгляды, ей захотелось... Нет, ей не захотелось обратно к китайцам. Ей захотелось оказаться сейчас далеко-далеко и от Китая, и от российского самолета... Все равно где, все равно! Исчезнуть, спрятаться. Кронберг! Проклятый Кронберг! Он пустил под откос ее жизнь. И загнал в тот самый угол, в который она поклялась ни за что не возвращаться. Элен охватила ярость. Она прошла к указанному ей месту в самом хвосте самолета, стараясь не глядеть на пассажиров. Все они - и европейцы, и азиаты - казались ей существами низшего сорта, среди которых она снова должна была жить. Элен хотелось разнести к чертовой матери самолет со всеми, кто в него набился. Когда же она уселась в узкое неудобное кресло, зажатое между двумя другими, и осознала, что ей придется провести в этом кресле больше семи часов, то едва не зарычала. Рука сама потянулась к телефону. В списке контактов она ткнула в ненавистную фамилию "Кронберг". Сидевший справа красномордый мужик, пытавшийся застегнуть ремень безопасности, неловко повернулся и толкнул ее локтем. - Что толкаешься, козел! Ты что, в баню пришел, алкаш тупорылый? - прорычала Ленка. - Пошла нахер, коза старая! Ишь, губы силиконом накачала, а по самой пенсионный фонд плачет! - мужик явно был настроен на конструктивную дискуссию. - А по тебе давно могила плачет, пьянь запойная. Сдохнешь под забором, там и закопают. - Да тебя быстрей вперед ногами вынесут с твоими сиськами резиновыми! - А не пойти ли тебе нахер? - Сама пиздуй отсюда! Этот светский обмен любезностями вполне мог привести к мордобою, но тут в трубке раздался голос Кронберга, и Элен мгновенно позабыла про мужика. - Слышу, ты родную речь вспомнила? - этот издевательский голос был для Элен все равно что шипение гадюки. - Никак до Москвы долетела? - Скоро долечу, тварь, - процедила Елена. - Я тебя и из Москвы достану! - А что ж в Пекине у тебя не срослось? - продолжал издеваться мерзавец. - Что это китайские товарищи тебя так невзлюбили? Ты же им так жопу лизала! А я тебе скажу почему. Твой дружок Скелтон все твои изречения по поводу китайских руководителей записывал на пленку. - Ублюдок! - прошипела Элен, адресуя этот эпитет и Скелтону, и Кронбергу. - Тоже мне новость! - хмыкнул Кронберг. - Короче, ты там всякую ересь несла про нынешнего китайского руководителя Си Цзиньпина. И еще рассказывала, как взятки давала его давнему врагу Бо Силаю. А Бо Силая, кстати, уже в тюрьму упекли. В общем, не на того поставила. И язык распустила. А китайские товарищи такого не прощают. Грех было не воспользоваться, сама понимаешь. - Тварь ебаная! - О, слышу родной язык! Давай-давай, он тебе пригодится! Ты из России-матушки еще не скоро выберешься. Я слышал, у тебя в Торфянске квартирка осталась в хрущобке? От твоих родителей-алкашей? Ну вот, жилье у тебя уже есть. А там, глядишь, опять в магазин продавщицей устроишься, водкой торговать и грузчикам давать в подсобке. Как в молодости. Считай, лет на двадцать лет помолодеешь. Или даже на тридцать. - Я доберусь до тебя! - в ярости шипела Елена. - Ты думаешь, будешь с моим муженьком-педиком на шелковых простынях кувыркаться и миллиардами ворочать? И не мечтай. Ты еще пожалеешь, что на свет родился! - Ты, я вижу, уже пожалела. - Чтоб твоей матери-бляди в аду гореть! - в сердцах бросила Елена. - Да ты прямо мои мысли читаешь, - в голосе Кронберга прозвучало нечто такое, от чего Елена вздрогнула. - Ладно, не напрягайся. Мне твой муженек ни за каким хером уже не облокотился. И вся эта его корпорация нахрен не сдалась. Знаешь, я бы уже свалил в Россию, тебя с