Права големов

За неделю пути Тед успел взбаламутить весь экипаж, издергать человеческого посла на Леразии (которого, как оказалось, и на планете-то нет, а есть он с дип-миссией в одной из новых колоний), и вообразить себе худшее. Потом — наихудшее. А потом — самое наихудшее, что могло произойти с его сестрой за две недели в окружении безалаберных рептилоидов, которые организовали ее практику спустя рукава. — Вы представляете, они даже не знают, были взяты человеческие пайки или нет! Они, видите ли, отправили с ней заслуженного консультанта, который в Леразийскую кампанию был послом доброй воли и «знает, чем хумансы отличаются от леров», я фигею с этих специалистов! — горячился пилот после очередного звонка и так яростно размахивал насаженной на вилку котлетой, что делался опасен для окружающих. — Теодор, потише! — осадил его Станислав Федотович. — Не разводи панику на пустом месте, то, что ты сейчас здесь психуешь, ей там не поможет. Прилетим — в первую очередь выяснишь, как к ней можно добраться, слетаешь с Дэном, отвезешь все, что сочтешь нужным. — Слетаю, как же! — буркнул парень и свирепо грызанул остывшую котлету за бок. — Я уже узнавал: над этим чертовым заповедником бесполетная зона, разве только с парашютом прыгать, и то вряд ли. Само это Дикое Поле окружено горами с одной стороны и пустыней с другой, и там и там — только на местных пауках верхом. — На черепанах? — уточнил Вениамин. — Помню-помню. Своеобразные животные, и очень смирные. Хотя и не особо скоростные. — Вот! Пока эта раскоряка будет трюхать на своих шести спичках, малая там или загнется, или сама вернется. — А проехать через горы на вездеходе — никак? — спросил капитан, который верховому транспорту тоже не очень-то доверял. — Накатанный путь там по ущелью Иглы — и это такой лабиринт, что хрен проедешь, даже на велике. Только пауки и лазают, ноги-то у них тонкие. — Черепаны — не пауки, они псевдорептилии, — вступилась за несправедливо обиженных животных Полина. — Да хоть жабоптицы! — отмахнулся Тед и вонзил вилку в очередную котлету. Станислав Федотович с намеком кашлянул и отодвинулся подальше вместе со стулом.

***

На Леразии шли затяжные ливни с грозами, а в посольстве ничего нового выбить не удалось. Да, отправили практикантку с куратором и проводником на три недели в Дикое Поле, да связи с ними нет, и не будет, здесь это обычное дело… Желаете заказать экскурсию? Увы, не сезон, в грозу в ущельях и в степи опасно, а погода — сами видите. Гремит, сверкает… В силовой купол над космодромом молнии били особенно зрелищно, разбегаясь бело-сиреневыми прожилками по невидимому щиту. — На завтра синоптики обещают короткое прояснение в первой половине дня, надо вылетать, — сказал Дэн, наблюдая за тем, как напарник сосредоточенно упихивает в большой рюкзак с антигравом запас провизии, которого человеку хватило бы на месяц, а не на неделю. — Ты думаешь, Лика съест столько консервов? — Поможешь, если сама не справится. Не забудь: как только доберешься и увидишь, что с ней все в порядке — два зеленых свистка… Тьфу! В смысле ракеты! — Я не забуду. Главное, чтобы ты их увидел, и чтобы в дрон не шарахнула молния. Расчетное время моего прибытия в пункт назначения три часа сорок две минуты, выставишь таймер. По плану киборг с поклажей должен был пешком пройти через ущелье, добраться до сторожки смотрителя и лично узнать, все ли там в порядке. Для подстраховки Тед будет ждать по эту сторону горной гряды, и если вдруг с Ликой что-то не то… — Что «не то»? — потребовал уточнений капитан в ходе подготовки экспедиции. — Да мало ли! Заболела, отравилась, упал метеорит, ксеносы делают неприличные предложения, — принялся загибать пальцы пилот, вдруг пугающе напомнив Станиславу в этот миг Полинину маму. В этом случае Тед должен был на флайере эвакуировать ее и Дэна, наплевав на любые запреты. Собирали Дэна всем миром, то есть командой. Полина, впечатленная рассказом о леразийской бытовой химии, уложила для Лики большой пакет мыла, моющих средств и всяких дамских мелочей, а «для красивого цвета лица» добавила два килограмма шоколадных конфет. Капитан вручил киборгу ракетницу, доктор одолжил свой портативный диагност и собрал аптечку, а еще — расписал подробную инструкцию по применению содержимого. Михалыч быстро смастерил маленький летучий дрон, который будет связан с камерами наблюдения флайера и в условиях низкой видимости передаст пилоту световой сигнал с той стороны Хребта. Маша сумела разыскать в сети раритетную боевую программу для DEX’ов-«четверок», которые применялись на Леразии пятнадцать лет назад. Толку он нее было немного, но все же пригодится. Ланс оставался на борту и за Теда, и за Дэна, и хоть немного нервничал от такой ответственности, навигатор был в нем вполне уверен. Что может случиться с кораблем «мозгоедов» в порту, если его главные приключенцы будут в отлучке?

