nothing worsens, nothing grows

На следующее утро Найл, как ни удивительно, встаёт первым. Он стучит в окно, и Гарри моргает, открывая глаза из-за резкого солнечного света, прежде чем быстро сморщиться и снова закрыть их, обвивая своим телом Луи. Найл снова стучит, теряя терпение, и Гарри стонет и садится, глядя на него с равнодушным выражением лица. Найл указывает на кнопку отпирания внутри машины. — Мы отправляемся в «Зал славы» через полчаса, — говорит он, когда Гарри перелезает через сиденье, чтобы приоткрыть дверь. — Давай, Лу, — говорит Гарри, поворачиваясь назад и проводя рукой по щеке парня, пока Найл не видит. Луи издает сонный звук и прижимается лицом к ладони Гарри. С нежной улыбкой Гарри повторяет движение, чтобы разбудить его. Томлинсон просыпается, когда они начинают двигаться, смущенно моргая, глядя на Гарри, как будто он не понимает, где он. — Что? Когда они выходят из машины, Луи хватает Гарри, чтобы не упасть, пока тот ведет их внутрь. — Скоро мы должны быть готовы к музею. — О, — зевает Луи, — верно. Когда они возвращаются в комнату, Лиам в гораздо лучшем настроении. Он ходит по комнате, тыкает Найла в бок и смеётся, когда тот потом гоняется за ним. Луи приподнимает бровь, но пожимает плечами и идет переодеваться, даже не задумываясь. Гарри достает свою одежду из багажа. — Привет, Ли. — Доброе утро, Эйч! У Найла самодовольное выражение лица, когда он складывает одежду, хотя всё это было идеей Луи. У Гарри с этим всё нормально — счастливый Лиам означает счастливый день для всех остальных. — Поехали, — хлопает в ладоши Лиам, — сегодня мы должны идти по расписанию. Есть на что посмотреть. Он уходит, чтобы вытащить Луи из ванной, но, когда выходит, его телефон включается, и Гарри берёт его, чтобы передать парню. Крупными белыми буквами, рядом с которыми изображено несколько сердечек, имя Зейна появляется в верхней части экрана. Гарри старается не улыбаться слишком широко, когда Лиам робко берет телефон у него из рук. Может быть, это потому что раньше они не были так близки, но раньше Гарри никогда не замечал подобных вещей. Моменты, когда Луи так или иначе вмешивался, чтобы улучшить жизнь своих друзей. Гарри нравится видеть положительные эффекты своих планов, — это заставляет его гордиться странным, чрезмерно созависимым образом. Он качает головой и натягивает на себя одежду. Сегодняшние планы в основном касаются Найла и его самого, и Гарри очень признателен. Он всегда хотел попасть в «Зал славы» музыкантов с тех пор, как решил, что хочет изучать музыку в университете. Весь его жизненный план включал поступление в юридическую школу и всё, что с этим связано, но он передумал в последнюю секунду. По его мнению, это одно из лучших решений, которые он когда-либо принимал. К тому же музыка — увлекательный предмет. Иногда Гарри пишет тексты и небольшие мелодии, но ни с кем не делится ими. Он даже несколько раз писал кое-что о Луи — мучительно слащавый и наивный сборник стихов, который он прячет в самой глубине всех своих блокнотов. Просто он всегда был хорошей музой, вот и всё. Иногда Гарри желает, чтобы он был более талантливым, например, умел рисовать. Таким образом, даже если он считает себя хорошим фотографом, он смог бы запечатлеть Луи со своей точки зрения со всеми мелкими деталями, которые камера даже не уловит. Например, у Луи есть веснушки, которые покрывают середину его лица. Они прослеживаются у него на носу и исчезают где-то под глазом. И его длинные черные ресницы, которые так хорошо подходят его цвету глаз. Даже краснота его щек иногда теряется внутри