nothing worsens, nothing grows

Когда Гарри открывает глаза на заднем сиденье, Лиам толкает его по плечу. — Я только что зарегистрировал нас, — сонно говорит он, — Найл уже там, и мы занесли все сумки. Кивнув, Гарри говорит ему, что разбудит Луи и они поднимутся в номер. Экран его телефона всё ещё не заблокирован, когда он тянется к нему через сиденье, застряв на вкладке, где он добавил «Ease My Mind» от Ben Platt в плейлист Луи. — Спасибо, что забрал наши вещи, друг. Лиам неопределенно машет рукой и снова обращает свои полуприкрытые глаза на отель, ворча что-то себе под нос, чего Гарри не может разобрать. Он оставляет ему ключи от машины, прежде чем пойти наверх. Стараясь не дергать парня лишний раз, Гарри обворачивает ноги Луи вокруг своей талии и несет его к входу, оборачиваясь, чтобы убедиться, что дверь машины заперта, прежде чем подняться наверх. Он ждет лифта несколько минут, потому что в нем мог быть Лиам. Попадая внутрь, Стайлс прислоняется к холодному металлу. Он глубоко вздыхает и прижимает тело Луи к своему, когда тот начинает дрожать. Он осторожно укладывает Луи рядом с уже спящим Лиамом. Найл ещё не спит, разговаривает по телефону на другой кровати, и Гарри робко приближается к нему. — Все нормально, если я буду спать с тобой в кровати сегодня? Он улыбается: — Да, конечно. Гарри сбрасывает обувь и переодевается в ванной, прежде чем вернуться в кровать. Свет был выключен, и он слышит легкий храп Лиама и Луи, но Найл не спит, экран его телефона освещает темноту на их стороне комнаты. Гарри требуется несколько минут, чтобы устроиться поудобнее, перевернувшись, взбивая подушку и пытаясь не раздражать Найла. — Итак, «Дело Луи». Рука Гарри замирает над подушкой, которую он собирается поправить, и парень смотрит в сторону. — «Дело Луи»? — тихо уточняет он. — Да, в начале поездки ты это так называл. Гарри сглатывает и медленно поворачивается к нему лицом, стараясь говорить тише. — Я не хотел, типа, объективировать его или что-то в этом роде. — Нет, — обрывает его Найл, — я вообще так не думал. И я не буду задавать никаких вопросов, потому что это не моё дело. Но я чувствую себя лично обязанным указать, что, если Луи выйдет из этого травмированным каким-либо образом, ты должен будешь ожидать моего визита. Все время, пока он говорит, он ни разу не смотрит на Гарри. Это было бы ужаснее, если бы он смотрел прямо в глаза. — Нет, — заикается он, — я бы никогда не причинил ему вреда, Найл. Использование его имени кажется странным и драматичным, но Найл, кажется, удовлетворен его ответом. Он одаривает Гарри легкой улыбкой, прежде чем протянуть руку, чтобы выключить телефон на ночь. — Спокойной ночи, Гарри. — Ночи, — шепчет он. Когда они вошли, он был измучен, хотел свернуться калачиком рядом с Луи и проспать несколько дней, но теперь в его голове раздается непрекращающийся гудок. Через несколько минут дыхание Найла выровнялось, но Гарри продолжал ворочаться. Он вздыхает, хватает телефон с тумбочки и выходит на балкон. Он набирает номер ещё до того, как полностью осознает, что делает. — Привет? Дома уже почти три часа ночи, но Джемма сразу же берет трубку глубоким, хриплым голосом. — Гарри? — спрашивает она. — Привет, Джем. Она вздыхает на другой стороне линии, как будто услышать от него огромное облегчение. — Что-то не так? — Нет, — качает головой Гарри, — я просто хотел поговорить. — О, — выдыхает она, — хорошо. Что происходит? И тогда он не может придумать, что сказать. Он хотел услышать ее голос, но теперь его голова пуста. — Прости, — выпаливает он, — я не должен был так на тебя сердиться. — Нет, Гарри, мне очень жаль. Я говорила с мамой, она рассказала мне кое-что, и я чувствую себя ужасно. С моей стороны было неприлично говорить это тебе. В ночь после свидания его и Луи во дворе он