букетом лопухов в Шереметьево встретить. Жаль, не успеваю. Надо еще должок заплатить, за Центральный парк в Нью-Йорке. Скелтон, кстати, уже заплатил. - Что? - вздрогнула Елена. - Ты о чем? - Недолго музыка играла. Скелтон арестован. Сейчас общается с ФБР. Думаю, по алмазным и прочим делишкам. Кстати, можешь подтереться теми бумажками, что он тебе присылал. - Пожалуйста, отключите телефон, мы готовимся к взлету, - сказала Елене прошедшая мимо стюардесса. Та, стиснув зубы, кивнула, но и не подумала отключать трубку: - Какими бумажками? – угрюмо спросила она. - Сама подумай, если мозги еще остались, - хмыкнул Кронберг. - Я доберусь до тебя, - в который раз пообещала Элен. - Не напрягайся. Сам приду. Скоро. Обещал же. Можешь меня встретить. Хочешь, бутылку захвати. Разопьем прямо в аэропорту. Без закуси. Горькую. Самое оно будет. - Тоже в Россию собрался? По родине соскучился? - Еще как! Мечтаю с тобой в Торфянск приехать. Покажешь магазин, где водкой торговала. Подсобку, где грузчикам отдавалась. По пути на владимирской трассе остановимся, былое вспомнишь. Сейчас-то на тебя уже вряд ли кто польстится, такую старую и страшную, но у тебя ж хватка деловая! Будешь девок водилам поставлять. - Ты, может, сам, хочешь в девки податься? - ядовито осведомилась Элен. - Давай! Тебе жопой торговать не впервой. - Моя жопа слишком дорого стоит, - самодовольно ответил Кронберг. - У водил на трассе бабла просто не хватит. Ладно, ты поняла. Жди меня, и я приду. Кронберг отключился. Елена вырубила мобильник и, глядя прямо перед собой, медленно и с наслаждением выдала семиэтажное русское матерное ругательство. Сидевший справа красномордый мужик, с которым она несколько минут назад сцепилась в перебранке, посмотрел на нее с некоторым уважением. - Глотнешь? - сочувственно сказал он, вынимая из кармана в переднем кресле початую бутылку вискаря. - Только у меня стакашков нет. Из горла будешь? Елена сначала хотела с отвращением отказаться, но вдруг... - А, давай, - махнула она рукой. - Держи. Только быстро, и чтоб эти не заметили, - мужик указал на стюардесс. Елена отхлебнула дешевого отвратительного виски и возвратила бутылку хозяину. - Чё, проблемы? - спросил он сочувственно. - Проблемы, - угрюмо кивнула Елена. Перед ее мысленным взором стоял Кронберг. Холеный, наглый, самодовольный, злорадно улыбающийся. Между тем самолет начал разбег по взлетной полосе, чтобы взять курс на далекую и такую нежеланную для Элен Бреннан Москву. Элен уже приготовилась задремать, чтобы хоть немного прийти в себя после пекинских мытарств. Но в голове вдруг возникла фраза, брошенная Кронбергом: «Можешь подтереться теми бумажками, что он тебе присылал» И тут ее молнией пронзила догадка. Страшная догадка. Все объяснявшая. И Элен больше не сомкнула глаз на протяжении всего полета от Пекина до Москвы. Только пила горькую из запасов сердобольного красномордого соседа. И пару раз всхлипывала. *** Атланта, январь 2016 года Том Бреннан рухнул в кресло. Его лицо было покрыто малиновыми пятнами. Проклятый день! Начался с заседания совета директоров, из которого Том вышел победителем. Затем был его триумф, звездный час! Том и впрямь верил, что теперь он реально начал управлять корпорацией. О том, что у него не было ни опыта, ни знаний, Том предпочитал не думать. Это все потом, потом. Как-нибудь все решится. Внутренние проблемы будет разруливать Скелтон. Советы по внешним проблемам будет давать Мэт - дальновидный, хитрый, гибкий. И очень честолюбивый. Честолюбие, вот крючок, на котором Бреннан будет держать своего