Права големов

Главным культурным достижением вечера стало то, что, разделив с хумансом пищу, леразийцы назвали свои имена, многосложные и труднопереводимые. Для транслятора смотрителя заповедника звали Гребнем, а куратора Туманом. Теперь большая зеленоватая луна заглядывала в незашторенное окно, заливала светом лежанку, где свернулись в клубок леразийцы. Рептилоиды не были холоднокровными, но их повадки во многом напоминали земных змей и ящериц, и Лика, ворочаясь на новом месте без сна, неспешно размышляла об этом сходстве. «Традиция к тесным тактильным контактам должна быть чем-то обусловлена. Возможно, они все-таки не могут достаточно хорошо контролировать температуру тела, хотя и не носят одежды. Если у расы принято спать вповалку, то нужны гарантии, что ночью сосед не переест тебе горло. Отсюда — застольное побратимство и максимальное доверие к гостям. С другой стороны, как у такой миролюбивой расы вдруг появилось живое оружие? И даже не вдруг, а много веков подряд оно остается неизменным. Смотритель Гребень немногословен, но он, кажется, хорошо понимает эти механизмы. Удастся ли раскрутить на подробный рассказ? А вот куратор как-то странно обходит профессиональные темы, словно не хочет, чтобы этот аспект леразийского быта стал известен ученым Галактики. Конечно, при его долгой дипломатической карьере уже молишься на политкорректность, но никто ведь не будет вмешиваться во внутрирасовые отношения. Своя биология, своя психология, своя мораль и устои. Черт, особенно биология!..» Леразийская пища лежала в желудке свинцовым комком и плевать хотела на все вспомогательные ферменты. Если растения здесь не слишком отличались от земных по своей химической природе, и успешно экспортировались с планеты, то животные организмы были щедро начинены кремнекислыми соединениями, и аппетита у большинства рас не вызывали. «С завтрашнего дня становлюсь вегетарианкой» — мрачно подумала Лика и поплелась в душ, чтобы откопать в своей аптечке еще одну пилюлю. Поплескав лицо водой и постояв у зеркала, девушка поняла, что спать ей пока совершенно не грозит. Лежанка, в которой предполагалось свернуться калачиком, была застелена соломой, и под покрывалом та противно поскрипывала. Лика была неприхотливой дочерью фермеров и могла бы вообразить, что это просто летний сеновал, но сельмек пахнул совсем не сеном. Должно быть из-за чертовой «плоти предка» с «каменным мясом» вприкуску теперь солома, казалось, приобрела отчетливый кровяной душок. Пахла лежанка, пахли «занавески» в комнате, а после умывания обостренное обоняние сделало запах сельмека невыносимым. Она набросила на плечи покрывало и вышла из модуля, освежиться и осмотреться. Увы, над крыльцом горел яркий фонарь, и за границей света начиналось сплошное Темное Непознанное. Где-то в степи сейчас бродили кормящиеся черепаны, где-то стонали бедные больные химеры с облезлыми шкурами, а Лика была привязана к сонной вонючей сторожке. Сердито шмыгая носом, в котором защипало от ночного холода, девушка отправилась на разведку вокруг модуля. На задах, куда выходило окно и не достигал свет фонаря, было гораздо интереснее. Равнина блестела под луной от росы, каждый венчик и кустик губок был тонко очерчен, словно на черно-серебряной гравюре. Лика попыталась сделать несколько снимков на видеофон, но, увы! Для искусственного глаза камеры здесь было слишком темно, и красота не фиксировалась. Пока девушка рылась в настройках, ища ночной режим, что-то шевельнулось недалеко от границы силового поля. Лика непроизвольно вздрогнула и подняла взгляд. Среди валунов, странно перекатывая узлы мускулов под кожей, словно там не было жесткого скелета, поднималась с четверенек темная фигура. В ней не было привычной глазу симметрии, она не похожа была ни на леразийца, ни на гуманоида. Массивный корпус, перекошенный, словно от сколиоза, мощные когтистые ноги, прикрепленные к тазу под разными углами, создающие впечатление безнадежной хромоты. Верхние конечности существа были прижаты к брюху, а шишковатая голова с глубоко посаженными глазами напоминала двустворчатую раковину: так широка оказалась ее пасть. Видеофон брякнулся оземь, Лика ахнула и прижала пальцы к губам. Химера неуверенно потопталась на месте, высунула длинный язык, ловя чужой запах. Затем это странное создание чуть ссутулилось, коснулось земли верхней лапой и прыгнуло-перекатилось поближе. Если бы не купол, Лика уже дала бы деру, но сейчас любопытство пересиливало, и девушка тоже шагнула навстречу ночному гостю. Транслятор остался в модуле, но химеры все равно были неразумными, так что языковых барьеров для них не осталось. — Привет! Не бойся, я тебя не обижу, — окликнула Лика химеру негромко и ласково, словно пугливого теленка. — Ты пришел за кормом? Или просто познакомиться? Девушка автоматически протянула руку ладонью вверх, хотя ничем угостить не могла. Химера вытянула язык еще дальше, и свернула его трубочкой, чтобы не только обнюхать, но и попробовать новое существо на вкус, но на пути встала силовая ограда. Язык распластался по невидимой стене, отдернулся, словно обжегшись. Химера отняла от брюха вторую лапу, ощупала прозрачную преграду, попыталась навалиться плечом, но тут что-то случилось, тело ее болезненно передернулось, послышался неожиданно тонкий визг, перемежаемый утробным хрюканьем, и Ликин новый знакомец поскакал прочь, скоро затерявшись вдали.

