nothing worsens, nothing grows

Луи знает, каким будет его добрый жест. Как только он подумал об этом, он понял, что это именно то, что нужно. Гарри уже простил ему всё, но Луи не из тех, кто оставляет список незавершенным. Он не совсем уверен, как он это сделает, но его сердце слишком настроено на это, чтобы думать о чем-то ещё. Он уверен, что на это уйдут все его деньги, но парень уверен, что игра стоит свеч. Их следующая остановка и следующее место, где у них будет доступ к Интернету — Нью-Йорк. Сколько бы Луи ни обновлял страницу, сигнала нет. По какой-то странной причине он думал, что Ebay будет невосприимчив к беспроводному соединению. Это не так. После того, как они наконец проснулись тем утром, Лиам сказал им, что они остановятся в другом месте, чтобы перекусить. Луи вынужден положить телефон в карман, когда Гарри кладет свою голову ему на плечо. У него в ушах наушники Гарри, и Томлинсон постоянно слушает плейлисты парня. Он попросил Гарри выбрать для него что-то, и не разочаровался. Он заснул во время прослушивания прошлой ночью, поэтому он спросил Гарри, может ли он послушать его сегодня снова, чтобы убедиться, что он услышал каждую песню. Как бы ни хотелось старому Луи это признать, Гарри действительно обладал фантастическим вкусом. Луи может с точностью сказать, почему он выбрал изучение музыки. Когда завтрак закончился, ему приходится ещё несколько часов терпеть без Wi-Fi, прежде чем они въезжают в отель и он вздыхает с облегчением, когда они наконец останавливаются. Перебравшись через сиденья, чтобы выбраться, он вынужден извиниться перед Гарри за то, что в спешке чуть не ударил его по лицу. Он смотрит на небольшой плакат, пока Лиам проверяет их. Бесплатный Wi-Fi! «Потрясающе», — думает он. — Лу, ты идешь? Голос Гарри заставляет его повернуться, но он качает головой. — Думаю, я собираюсь заглянуть в магазин здесь, а потом поднимусь, — улыбается Луи, как он надеется, убедительно. Лиам и Гарри поворачиваются, чтобы подняться к лифту, но Найл смущенно смотрит на него несколько секунд, прежде чем Луи машет ему рукой, а затем его друг тоже уходит. Убедившись, что они ушли, Лу пересекает холл в комнату с компьютерами. Он, вероятно, мог бы сделать это на своем телефоне, но это должно быть сделано правильно — он отказывается всё испортить. Сиденье теплое, когда он садится в него, но он съеживается только на секунду, прежде чем стряхнуть его и войти в систему. Он должен быть быстрым. Открыв страницу, которую он просматривал ранее, он тянется к своему кошельку, чтобы взять свою кредитную карту, вводя платежные реквизиты, как только информация появляется на экране. Он устанавливает скорость доставки как можно скорее и копирует адрес квартиры, который дал ему Найл. Посылка не придет в ближайшие пару дней, поэтому Гарри точно придется забрать её. Когда Луи нажимает «Подтвердить», он заметно выдыхает, его тело расслабляется на стуле. Он снова берет сумку и направляется к лифту. По пути он достает телефон и находит заметку, которую сделал несколько дней назад, ставя галочку рядом с «Добрым жестом».