позвонил маме, чтобы разделить радостный момент. На самом деле он ничего не сказал ей об их договоренности, просто о том, что Луи наконец открылся ему и хотел подружиться. Этого было достаточно, чтобы доказать, что годы неизменного обожания Гарри не прошли даром. Он не знает, как ответить Джемме, потому что он не собирается лгать. Она перегнула палку, но это его сестра. Они не могут не разговаривать друг с другом. — Мы можем просто всё это забыть? — спросил он. Гарри подносит ко рту ноготь, чтобы его укусить. — Да, Эйч, мы можем. Но я не хочу, чтобы ты больше ничего мне не рассказывал. Я хочу, чтобы ты мог поделиться со мной всем этим. Гарри тоже этого хочет. — Я тоже этого хочу. Джемма немного смеётся, но не так, будто она издевается, а скорее так, будто она просто счастлива, что он снова с ней разговаривает. Он немного улыбается. — Итак, — осторожно начинает она, — расскажи мне о Луи? Возможно, это слишком рано или должно быть неудобно открываться ей о чем-то столь личном, но он сразу погружается во все детали, прежде чем успевает остановиться. На этот раз он начинает с самого начала, включая детали, которые его мама не слышала. Он рассказывает ей о том, какой Луи милый, почему он был таким злым и как они, наконец, все поняли. Она во всем подбадривает его, говорит, как счастлива за него. Закончив, он выдыхает и расслабляется в кресле, глядя на звезды и усмехаясь. — Я действительно так рада за тебя, Гарри, — запинается она в конце, и Гарри знает, что будет, ещё до того, как она это произнесет, — но ... Она прерывает себя, как будто не уверена, можно ли высказать своё мнение. Гарри готовится к худшему и всё равно спрашивает. — Но что? — Что будет в конце недели, когда вы, ребята, вернетесь домой? Это животрепещущий вопрос, не правда ли? Уже сейчас неприятное чувство распространяется внутри его груди, как кислое одеяло, покрывающее приподнятое настроение. Он разрывается, потому что часть его хочет отдать Луи всё, что у него есть, и максимально использовать время, которое у них осталось, но другая часть его кричит ему, что он слишком глубоко зашел и ему следует уйти сейчас, пока он снова не получит травму. В заключение, на её вопрос нет ответа. Гарри не узнает, пока это не произойдет, а тогда он, возможно, даже не узнает по-настоящему. Он убирает телефон от лица, чтобы добавить «House of Memories» в плейлист Луи. — Я не знаю, Джем, — он закрывает глаза, — я не знаю.

***

Гарри было гораздо легче после разговора с Джеммой, как будто с его плеч упал груз. Его беспокоил тот факт, что они не могли поговорить. На самом деле он спал так хорошо, что проснулся только в два часа следующего дня, когда Луи пришел предложить ему чаю. — Доброе утро, соня. Он с благодарностью принимает у него чашку, делает большой глоток, прежде чем поставить ее на тумбочку. Когда он встает, замечает Лиама в другой кровати. Гарри указывает на него и вопросительно смотрит на Луи. — Он всё ещё спит, — пожимает плечами Луи, — Найл говорит, что мы должны позволить ему проснуться самому, но я не уверен. Кивнув, Гарри садится и проверяет свой телефон. Другая сторона его кровати аккуратно заправлена и выглядит нетронутой. — Где Найл? — Внизу, — Луи перебирает нитку на простынях. — Он сейчас заберёт все остатки еды из буфета, которые у них были. — О, нет, — стонет Гарри, — там был буфет? Луи смеётся. — Да. Я кое-что принес для тебя и Лиама. В холодильнике. Тебе придется подогреть. Его сердце снова согревается. Между тем, когда Луи сказал «тебя» и «Лиама», была пауза, как будто он собирался остановиться на первом. Гарри станет слишком избалованным, если Луи не будет осторожен. У него нет возможности поблагодарить его должным образом, потому что через секунду в комнату врывается Найл, ставя три пакета на стойку. — Ли до сих