любовника. Через пару лет, нет, уже через год Мэт вполне может занять пост вице-президента по развитию и внешним связям. Мэт властолюбив и ради власти будет делать все, что прикажет ему Том. И в постели, и в бизнесе... Но пока его надо держать в тени. Том должен сполна насладиться своим триумфом. Своей властью. Так думал Том во время фуршета, когда ему казалось, что мир вокруг играет радужными красками. Но вдруг ударила молния, грянул гром, краски исчезли и сгустилась тьма. В зал вошли сотрудники ФБР и предъявили ордер на арест Криса Скелтона, которого Том только что публично объявил первым вице-президентом корпорации. Черт, черт, черт! Все были потрясены. Конечно, все знали, что над Brennan сгустились тучи, но ареста Скелтона не ждал никто. Скелтон сохранял хладнокровие, но было заметно, что и он сам потрясен. Твою мать! Да, как глава службы безопасности, он был втянут в темные делишки Элен в Африке и на Ближнем Востоке. Но Том пребывал в уверенности, что Крис с его осторожностью нигде не наследил. За все должна была ответить эта сучка! Конечно, Крис отказался давать показания до тех пор, пока не прибудет его адвокат. Тем не менее, в его кабинете устроили обыск, изъяли документы, ноутбук. Обыски прошли и в других помещениях службы безопасности. Оттуда тоже изъяли документацию и какое-то оборудование. Том теперь молился, чтобы не было найдено ничего незаконного. Вдруг в службе безопасности хранилась какая-нибудь флешка с файлами, которые могли забыть уничтожить. И кто знает, что там могло содержаться? Тома пробила нервная дрожь. Нет, его кабинет не обыскивали. Но представитель ФБР уже предупредил, что мистера Бреннана ожидает допрос. При мысли об этом у Тома тряслись поджилки. Не потому что он лично был в чем-то замешан. Про эти гребаные африканские дела он ничего не знал. Кроме разве самого факта, что такие дела существуют. Но Том всегда пребывал в уверенности, что лично ему это ничем не угрожает. Если что, то отвечать будут другие. Кто угодно, но не он. Потому что с ним ничего плохого случиться не может. Он же Том Бреннан! Он... он... Осознание того, что его тоже будут допрашивать, причем допрашивать подробно, жестко, наверняка на протяжении нескольких часов, и еще неизвестно чем этот допрос обернется - это осознание сводило Тома с ума. Он ничего не знал. Ничего! Это было правдой. Но правдой было и то, что за время своего президентства в Brennan он подписал тысячи документов. В суть этих документов он даже не вникал. А большую часть подписывал не глядя. Ему достаточно было, что на этих бумагах стояла виза его жены. А зачастую и виза Скелтона. Они ведь знали, что делали. Знали! Том стукнул кулаком по столу. И где теперь его жена? Где теперь Скелтон? Черт, они же запросто могли его подставить! А он даже не интересовался тем, что подписывает! Том жалобно заскулил. Ему хотелось плакать. Он ловил себя на желании забраться под стол и не вылезать оттуда, пока... пока… Нет, конечно, Том понимал, что должен срочно созвать руководителей подразделений Brennan, чтобы обсудить ситуацию. Он должен вызвать к себе начальника юридического департамента, задействовать адвокатов корпорации, переговорить со своим личным адвокатом... Но Том чувствовал, что просто физически не способен ничего предпринять. Его тело стало ватным, в голове был хаос. Он подошел к стенному шкафу с минибаром, схватил бутылку коллекционного коньяка и отхлебнул прямо из горла. Алкоголь ударил в голову, стало как будто легче. Том снова опустился в кресло. Мэт. У него остался только Мэт. Его Мэт. Единственный, на