***

Ущелье пело на разные голоса, словно огромная музыкальная шкатулка. Остроносый сине-оранжевый флайер ловко приземлился у самого устья, и киборг спрыгнул с подножки пассажирского места прямо в мелкую лужу. Пилот достал из багажника тяжеленный рюкзак с гостинцами, щелкнул кнопкой антиграва, помог напарнику навьючиться. Рюкзак теперь был не столько неподъемным, сколько неуклюжим, и торчал над плечами киборга горбом. — Промокнешь в комбезе, зря скафандр не надел. — Сменку класть было уже некуда, — откликнулся Дэн, подтягивая напоследок лямки и прилаживая на пояс ракетницу. — Ничего, на месте обсохну. — Смотрите там, не перестарайтесь с просушкой, — ухмыльнулся Тед и хлопнул его по плечу на прощание. — Давай, Дэнька, я на тебя надеюсь! — Все будет в порядке. Две зеленых — когда встречу Лику, одна белая, если задежусь там на сутки, красная — если совсем хреново, и нас надо забирать. Я помню. Пока! Рыжий вскинул руку в прощальном жесте и тотчас же сорвался с места в легкую и стремительную рысь боевого режима. Тед проводил его взглядом до первых гранитных Игл, а когда друг скрылся из виду, еще долго стоял, не замечая редких капель, стекающих за шиворот. Спустя без малого четыре часа, как и было рассчитано Дэном, над горами вспыхнули одна за другой две зеленые зарницы, а чуть погодя — одна белая. Пилот облегченно выругался и отозвал дрон, чтобы подзарядить его во флайере и уберечь от грозы, уже накатывающей с севера.

***

— Ох, Дэнька, ты себе не представляешь, что у нас здесь творится!.. Куратор — умер, я участвовала в ритуальной разделке и поедании трупа… Дэнька, я тебя теперь в губы целовать боюсь, самой противно до сих пор!.. Смотритель — уехал ловить черепанов для обратного пути — вообще пропал, его могли разорвать химеры, а могли и просто спугнуть черепана, он еле дошел сюда и вот — лежит теперь там дохлый, ты, наверное, сам видел… А про химер смотритель сам толком ничего не понимает, а они совсем не агрессивные, они только один раз нас не подпустили, может, у них в том месте какое-то территориальное владение, я сама не знаю, но они такие, такие!.. Я даже слов подобрать не могу, лучше покажу тебе мои снимки и видео, фильм покажу, какие они раньше были, и ты сразу заметишь разницу. Они похожи на киборгов, на разумных киборгов, в которых никто не верил, пока Кира Гибульская не натыкала людей носом в очевидное! Дэнечка, как же я по тебе соскучилась!.. Дэн держал Лику в объятиях, слушая ее сумбурный рассказ, и отмечал про себя, что она потеряла почти три килограмма от массы тела, что глаза ее воспалены и губы обветрились, что смуглое лицо за две недели совсем загорело под степным солнцем, и в то же время — слишком бледное сейчас. Пропитавшиеся чужими запахами волосы девушки щекотали нос, но даже под всем этим наносным, истощенным, замученным — она была прежней, его безумным ксенопсихолухом с неоконченным образованием и семейным лендеровским шилом в известном месте. И этого психолуха сейчас же нужно было осмотреть с диагностом, напичкать едой и лекарствами, и, что самое сложное, ненадолго выпустить из рук. — Я тоже соскучился, — ответил он с улыбкой. — Только давай, пока я буду смотреть твои материалы, ты откроешь рюкзак и хорошо поешь, а иначе Тед обещал оторвать мне голову. Затея безнадежная, но не хотелось бы провоцировать твоего брата…