пор спит? Они оба кивают в ответ. — Ладно, прошло достаточно времени. Он и Луи идут к Лиаму, как будто у них уже есть план, и Гарри потягивает чай, наблюдая, как они пытаются его разбудить. — Ли? Давай, пора вставать, — трясет его Найл. Когда это не срабатывает, Луи становится нетерпеливым. — Лиам Пейн, проснись, — кричит он прямо ему в лицо. Лиам просыпается и резко отрывается от Луи, когда его глаза открываются. Он со стоном понимает, где находится, снова переворачиваясь в подушку. — Нет, приятель, давай, — говорит Найл, срывая с него простыни, — тебе нужно вставать. Он качает головой. Луи ухмыляется, беря телефон рядом с собой на кровати. — О, посмотри. Три пропущенных звонка от Зейна. Лиам встает с постели прежде, чем они успевают моргнуть. Он выхватывает свой сотовый из протянутой руки Луи и ускользает в ванную, захлопнув за собой дверь. — Вау, — Гарри приподнимает брови. Подбирая упавшие подушки, Найл качает головой. — Мне грустно из-за того, что Зейн уехал домой и остальная часть поездки пройдет не так. Когда Лиам занят, Гарри снова открывает список на своем телефоне, зачитывая их планы. Лиам написал в поле «Троллейбус» со ссылкой на купон на билеты. Стайлс запоминает адрес из ссылки и говорит им готовиться. — Один отправляется через час, а другой — в пять тридцать. Я не уверен, что он планировал, но мы должны одеться сейчас, на случай если нам придется приложить все силы, чтобы вытащить Ли из номера позже. Луи кивает, и Найл поднимает большие пальцы вверх, отправляясь готовиться. Плейлист Луи пополняется, он неуклонно растет с каждым днем, и Гарри добавляет песню каждый раз, когда думает о той, которая напоминает ему о нем. Он думает, что эти песни постепенно становится его любимыми. Только за последние два дня он добавил «Someone To Stay» от Vancouver Sleep Clinic, , «Fighter» от Joseph, и «It May Sound Strange» от Spencer Sutherland помимо других. Он тянется к наушникам, ожидая, пока они оденутся. Прямо сейчас день кажется долгим и опасным, но когда Луи поднимается на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, когда Найл не смотрит, Гарри чувствует, что это может обернуться лучше, чем он думал.

***

Солнце уже садится, и Гарри тянется за курткой к тому времени, когда они запихнули Лиама в вагон. Оказывается, он планировал экскурсию на более ранний временной интервал, но всем потребовалось около полутора часов, чтобы сделать вид Лиама презентабельным, а затем вытащить его из номера отеля и совершить прогулку по городу. Найл озабочен тем, чтобы отвлечь его от отсутствия Зейна, но это дает Гарри больше времени, чтобы пообщаться с Луи, так что он не возражает. Теперь очевидно, что Луи не планирует сохранять такую осторожность, как раньше. На самом деле он не очевиден, просто он делает меньше попыток скрыть это. Даже сейчас, сидя позади, в то время как их друзья сидят в ряду перед ними, Луи обернул свой мизинец вокруг мизинца Гарри. Все это заставляет сердце Гарри биться немного быстрее, заставляет его руки дрожать, когда он слишком много думает об этом, но в лучшем из возможных способов. — Как ты думаешь, как долго это продлится? — Луи небрежно указывает на Лиама. Гарри смотрит на парней. Показывая в окно и подпрыгивая от энтузиазма, Найл изо всех сил старается занять Лиама, но это бесполезно. — Понятия не имею, — пожимает плечами Гарри. Какая-то часть его чувствует себя виноватым. Как-то так, потому что у них с Луи все так хорошо. Он знает, что в этом нет смысла, но он хочет, чтобы Лиам тоже был счастлив, вот и все. Голос экскурсовода из микрофона перекликается с голосом женщины из передней части вагона, делая ее слова неразборчивыми, пока Гарри пытается прислушаться. Это ему не помогает. Луи все еще в своем мирке, опираясь головой на плечо Гарри и нежно потираясь