***

— Зейн немного опоздает, так что у нас есть немного больше времени, прежде чем я должен встретиться с ним, — говорит Лиам, когда заканчивает разговор с Зейном. Найл улыбается. — Тогда мы должны пойти посмотреть Статую Свободы. — Отлично! Звучит здорово, Ни. За несколько часов, прошедших с момента регистрации, все по очереди принимали душ и дремали, но Луи так и не смог заснуть. Гарри, однако, всё ещё очень уставший. Его голова лежит на коленях Луи, поэтому спортивные штаны Томлинсона намокли от ещё влажных волос Гарри. Он всё равно пробегает рукой по кудряшкам и слегка почесывает, наблюдая, как Гарри с мягкой улыбкой склоняет голову к его руке. — Гарри, — шепчет он, пытаясь разбудить его. Он издает уклончивый звук и тянется носом к ноге Луи. — Хазза, давай, — смеется он. Гарри замирает, медленно приоткрывая один глаз, чтобы взглянуть на него, и его голос становится грубым, когда он говорит. — Как ты только что меня назвал? Что? Он ничего не сказал. Он просто сказал. — Ой, извини. Просто выскользнуло. Гарри резко садится, берет лицо Луи в ладони и качает головой. — Нет, я не это имел в виду. Ты просто, — улыбается он, — ты никогда раньше меня так не называл. Это мило. Мне нравится. А потом Гарри целует его, и Луи на секунду паникует, прежде чем положить руку ему на шею и поцеловать в ответ. Найла и Лиама нигде не видно, когда его глаза снова открываются, но Луи не слышал, как они уходили. Он прикусывает губу и прижимается к груди Гарри. — Пойдем, Найл хочет увидеть Статую Свободы до того, как сюда приедет Зейн. Гарри всё ещё не отпускает его, тащит его в ванную и держит за руку, пока он чистит зубы другой рукой, а затем обнимает Луи за талию в лифте, несмотря на то, что Лиам и Найл стоят рядом с ними. Мило. Луи не особо привык к публичным проявлениям привязанности. Он всегда как бы думал, что был бы против, потому что ему неудобно, когда это делают другие, но их друзья, похоже, не слишком возражают, поэтому Луи пожимает плечами и приближается к груди Гарри. Статуя Свободы находится недалеко от их отеля, что, уверен Луи, Лиам спланировал специально. Они решают пойти гулять, а не использовать машину, так как на улице очень хорошо, к большому отвращению Найла. Это напоминает Луи Сан-Франциско, когда Найл начинает ныть ему в ухо о том, как сильно болят его ноги, но на этот раз, когда он откидывает голову и закатывает глаза, он видит Гарри, смеющегося и разговаривающего с Лиамом, и это улучшает его настроение. Но опять же, это больно. У них здесь два дня, а потом всё прекратится. Сорок восемь часов, пока Луи снова не станет взрослым человеком, у которого есть обязанности, работа и семья. У него не будет времени беспокоиться о друзьях или романах, ему повезет, если у него вообще будет время для себя. Луи раньше думал, что так устроена жизнь — это несправедливо и не всегда приятно, но с этим ничего нельзя поделать. Из-за последних нескольких недель он хочет это проверить. У Гарри, например, есть мама и сестра, которые поддерживают его, несмотря ни на что. Они всегда рядом, если ему нужно поговорить, и он знает, что может на них положиться, а не только наоборот. Луи любит свою семью больше всего на свете, но иногда ему хочется, чтобы он тоже был частью жизни Гарри. Хотя бы ненадолго, просто чтобы посмотреть, каково это. Однако встреча с семьей кажется большим шагом, и Луи не может этого просить. Не тогда, когда они до сих пор находятся в этой странной серой зоне между друзьями и чем-то ещё. Гарри никогда не судил его за то, что он сделал, но Луи всё ещё колеблется, ожидая того дня, когда подтолкнет его слишком далеко, попросит слишком многого или рассердит его до точки невозврата. Это неизбежно произошло со всеми остальными. Он действительно надеется, что не с Гарри. Часы тикали все это время, но, когда они пошли на прогулку, Луи