nothing worsens, nothing grows

Двадцать восьмое сентября выдается холодным, и Луи проводит большую часть утра, закутавшись в свитер Гарри. Стайлс разбудил его рано, раньше всех, шепнул, чтобы он оделся, и они встретились на улице. Луи думает о том, чтобы просто снова заснуть, но это их последний полный день вместе, и он не собирается терять ни секунды. Он одевается в темноте, собирает наряд, который, как он надеется, приемлем для Гарри, и направляется к двери, чтобы встретить парня внизу. — Что происходит? Гарри поворачивается к нему с улыбкой и протягивает руку. — Давай, — говорит он, — наша очередь через тридцать минут. — Хорошо, теперь мне официально страшно. Смех Гарри должен быть зловещим, но он звучит как идиот, поэтому Луи смеется вместе с ним. Они оба молчат, Гарри напевает песню, а Луи наклоняется, чтобы послушать, пока заглядывает в витрины магазинов, мимо которых они проходят. Блестящие золотые ботинки Гарри останавливаются перед небольшим зданием, и Луи смотрит вверх и видит название на вывеске. «Тату-студия» — буквы черные и слегка угрожающие, Луи поворачивается и смотрит на Гарри, чтобы получить объяснения. — Тебе не обязательно делать это, но я собираюсь сделать татуировку в память о нашей поездке. Я уже давно назначил две встречи на всякий случай, но тебе действительно не обязательно, — Луи перебивает его, сталкивая их губы вместе, чувствуя, как улыбка Гарри становится шире под его руками. — Мне нравится эта идея, — шепчет он, — мне это нравится. Что ты хочешь набить? — Я покажу тебе, — Гарри тащит Луи за собой. Он приветствует мужчину так, будто уже знает его, хотя они разговаривали только по телефону, Луи наблюдает за ним со стороны. Теперь, когда он действительно знает Гарри, приятно видеть, как он общается с другими людьми. Он всегда такой добрый и зрелый, и с кем бы он ни разговаривал, он всегда заинтересован в собеседнике, а они в свою очередь очарованы Гарри. Луи их не винит. У него есть несколько татуировок, но ни одна из них для него особо не важна. Все они были результатом пьяных вечеринок, его друзья выбрали их для него. Он очень рад возможности выбрать то, что будет чувствоваться правильным для него. Как только они зарегистрировались, парень, работающий за столом, передает Гарри книгу дизайнов. — Ты всё ещё хочешь эту, верно? — он указывает на картинку, которую Луи не видит. — Я так думаю. Можно мне секунду, чтобы посмотреть ещё раз? Мужчина кивает и возвращается к завершению чьей-то татуировки, предлагая им сесть. — О чём он говорил? Когда он видит всю страницу, он думает, что знает, какую из них выберет Гарри, ещё до того, как что-то скажет, или он надеется, что тот выберет именно ту. Очень маленький черный контур дома находится в нижнем углу, на месте, которое большинство людей, вероятно, не заметит, но это первое, что замечает Луи. — Какая из них тебе нравится? — шепчет Гарри. Луи указывает на эскиз. — Серьезно? — Гарри усмехается. — Я выбрал её. И снова они доказывают, что являются родственными душами и это заставляет Луи чувствовать, что так и должно быть. Он тычет пальцем в ямочку Гарри и улыбается, когда Гарри встает, чтобы сказать, что они готовы. Каждый раз, когда он был в тату-салоне, он был слишком пьян, чтобы заметить какие-либо детали. Однако уже сейчас кажется, что это место намного лучше, чем все другие, в которых он был. Луи сидит на диване сбоку, а Гарри устраивается в кресле. Кроме того, это будет первый раз, когда он сделает татуировку без воздействия алкоголя, покрывающего его чувства, поэтому он немного боится боли. Но Гарри выглядит очень естественно, комфортно, болтает с мужчиной, пока тот готовится. На татуировки Гарри интересно смотреть, и Луи с удовольствием рассматривает их, снимая свою рубашку. Он решает выбрать пространство на руке с внутренней стороны, где тату будет хорошо видно при движении. — Хорошо, звучит неплохо, — мужчина нахмурился и развернул стул, чтобы снова взглянуть на Гарри. — Ты всё ещё хочешь сделать и другую? Лицо Гарри немного покраснело, и он избегает зрительного контакта с Луи, кивая. — Да, это тоже. Прямо над первой. Луи решает не спрашивать об этом, просто смотрит, как кожа Гарри очищается и подготавливается к работе. Когда игла начинает двигаться, единственная реакция Гарри — это подергивание глаза, а затем он откидывает голову назад и мягко, успокаивающе улыбается Луи поверх головы мужчины. Это делается всего за несколько минут, обе татуировки Гарри продезинфицированы и перевязаны, прежде чем Луи сможет их рассмотреть должным образом. — Твоя очередь, Лу, — Гарри встает, позволяя ему сесть в кресло. Сглотнув, Луи пытается выглядеть храбрым. Очевидно, у него не получается, потому что Гарри не отходит от него, когда тату-мастер начинает работать. Луи зажмуривается и считает до десяти снова и снова, чтобы отвлечься, пока Гарри сжимает хватку, и все кончено. Когда он смотрит вниз, у него на руке крошечный домик. Прямо там, где у Гарри, чуть ниже внутренней складки его локтя. Он радостно хихикает. — Тебе нравится? Кивнув, татуировщик перевязывает его, а Гарри возвращается к двери, чтобы заплатить. — Я удивлен, что ты не сделал другую татуировку, — говорит мужчина, накладывая пленку, когда в комнате остались только они. — О, да, — неловко говорит Луи, — а какой была вторая? Он поворачивается, чтобы снова схватить черную книгу, касаясь пальцем той, которую выбрал Гарри. — Эта. Это еще один маленький, просто набросок, и похоже, что был создан для дома. Но Луи рад, что не сделал такую же. Во любом случае, он никогда не любил солнце так сильно, как Гарри.