щекой о ткань его куртки. Как и раньше, это так легко с Луи, так легко попасть в мир, где подобные вещи происходят каждый день. Они могут быть настоящей парой и ходить на свидания, держаться за руки и целоваться на публике. Фактически, они сейчас балансируют на этом краю. Конечно, их друзья что-то заметили, но Гарри даже не может заставить себя волноваться. Он почти уверен, что Луи тоже. Однако это рискованно, потому что теперь, когда у Гарри есть Луи, этого все еще недостаточно. Он думал, что, может быть, если он избавится от этого увлечения, оно исчезнет, и Гарри поймет, что Луи не был тем, кем он думал. Но он больше. Если бы Джемма могла свободно высказывать свое мнение, Гарри знает, что она сказала бы что-нибудь о том, как он пытается исправить Луи или романтизировать все его проблемы, но это так далеко от истины. Во всяком случае, Гарри думает, что они могут быть одинаково сломаны. Что не обязательно хорошо, но от этого они оба чувствуют себя менее одинокими. Когда Луи дергает его за рукав, Гарри смотрит ему в глаза. — Почему тебе так нравится солнце? Он глотает. Этот вопрос кажется слишком личным, чтобы задавать Гарри на заднем сиденье общественного транспорта, в окружении друзей и незнакомцев, но в Луи есть что-то такое, что выталкивает его из зоны комфорта. — Оно нравилось мне с детства, — он тихо говорил, ерзая на сиденье, — моя мама читала мне книгу — «Маленький принц». Каждую ночь перед сном мы смотрели на закат, и она читала мне. Тот экземпляр был моим любимым. Мы потеряли его после переезда. Вероятно, это не тот ответ, который хотел Луи, на самом деле он ничего не дает и не предлагает объяснений, но Томлинсон все равно кивает и двигается немного дальше в объятия Гарри, не сводя глаз с окна, как будто он знает, что если посмотрит на Гарри, то вторгнется в личный момент. И это еще кое-что, что Гарри в нем любит. Он просто как бы знает, когда нужно давить, а когда расслабиться. Он не уверен, исходит ли это от того, что он изучает психологию, или он просто чувствует Гарри, но это приятно. Больше не бывает неловкости, и кажется, что все идет гладко. И Гарри знает, что это не из-за него самого. Он обнимает Луи немного крепче. Через несколько минут вагон замедляет ход, и Найл обнимает Лиама за плечи, чтобы помочь ему спуститься по ступенькам. — Хорошо, Лиам. Что дальше? — Отель, — обрывает он, отмахиваясь от руки Найла. Никто ничего не говорит в течение минуты, но, когда Лиам поворачивается, чтобы вернуться, Луи хватает его за руку. — Вот, — он протягивает ему ключ от номера, — иди куда хочешь в отеле, но не возвращайся в номер, пока мы не скажем, хорошо? Он подозрительно наклоняет голову, но все равно отнимает ключ у Луи, и, нахмурившись, поворачивается, чтобы уйти. Когда его больше не видно, Найл бросается на Луи. — Что за черт, приятель? Ему не нужно сейчас оставаться одному. Луи даже не моргает. — Что ему нужно, — тихо говорит он, — это чтобы мы заказали ему ужин, позвонили Зейну и сказали, чтобы он был готов к встрече через час, и дали ему знать, что мы готовы помочь ему, несмотря ни на что. Он многозначительно смотрит на Найла в последней части предложения, приподнимая брови, как бы говоря, даже если это и означает остаться одному. То, как он говорит, заставляет Гарри вздрагивать, потому что он говорит это так, как будто знает по опыту. Ему не терпится обнять Луи, но это было бы слишком много. Гарри кивает и выходит вперед. — Скажи нам, что делать. — Тебе, — поворачивается Луи к Найлу, — стоит пойти и взять ту пасту, которая недавно понравилась Ли, в ресторане через дорогу. А тебе, — он подходит к Гарри, — нужно позвонить Зейну. — Хорошо, — протягивает Гарри, — но у меня нет его номера? Найл шаркает вокруг и через несколько секунд передает Гарри телефон, все еще раздраженный. — Вот, я