линзы. Однако это его не слишком беспокоит, потому что независимо от того, в чем он хорош, он полагает, что ничто не сможет полностью правильно поймать Луи, если он не окажется прямо перед ними. Гарри придется воспользоваться этим в следующие несколько дней. А пока он останавливается на том, чтобы довести до совершенства плейлист Луи и задуматься, позволит ли он ему когда-нибудь его услышать. — Готов? — спрашивает Лиам, пока вытаскивает Луи из ванной. — Ага, — выдыхает тот, — пойдем. Сегодня он не хочет брать с собой фотоаппарат, потому что в музее нельзя фотографировать, но его плечо всё равно кажется голым без тяжелого ремня. Он встряхивает им и идет к лифту, где Найл придерживает дверь открытой. — Спасибо. Когда они выходят на улицу, Луи идет рядом с ним, и Гарри с трудом верится, что все так просто. Это просто в том смысле, что их ситуация идеальна, но это странно, мелочи, которые он замечает, когда они вместе. Их руки колеблются между собой одновременно и их шаги синхронны. Они редко обсуждают что-то, но всё идёт гладко, без неловкого молчания. Иногда, когда они близки, Гарри мог даже поклясться, что они созданы друг для друга, потому что подходят. Вся эта ситуация банальна и до тошноты сладко, но Гарри не может насытиться. И теперь после того как Луи ему всё рассказал, ему стало намного легче. Приятно перестать думать об этом. Всё, к чему они пришли, не требует усилий. Они просто встают на свои места, как и должно было случиться. Вдохновленный тем, насколько счастливым он себя чувствует, Гарри копается в кармане, пока не находит свой телефон, и добавляет в свой плейлист «I Can’t Believe» от Cyn. Лиам свернул на заднюю дорогу, чтобы избежать пробок, игнорируя тревожные призывы Найла придерживаться маршрута, и они добираются туда на пятнадцать минут раньше, чем планировали. Когда они выходят, Гарри почти гудит от возбуждения. Он думает, что Луи тоже, потому что тот улыбается вместе с ним, а Лу никогда не проявлял интереса или волнения к тому, что они собираются увидеть. Гарри делает вывод быстро и немного самовлюбленно, но в любом случае это заставляет его чувствовать тепло и счастье. Как только они покупают билеты, первая остановка, на которую они попадут — это выставка Лос-Анджелеса. Он прямо за дверью и сразу бросается на глаза Гарри. «Simon and Garfunkel», «The Carpenters» и «The Beach Boys» возглавляют экспозицию большими картинами, свисающими от потолка до пола. Найл уже опережает его на два шага, нажимая кнопки на всех имеющихся у них интерактивных экранах и читая информацию с табло, хотя Гарри уверен, что он уже знает всё, что там написано. Он ведёт себя отчужденно и иногда может быть шумным, но как заметил Гарри, Найл безумно умен. Поскольку они специализировались в одном и том же, он получил шанс увидеть Найла с другой стороны, где он действительно бегло говорил о предмете и успешно сдал всевозможные тесты. Он даже несколько раз вдохновлял Гарри, когда тот ещё не был уверен, кем хочет стать. Найл убедил его продолжать и поддерживал его, и теперь Гарри хочет, отблагодарить его еще больше. Хотя это странно. В мозгу Гарри всегда было два Найла. Есть студент Найл, невероятно умный и интеллектуальный, и его веселый, позитивный друг. А ещё есть друг Луи, Найл, который поглядывал на Гарри краем глаза, когда они были все вместе, действовали, не задумываясь о последствиях и всегда держали в руке напиток. Теперь версии сливаются, собираются воедино в его мозгу, чтобы воссоздать Найла, которого он видит. Найл, друг Гарри и друг Луи. Он хочет спросить Луи, есть ли