***

Сегодня они пойдут на Таймс-сквер. Дело не в том, что Луи разочарован, он хочет увидеть достопримечательности, но он также просто хочет остаться с Гарри весь день и провести последние двадцать четыре часа наедине, погрузившись друг в друга, прежде чем им придется расстаться. Если Гарри и возражает против его прилипчивости, он ничего не говорит. Какая-то часть его боялась этого, как будто он знал, что внешне проявлять привязанность — нормально, но плохо тем, что он никогда не захочет останавливаться. По крайней мере, он чувствует, что у него есть веская причина. Но сегодня Гарри кажется ещё более милым: он замедляется, чтобы идти в темпе Луи, куда бы они ни пошли, и поглаживает пальцами вверх и вниз его кожу, когда они останавливаются. Он уверен, что каким бы ни было это тревожное, пограничное чувство нужды, Гарри тоже его чувствует. На самом деле, это единственное объяснение, потому что девяносто девять процентов времени Гарри расслаблен. Он редко когда-либо нервничает или не уверен в себе, как сегодня. Луи не хочет, чтобы он так себя чувствовал, но должен признать, что приятно знать, что он не один. Они проведут на улице весь день, потому что, очевидно, Таймс-сквер веселее, когда на улице темно, но Луи решил взять себя в руки и никого не беспокоить. Он не уверен, сможет ли. — Холодно? — спрашивает Гарри, притягивая Луи ближе. По крайней мере, Гарри ещё не устал от него. Луи в знак несогласия качает головой, но все равно зарывается в теплое место. Гарри хихикает в ответ. Часы идут так медленно, что Луи не может следить за временем, что он не уверен, хорошо или плохо. — Эй, никто не предложит мне свою куртку? — спрашивает Найл, переводя взгляд между парами. Зейн — единственный, кто отвечает ему, смеясь: — Думаю, мы сможем освободить достаточно места. Он приподнимает край своей куртки, под которым нет Лиама, и поднимает бровь, но Найл закатывает глаза и откидывается на спинку стула. Горячий шоколад Луи стоит перед его лицом, он всё ещё горячий с тех пор, как официантка принесла его несколько минут назад. Он рассеянно помешивает напиток. Луи не понимает, почему они не могут просто пойти посмотреть Таймс-сквер, а затем сделать то, что хотят, как в предыдущие дни, но он думает, что они пропустили много других мест за последнюю неделю, поэтому, наверное, стоит попытаться приложить усилия. — Ты взял с собой камеру? Гарри кивает. — Ага, почему ты спрашиваешь? — Я хочу сделать несколько фотографий сегодня вечером, когда мы приедем на Таймс-сквер. — Хорошо, — Гарри улыбается ему. Ему будет некому их показывать, он не будет распечатывать их, чтобы повесить на стену или что-то в этом роде, но Луи хочет, чтобы позже это служило напоминанием, что все это было не только плодом его воображения. А еще он, возможно, захочет установить их в качестве экрана блокировки. Он не говорит Гарри об этом. — Когда ты возвращаешься, Зейн? — спрашивает Найл. — В то же время, что и мы? — Я уеду на несколько часов раньше вас, ребята, чтобы вернуться на работу, — говорит он. Лиам хмурится, но молчит, делая ещё один глоток, а Найл кивает. Луи знает, что он, вероятно, чувствует что-то очень похожее на то, как сам Луи паникует из-за Гарри. Его эгоистичная часть указывает, что у Лиама по крайней мере есть гарантия отношений в будущем, но он опровергает эту мысль. Они оба заслуживают счастья, даже если счастье Лиама гораздо более достижимо, чем его собственное. Похоже, прошло ещё несколько лет, когда Лиам выскальзывает из будки перед Зейном, ведя всех за собой. Луи идет за Гарри. Найл, должно быть, почувствовал, что он раздражен, потому что он ухмыляется и идет в ногу с Луи, когда Лиам