подумал, мне может понадобиться он для чего-нибудь. Гарри копирует номер и передает телефон Найлу, который кладет его в карман и спешит в ресторан напротив. Гарри может сказать, что он недоволен планом Луи, но все равно доведет дело до конца, потому что, как бы все они ни ненавидели это признавать, планы Луи обычно работают исключительно хорошо. Когда он заканчивает вводить контакт, он поворачивается к Луи, приподняв бровь. — А что будешь делать ты? — Моя работа — думать о планах, — ухмыляется он, — не похоже на то, что ты или Найл собираетесь придумывать какой-либо грандиозный жест дружбы. — О, а ты? Я бы хотел это увидеть, — дразнит его Гарри, уклоняясь в сторону, когда Луи кидается на него. Луи вырывает у него телефон и нажимает кнопку вызова, поспешно прижимая телефон к уху Гарри. — О, эм, привет, — говорит он, когда Зейн берет трубку, — это Гарри. Друг Лиама. — О да. Привет, Гарри. — Что ж, — нервно начинает он, — мы как бы надеялись, что ты окажешь нам услугу. Он слышит шарканье на другом конце линии, прежде чем Зейн повторяет вопрос. — Хорошо? Рядом с ним Луи поднимается на цыпочки, чтобы прижать ухо к задней части телефона. — Не мог бы ты позвонить Лиаму по скайпу, скажем, в семь тридцать? Гарри смотрит на Луи, который показывает ему палец вверх, выбирая время. — Я бы с удовольствием позвонил, но Ли не отвечает ни на один из моих звонков последние пару дней. Я на самом деле схожу с ума, — смеется он, — я не уверен, что случилось, правда. Луи делает шаг назад и нахмуривает брови. — В самом деле? О, — колеблется Гарри, но Луи жестикулирует, чтобы продолжить, — ну, мы попросим его ответить, если ты позвонишь. — Хорошо, звучит хорошо. Я надеюсь, что да, — выдыхает Зейн, — я скучал по нему. Прежде чем он успевает попрощаться, Луи забирает у него телефон и кричит: — О, и убедись, что ты будешь есть курицу и пасту, когда позвонишь. При этом Луи игнорирует смущенное лицо Гарри и кладет трубку. — Он не разговаривал с Зейном? — Луи разговаривает сам с собой, расхаживая взад и вперед по тротуару. — Думаю, нет. — Это будет труднее, чем я думал, — заключает он, замедляя шаги, когда Найл снова приближается к ним с двумя мешками еды. — Хорошо, у меня есть его любимая паста. Что сказал Зейн? Луи хватает их обоих за запястья и ведет обратно к отелю. — Он сказал, что Ли с ним не разговаривал, — объясняет Гарри. Найл отражает их удивленные выражения лиц, спотыкаясь, пытаясь не отставать от быстрого темпа Луи. — В самом деле? —когда Гарри кивнул, он покачал головой. — Вау. Они послушно слушают, как Луи предлагает идеи о том, что они могут сделать, чтобы сделать Лиама счастливее, и как уладить отношения между ним и Зейном, и сердце Гарри снова сходит с ума. Луи лучше всех отталкивал людей, он всегда был таким. Ему не нравится быть уязвимым, и он не часто делится своими личными мыслями или идеями. Но он так внимателен к другим, так хорошо умеет отдавать им все, чего не дает себе. — Ладно, у нас нет всей ночи, — говорит он. Гарри хочет дать ему все. Через минуту они пробиваются через вращающиеся двери отеля, и Луи сканирует вестибюль, прежде чем позволить им пройти к лифту и поспешить внутрь, пока их не поймали. — Гарри, ты можешь установить свой компьютер на изголовье кровати? Он кивает в ответ и направляется прямо к нему, когда они входят в свою комнату. Позади он слышит, как Луи говорит Найлу, что делать. — Да, просто поставь это там, впереди. А потом перемести это сюда, да, это хорошо. Они отступают, чтобы полюбоваться своей работой позже, когда Луи сочтет это приемлемым. Компьютер установлен на экране скайпа, обращенном к двери отеля, и готов к звонку Зейну. Повсюду разложены пледы, несколько подушек разбросаны наугад, чтобы было уютнее. Даже свет был выключен, лампы вокруг комнаты