для этого какое-то психологическое объяснение, но думает, что сейчас, вероятно, не время. Экспонаты перемещаются быстро, и сотрудники проводят их вперед через несколько минут на новые остановки. Луи подпрыгивает между всеми, соединяя свой мизинец с мизинцем Гарри, глядя через плечо Найла, пока он читает, а затем дразнит их с Лиамом. Сегодня он кажется счастливым, что делает счастливым и Гарри. Такое ощущение, что они пробыли там несколько минут, но к тому времени, когда они уходят, уже начинает темнеть. Вечер завершается в ресторане в нескольких улицах от музея. «417 Union», Гарри слышит, как называет его Лиам. Здесь повсюду хранятся памятные вещи времен Второй Мировой и Гражданской войн, которым Лиам уделяет пристальное внимание по пути. Зейн звонит по Фейстайму во время еды, и все они разговаривают с ним несколько минут, прежде чем Лиам говорит, что позвонит ему позже. Его лицо краснеет после того, как его немного дразнят, но он довольно быстро забывает об этом. Гарри счастлив, что его друг вернулся в нормальное состояние. Впервые во время поездки все кажется очень сплоченным. Найл не болтает с Луи всю ночь, а Лиам не озабочен и не замкнут в своем телефоне. И конечно же, тот факт, что Луи продолжает толкать ногу Гарри под столом. Он, вероятно, делает это, чтобы раздражать, потому что продолжает ухмыляться, когда Гарри поднимает глаза, но Стайлс не возражает, потому что это напоминает ему о присутствии Лу. Гарри думает, что им потребовалось достаточно времени, чтобы добраться до этой точки. Он думает, что всё идет хорошо, ещё до того, как они уехали, но теперь он чувствует, что это было большим преувеличением. За последний месяц он узнал обо всех из них больше, чем мог бы подумать, если бы остался дома. На такие вещи он никогда бы не обратил внимания, но это они маленькие милые причуды, которые вызывают у него улыбку. Например, Найл прикасается ко всему, что ест, нижней губой, прежде чем положить это в рот. Или когда он понял, что у Лиама есть слабость, очевидная по тому, как он действует с Зейном. Если бы кто-нибудь спросил его несколько недель назад, о вещах, которые делает Луи, он, вероятно, ничего не ответил бы. Хотя ответил бы, что тот был роботом или чем-то в этом роде, не проявлял никаких человеческих эмоций, кроме сарказма или недовольства. Проведя с ним так много времени, Гарри счастлив сказать, что это не так, но теперь ему, вероятно, потребуется вся ночь, чтобы перечислить то, что он замечает в Луи в течение дня. — Тебе понравилось? — спрашивает Луи, когда они возвращаются в машину. — Я имею в виду музей. — Мне понравилось, — улыбается Гарри. Часть его чувствует, что Луи как-то причастен к этому, потому что знает, что Лиаму до смерти надоело то, что изучают Найл и Гарри. Хотя он вполне уверен, что Луи спланировал это с помощью Найла, он рад, что они сделали это. Глаза Луи наполовину закрыты к тому времени, когда они подъезжают к отелю, и Гарри задается вопросом, не придется ли ему нести его наверх в третий раз. Он осторожно трясет его и подталкивает к двери, чтобы парень мог выйти, когда машина остановится. Гарри идет за ним, Луи хватает его за руку, а второй рукой трет глаз кулаком, зевая. Каждый раз, когда Гарри думает, что что-то будет странным, подавляющим или плохим, этого никогда не произойдет. Держать Луи за руку по-прежнему совершенно нормально, как будто он это делает каждый день. Однако Гарри слишком устал, чтобы сосредоточиться на этом. Он поправляет свою хватку, чтобы держать руку еще крепче, и не отпускает ее, пока им не приходится ложиться спать.