***

Соломенная лежанка, застеленная термопледом, для двоих оказалась вдруг очень уютной. За окном небо с грохотом рушилось на землю, лиловые ветки молний лупили в силовой купол, а Лика впервые за много-много дней была спокойна и счастлива. Дэну не нужно было долго разъяснять и доказывать свои гипотезы, он понимал с полуслова, ловил мысль на лету, а уж в обращении с агрессивными существами смыслил больше любого человека и лера. Еще за ужином, освободившим рюкзак на четверть в основном за счет оголодавшего DEX’а, а не Ликиного аппетита, они успели пересмотреть видеозаписи поездок к химерам, ночные их визиты к сторожке, отдельные снимки крупным планом. Эпизод с нападением химер Дэна заинтересовал особенно, и голограммы из видеофона служили сейчас главным источником света. — Они здесь похожи на майанских двухвостов у логова. Так же бросаются на любую, даже мнимую, угрозу. Солдаты бросали им пучки веток или свертки с тряпьем, и забирали яйца из гнезд, пока двухвосты это барахло грызли. Из скорлупы вырезали жетоны и поясные бляхи, в пищу яйца не годились. — Варварство какое! — возмутилась Лика и прижалась потеснее. — Всюду говорится, что химеры не размножаются, но я видела их брачные игры. Может, у них есть что-то вроде ложной беременности? Устраивают место под кладку, камни в качестве яиц оберегают? У земных птиц такое бывает, даже у домашних кур. — Недостаточно данных для анализа. И сейчас, как я понял, ты хочешь разыскать смотрителя? Живого или мертвого? — Да. Вдруг ему еще можно помочь? У меня есть военный манок, я постараюсь подозвать черепанов и проеду по всем лежкам химер. Может, удастся найти хоть какие-то следы. — Мы. Мы проедем, — поправил Дэн, выключая видеозапись. — И вернемся сюда к вечеру, если ничего не найдем. Диагност обнаружил у тебя гастрит, и чем быстрее тебя осмотрит Вениамин Игнатьевич, тем мне будет спокойнее. — Всего лишь гастрит… — Лика вздохнула вдруг протяжно и тоскливо. — Дэнька, знаешь, а я здесь тоже вообразила, что беременна. Задержка была большая, и тошнота, словом — здравствуй, ранний токсикоз! Я дура, правда? Дурнее леразийской химеры. Знала же, что детей у нас с тобой быть не может, и все равно уже напридумывала себе всякого… — Голос ее дрогнул и Лика впервые за весь вечер всхлипнула, тихонько и жалобно. Ведь совсем она не собиралась плакать, даже говорить об этом не собиралась, и дернул же черт за язык! Дэн довольно долго молчал, только гладил девушку по разметавшимся волосам и вздрагивающим плечам, потом сказал, невесело усмехнувшись в темноту: — Вадим тоже так думал. И хватило только центаврианской биофлешки, чтобы доказать обратное. Ты хочешь родить ребенка от меня? — Я не зна-а-аю!.. — простонала Лика у него из-под бока. — То есть, конечно, от тебя, но, наверное, еще не сейчас. А всего два дня назад я уже была готова, понимаешь?.. И даже твоего мнения не спросила бы… — Значит, хочешь. — Дэн говорил неспешно, словно просчитывая все вероятности и варианты данного решения. — Не вижу в этом ничего невозможного: как-никак, имею право еще на пять репликаций, а современная репродуктивная медицина и не такое может. Главное, поставь меня в известность заранее, иначе это будет как раз тот случай, когда Тед отрывает головы. — Боже, Дэнька, да что тебя так переклинило на отрывании голов?! — нервно хихикнула девушка, выбираясь из своего плакательного укрытия и вытирая мокрые глаза запястьем. — Так, стой, вы с Тедди все-таки поссорились?! Из-за нас с тобой? — Уже помирились. Но Тед бдительно следит, чтобы я тебя не обижал, заботился и кормил лучшими офицерскими пайками. Ты точно больше не голодная? — Да я скоро лопну, включи свой детектор! И вообще, при гастрите столько жрать вредно. — И даже конфет? Шоколадных, с орехами? — недоверчиво уточнил Дэн. Все же разница между DEX’ом, готовым восполнять свои силы и регенерировать за счет любой мало-мальски съедобной органики, и хрупким человеческим организмом была колоссальна. — Дэнечка, не искушай, съешь их за меня, а? — Тогда мне открутит голову Полина, — обреченно решил киборг и зашелестел оберткой. — Но твой приказ сейчас приоритетнее. Под смачное хрупанье над ухом Лика сначала затихла, потом принялась ворочаться, вздыхать и, наконец, поделилась своей проблемой: — Мне надо в душ, а я одна боюсь. — Чего боишься? — Не знаю, но мне все кажется, что там до сих пор пахнет мертвечиной. Там корыто стоит, в котором мы Тумана отогревали и потрошили. Я даже стирала сегодня на кухне, в санузле — страшно. — Пойдем вместе, — серьезно кивнул Дэн. Процент правды в голосе Лики не дотягивал и до двадцати, да и спектрограмма тела выдавала истинные мотивы девушки, но это был не тот случай, когда ее стоило ловить на вранье.