отбрасывали теплый желтый туман. Впереди все любимые блюда Лиама, озаглавленные его последней страстью — пастой с курицей. Теперь Гарри понимает, почему Луи сказал Зейну есть курицу и макароны. Это будет виртуальное свидание. Луи великолепен. — Луи, ты невероятный, — говорит он ему. — Я знаю, — вот что вылетает из его рта, но потом его лицо окрашивается в красный, и он застенчиво подталкивает ногу Гарри. — У нас есть тридцать минут до звонка Зейна, так что мы должны найти его и поговорить с ним до этого. Найти Лиама не так уж и сложно, потому что он сидит в холле один, когда они спускаются вниз, чтобы посмотреть. Они выбирают Гарри, чтобы поговорить с ним. Луи быстро информирует его о плане, говорит ему, что он и Найл оставят их в покое, пока Гарри попытается заставить его открыться, прежде чем подтолкнуть Стайлса вперед. — Привет, Ли, — протягивает он. Лиам смотрит на него полуприкрытыми глазами, стоически и не впечатленно. Гарри прочищает горло и пытается снова. — В чем дело? Он хочет, чтобы это выглядело как обычное дело, но все это звучит натянуто и похоже на то, что Гарри на что-то намекает, и Лиама не обмануть. Он начинает сомневаться в способностях Луи к планированию. — Это была их идея заставить тебя подойти ко мне? — он коротко кивает через вестибюль, где Луи и Найл ведут себя так, будто не смотрят на них. Закатив глаза, Гарри снова поворачивается к нему и качает головой. — Я здесь, потому что волнуюсь. Всего несколько дней назад ты казался таким счастливым, а теперь все как раз наоборот. — Я в порядке, Эйч. Лиам вздыхает, глядя на неубедительный взгляд Гарри. — Думаю, я знаю тебя немного лучше, Ли. — Ты… ты знаешь, — выдыхает он, — я не разговаривал с Зейном с тех пор, как мы уехали из Остина. Это убивает меня. Гарри придвигается ближе и озабоченно кладет руку ему на плечо. — Почему? Я думал, у вас все хорошо, — спрашивает он. — Думаю, так и было. Когда мы уехали, я понял, насколько он недосягаем, понимаешь? Гарри наклоняет голову: — Не понимаю. — Я имею в виду, он живет в Денвере, Эйч, — снова вздыхает он, — помимо того факта, что он не из моей лиги, вся его жизнь там. Искусство, часть его семьи, его друзья. Он там, а я нет. У меня стажировка, которая, надеюсь, приведет к работе, и я не хочу уезжать из Лондона прямо сейчас. — Так почему ты не рассматриваешь общение на расстоянии? Я имею в виду, по крайней мере, до тех пор, пока что-либо из этого не изменится. — Потому что это ... он такой, — Лиам теребит свои волосы и фыркает, — я даже не хочу отлучаться от него так надолго. И наши отношения недостаточно серьезны, чтобы принимать какие-либо важные решения, например, переехать туда или что-то еще. Я даже не сказал ему, что я ... — Что ты его любишь? — шепчет Гарри, улыбаясь, когда Лиам прерывается. Он думает, что знает, о чем говорит Лиам. Он надеется, что Луи плохо прислушивается или не очень хорошо читает по губам, потому что собирается так же много говорить. — Я знаю, о чем ты говоришь, — говорит он. — Да, это правда, — выдыхает Лиам, — но мне не хочется отдавать все этим отношениям, если он всегда будет находиться за тысячу миль от меня. Нахмурившись, Гарри поджимает губы. — Во всяком случае, как все началось с Зейном? Ты никогда не говорил мне. — О да. Извини за это, — Лиам выглядит застенчиво, — мы начали общаться некоторое время назад, в начале прошлого года. Я прокомментировал один из его постов, его искусство, он ответил мне, и все пошло дальше. Теперь он краснеет, его уголки рта приподняты, и он смотрит себе на колени. — И мне также очень жаль, что я никогда не говорил тебе, что я… ты знаешь, — он неопределенно жестикулирует между Гарри и собой. — Гей? — предлагает Гарри. Он кивает. — Лиам, тебе не нужно извиняться за это. Хотел бы я быть там, чтобы сказать тебе, что