***

— Лу? Голос Гарри сонный и хриплый, но Луи все равно подпрыгивает, когда слышит его. Гарри заснул вскоре после того, как они вернулись в отель и с тех пор крепко спал, но ему пришлось воспользоваться туалетом. Когда он открыл глаза, часы на прикроватной тумбочке показали 4:15. В комнате, в которой они остановились, есть перегородка между гостиной, кухней и кроватями, и Луи сидел на диванчике, смотря мультфильм по телевизору с выключенным звуком. — Привет, — тихо говорит он, когда Гарри плюхается рядом с ним. — Что ты делаешь так рано? Он натягивает одеяло, которое Луи обернул вокруг себя, и кладет под него свои конечности, в то время как кондиционер дует высоко позади него. — Не мог заснуть. Я встал около часа назад, — зевает он, — я ведь тебя не разбудил? — Нет. Я ходил в туалет. Шея Луи выглядит теплой и привлекательной, и Гарри кладет на нее голову, пока свет от телевизора мерцает между ними. — Моя сестра снова написала смс, — шепчет Луи. — Что она сказала? Гарри чувствует, как он сглатывает, прижимаясь лбом к горлу парня. — Я не совсем уверен, — хмурится он, — она просто сказала, что нам нужно поговорить. Теперь, когда Гарри помирился с Джеммой, он плохо относится к отношениям Луи со своей семьей. Не то чтобы он этого не делал раньше, но какое-то время казалось, что он и Луи против всего мира, независимо от того, что думают их семьи или кто-либо ещё. Тем не менее, гораздо легче иметь кого-то, кому можно довериться и он хотел бы, чтобы у Луи было это с его собственной сестрой. — Может, она просто хочет наверстать упущенное, — предлагает Гарри, хотя ему кажется, что это нечто большее. Луи только кивает и кладет голову на голову Гарри, протягивая руку, чтобы провести ею по спутанным от сна кудряшкам. Это кажется божественным, и Гарри практически мурлычет, запихивая голову в руку. Когда Луи хихикает, он очень доволен собой. — Тебе не обязательно оставаться со мной, Гарри. Тебе нужно еще немного поспать. — Ты смеёшься? — спрашивает он. — Нет места, где я хотел бы быть больше, чем здесь. Он чувствует улыбку Луи, даже не поднимая глаз. Мультфильм выключается несколько часов спустя, после того как Гарри несколько раз задремал, но Луи не перестает водить ногтями по его голове. Поднимаясь, Гарри слышит громкое урчание в животе Луи, он смеется, протягивая руку, чтобы помочь ему встать. — Завтрак? В мини-холодильнике есть яблоко и наполовину выпитая бутылка воды, а на столешнице — корзина упакованных орехов в ассорти. Тихо подкрадываясь к столу в углу комнаты, Гарри сдвигает ключи от фургона с поверхности и улыбается Луи, приподняв брови. Ответная ухмылка Луи прожжена в его мозгу вплоть до машины. Ближайший супермаркет оказывается в пяти минутах ходьбы, но Гарри всё равно рад, что они взяли фургон. Накануне вечером шел дождь, и всё снаружи кажется сырым и влажным. — Что мы делаем? — Понятия не имею, — усмехается Гарри, — я ещё не думал об этом. Луи просто смеётся и тащит его по проходам, просматривая ряды вверх и вниз, чтобы посмотреть, что они могут взять. В конце концов, поскольку у них нет духовки или плиты, Гарри приходит к выводу, что их единственный реальный выход — это замороженные блинчики, которые можно приготовить в микроволновой печи. — Фу, — жалуется Луи, поднимая их, — они такие мерзкие. Они мягкие посередине. — Ты бы предпочел, чтобы мы ели целые яйца? Сырыми? Или сырой бекон? — он смеется. — В этом отеле нет бесплатного завтрака, помнишь? Нахмурившись, Луи запихивает блины в корзину Гарри и топает прочь от него, но Гарри видит, как он улыбается, когда идет к следующему проходу. Он берет немного шоколадного молока и апельсинового сока на кассе, а затем они загружают сумки в фургон и отправляются обратно. Лиам и Найл все еще спят, когда они на цыпочках кладут все на столешницу, и Луи драматично шикает, когда