***

«Космический Мозгоед» успел пройти червоточину, орбитальную гасилку и сесть в порту Гидры, а капитанский приказ насчет помириться Тед так и не выполнил. Полина, которая как всегда была в курсе всех новостей, взяла на себя роль парламентера, но от ее утешительных и проникновенных речей толку было мало. Надо бы вытащить рыжего в бар, поговорить по-мужски и без «группы поддержки», но Дэна Станислав Федотович взял на встречу с заказчиками. Зато вышла на связь Кира. Штаб-квартира ОЗРК находилась на Новой Земле-2, но ее руководительница большую часть времени проводила в перелетах, отыскивая разумных киборгов, договариваясь с их владельцами, добывая средства. На смену почившему «Аргамаку» пришел быстроходный катер, той же серии, что и «курьерчик», на котором в свое время летал Тед. Личной встречи с пламенной киберзащитницей пилот ждал уже долго, но и звонку обрадовался. Вот только сама Кира, несмотря на улыбку и обмен рассказами, как они оба соскучились, была невеселая. Даже нос, кажется, припух. — Кирюш, у тебя опять какой-то загон? Колись, что случилось, вместе подумаем! — А-а! Уже ничего, — махнула она рукой и все-таки хлюпнула носом. — Я же не поплакаться тебе звоню. Просто сейчас с Вариуса летим с Мартином… Он тебе привет передает, кстати. Так вот, была в той военной части, к которой когда-то и Дэн был приписан. Ну, ты представляешь!.. Списалась, созвонилась, ответили: есть у них «шестерка» с подозрением на срыв. Прилетаю, вся в пене и в мыле. Ведут к холодильнику… Тут Кира вскинула ладонь в извиняющемся жесте, отодвинулась из поля камеры и, судя по звуку, продула нос. — Прости, «на сухую» никак, — улыбнулась она виновато. — Так вот. Открывают холодильник, выкатывают модуль с киборгом… С верхней частью, фактически, так как ноги там отдельно лежат, а живот весь выжжен. И спрашивают: вам его разморозить или вы голову так заберете? Уроды… Они, видите ли, думали, что я чисто за процессором! Я теперь не знаю, есть ли смысл его вообще везти… Он мог умереть и до заморозки, кто там следил! Так что я везу гроб с разодранным надвое телом и наш хирург уже успел меня послать далеко… И постоянно думаю, имею ли я право его размораживать, если он разумный. Очнуться, чтобы узнать, что тебя хотели спасти, и умереть тут же… — Ясно. Весело тебе там, хоть пляши. Но ты не думай всякую фигню, вези его, добивай своего коновала, пытайтесь вытянуть парня. Киборги живучее, чем думают их конструкторы. Рыжего нам тоже с того света вытащили, зар-р-разу!.. — Ты чего? — удивленно вскинула мокрые ресницы Кира. — Вы что, поругались с Дэном? — А как тут не поругаться?! Ты прикинь, он с моей малой шашни водит за моей спиной, а я — ни сном, ни духом! Партизаны херовы… — Стоп, стоп, с этого места поподробнее! — подпрыгнула Кира, мигом забыв о своем горе. — Ты хочешь сказать, что DEX-6 с развитой корой головного мозга дорос до проявления полового инстинкта? — Так, вот я не понял!.. Тебя это что, так радует?! — возмутился обманутый брат. — Или у вас, у женщин, такая солидарность? — Не скажу за женщин, но как кибернетик я очень рада, — не стала отпираться она. — Если личность киборга полноценно развивается, это значит, нам не нужно будет выбивать для них пожизненный статус неправомочных, нужно только дорастить разумных до психической зрелости. Тед, мне очень-очень надо увидеться с Дэном! Протестировать, это теперь особенно важно, я уверена, он согласится… — А мне-то что? Позвони ему сама. Я ему не указ, я с ним вообще не разговариваю, — хмуро проворчал пилот и вдруг подумал, что одна тестировщица-энтузиастка на счету рыжего DEX’а уже есть. — Тед, ты же не всерьез? Ну ты чего? — огорченно протянула девушка. — Разве можно парня ругать за то, что он тоже живой и ему девушка понравилась? Это же тебе не компьютер, которому доступ на отдельные сайты запретить можно! — Да уж, этому запретишь! — Повторять присказку «она — моя сестра» у Теда уже язык опух. — Ладно, Кирюш, что мы с тобой все о работе, да о работе? Скажи, ты в ближайшее время к Альтаиру не собираешься? У нас там стоянка два дня будет…