зовет Гарри посмотреть что-то в магазине. Когда они входят, в магазине пахнет ужасно неприятным запахом свечи, и Луи вынужден подавлять желание прикрыть нос рукой, когда рабочий поворачивается, чтобы поприветствовать их. Чучело, которым Луи притворяется очарованным, мягко лежит в его руках, когда Найл начинает говорить, и он месит его, как средство от стресса: — Волнуешься перед завтрашним отъездом? Найл смотрит вперед, но Луи видит, что друг поглядывает на него краем глаза. — Это так очевидно? — Да, — смеётся Найл. Они двигаются по проходу, прочь от игрушек, к рубашкам и сувенирам. Яркие цвета привлекают его внимание, но Луи до сих пор думает, что все они странные и пахнут свечами. — Ты всё ещё сможешь увидеть его, — делает паузу Найл, — знаешь, когда мы вернемся домой. — Откуда ты знаешь, Ни? Он полагает, что сейчас нет никакого смысла отрицать, поскольку Найл всегда мог читать его, как открытую книгу. Все думают, что он не умен, но иногда он убеждает Луи, что знает о том, как работает человеческий мозг, больше, чем он сам. Или, может быть, он просто единственный друг, с которым Луи поддерживает общение больше года. В любом случае, ему нужен совет. — Точно не знаю, но глаза у меня есть, дружище. Я вижу, как вы, ребята, относитесь друг к другу. Луи краснеет и смотрит себе под ноги. — Относимся друг к другу? — Да, — кивает он, — вы двое как настоящая пара. Он безуспешно пытается скрыть улыбку быстрым поворотом головы, но Найл ловит её. — Скажи честно, — начинает Луи, — вы, ребята, планировали эту поездку, чтобы мы научились общаться друг с другом? — Нет, мы спланировали поездку, чтобы Лиам мог встретиться с Зейном, — он начинает улыбаться, — но потом мне пришла в голову блестящая идея посмотреть, что произойдет, если мы оставим вас с Гарри вместе на месяц, и ну, посмотри, где ты сейчас. Луи бьет его по груди. — Да, посмотри на меня, я ужасно боюсь отказаться от единственного счастья, что когда-либо случилось со мной. — Ты такой драматичный, — закатывает глаза Найл. — Я серьезно, Найл. Я не знаю, что делать, — ноет он, — помоги мне. Он, кажется, понимает, что Луи серьезен, оторвав взгляд от кружки, которую держал в руках, и повернулся к Луи лицом. — Я не знаю, как ты, Лу, но мне кажется, что Гарри довольно глубоко во всем этом. Я знаю его уже три года, и ты ему нравился все это время. — Ты знал? — пищит Луи. — Все знали. Он был очень очевиден в этом. Что ж, это заставляет его чувствовать себя еще более виноватым. — Смотри, Лу. Просто будь с ним честен. Гарри отличный парень, и вы, ребята, действительно здорово смотритесь вместе. Нет причин для каких-либо трудностей, но я уверен, что ты найдешь способ, — усмехается он. Луи снова бьет его. — Да ладно, — Найл заключил его в объятия, — просто расскажи ему, что ты чувствуешь. Он глубоко вдыхает ткань рубашки Найла, успокоенный его советом, но глубоко в нем все еще затаилась тревога. — Я люблю его, знаешь. Найл просто обнимает его крепче и даже не выглядит удивленным, когда отвечает. — Я знаю, — говорит он. Он получает ещё несколько мгновений спокойствия, прежде чем Найл довольно резко отталкивает его. Луи смущенно смотрит на него. — Ты мой лучший друг, но Гарри продолжает смотреть сюда и впиваться в меня взглядом, сейчас он идет сюда, так что я просто собираюсь…— он неловко похлопывает Луи по плечу и, шаркая, идёт за угол, скрываясь из виду. Луи смеется, затем улыбается, когда чувствует, как руки Гарри обнимают его за талию. — Все хорошо? Он кивает: — Найл только что говорил о том, как он рад, что теперь мы все друзья. Повернув его и поцеловав в лоб, Гарри усмехается, дергая пальцем браслет Луи. — Я тоже.