он передвигает продукты. — Как я должен вытащить их? — Гарри крича шепчет. Смеясь, Луи достает из пакета твердый блин и бьет его по руке. Тогда всё идет под откос, потому что Гарри тоже хватает один, а потом они используют их, как мечи для борьбы. В темноте трудно разглядеть лицо, но Гарри слышит мягкий смех Луи и ярко представляет, как его лицо озаряется улыбкой. Его кожа покрывается холодом каждый раз, когда парень касается его руки. До сих пор немного жалит осознание того, что они могли сделать это много лет назад, но ему слишком весело, чтобы грустить. Триумфально поднимая кулак в воздух, когда он слышит, как блин Луи падает на землю, Гарри усмехается. — Не могу поверить, что ты не позволил мне победить! Он открывает рот, чтобы пошутить, когда Найл просыпается от своего же храпа. Они медленно поворачиваются, чтобы посмотреть на кровати. Несколько секунд он ворчит, но затем снова переворачивается и храпит. Это заставляет их снова и снова смеяться, и у Гарри появилось дежавю с того момента, когда им приходилось вот так молчать в позапрошлом отеле. Теперь, когда Гарри проверяет свой телефон, он показывает 7:53. Он берет ещё два блинчика и засовывает их в микроволновую печь, пока его живот урчит. Пока они ждут, он прижимает Луи к груди и крепко обнимает его, чувствуя легкое отчаяние, пытаясь удержать его рядом. Во многом иначе, чем раньше, Луи полностью расслабляется в объятиях и вздыхает, когда Гарри раскачивает их взад и вперед, используя руки чтобы обнять его в ответ. — Как ты думаешь, когда мы вернемся домой, все вернется в норму? Гарри напрягается. — Не знаю, — честно говорит он. Даже если он понял, что думает о Луи, всё равно невозможно предсказать, что произойдет через несколько дней, когда они уедут. Он изо всех сил старается ни о чем не думать, но все просто продолжают напоминать. Вероятно, это будет больно, невесело и, может быть, немного неловко, но все это не имеет ничего общего с тем, что он сейчас чувствует. Луи немного дрожит в руках, хотя он уже в свитере, но Гарри всё равно прижимает его ещё ближе. Целуя его в лоб, он отпускает Луи, когда на таймере микроволновой печи остается несколько секунд, чтобы достать еду до того, как сработает звонок. — Давай, — он тянет парня к балкону, — время завтракать.

***

Собираться в Нью-Йорк — это захватывающе, но Гарри чувствует резкий страх среди их радостных настроений. Хотя все они хотят увидеть, что город может предложить, это также и последняя остановка. Через несколько дней они отправятся прямо оттуда домой, и Гарри всё ещё не может понять, как он к этому относится. Он сосредотачивается на том, что всегда хотел увидеть, например, Статую Свободы и Центральный парк. Фотографии там наверняка будут потрясающими, и Гарри очень хочет немного прогуляться с камерой. Он распечатывает маленькие полароиды для своих друзей, но ещё он хочет сделать несколько настоящих печатных фото, когда вернется домой, чтобы повесить их в квартире. Найл уже съел три их блина перед тем, как они покинули отель, допив оставшуюся часть упаковки сока до того, как Лиам даже проснулся, но он спрашивает, могут ли они зайти в закусочную. — Что ты возьмешь? — спрашивает Луи, открывая меню Гарри, когда они садятся. — Я не уверен, — Гарри просматривает список продуктов, стоящих перед ним, — возможно, просто бекон и яйца. Луи решительно кивает, складывает меню и кладет его обратно на стол. — Ладно, тогда я съем немного твоего. Их друзья одновременно смотрят на Гарри, а затем на Луи, который зевает и опирается плечом на плечо Гарри, не обращая внимания на их взгляды. Как только Стайлс преодолевает первоначальное удивление, он улыбается и смотрит на Луи сверху вниз. Тихо усмехнувшись и слегка приподняв бровь, Найл просто вернулся к просмотру меню. Взгляд Лиама ненадолго задерживается на паре, но