***

Под утро Лика все же уснула, крепко и без снов, словно провалилась в черный вакуум. Зато и проснулась вовремя, когда леразийцы уже поднялись и принялись чистить чешую, но еще не спешили уходить. От спанья в неудобной позе шея затекла, половина тела с рассветом окоченела, а другая, отлежанная на соломе — взмокла и чесалась. Лика сразу подумала об аллергии, но после душа зуд прошел. Утренний чай с остатками сухарей был диетичнее некуда, но о местных деликатесах девушка старалась не думать. Капризничать студенту-ксенопсихологу не пристало, и вообще, полевая практика — это не курорт и не санаторий. Хотя направление на Леразию досталось Лике в последний момент, и здесь к ее прилету, похоже, тоже специально не готовились. С другой стороны именно так, без нарочитой заботы о гостье с другого конца Галактики, аборигены раскрывались гораздо полнее и ярче. — Что сегодня у вас по плану, смотритель? Вы будете объезжать угодья? — нетерпеливо спросила девушка, едва допив обжигающий отвар местного растения тек. Вкус его был горько-сладкий, а запах напоминал пережженый кофе, но в общем — довольно интересный напиток. — Вода вскипит — жмыхи запарю, будем развозить болтушку по лежкам химер. Сами, дурные животины, даже за кормом не приходят. Потом за ягодами сходить надо будет, за томцыром, как раз поспевает. Томцыром звали те прозрачно-желтые плоды, которые вчера уже были на столе. На Земле и Мине их назвали бы овощами, так как вкусом свежий томцыр был похож на острые маринованные помидоры. Но местным виднее, за ягодами, так за ягодами. Когда густая серая масса из разведенных жмыхов была разлита по металлическим бакам, Гребень вышел за порог и подул в ультразвуковой свисток, подзывая бродящих по округе черепанов. С гор под утро спустился туман, затопил равнину густым киселем, и Лика даже вздрогнула, когда на расстоянии вытянутой руки замелькали паучьи ноги их транспорта. — Два тумана за порогом — не к добру, — послышалось из-за спины. — Поезжайте без меня, уважаемые, я поберегу старые кости от сырости. Смотритель булькнул неодобрительно горловым мешком, но ничего не сказал Туману, только взнуздав, нагрузив и выведя черепанов за границу силового поля, прошипел себе под нос: — Зачем в путь потащился, старый мосол? Вот помрет у меня под боком, возись еще с разделкой! Лика неуверенно улыбнулась, не зная, стоит ли поддерживать такую специфичную тему, но потом вспомнила, что к таинству леразийской смерти уже некоторым образом приобщилась, и уточнила: — А что бывает, если вдруг леразиец умирает вдали от дома? — Грех бывает, — сурово ответил Гребень. — Род лера вскармливает плотью предков, и каждый лер должен передать свою плоть потомкам, чтобы связь родной крови не оборвалась. А так, в диком поле, или того хуже — на чужбине, подохнешь, как скотина, растащат тебя скарабеи и жужеры, и крошки не останется. Хуже нет, чем так свое мясо растратить! Леразийцы верят в Абсолютное Яйцо, из которого вылупился весь их мир. Вся живая и мертвая природа, что их окружает, рано или поздно вернется туда, но для этого возвращения необходимо соблюдение определенных ритуалов как при жизни, так и после смерти. Важнейшими из них являются обряды наречения имени леру при рождении и поминальное поедание трупа близкими родичами. Впрочем, раздача консервов друзьям тоже приветствуется, чем больше разумных существ разделит между собой останки покойного, тем больше шансов у него достигнуть Абсолюта. Традиции