которого он мог рассчитывать. Черт, даже странно, почему он сразу не подумал о Мэте? И почему Мэт сам не пришел? Впрочем, понятно: Мэт сейчас наверняка развернул бурную деятельность. Он точно уже распорядился приготовить пресс-релиз в связи с арестом Скелтона, и в этом пресс-релизе будет именно то, что нужно. Не исключено, что Мэт уже успел дать пару интервью телеканалам и изданиям. Мэт - мастер на такие дела, он всегда знает, что надо говорить. Мэт, Мэт, вот кто сейчас нужен Тому. С ним Том снова будет чувствовать себя уверенно, потому что Мэт непрошибаем и непотопляем. Черт, как неудачно получилось, что он приказал Скелтону разобраться с Фелнером. Мэт ведь обиделся, хоть и сделал вид, что ничего не произошло. Но Мэт умный человек. И уж власть он любит больше, чем Фелнера. А значит, Мэт будет с Томом. Потому что любимая Мэтом власть - там, где Том. И тут Тома вновь пробрал страх. А если Скелтона начнут допрашивать о нападении на Фелнера, и тот назовет его как заказчика? Это возможно? Или нет? Нет, нет! Скелтон не расколется. Зачем ему вешать на себя еще и это? Да, к тому же, все равно доказать причастность Тома будет невозможно. Или все-таки возможно? А вдруг Скелтон записал их разговор? Он вполне мог. Черт, черт, черт! Нет, Том был ведь очень осторожен в выражениях. Он тогда сказал Скелтону что-то вроде: "Надо проучить этого сопляка". Нет, не так. Как же он сказал? Вот черт, кажется, это звучало как приказ: "Я хочу, чтобы ты проучил этого сопляка. Чтобы он это на всю жизнь запомнил. И чтобы он не мог больше выступать". Да, кажется так. Но... но ведь это вовсе не обязательно означало, будто он приказал Скелтону искалечить Фелнера? Ведь нет же? Нет? Том застонал. Он прекрасно понимал, что его слова могли быть истолкованы вполне однозначно. И именно так они будут истолкованы и прокурором, и судьей. Нет, нет, до этого не дойдет! Мэт. Мэт. Нужно сейчас же увидеть Мэта! Том нажал кнопку вызова Кронберга. Никто не отозвался. Черт, куда он делся? Мэт должен быть здесь. Здесь! Неужели он сам не понимает, что его место сейчас рядом с Томом? Том вызвал Мэта по мобильнику. В трубке звучали короткие гудки. Занято. Но когда Том снова позвонил, в трубке были уже длинные гудки. Мэт не отвечал. Том, выругавшись, соединился с секретаршей. - Мне срочно нужен Кронберг, - Том изо всех сил старался говорить спокойно и уверенно. - Найдите его и попросите немедленно ко мне зайти. - Конечно, мистер Бреннан, - отвечала секретарша. - Сейчас все будет сделано. - Жду. - Мистер Бреннан... - Да, что еще? - раздраженно и с затаенным страхом спросил Том. - Вице-президенты настаивают на встрече с вами. И ряд членов совета директоров. Господи... Том представил эти лица. Растерянные, разгневанные, злобные, злорадные... А что он им скажет? Что? Он понятия не имеет, что делать. Что надо предпринять именно сейчас, в эту самую минуту! Ему нужен Мэт, его совет! - Сначала мне нужно встретиться с Кронбергом, - не допускающим возражения тоном произнес он. - Потом - со всеми остальными. - Я поняла, мистер Бреннан. И еще. Просто вал звонков и запросов от прессы... - Переадресовывайте их в PR-департамент, это их работа! - рявкнул Том. Он бросил трубку. Если бы он этого не сделал, секретарша рисковала услышать, как его голос дрожит от паники и подступающих рыданий. Мобильник Тома, поставленный на тихий режим, непрерывно вибрировал. Число непринятых звонков множилось. Звонили и члены совета директоров, и вице-президенты, звонили влиятельные люди, чей бизнес был связан с Brennan и которые хотели