действительно не заботился о своем экзистенциальном кризисе, он больше сосредоточился на том, чтобы просто прожить день, а не на том, чтобы наслаждаться им. Когда они попадают туда, на самом деле нет очереди для фотографий, как думал Луи, люди просто разбросаны случайным образом, позируя со своими друзьями. Прежде чем Луи смог полностью осознать всё это, Лиам уже повернулся и спросил человека, стоящего за ними, может ли он сфотографировать их. — Давайте, выстраивайтесь. Да, нет, я между вами, ребята. Найл, подходи к концу. Хорошо, все держатся за руки и улыбаются! — Лиам прыгает между ними, взволнованно расставляя их в правильном порядке. По совпадению, или, зная Лиама, совершенно намеренно, Луи стратегически размещен рядом с Гарри. Он наклоняется, чтобы взять Гарри за руку, радуясь тому, что смог держать ее и не прятаться. Найл уже снял куртку, чтобы обнажить ярко-красную «Я ЛЮБЛЮ НЬЮ-ЙОРК!» футболку, резко контрастирующую с остальной их преимущественно черной одеждой, но Лиам, кажется, даже не замечает этого. Он ставит его по своему вкусу, а затем позирует, улыбаясь. Луи всегда ненавидел делать фото, но Гарри подогрел его интерес к этой идее, поэтому Луи глубоко вздыхает и улыбается, когда человек, держащий телефон Лиама, начинает отсчет с трех. Собираясь нажать на кнопку, он чувствует, как Гарри сжимает его руку один, два и три раза. Луи смотрит на него как раз тогда, когда появляется вспышка. — Хотите, чтобы я сделал ещё одну или…? — мужчина делает шаг вперед, чтобы передать телефон Лиаму. — Нет, всё в порядке, спасибо! Прежде чем Луи успевает сказать им, что не смотрел в камеру, Лиам уже машет ему на прощание. Луи поворачивается к Гарри. — Ты сделал это специально? — шепчет он. — Что я сделал специально? Он фыркает и отворачивается от фальшивой невиновности Гарри обратно к остальным. Лиам уже смотрит на него вопросительно, рассматривая фото в своем телефоне. Луи переминается с ноги на ногу под его тяжелым взглядом и смотрит на свои руки. Он знает, что на фото он, вероятно, ужасно выглядит, но разве Лиам действительно должен так на него смотреть? После этого все проходит быстро, потому что Лиаму нужно ехать в аэропорт, чтобы забрать Зейна. Они останавливаются в магазине, чтобы купить закуски, и Найл остается снаружи, исследуя магазины, в то время как Гарри и Луи возвращаются в комнату. — Что будем делать? — спрашивает Луи, уже улыбаясь, когда они переступают через порог. — Все, что ты хочешь, love. Луи краснеет. Ему действительно нравится, когда Гарри так его называет. Гарри, вероятно, даже не задумывается дважды, но это заставляет Луи чувствовать, что о нем заботятся. На Луи в равной степени влияет и все, что Гарри говорит, но ещё больше — это. Любое свободное время, которое у них было раньше, теперь казалось глупым, тратить его на что-либо, кроме кражи поцелуев и втискивания всех последних кусочков романтики, которые они могли получить, прежде чем один из парней вернулся, но Луи больше не чувствует, что в этом есть необходимость. В любом случае они уже довольно очевидно. — Мы должны пойти в Центральный парк, — говорит он Гарри, принимая решение. — В самом деле? — он усмехается, — было бы весело. Луи кивает. — Тебе стоит взять с собой камеру. И одеяло, как в прошлый раз. Голова закружилась от мысли об ещё одном свидании, Гарри уже через несколько минут все подготовил, а Луи хихикает от своего волнения по пути вниз. Центральный парк находится немного дальше, чем Статуя Свободы, но Луи не возражает против того, чтобы ехать на метро, пока Гарри с ним. — Может быть, мы успеем посмотреть, как садится солнце, — Луи дергает его за рукав. На самом деле он ничего не отвечает, но то, как Гарри смотрит на него сверху вниз после того, как он сказал, заставляет его лицо снова покраснеть. Они держат зрительный контакт в течение целой минуты, пока