погребения или кремации усопших, бытующие у иных рас, леразийцев шокируют. Закономерный вопрос об опасности поедания мертвечины этот народ решил очень давно. Трупная тушенка проходит длительную термическую обработку, так что болезнетворные организмы в тканях гарантированно гибнут. В сравнении с прочими народами Галактики, леры открыли для себя термическую дезинфекцию очень рано, еще в палеолите. Таким образом, ритуальный каннибализм для данной расы стал путем прогресса, а не деградации. Когда Лика подняла глаза от планшета со своими записями, туман уже рассеивался, только горизонт пока оставался в дымке. Впереди темнела купина молодых кустов толстянки, еще ветвящихся у земли, а не уносящих листву повыше на манер земных пальм. Смотритель спешился и выволок из-под веток пару легких деревянных корыт-долбленок. Похоже, что изготовили их все из той же толстянки, только старой, с разреженной мягкой сердцевиной. Когда корм был разлит по корытам, Гребень вернулся в седло и знаком велел Лике отъехать подальше. — Скоро учуют, придут. Посчитать надо, мало видно их в последний месяц. То ли дохнут где-то, то ли ушли далеко от лежки и забыли обратную дорогу. Совсем плохие делаются, за тридцать-то циклов, — заключил Гребень. И в этот миг хрупкие мясистые стебли толстянок бесшумно раздвинулись, выпустив первую химеру. При свете дня вид ее был еще нелепее и жутче, чем ночью. В отличие от давешнего пришельца, эта была шестиногой, четыре ходильные конечности придавали ей сходство с каким-то низкорослым кентавром. Диспропорции тела и общая скособоченность наводили на мысль, что кто-то взял пару-тройку леразийских тел и смешал их в один малоприглядный ком. Двигалась химера то шагом, то перекатом, словно ноги не держали ее, и при этом — гипнотически-неуловимо. Только Лика успела увидеть ее, выбирающуюся из кустов, и вот уже химера обнюхивает ноги ее черепана, тянется языком ко всаднице. — Пшел, пшел к миске, дохлый! — замахнулся нейрохлыстом смотритель. — Гоните его подальше, пока не цапнул. Мало ли, что у него на уме… — Так я же затем и прилетела: выяснить, что на уме у химер, — резонно возразила девушка и приготовилась к видеозаписи, благо, освещение позволяло. Стадо сейчас насчитывало всего восемь голов, но Гребень сказал, что остальные могли бродить еще где-то, и всего в Диком Поле их до полусотни. Если абстрагироваться от общей разнокалиберности, то леразийские химеры оказались крупными коренастыми созданиями землисто-тусклого окраса. Нарядные кожистые гребни вдоль позвоночника — предмет гордости всякого взрослого лера — у химер отсутствовали, только у некоторых можно было заметить ряд бугорков на горбатых спинах. Лика сделала пометку уточнить, чем именно обусловлена бесплодность химер: угнетенным гормональным фоном, о чем свидетельствовал их невзрачный окрас, или хирургической стерилизацией. Последней на кормежку выбралась особь, чье туловище почти не гнулось из-за крупных опухолей на брюхе. — Это у нее болезнь какая-то? — спросила Лика. — От старости. Жир нарастает, где попало, потом стадо с падали его выгрызает в первую очередь. А остальную тушу так и бросают, не делают порядочной разделки. Твари неразумные, что с них взять? Но на человеческий взгляд химеры вели себя вполне разумно и даже культурно, по крайней мере, здесь и сейчас. При виде опоздавшей они, суетливо похрапывая, толкаясь боками и покусывая самых нерасторопных, расступились, давая той место у кормушки. Старая химера с глубоким присвистывающим вздохом опустилась на четвереньки и зачавкала болтушкой. — Глядите, они заботятся о больной! — восхитилась девушка. — Ну да, только харчи на нее переводят, — согласился Гребень. — Если бы хоть одна из таких опухших поправилась, был бы смысл, а так… Все равно скоро издохнет.