узнать, что за чертовщина творится в компании. Был даже звонок от Стива, который почти никогда не звонил отцу. Не было лишь звонка, которого так ждал Том - звонка от Мэта. Том не отвечал на звонки, не залезал в интернет - ему было даже страшно представить себе, что там творится, и он не желал ничего знать! Он с надеждой ждал, что раздастся звонок от Мэта. Или что откроется дверь, и Мэт появится: как всегда, наглый, насмешливый, излучающий уверенность в собственных силах. Мэт одним своим появлением избавил бы Тома от страха, сдавившего его холодными щупальцами, Мэт заставил бы его почувствовать себя способным решить все проблемы. Мэт, Мэт... Раздался звонок секретарши. Том схватил трубку. - Мистер Бреннан, - голос секретарши звучал чуть виновато. - Я сожалею, но мне сообщили, что мистера Кронберга нет сейчас в главном офисе. - Как нет? - упавшим голосом спросил Том. - Почему нет? Он... он должен быть! - Я связалась с секретариатом PR-департамента, а затем с охраной здания. Они сообщили, что мистер Кронберг четверть часа назад сел в автомобиль и уехал. - Как уехал? Куда? - Том был совершенно растерян. - Ммм... по словам сотрудников охраны, в ваш особняк, мистер Бреннан. - Какого черта?? - завопил Том, позабыв обо всех правилах хорошего тона. - Сожалею, мистер Бреннан... Я попробую с ним связаться... - Нет! Нет! - выкрикнул Том. - Нет! Я сам с ним свяжусь! - Как вам будет угодно, мистер Бреннан... И еще... - Что там? - Том едва не завыл от досады. - С вами хочет немедленно встретиться вице-президент по юридическим вопросам мистер Левенштайн. - Я... у меня нет времени. - Он говорит, что это срочно. И связано с... ситуацией вокруг мистера Скелтона. - Потом! - выкрикнул Том, но тут в трубке неожиданно зазвучал голос самого Джо Левенштайна, который, судя по всему, выхватил телефон из рук секретарши. - Том, всё очень серьезно. Я не уйду, пока не поговорю с тобой. Речь идет не только о Скелтоне. Речь идет о тебе. - Обо мне? - выдохнул Том. Ему снова стало страшно. - Да, о тех бумагах, которые ты подписывал. - Джо... - Том, ты что, не понимаешь, что ФБР в любую минуту может явиться и к тебе? - Да. Да, - упавшим голосом произнес Том. - Но, прошу, дай мне пять минут. Мне нужно сделать телефонный звонок. - Только не затягивай! ФБР может вернуться в любой момент! Том бросил трубку, схватился за голову и застонал. Спокойно. Спокойно. Спокойно. Он снова вызвал Мэта. Тот не отвечал. Том грохнул кулаком по столу и позвонил дворецкому своего особняка. - Мистер Кронберг уже прибыл? - спросил он. - Пока нет, мистер Бреннан. - Как только прибудет, пусть немедленно позвонит мне. Слышите? Немедленно! - Конечно, мистер Бреннан. Том положил трубку и закрыл глаза. Он чувствовал себя одиноким и бессильным. *** Матиас, приказав доставить себя в особняк Бреннанов, с отсутствующим видом откинулся на мягкую спинку лимузина и прикрыл глаза. После разговора с Горгоной он отключил звук мобильника. Тот, впрочем, вибрировал, не переставая. Матиасу звонили его подчиненные из PR-департамента, которые были растеряны и ждали указаний. Были звонки от журналистов, жаждавших подробностей. Звонки из секретариата Бреннана и от него самого. Матиас не отвечал. Он ответил только на звонок из Пекина. На душе у Матиаса было холодно и пусто. Он был у цели и не знал, что делать дальше. На горизонте маячила пустота. Холодная, темная пустота. И его путь лежал именно в эту пустоту. Которой, возможно, не будет конца. Руки Матиаса судорожно сжались, ногти до боли впились в ладони. Он чуть ли не до крови закусил