***

Таймс-сквер — это не то, о чем мечтал Луи, но атмосфера все равно невероятная. Это еще одно место, в котором он чувствует себя маленьким. Однако на этот раз он чувствует себя маленьким, что прямо дополняет то, как Гарри кажется немного выше, когда они стоят посреди пешеходного перехода. Точно так же Луи выдыхает, как Гарри вдыхает большой глоток прохладного воздуха. Каждое здание вокруг них, по крайней мере, в сто раз выше его, простирается по ландшафту и делает трудным что-то разглядеть за гладкими стеклянными окнами и телевизионными рекламными щитами. Здесь многолюдно, как он думал, будет около Статуи Свободы, и он крепко держит Гарри за руку, когда люди проходят мимо него с обеих сторон. Чуть позже они снимают повязки, и Гарри отводит его от остальных, чтобы как следует осмотреть свои новые татуировки. Луи не может сдержать улыбки, когда видит их вместе, в одном и том же месте, но с солнцем Гарри поверх его. — Они идеальные, — говорит он ему. Гарри снова его целует. Солнце только что зашло, Гарри вытащил камеру, чтобы сделать несколько снимков всего, пока не стало слишком темно. Он снова делает фото Луи, но по тому, как Стайлс немного помрачнел, Лу чувствует, что не улыбается так широко, как вчера вечером. Он не злится и не грустит, но сегодня он чувствует себя серьезнее. Скорее он только что осознал, насколько важен для него Гарри и как сильно он не хочет отказываться от всего этого завтра. Обычно Луи не думает о прошлом. Он беспокоится о будущем, но не делает слишком много, чтобы изменить его. Последние несколько дней он больше думал о своем будущем, чем за последние годы. Увидит ли он Гарри снова после этого? Если он этого не сделает, найдет ли он кого-нибудь в конце концов или навсегда останется один? Сможет ли он найти кого-нибудь после Гарри? Он в беспорядке. И тоже, наверное, крайне по-детски. Он пытается убедить себя, что, конечно, сможет найти кого-нибудь ещё. Людям нужно уметь отказываться от отношений. Есть люди, которые встречаются на одну ночь, даже не зная имени человека, с которым они проводят эту ночь, и прекрасно чувствуют себя утром. Луи не может себе представить, что делает это, но если другие люди могут это сделать, должен быть способ. Он не будет вечно одиноким. Однако, когда он смотрит на Гарри, смеющегося и широко улыбающегося, с розовыми от ветра щеками, кажется, что он не сможет найти кого-то ещё. И он ещё даже не получил его целиком. Он дергает Гарри за рукав, чтобы привлечь его внимание. — Мы можем, — спрашивает он, — сегодня вечером? — Мы можем что? — брови Гарри сходятся вместе, и он выглядит обеспокоенным в течение минуты, прежде чем попадает в цель. — О, — говорит он, — о. Ты уверен? Он едва может пошевелить ртом, чтобы ответить, когда большие руки Гарри поднимаются, обхватывая обе стороны его лица, но он все равно произносит: — Пожалуйста. Пока Гарри целует его прямо в губы, их друзья находятся всего в нескольких футах от них. Позже Луи надеется, что он сможет делать это гораздо чаще. Он впитывает все это, пока может, потому что это похоже на Новый год, и Луи может только мечтать о том, чтобы Гарри оставался с ним до тех пор. Он знает, что будет проигрывать в голове каждую секунду этого момента, когда останется один в своей новой квартире, когда часы будут бить полночь тридцать первого декабря, а все остальные будут гулять. Он будет наблюдать в замедленном движении, как губы Гарри медленно движутся по его собственным, мягкие и потрескавшиеся, останавливаясь только для того, чтобы сделать короткие вдохи. Он остановится на моменте, когда руки Гарри опустятся, чтобы переплестись с его собственными, держась, как будто он боится отпустить Луи. А потом он нажмет на перемотку. Возникнут препятствия, и их не столь скрываемый секрет определенно выйдет наружу, когда они попросят комнату для себя, но прямо сейчас Луи чувствует себя непобедимым и думает, что почти всем этим он обязан Гарри. Он даже не смущается, когда тянется к нему снова, чтобы поцеловать. — О да, — говорит Лиам, вытаскивая несколько фотографий из кармана пиджака, — я забыл отдать их всем вам раньше. Я сделал их, когда уходил с Зейном. Луи с нетерпением принимает фото. «Наконец, — думает он, — Статуя Свободы». Теперь он может увидеть, действительно ли он выглядит так ужасно, как Лиам смотрел на фотографии раньше. Там они. Это Найл в его «Я ЛЮБЛЮ НЬЮ-ЙОРК!» футболке, делая заячьи ушки за спиной Лиама, высунувшего язык. Они даже не держатся за руки! Луи разочарованно краснеет от собственной глупости.* А затем он смотрит на Гарри и самого себя, немного в стороне от Лиама и Найла. Они стоят, держась за руки плечом к плечу, а если точнее плечом к щеке, и Луи смотрит на Гарри так, как будто он повесил звезды на небе.