Луи не смущается, а кто-то позади них не откашливается. Затем они идут в автобус, взявшись за руки. Луи подумал, что будет трудно чувствовать себя так комфортно рядом с кем-то, но ему нравится быть приятно удивленным. Даже со всеми людьми вокруг них, парнем двумя рядами назад, который выглядит так, как будто он потенциально может быть серийным убийцей, и двумя женщинами, сражающимися впереди, Луи чувствует себя в полной безопасности под рукой Гарри. Частично интенсивность должна быть отсроченным преувеличением, как будто его мозг так взволнован близостью с кем-то только потому что он никогда раньше не испытывал этого. Но есть более важная, более подавляющая часть, которая кажется, что он влюбился так сильно и так быстро, потому что он был уже на полпути к началу. На этот раз, когда эта мысль приходит ему в голову, он даже не борется с ней. Тридцать минут, которые они проводят, сидя на грубом пластиковом сиденье, довольно быстро забываются, как только они выходят и идут в сторону парка. Луи был прав, — они успевают до заката. Ради всего святого, он рад видеть, как все преображается под лучами заходящего солнца. Луи предполагает, что это ещё одно место, переполненное людьми, но это не так. Здесь довольно спокойно, и легко найти место, где можно расстелить одеяло под одним из деревьев, подальше от толп людей. — Вот, — Гарри протягивает ему фотоаппарат, пока разворачивает одеяло и пытается расстелить его по траве. Пока он не смотрит, Луи возится с тяжелой линзой, прежде чем направить её на Гарри, щелкнуть и сделать серию фотографий, прежде чем Гарри успеет его остановить. — Эй, — скулит он. Луи просто смеется. Он отводит камеру назад, чтобы просмотреть снимки, и приподнимает брови, глядя на свои навыки фотографии. Они не так уж и плохи, и благодаря освещению Гарри выглядит ещё лучше, чем он уже есть. Он возвращает камеру. — Не удаляй их, — угрожающе указывает он, — они нужны мне. Гарри закатывает глаза и прижимает его к себе, прислонившись спиной к дереву, чтобы поддержать их. — Твоя очередь, — говорит он, наводя линзу на Луи. Вместо обычного румянца Луи принимает позу и улыбается в камеру, хихикая, когда Гарри делает сразу несколько быстрых снимков пока он смеется. Когда он успокаивается, Луи садится между ног Гарри и тот обнимает его за живот. Для всех, кто их окружает сейчас, Гарри и Луи, вероятно, выглядят как пара. Он смотрит через дорогу и случайно смотрит в глаза женщине, ему интересно, о чем она думает. Может быть, что они пара на первом свидании? Или они выглядят иначе, как будто это пятнадцатое или двадцатое свидание, на котором они были? Может, они даже выглядят так, будто живут вместе, или у них есть домашние животные, или что-то ещё в этом роде. — О чем ты думаешь? — Гарри целует его в голову. — Та женщина вон там, — кивает он ему. — Хорошо, — делает паузу Гарри, — тебе просто нравится её топ или тебе нужно что-то сказать мне? Смеясь, Луи бьет его по руке. — Нет, придурок, — застенчиво улыбается он, — я думал о том, какими она видит нас сейчас. Он чувствует, как Гарри кивает над его головой. — Типа, — Луи чувствует, как он сглатывает, — типа вместе, ты имеешь в виду? — Да. Неуверенность Гарри очевидна, как будто он не знает, как ответить, поэтому Луи ни к чему его не подталкивает. Из-за того, как он относился к нему в прошлом, Луи считает, что это было бы несправедливым с его стороны просить о чем-то ещё в будущем. Некоторое время назад он решил, что Стайлс должен взять на себя управление этим. Гарри хорошо принимает решения, а Луи умеет следовать им, так что это не должно быть исключением. Кажется, что разговор заканчивается преждевременно, но Луи также не знает, смог бы он в данный момент вести какую-то космическую экзистенциальную дискуссию. Он знает, что Гарри верит в судьбу, а Луи не верил раньше, но после всех