губу. А затем рука сама потянулась к телефону. Он набрал номер Андреаса. Они не общались с того самого дня, в Нью-Йорке... Андреас не хотел его видеть. Матиас это понимал. Это было горько, это сводило с ума. Но Матиас не собирался сдаваться. Он знал, что отомстит за Андреаса и обязательно с ним увидится. А потом... Даже если Андреас навсегда от него отвернется, он все равно сможет жить. Сможет! Он был в этом уверен. Был. А теперь - не был. Пустота, смотревшая на него из будущего, теперь уже совсем недалекого, внезапно ужаснула его. Как будто он оказался на краю обрыва и заглянул в бездну. Ему нужен был Андреас. Нужен! Во что бы то ни стало! Хотя бы услышать его голос! Андреас к телефону не подходил. Каждый длинный гудок был подобен острому клинку, вонзавшемуся в сердце Матиаса. Которое сам он считал давно окаменевшим. Матиас Кронберг, привыкший высоко держать голову, вдруг скрючился на сиденье лимузина, как будто ему стало плохо. Серо-голубые глаза, всегда казавшиеся стальными, были полны растерянности и отчаяния. Он нажал на кнопку, поднимавшую непрозрачное стекло между ним и водителем. Матиас не хотел, чтобы кто-нибудь видел его отчаявшимся, погибающим в ледяном космосе одиночества. Телефон вздрогнул. Поступило сообщение. Матиас выпрямился, взглянул на экран и едва не вскрикнул, увидев имя "Андреас". "Я сейчас в Москве", - гласил короткий месседж. "Что ты там делаешь?" - быстро набрал Макс и стал дожидаться ответа. Телефон снова завибрировал, на этот раз был голосовой вызов. Звонил Бреннан. Лицо Матиаса исказилось, словно он съел кислое яблоко. Он смотрел на экран смартфона, ожидая, когда же, наконец, Тому надоест. Он хотел сбросить звонок, но понимал, что если сделает это, то Бреннан начнет названивать каждую минуту. Еще не хватало. "Иди нахер", - пробормотал Матиас по-русски. Поверх этого вызова на экране высветилось новое сообщение Андреаса. "Пытаюсь узнать об Антоне". Матиас вздрогнул. Том, по счастью, прекратил названивать. Матиас тут же нажал вызов Андреаса. Но тот снова не ответил. "Пожалуйста, ответь! Пожалуйста, Андреас!" - торопливо набрал Матиас. В мессенджере появилась галочка о доставке сообщения. Затем галочка окрасилась в синий цвет: сообщение прочитано. Матиас снова вызвал Андреаса. - Привет. Зачем звонишь? - далекий голос Андреаса звучал сдержанно. - Андреас, что ты пытаешься узнать? - выпалил Матиас. - Все, что смогу. - Послушай, не надо этого делать! - Почему? - с иронией спросил Андреас. - Это опасно! - И от кого же исходит опасность? - теперь в голосе Андреаса звучала нескрываемая горечь. - Уж не от тебя ли, Матиас Кронберг? - Ты ничего не знаешь! Прошу тебя, не суйся туда! Не надо! Зачем ты вообще все это затеял? - с досадой и даже нотками отчаяния воскликнул Кронберг. - Я хочу знать всё. Хочу знать, что случилось. Хочу знать, почему ты все время лжешь. О себе! О своем прошлом. И о моем. - Я… я… - кажется, Матиас впервые в жизни растерялся. - Я хочу знать, почему ты подсунул мне фотографии-подделки, - голос Андреаса в трубке звучал безжалостно. – Одна фотография, одно и то же кольцо – и на твоей руке, и на руке Антона. Проглядел, Кронберг? Попался? Бывает. Я уже отправлял эти фотографии экспертам. Ответ однозначный: высококачественный монтаж. - Попался, - чуть слышно прошептал Матиас с горькой усмешкой. - Лжец, - жестко произнес Андреас. – И я хочу понять, почему ты лжешь. Почему ты льешь на всех грязь. И на себя в первую очередь. Я устал от грязи и лжи, в которых ты прячешься. Зачем? Зачем ты это делаешь? - Андреас, я люблю тебя. И я