все будет хорошо, но тебе не следует извиняться за это. — Я знаю, — кивает он, — но Найл и я всегда были натуралами, — Лиам напрягает мускулы и в качестве примера повышает голос. — Я просто чувствовал, что это будет странно. Но на самом деле я так больше не думаю. — В дружбе нет предела геям, — смеется Гарри. — Но это здорово, Ли. Итак, после того как вы начали говорить, вы решили, что хотите встретиться лично? Лиам снова кивает: — Я даже не нервничал по этому поводу до того дня, когда мы были там. Мне даже не пришлось об этом думать. Мы планировали это некоторое время назад. — Ах, вот почему ты был так взволнован этим путешествием, — смеется Гарри. Лиам пытается поправить Гарри, но отмахивается от него. — Итак, если ты действительно так себя чувствуешь, — Гарри смотрит на него, — почему бы тебе просто не сказать ему? Вероятно, он чувствует то же самое. Мы все видели, как он вел себя с вами. — Когда ты это говоришь, это звучит так просто, — нервно усмехается Лиам, подпирая голову руками, — но здесь так много неуверенности. Есть ... я понятия не имею, что он собирается сказать, и я мог бы все слишком обдумать. На этот раз Гарри даже не нужно думать о своем ответе. — Я думаю, что иногда приходится идти на такой риск. Если ты никогда не будешь выставлять себя напоказ, ты можешь упустить лучшее, что может с тобой случиться. Его глаза находят Луи, прежде чем он продолжает. — И иногда ты не получаешь то, что хочешь, или все идет не так, как ты думал, но, может быть, это к лучшему. Может быть, Вселенная дает тебе еще один шанс поступить правильно. Луи покосился на него, пока симулировал разговор с Найлом, и вопросительно наклонил голову, слегка улыбаясь, когда румянец залил его щеки. — Как будто все твои прошлые отношения были не совсем правильными, им чего-то не хватало, но ты не знал, что это было. Но то, что у тебя есть сейчас, — продолжает он, качая головой, — ты не можешь упустить это. Даже если все пойдет не так, ты будешь жалеть, если не отдашь все, что у тебя есть. Когда Гарри снова смотрит на Лиама, он больше не закрывает голову руками. Он улыбается Гарри, который понимает, что, вероятно, говорил о слишком личном, и чувствует себя уязвленным, пока Лиам не тянет его в объятия. — Спасибо, дружище, — Лиам несколько раз похлопал его по спине, прежде чем отступить. — Я собираюсь поговорить с ним. Он делает движение, чтобы выйти на стоянку, но Луи быстро приближается, чтобы повести его к лифту, держа его за руку, в то время как тот заикается, сбитый с толку. — Я думаю, тебе следует сначала подняться наверх, — бормочет Луи, когда они подходят. Сегодня большую часть разговоров ведет Гарри, но Луи останавливает Лиама перед их дверью, прежде чем он войдет. — И, Лиам, ты всегда можешь поговорить с нами. Хорошо? Мы хотим помочь тебе так, как ты всегда помогаешь нам. Это не тот драматический монолог, которого ожидал Гарри, но он определенно передает смысл, потому что Лиам тянет их всех в одно гигантское групповое объятие посреди коридора, всхлипывая и снова поблагодарив. — А теперь иди, — стреляет в него взглядом Найл. Лиам открывает дверь, оглядываясь назад, и Гарри думает, что он действительно видит слезу. — Иди, Ли, — он кладет руку ему на плечо, — иди и завоюй его. Он смеется и зарывается мокрым лицом в шею Гарри в знак благодарности перед тем, как войти в комнату, и Зейн звонит вовремя. Они закрывают дверь, когда он отвечает, и Гарри прислоняется к стене, улыбаясь. — Ты снова сделал это, Лу, — усмехается Найл и ударяет его кулаком в плечо. Затем Гарри дает ему пять, и они говорят о том, какой Луи классный, в то время как парень делает вид, что взмахивает волосами, и принимает похвалу. — Ну, — говорит Найл, — все круто, кроме одного но. Луи и Гарри поворачиваются к нему. — Где мы будем спать?

