Права големов

Куратор, наевшись ящерячьего мяса и икры, весь залоснился и словно помолодел, и даже вызвался, наконец-то, съездить на кормежку с Ликой. Гребень, отяжелевший после завтрака, нехотя вышел на двор, заварил жмыхи, а вернувшись — взял игольное ружье и протянул девушке: — Стрелять умеете? Хлыст тоже берите, пригодится. Ружье заряжено снотворным, целиться лучше в брюхо, если вдруг бросятся на старика. Если на вас — все равно не успеете, бейте хлыстом. Если снова начнут рвать черепана — бросайте все и уходите, они не преследуют, пока не доедят. Манок даю Туману, он слышит, что свистит. Что старик, не забыл еще сигналы? — обернулся он к куратору. Тот, перебирая свою сумку с какими-то бумажками и громоздким старомодным планшетом, надул горло и поднял гребень на макушке. — Кха! Не забыл ли я сигналы?! Я и на поминальном столе буду их помнить, я писал эту азбуку! — Дорогу хорошо помните, не собьетесь? — спросил Гребень напоследок Лику, не обращая внимания на хорохорящегося старика. Девушка кивнула и уже привычно оседлала и взнуздала пару черепанов для себя и для спутника. Остальные трое, пришедшие на свист, бродили по двору, утробно вздыхали, надувая пустые зобы, и ждали, не будет ли им здесь какой подачки. Смотритель вытащил к границе силового поля длинное корыто-поилку и, протянув к нему садовый шланг из модуля, пустил воду. — Езжайте, чем скорее вернетесь, тем лучше. Барометр падает, а этим летом грозы обещали рано. В грозу в степи опасно. Лика была сегодня вожаком, хотя неслышным свистом подгонял их скакунов Туман. — Куратор, а расскажите, что за азбука сигналов, которую вы создали? — Хо! Можно и рассказать, отчего же не рассказать, — снова надулся от важности тот. — Как вы видите, у высших животных и у леров, кроме слуховых каналов, присутствуют дополнительные ультразвуковые мембраны. У нас — на подвисочном сегменте головы, у тех же черепанов — на верхнем сегменте ног… Для леров ультразвуковой слух почти утратил значение в ходе эволюции, а голосовые связки уже не способны резонировать на нужной частоте, однако для животных он все так же важен. Но управлять домашним скотом или подманивать дичь можно разными методами. Ультразвук оставался не у дел до тех пор, пока ему не нашли применения в военном деле. Семьдесят циклов назад, когда на Леразии шла последняя война за земельные наделы между правящими гнездами, хирурги заметили, что у боевых химер слуховые мембраны развиваются куда лучше и полноценнее, как и дополнительные конечности. У них вообще сильны анатомические атавизмы, словно вся сила ископаемых предков аккумулируется для выживания свежесобранного тела. Тогда подняли вопрос, нельзя ли применять их обостренный слух для контроля? Среди леров в среднем один из пятидесяти зрелых граждан сохраняет способность ясно различать ультразвуковые сигналы. Таких чутких мобилизовали для разработки системы команд, которая будет прививаться новой партии химер. За три цикла кропотливой работы были разработаны манки, которые сегодня есть в любом доме, а также записаны, классифицированы и приведены в четкую систему более сотни высокочастотных комбинаций, которыми обмениваются животные Леразии. В обиходе используется не более десятка комбинаций, и этого вполне достаточно, чтобы подзывать и понукать скот. Но для военных обязательно изучение всей ультразвуковой азбуки, потому что ультразвук для химер оказался самым лучшим средством контроля. — И вы были одним из разработчиков манков? — Хо! «Одним из»!.. Я был руководителем отдела ультразвука при министерстве! И что бы там ни болтал наш смотритель, а я, даже полностью оглохнув, не забуду своей азбуки. Хотите, вас научу свистеть наощупь? — Это как? — Мало кто полностью различает диапазон манка, но при необходимости можно выучить порядок открытия и закрытия дырочек. Всего их пять, по крайней мере… — Туман поднес манок к глазам и запнулся. — Фу! Гражданская свистулька, на этом только четыре. Он не даст сверхвысоких тонов. Этим только черепанов и гонять! Сейчас я покажу настоящий военный манок, сейчас… Старик принялся рыться в своей поясной сумке, то и дело норовя если не рассыпать ее содержимое по полю, так сверзиться из седла, но в итоге все же вытащил искомое. От безобидной дудочки из белого пластика военный манок отличался размером и материалом. Желтоватого сплава с черненой рельефной поверхностью, длиной около пяти сантиметров, формой напоминающий старинный пороховой патрон крупного калибра, — он на удивление удобно лежал в ладони. — Берите-берите! Закройте первую и вторую, дуйте сильно и резко, — скомандовал Туман. Лика дунула, и черепаны стали, как вкопанные. — Универсальный сигнал «Замри, опасность!» — пояснил куратор. — А теперь то же, только долгим выдохом. Черепаны сорвались с места, только ноги замелькали. — Это была команда «Беги, опасность!» — прокричал Туман, ловя оброненные поводья. — Теперь успокаиваем: закройте вторую и — долгий свист!.. Когда впереди показались кусты первой лежки, Лика успела опробовать с десяток комбинаций манка и наскоро записать их, хотя куратор и обещал дать полную табличку по возвращении. — А теперь — для химер. Закройте первые четыре, пятая для нас будет основной, на нее мы нарастим дополнительные команды. Три коротких свистка! Неизвестно, ждали химеры кормежки или в самом деле так быстро собрались на сигнал манка, но Лика и глазом моргнуть не успела, как из толстянковых зарослей возникло десять особей. Никто не тянулся обнюхать всадников, не слышно было хрюканья и ворчания, химеры замерли полукругом и лишь беззвучно разевали пасти, как в зевоте. — Помнят еще науку, перекличку на ультразвуке устроили, — прокомментировал Туман. — Это был «Общий сбор», сигнал вожака. Сейчас вы им скомандуете сидеть смирно — короткий пятой, длинный четвертой и пятой, короткий пятой. Глядите! Химеры прижались к земле, подобрали под себя лапы, и только движение темных глаз выдавало их пристальное внимание к нежданному «вожаку» с непререкаемым голосом. Лике вдруг сделалось совестно дурачить знакомое стадо, которое раньше и без такой суровой дисциплины мирно кормилось от щедрот смотрителя. Гребень, быть может, и не знал всей этой ультра-морзянки, но химеры при нем вели себя нормально, и раньше не было никакой нужды парализовать их приказом. Спешившись и достав из-под веток корыта, девушка разлила болтушку и окликнула стадо: — Ну-ка, парни, налетай, пока теплое! Сверху, из седла, засмеялся-закашлял Туман: — Теперь без команды — не двинутся! Поднимайтесь и свистите им «Вольно» — четвертая и пятая дырочки, два коротких. Получив разрешение двигаться, химеры, недоверчиво оглядываясь на Лику и старика, осторожно приблизились к корытам, обнюхали их тщательно и неспешно принялись за еду. То одна то другая особь время от времени поднимала голову, следя за всадниками, и только убедившись, что они не движутся, возвращалась к жмыхам. — Кажется, они на меня обиделись, — вздохнула практикантка. — Еле-еле лакают, а обычно лопают так, что бугры по спине идут. Наверное, им память о военной муштре испортила аппетит. Туман уставился на нее с выражением крайнего изумления: — Вы слишком высокого мнения об их мозгах. Скорее всего, они просто успели сожрать еще одного черепана.