боюсь за тебя. Поверь, копаться в прошлом Антона опасно. Бреннаны тебя покалечили. А в Москве тебя могут просто убить! Не задавай никаких вопросов об Антоне. Никому! Слышишь? Никому никаких вопросов. И лучше улетай оттуда! Я расскажу тебе все сам. - Что ты мне расскажешь? Очередную ложь? Извини, нет. Я не улечу из Москвы, пока все не узнаю. - Андреас! - в голосе Матиаса звучало отчаяние. – Хорошо. Я прилечу сам. Я люблю тебя. - Я тебя тоже, - тихо сказал Анлреас и отключился. Лимузин уже въехал в подземный гараж особняка Бреннанов. Матиас вызвал какой-то номер из контактов, но связи в гараже не было. Он матюкнулся по-русски и бросился по лестнице вверх, в помещения особняка. В холле он остановился и снова нажал на вызов. Номер начинался с +7, то есть был российским. - Слушаю, - произнес в трубке глухой голос. - Узнали? - спросил Матиас. - Давно не слышались. - У меня вопрос. Вы... ничего не предпринимали в последние дни? - А в чем дело? - голос звучал бесстрастно. - В Москву приехал некий человек... - Австриец? - Да. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. - Он лезет куда не надо. - Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось! - Это тебя не касается, мальчик, - в голосе из трубки зазвучало раздражение. - Слушайте... Он не представляет для вас никакой угрозы. - Мы сами разберемся. - Нет! - Слушай, ты, - послышалось из трубки. - Для нас ты больше никто. Где ты там сидишь, в Германии или в Австрии? Вот и грей там свою голубую жопу. А в наши дела не лезь. А то в следующий раз тебе такую красивую харю уже не сделают. - Слушайте... - Нет, это ты послушай. Мы все для тебя сделали. Нескольких человек положили. И не хотим, чтобы нам теперь это аукнулось. Потому что повяжут нас, а не тебя, если что. И не тебе решать, что нам делать. - А теперь ты меня послушай, - в голосе Кронберга тоже зазвучала угроза. - Если с Фелнером что-то случится, я вас всех сдам. Всех. - Ты? Педик гнойный, ты знаешь, с кем связался? Да и что у тебя есть? - Архив Кондратьева. На флешке. - Блядь! - послышалось в трубку. - Так все-таки он... - Да, передал мне. Не верите? Могу переслать копию. - Блядь! Значит так, - произнес голос в трубке. - Предупреди этого своего ебаря австрийского, чтоб сидел и не рыпался. А лучше, чтобы валил отсюда, да поживее. - Он будет молчать. Я его предупредил. - Вякнет, и ему пизда. Учти. И еще, пидор ты наш малахольный. Если сдашь нас, то мы и тебя сдадим. Ты сам знаешь, как тебе немецкое гражданство делалось. Если немцы узнают, кто ты, они тебя разом под белы ручки выпрут. И никакое бабло тебя не спасет. Прилетишь сюда, а уж тут мы тебя встретим. - Я и так прилечу, - голос Матиаса снова зазвучал твердо. - И учти, если что - ко дну пойдем все вместе. Не трогайте Фелнера, это мое условие. - Не бойсь, пидор гнойный. Еще поживешь. Хотя у меня руки еще тогда чесались по-настоящему тебя в дерево вхуячить. В трубке раздались отбойные гудки. Матиас сделал глубокий вдох и закрыл глаза, чтобы прийти в себя после этого разговора. А когда он открыл, то увидел братьев Бреннанов: Джаса и Стива. Они стояли в холле в нескольких шагах и мрачно смотрели на него. - Пойдем, надо поговорить, - произнес Джас. В другой раз Матиас послал бы его куда подальше. Но сейчас в нем как будто что-то сломалось. Он открыл было рот, но потом махнул рукой и, ссутулившись, поплелся за братьями. Они вошли в "комнату Антона". Стив прислонился к стене, скрестив руки на груди. Джас смотрел на Матиаса с нескрываемой ненавистью. - Сейчас ты за все ответишь, ублюдок, - процедил он.