***

В конце концов они спят в фургоне. Найл откидывает переднее кресло как можно дальше, и его почти сразу же вырубает. Не прошло и двух минут после того, как он начал храпеть, как Гарри чувствует, как Луи заползает на сиденья рядом с ним. Его глаза еще не полностью приспособились, но он может различить отчетливые колебания конечностей, когда тот приземляется на него сверху. — Уф, — бормочет он, хватая Луи за талию, чтобы тот не скатился. Луи просто хихикает и усмехается. — Шшш, — он прикладывает палец к губам. Удобство занимает больше времени, чем необходимо, потому что Гарри пытается заставить их обоих замолчать, а Луи возится с ремнем безопасности, усаживаясь между телом Гарри и сиденьями позади него. В начале поездки Гарри заметил, что Луи никогда не любил тишину. Он всегда говорил и заполнял любую тишину нервной бессвязной болтовней, которая часто даже не имела в этом смысла. Его это никогда не беспокоило, но иногда Гарри нравится, когда вокруг тишина. Прямо сейчас, когда он кладет голову Гарри на грудь и рисует маленькие узоры на ткани его рубашки. Он не пытается казаться больше, чем он есть, или говорить, чтобы сделать вещи менее неловкими. В его теле нет напряжения, или каких-либо нервных тиков, чтобы заставить себя чувствовать контроль, как он это делает с другими людьми. Гарри может представить, как они лежат в кровати, решая все, к чему им нужно вернуться домой, как команда, а не несчастные и одинокие. Может почти почувствовать вкус домашней еды, которую приготовит его мама, когда он впервые приведет Луи домой, может почувствовать, как все нервы проходят через него, когда он идет на встречу с бабушкой, дедушкой и младшими братом и сестрами Луи. В темноте все кажется немного проще, как будто это не так уж и недосягаемо. — Гарри? — шепчет Луи. — Да? Луи немного поворачивается на груди, прежде чем сказать что-нибудь еще. Когда Гарри начинает думать, что он заснул, он снова говорит. — Я знаю, что ты сказал, что это было очень давно, и ты, вероятно, мало что помнишь, но, — Гарри чувствует на шее его горячее дыхание, — ты можешь рассказать мне эту историю? О маленьком принце? На секунду единственные слова, которые угрожают вырваться из его уст: «Я люблю тебя», но он ловит себя на этом. Начальные аккорды песни Троя Сивана «What a Heavenly Way to Die» звучат в его голове, и он пытается запомнить, чтобы добавить их в плейлист Луи позже. — Конечно, — его голос тяжелый, полный эмоций, и он знает, что Луи это знает, но ему все равно. Они могли делать что угодно прямо сейчас, проверять свои телефоны или заниматься чем-нибудь непристойным на заднем сиденье, пытаясь молчать, пока они целуются, но вместо этого Луи просит его рассказать ему сказку на ночь, которая, как он знает, очень много значит для Гарри. Самым тихим голосом он пытается вспомнить все детали книги из своего детства. Луи тихо слушает, и Гарри делает паузу, когда делает вдох, чувствуя, как их пульсы совпадают под слоями одежды. Потому что это Луи — он даже не понимает, что делает с Гарри. И когда Гарри повторяет эти слова в своем мозгу, это не является большим открытием, потому что он думает, что, вероятно, давно любил Луи. Это головокружительно и слишком рано, и Луи, вероятно, не чувствует того же, но он был так готов к этому, поскольку ему едва исполнился двадцать один год, и это его не пугает, поэтому он принимает это. В любом случае Гарри не умеет скрывать свои эмоции. И вопрос Джеммы все еще там, мелькает у него в глазах в темноте машины, но теперь он думает, что знает ответ. Будет нелегко отказаться от него через несколько дней, но, по крайней мере, теперь он знает, что отсюда нет пути назад. Он поворачивается так, что ухо Луи оказывается прямо над его сердцем, и продолжает, надеясь, что тот все понимает. «Я люблю тебя», — думает он, когда Луи трижды сжимает его руку. Я люблю тебя.