тут приходит официантка, и они снова оказываются в своем маленьком мире, а все остальные делают заказы. Луи действительно ест из тарелки Гарри, он крадет кусочки еды каждые несколько минут, но в основном просто опирается на Гарри и прислушивается к разговору. Стайлс теряет сознание в своей голове. Он всегда был приверженцем домашнего уюта, и Луи исполняет каждое желание парня списке того, чего он хочет от своей второй половинки. — Итак, Пейно, — Найл закидывает руку на стенку будки, — что мы делаем в Нью-Йорке? Лиам вздыхает: — Ты хоть раз заглядывал в список? Ухмыляясь, Найл разделяет взгляд с Луи, и они усмехаются ему, а Лиам смотрит на Гарри и закатывает глаза. — На самом деле у Нью-Йорка нет особых планов. Я думал, что каждый из нас может просто заниматься своим делом и посмотреть, что из этого получится. Даже Гарри при этом приподнимает брови, потому что у Лиама всегда есть план. Лиам видит лицо Гарри, да и всех остальных. — Что? — Ничего, я просто удивлен, что у тебя нет плана, — Гарри делает глоток своего напитка. — Обычно ты ничего не делаешь без расписания. Нервно жуя соломинку и избегая взгляда Гарри, Лиам подпрыгивает, когда Найл толкает его в бок. — Или, может быть, это потому, что у него уже есть планы, — Найл ухмыляется. — Подожди, — Луи выпрямляется, — Зейн приедет? Лиам пристально смотрит на Найла, прежде чем застенчиво кивнуть: — Да. После того, что вы, ребята, устроили для нас в номере отеля, мы поговорили о том, что он приедет на нашу последнюю остановку. Ему снова придется пропустить пару дней на работе, но он сказал, что не против. — Замечательно, — Гарри ободряюще улыбается ему, обнимая Луи за плечи, не задумываясь об этом. — Это здорово, Ли. Остальная часть их ужина проходит примерно так же, с атмосферой беззаботности и непринужденности. Гарри знает, что это возможно только сейчас, после всего, что они уже прошли. Когда Луи был рядом, полностью расслабиться было почти невозможно, но теперь кажется, что он не смог бы этого сделать без него здесь. Какой бы части ни не хватало раньше, она больше не пропала. Лиам запрокинул голову, смеясь над Найлом, который раскладывает ему бекон в разных формах. Луи до сих пор прижимается к Гарри, податливый и насыщенный едой, и хорошей компанией. А Гарри просто пытается впитать каждую последнюю секунду этого, прежде чем они уедут домой. Конечно, они ещё будут видится, но не так часто, как обычно. У них не будет еженедельных встреч за гамбургерами и коктейлями или вечерних импровизированных киномарафонов, и они не будут так близки, как сейчас. Гарри пытается представить себе мир, в котором он слышит смех Найла по телефону только один или два раза в месяц, только каждые несколько недель получает неистовую текстовую тираду от Лиама и видит сладкие начала улыбки Луи только тогда, когда их графики совпадают. В том-то и дело, не так ли? В универе им не нужно было беспокоиться ни о чем, кроме следующего экзамена или дедлайна. Все было лишь шагом в правильном направлении, но тогда они ещё не дошли до конца. Но сейчас они там. Они закончили учебу, и этот месяц был лишь щедрым продолжением их образа жизни, прежде чем они стали взрослыми, чего по мнению Гарри, остальные из них ещё не осознали. Или может быть, они осознали это, но это ещё не произошло, потому что он не думает, что кто-либо из них был бы так спокоен, если бы это произошло. И всё это немного горько-сладко, потому что им потребовались годы, чтобы зайти так далеко, чтобы всё они были так близки, и Гарри не хочет, чтобы всё заканчивалось. Найл делает бумажный самолетик из квитанции, складывает его и движется, чтобы бросить в голову Лиама. Только когда он спешит поднять его, он пищит от небольшого бумажного пореза, который появляется на его большом пальце. Луи тут же набрасывается на него, хватает сумку