совпадений, которые они обнаружили за последние несколько дней, он начинает пересматривать свои взгляды. От этого у него немного болит голова. — Мой любимый вкус мороженого — клубника, — говорит Луи, чтобы нарушить напряженное молчание вместо того, чтобы на самом деле подумать. Смех Гарри вырывается из его груди, эхом отзываясь у Луи. — Хорошо, — вопросительно говорит он. — А теперь твоя очередь, — толкает его Луи. — Хорошо, просто вкус мороженого или что-нибудь в этом роде? Он думает, прежде чем ответить. — Все, что угодно. И поэтому они играют в расширенную версию из двадцати вопросов до наступления темноты. Все это бесполезная информация, но на их первом неофициальном свидании Гарри просто позволил Луи рассказывать о себе, и теперь его очередь. В конце концов, Лу устраивается между ног Гарри, спиной к груди, и слушает. Его немного шокирует, как сильно он хочет знать все эти мелочи о Гарри. Насколько он внимателен, как будто после этого ему нужно будет пройти тест. И это бессмысленно, потому что знание любимого цвета Гарри, наихудшего детского воспоминания или расположения родинки не поможет ему в жизни, но он все равно молчит, запоминая всё, что может. Ровный, успокаивающий голос Гарри обрывается, когда рядом с ними на одеяле начинает звонить телефон. Стайлс кладет подбородок на голову Луи и отвечает. — Привет? Луи не уверен, но думает, что это Лиам. — Да, конечно. Я пришлю вам наше местоположение. Хорошо, пока. — Лиам? — спрашивает Луи, приподняв подбородок. Гарри кивает, его лицо освещается светом телефона. — Он говорит, что они все вернулись в отель, но хотели еще что-то сделать. Спросил, где мы. Все нормально, если они приедут сюда? — Конечно. Просто потому, что он может и потому что их время в одиночестве скоро подходит к концу, Луи садится и ерзает, ставя ноги по обе стороны от Гарри и целуя его, прежде чем он сможет написать их местонахождение Лиаму. — Хммм, — сначала Гарри звучит удивленно, но потом он кладет трубку и проводит рукой по волосам Луи, а вторую кладет ему на бедро. По вкусу он немного похож на конфеты, который они разделили ранее в отеле, но Луи думает, что он в любом случае такой сладкий. Когда через несколько минут он начинает бояться проявления непристойности на публике, он отстраняется и возвращается на прежнюю позицию. Гарри по-прежнему полностью позади него, руки застыли в воздухе там, где он касался Луи. — Гарри, — говорит он. — А? — Лиам. Адрес. — О, — вздрагивает он, — да. Улыбка на губах Луи быстро распространяется, а затем он смеется, счастливый и взволнованный тревогой по поводу следующих нескольких дней, но в основном просто невероятно доволен. Если всё это плохо кончится, если Гарри больше никогда не захочет его видеть, когда они вернуться в Лондон, по крайней мере, у Луи будут все эти моменты, чтобы оглянуться назад. Ему предстоит испытать так много вещей, которые, как он был уверен, он никогда не смог бы испытать раньше, и поэтому все это того стоит. Высокие фонарные столбы вдоль дорожек вокруг них загораются через минуту, и пока еще недостаточно темно, чтобы в этом нуждаться, но Луи всё же находит время, чтобы оценить их. Они подчеркивают цвета деревьев и помогают ему разглядеть все черты лица Гарри над ним. Гарри переплетает их пальцы на коленях Луи, их браслеты дружбы совпадают, когда он соединяет их руки. На самом деле от этого Лу хочется заплакать, но он подавляет это. Он был таким в последнее время, когда любая мелочь могла его спровоцировать. Отношения Луи со своими эмоциями сложны. Иногда на него влияет всё — даже такая простая вещь, как изменение тона голоса или развязанный шнурок, может настолько расстроить его, что он останется дома до конца дня. В другие дни он настолько цепенеет, что ничто по-настоящему его не трогает, даже самое серьезное. Он так привык к грусти, что быть таким