***

В полутемном портовом баре было накурено и многолюдно, места у стойки все заняты, и Тед без особого восторга приземлился за столик рядом со сценой. Дэн сел напротив, лицом к выходу, привычно сканируя помещение. За два с лишним года киборг так и не отвык от охранного режима за пределами корабля, кого бы он ни сопровождал. — Давай я ее встречу. — Ну… Ладно, встреть. А то ведь не дождется и умотает черт знает куда, она такая! Дэну было все равно, что пить, и Тед заказал пару темного пива. Для светлого на душе было слишком пасмурно. Взгляд то и дело выхватывал мелкие колючие детали, которые раньше не имели никакого значения: загорелая стриптизерша, медленно вьющаяся у шеста, какой-то мужик в компании за соседним столом, грубо тискающий свою девчонку, бледные пальцы Дэна, спокойно лежащие на стеклянной талии бокала. Тед теперь то и дело представлял эти руки на теле сестры, и дурная ревнивая злоба закипала в нем снова. А хуже всего было то, что он сам сделал все, чтобы подтолкнуть их друг к другу. — Кажется, ты ей понравился. — Кому? — Моей малой. — Что-то не похоже. — Брось, когда она всерьез дуется, то такая вежливая, что аж тошнит! — Она мне тоже нравится. Она нравилась рыжему еще тогда, когда он вкладывал в это слово тот же смысл, что и в отношение к Теду, к капитану, к Полине. К каждому из своей корабельной семьи, на которую не мог претендовать как киборг, и которую получил, как человек. — Я что-то не то сказал? — Нет, просто у меня опять эта, избыточная реакция. Все нормально, не обращай внимания. Он тогда сам дал «зеленый свет» их отношениям, так какой смысл теперь кому-то что-то запрещать? — Помнишь, ты спрашивал, зачем люди занимаются сексом и вообще все такое, — неуклюже начал Тед, дождавшись конца танца и музыкальной паузы. Дэн кивнул, не торопя и не перебивая. — Я тогда много всего говорил. Как снять девчонку, как в койку затащить, как свалить по-быстрому. Так вот, забудь! Если ты с моей малой так же поиграешься и бросишь, я тебе башку оторву, несмотря на все твои гребаные боевые программы. Из меня был херовый учитель, но я тебя предупреждаю. Ты понял, Дэн? Рыжий внимательно смотрел в глаза и, кажется, чуть улыбался. Может, это просто так мелькали тени, но Тед набычился и спросил: — Что смешного? — Ты был самым лучшим учителем. Когда рассказывал, когда приводил девушек на борт — просто нормальным, как на теоретических занятиях. А потом, когда молчал, когда сердился за подслушанный разговор с Кирой, был самым лучшим. Тебе ведь до сих пор не хочется расставаться с ней? И дело не только в сексе, хотя и он есть. Просто к одному человеку что-то тянет. Только к одному, и других не надо. Понимаешь? Тед не успел ответить, хотя в самом деле понял, что хотел сказать ему киборг. Что он дорожит Ликой, как и любым из своих друзей, что ни о каком мимолетном увлечении или минутной прихоти речи не идет, DEX’ов на это никто не программировал. Да и не в программах здесь суть, он сам по себе такой — надежный, преданный, и, пожалуй, если бы Теда кто-то спросил чуть раньше, он сам бы сказал, что лучше для его малой никого не найти. Он молча допивал пиво, когда девчонка за соседним столиком жалобно пискнула: — Не надо, не хочу, пусти!.. Ее спутник прижал грубой лапищей беззащитно-тонкое запястье к столешнице, как колодкой, а другая лапа уже внаглую лезла под короткую юбку, пытаясь раздвинуть ноги девушки. Она была не слишком хороша собой, и «под мухой», и, чего греха таить, приличные девчонки в портовых кабаках не водятся, да еще и в такой мутной компании, но Тед решительно поднялся и уверенно окликнул незнакомца: — Эй, мужик, она же тебе сказала отвалить! — Че?! — обернулся тот, смерил взглядом непрошеного заступника, глянул мельком на его собутыльника и огрызнулся: — Хлебай свое пиво и не лезь в чужие дела, пока хлебало целое! Товарищи специалиста по хлебалам дружно загоготали, хотя шутка была немудреной. — А ты, что ли, подрихтовать хочешь? — уточнил Тед чисто для порядка, сжимая кулаки. Поддатая компания, обмениваясь подначками и похрустывая суставами, поднялась против пилота нестройной стеной. Но рядом с Тедом встал Дэн, и исход конфликта был предрешен.