Лиама из-под стола и достает из переднего кармана повязку. Он перелезает через Гарри, чтобы добраться до Найла, берет его запястье и осматривает порез, прежде чем накрыть его повязкой. Все время, пока он это делает, блондин скулит ему в ухо, но Луи принимает это спокойно. Просто шепчет ему, чтобы он успокоился, с ним все в порядке, и спрашивает, не слишком ли плотно он обхватывает его палец, прежде чем отступить. Когда он снова устраивается рядом с Гарри, Томлинсон краснеет у всех на глазах. — Спасибо, Луи, — говорит ему Найл. Гарри убирает волосы со лба. — Видишь, Лу, из тебя получился бы прекрасный учитель. Лиам фыркает. — Что? — Ты хочешь быть учителем, Лу? — спрашивает Найл. В замешательстве Гарри медленно переводит взгляд на Луи, который теперь еще более красный. Он не сказал Найлу, своему ближайшему другу, что его мечта — учить? — Эм, да. Со своей стороны, Лиам и Найл быстро выходят из транса, снова подбадривая его. — Это потрясающе, Лу, — говорит Лиам, и Найл кивает рядом с ним. Гарри чувствует себя так, будто он только что раскрыл секрет, которого не должно быть, но Луи находит его руку под столом и сжимает её, так что он не может быть слишком зол. Он извиняется и целует Луи в лоб. — Что ж, если мы хотим попасть туда сегодня до полуночи, нам следует вернуться в путь, — говорит Лиам, вылезая из будки. — Хорошо, — соглашается Найл, — мы можем остановиться в этом кафе-мороженом, когда будем проезжать через Лексингтон? Я слышал, оно там потрясающее. Луи хватает Гарри за руку, в то время как Лиам стонет в ответ, и кудрявый шатен их руки взад и вперед до самой машины. Лексингтон не так уж и далеко от того места, где они сейчас находятся — Гарри погуглил, — но он всё равно откидывается обратно на сиденье и пытается немного поспать, пока может. Их четверка, была довольно шумной, но тем более, когда кто-то из них пытался заснуть. Луи ткнул его в щеку. — Ты собираешься вздремнуть? — Ага, почему бы и нет? Он не отвечает, просто тянется к Гарри, чтобы схватить одно из одеял со спины, и кладет голову ему на колени, закрывает глаза и комфортно вздыхает. Улыбаясь, Гарри водит большим пальцем вперед и назад по лбу Луи, пока его дыхание не выровняется. Только тогда он позволяет себе закрыть глаза и прислониться головой к окну, засыпая где-то между Нэшвиллом и Нью-Йорком.

***

Позже, когда они возвращаются в машину и у Найла по подбородку стекает шоколадное мороженое, Лиам поворачивается к ним лицом. — Я не думаю, что мы доберемся туда сегодня с такой скоростью, — объясняет он, поднимая руку, — если только один из вас, ребята, не захочет вести машину ночью. Найл собирается открыть рот, но Гарри и Луи одновременно кричат:  — Нет! Лиам усмехается. Прищурившись, Найл фыркает и бормочет себе под нос. Он и Луи слишком напуганы, чтобы попробовать ездить по противоположной стороне дороги, тем более глубокой ночью, и Найл — не вариант, если они хотят добраться до Нью-Йорка живыми. — Хорошо, тогда мы найдем, где остановиться, чтобы поспать через несколько часов. Всех устраивает остаться в фургоне, чтобы не тратить лишние деньги? Гарри кивает, и остальные следуют его примеру, а затем они снова двигаются. Сейчас темнее, поскольку им потребовалось больше времени, чем они думали, чтобы добраться до Лексингтона. В машине тихо, когда Лиам звонит Зейну и говорит, что они немного отстают от графика, но должны быть там до полудня. Если на ужин будет только мороженое, Гарри уверен, что позже он будет голоден, но он не хочет снова просить Лиама остановиться. Он почти уверен, что у него в сумке ещё есть закуски. Если нет, он просто заставит Луи попросить Лиама. Дремота не принесла особой пользы, только заставила его снова больше утомиться, в то же время Луи выглядел гораздо более возбужденным, когда они остановились, чтобы зайти в магазин. Он