***

На обратном пути Лика решилась задать вопрос, который давно ее волновал: — Как религия леров трактует создание химер? Если они лишаются разума при частично живом теле, куда попадает душа после смерти? — Давайте сначала взглянем на причину создания химер, тогда будут яснее последствия. Химеры нужны для войны, верно? Ни для какой другой деятельности, кроме истребления врагов, они не приспособлены. Что есть война? Война — это конфликт непомерного аппетита одной стороны и недостаточной силы другой. Оба участника конфликта по сути — нездоровые детища нашей расы. Чем скорее воюющие поглотят друг друга, тем скорее конфликт исчерпает себя. Останутся молодые, неотягощенные агрессией и алчностью, здоровые особи. За здоровье нации отвечает каждый гражданин Леразийской конфедерации. И когда разгорается очередной конфликт, каждый лер спрашивает себя: «Что я сделал и не сделал для мира?». Учителя Духа старой закалки призывали истреблять войну в себе, и многие солдаты, верные Абсолюту, с готовностью шли на перерождение, чтобы скорее прекратить кровопролитие. Тогда считалось, что душа перерожденного лера входит в Сферу Абсолюта свободной от телесных тканей, и это был непростой, однако героический путь. Времена меняются, Леразия тоже меняется. Мир наш измеряется уже не акрами земли, а парсеками межзвездного пространства. После войны с Федерацией людей Учителя нам читают уже другие проповеди. Нельзя скрепить треснувший мир кровью и жилами химер. Нельзя войти в Сферу Абсолюта без здорового тела при твердом разуме. Эта популяция, полсотни или даже меньше — наши последние образцы. Военная академия больше не выпускает хирургов-трансмутаторов, создание химер на Леразии прекращено. Мы уже не узнаем, куда попали души солдат, подписавших завещания на перерождение, но одно известно точно: они выбрали путь саморазрушения в надежде на победу Абсолюта. Они выбраковали сами себя, чтобы восстановить здоровье ослабевшей расы. Как нам относиться к тем, кто сам себя счел обузой нации?