счастливым, как сейчас, казалось невозможным, и он благодарен за то, что может подняться на такую высоту, пока она у него есть, но он боится, что, когда он вернется домой, возвращаться обратно будет ещё труднее, ему уже сложно привыкнуть. — Луи, — говорит Гарри. Взглянув на него, Томлинсон понял, что в выражении лица Гарри было что-то не так — он может сказать это по тому, как парень смотрит на подбородок Луи, нахмурив брови, с открытым ртом, но не говоря ни слова. Гарри медленно, но верно учил его тому, что проявлять эмоции — это нормально. Когда он вернется домой, ему придется постараться запомнить это. Гарри прочищает горло. — Я- — Вот вы где, ребята! — кричит Найл, подскакивая к ним с расстояния в несколько футов. Лиам печально улыбается. — Надеюсь, мы ни во что не вторглись. — Нет, совсем нет, — отвечает Гарри, но не пытается убрать Луи с колен. Слегка покраснев, Луи отрывается от своего места, чтобы поприветствовать их. Ему придется спросить Гарри, что он собирался сказать позже. — Привет, Зейн, — машет он рукой. — Как дела, Луи, Гарри? — кивает он, садясь рядом с Лиамом на край одеяла. — Мы принесли еду! — вытащив бумажный пакет, Найл раскладывает все в центре. Бутерброды на удивление хороши, вероятно, откуда-то, что Найл знал заранее, и Луи быстро съедает их, так как его желудок начинает урчать. К его счастью, Гарри ест только половину своего, и Луи съедает и это тоже (прямо с руки Гарри, о чём, к счастью, никто ничего не говорит). Когда он проглатывает последний кусок, его снова охватывает приступ искусственной ностальгии. Они все снова здесь, тусуются, как будто были друзьями всегда. Это могло бы быть так просто, должно было быть так легко, если бы Луи не создавал большой разрыв в их близости. На Зейне всё ещё есть браслет дружбы. Но этот вечер на самом деле не похож на меланхолическую вещь, поэтому он думает о том, как весело ему вместо этого, когда смотрит, как Найл роняет свой бутерброд, а Зейн заставляет Лиама краснеть, когда думает, что никто не смотрит. Луи поворачивается боком, чтобы Гарри обнимал его и прижимает голову к теплому пространству между шеей и грудью. — Все хорошо, любимый? — спрашивает Гарри. — Да, — шепчет Луи, улыбаясь, — идеально.

***

Найл садится на диван, когда они возвращаются в отель, и не пытается разложить подушки или одеяла, прежде чем падает на них и засыпает через несколько секунд. «Он такой хороший друг, — думает Луи. У Лиама и Зейна первая, которая кровать ближе к окну, у него и Гарри — вторая. Гарри уже переоделся, включил телефон на зарядку и готовится к раннему сну, но Луи ещё не устал. Он говорит ему, что собирается выйти и позвонить. Сообщение Лотти беспокоило его с тех пор, как он его получил, давило на мозг и мешало уснуть. Вот почему он встал так рано, когда Гарри нашел его два дня назад, с закрытыми глазами и медленными движениями, измученного, но слишком взволнованного, чтобы заснуть. Лежать рядом с ним прошлой ночью очень помогло. Луи проспал всю ночь и ни разу не проснулся. Вероятно, он мог бы сделать это и сейчас, но он думает, что ему станет лучше, если он позвонит. По быстрому поиску в Google он знает, что в Лондоне уже поздно, но Лотти обычно не спит в такое время, поэтому он все равно звонит, выходит в коридор и подносит телефон к уху. — Привет? — отвечает она. — Привет, Лотс. Что делаешь? Она немного запинается, но произносит: — Ничего особенного, просто успокаиваюсь, чтобы немного поспать. — Хорошо, — морщится Луи, — ты хотела поговорить со мной о чем-то? — он замолкает. Он планировал остаться здесь, но его переполняет нервная энергия, поэтому он спускается на лифте на первый этаж и ходит по холлу. — О да! Я хотела. Мне, наверное, следовало просто написать тебе, но я хотела услышать твою реакцию, — смеется она. Луи готовится к тому, что она собирается сказать. Это