немного подшучивал над Найлом и дразнил Лиама насчет Зейна и пробовал каждый из ароматов в магазине перед тем, как они ушли, но теперь он снова кажется измученным. Он уже заправляет их постель, он сказал Гарри ранее, что они будут спать в дальнем конце, и Гарри слышит, как он расставляет подушки и одеяла в ряду позади него. — Хэй, Лу, — кричит Найл спереди, с надеждой глядя в зеркало заднего вида, — ты не думаешь, что мы могли бы сегодня позаимствовать некоторые из этих одеял? Луи едва ли бросает на него взгляд, прежде чем возвращается к совершенствованию их гнезда. — Думаю, это нет, — заключает Лиам. Гарри пытается скрыть самодовольный взгляд, который появляется на его лице, но Луи улыбается ему, когда ловит его взгляд. Когда он заканчивает, Луи похлопывает Гарри по плечу и предлагает перебраться через сиденья, скользя в сторону. Луи расположил подушки в пространстве между рядами так, чтобы было достаточно места для комфортного сна им обоим, одеяла лежали сверху так, чтобы они не чувствовали ремней безопасности под ними. Гарри целует его в щеку. — Спасибо, love. От этого лицо Луи вспыхивает красным, он улыбается и прячет лицо в ткани рубашки Гарри в ответ на похвалу. Остановившись на парковке отеля, Лиам вытаскивает ключ и тихо говорит: — Найл уже спит, поэтому я просто откину свое сиденье назад и тоже попытаюсь. Вы хотите, чтобы я разбудил вас, ребята, к завтраку или просто отправился в дорогу утром? Гарри задумывается о голоде, который был ранее, но затем смотрит вниз на хватку Луи на его руке. — Не буди нас. Лиам просто кивает и оборачивается, а Гарри прислушивается, как его сиденье откидывается назад, пока звук не прекращается, снова оставляя все безмолвно. Он надеется, что Луи не ожидает повторения того, что было в прошлый раз, потому что Найл крепко спит, но иногда Лиаму требуется некоторое время, чтобы успокоиться достаточно, чтобы сделать это. Вместо этого он ложится рядом с ним, прижимая его к груди и устраиваясь на подушках. — Слишком тихо, — шепчет он Гарри. Губа Гарри кривится в темноте. — Что ты предлагаешь? — У тебя есть наушники? К счастью, у Гарри есть сумка на сиденье, на котором он был раньше, и он тянется, чтобы схватить ее и поискать их. — Что ты хочешь слушать? — спрашивает он Луи, протягивая ему наушники. Луи предлагает ему один из них, но тот отказывается. — Все, что ты любишь. Мне просто нужен какой-то шум, — говорит он, вставляя их и опуская голову, пока Гарри просматривает варианты. У него есть плейлист под названием «Сон» и еще один под названием «Расслабься», но они, похоже, не подходят в данный момент. Он продолжает прокручивать, но останавливается, когда достигает последнего — «Луи». Технически, он ещё не закончил с этим, возможно, никогда не закончит, но он все равно нажимает на него. Возможно, ему никогда не удастся показать Луи это так, как он хочет — каким-нибудь большим романтическим жестом, когда они сидят и слушают каждую песню, и Гарри объясняет, почему все они так много значат для него, поэтому он готов рискнуть. Песни расположены в хронологическом порядке с самого начала, поэтому Гарри нажимает кнопку воспроизведения вместо перетасовки и немного напрягается, когда слышит, как эхо начала звучит через динамики в ушах Луи. Немного поправившись в сиденье, он наклоняет голову, чтобы лучше видеть лицо парня. Раньше, когда Луи бодрствовал, он чувствовал себя таким уставшим, но теперь кажется, что они поменялись местами. Крепче обнимая Луи за талию, он прислушивается к глухому шуму. Он не уверен, сколько ещё сможет ждать, чтобы рассказать ему, что он на самом деле чувствует, поэтому он надеется, что лирика послужит ему помощником. Луи тихо лежит с наушниками Гарри в ушах, медленно прикрывая глаза и совершенно не подозревая, что он слушает саундтрек, под который Гарри влюбился в него.