должны быть либо деньги, которые ей нужны, либо что-то про их бабушку и дедушку, либо… — Я получила работу! Они позвонили мне в пятницу, чтобы сказать, что заметили, как хорошо у меня обстоят дела, и хотят нанять меня на полную ставку. Луи с отвисшей челюстью слушает, как она продолжает: — Мне нужно переехать оттуда, но я наконец смогу помогать с деньгами, Лу. Я думаю, это будет действительно здорово. Он даже не пытается скрыть рыдания. — Луи? —говорит она. — О нет, что-то случилось? — Нет! Ничего, я… — он смеется, — я так, так счастлив за тебя, Лотс. Ты так давно этого хотела, я так горжусь тобой. — Лу, — скулит она, — ты заставляешь меня плакать. Он не может перестать улыбаться. Он знает, как сильно Лотти хотела этого, и ей действительно удалось это осуществить, несмотря на все причины, по которым она могла бросить. Он так ею гордится. — Итак, я подумала, что могу создать здесь счет, который будет тем же, что у тебя для бабушки, и… — Нет, — качает головой Луи, — это твои деньги, Лотти. Ты заслужила это. Это для твоей квартиры и всего, что вам понадобится. Это твоя мечта, я не собираюсь отнимать её у тебя. Теперь она действительно плачет, Луи слышит, как она пытается заглушить это через динамик. Он поворачивает в главный зал и проходит мимо бассейна. Он останавливается. — Спасибо, Луи. Хотя я действительно собираюсь кое-что выяснить по этому поводу, когда начну. Мне очень хорошо платят. — Я так рад за тебя, — снова говорит он. Он это имел в виду. Луи знает, что она, вероятно, думает, что он счастлив из-за дохода, но ничто из этого не могло сравниться с тем, насколько восторженным она заставляет его стать. Он столько лет боялся, что никто из них не сможет вернуться к нормальной жизни, что они потеряют свои интересы и увлечения, пока застрянут дома без родителей или старшего брата, но он никогда не был счастливее ошибиться. Окно, выходящее на бассейн, занимает почти всю стену, и он стоит перед ним несколько секунд. Темно, и всё кажется одиноким. Луи пытается представить себя сидящим там и плачущим, как в первую ночь поездки. Кажется, это было много лет назад. Как будто он был другим человеком. — Луи? — голос Лотти выводит его из задумчивости. Он начинает идти к лифту, чувствуя себя лучше и значительно менее тревожным. По дороге Луи спрашивает об их брате и сестрах. Лотти передает всё, что знает, но говорит, что уже давно не была дома. Каждый из них занимается своим делом, и то, как она говорит о них, заставляет его чувствовать, что он не напортачил. В конце концов, поступить в университет, возможно, было правильным путем. — Ну, сейчас я собираюсь пойти поспать, — говорит она, — у меня завтра ранняя встреча. — Ты должна была раньше сказать мне, — строго говорит он, затем смягчает свой голос, — я поговорю с тобой позже, хорошо? Мне нужны новости. Она смеясь, соглашается. — Было действительно приятно поговорить с тобой, Лу. — Да. Да, было, — он делает паузу, — я люблю тебя, Лотти. — Я тоже тебя люблю, Луи. После её ответа линия замолкает, но Луи не сдвигается со своего места у стены коридора, слабо улыбаясь. Он остается там намного позже, когда Гарри выходит посмотреть, в порядке ли он. Луи обнимает его. — У тебя был приятный звонок? — Гарри усмехается, выдыхая смех Луи в шею. — Лотти получила работу, — он откидывается и смотрит на него. — Это потрясающе, Лу, — восклицает он, — держу пари, она в восторге. Ты, должно быть, так ею гордишься. Луи снова целует его, без изящества и не без стука зубов, но он не может остановиться, потому что улыбается так широко. Гарри, похоже, не возражает, так же страстно целуя в ответ и вытирая остатки счастливых слез с его лица. И если это цена, которую Луи должен заплатить за десятикратное переживание всех своих эмоций, если ему удастся ощутить это счастье хотя бы на мгновение, он полностью готов на это.